Мятное молоко

      — Откуда к вам поступают заказы?       Рейген отвлекся от дороги, с удивлением переводя взгляд на Шигео. Моб практически никогда не инициировал разговор, а тем более, вопросом. Впрочем, объяснимо: Аратака был мрачнее тучи. Голос Хиро все не покидал голову. Неплохо бы занять ее голосом Моба. Или своим.       — Какие-то получаю напрямую, – начал Рейген, хрипло кашлянув. – У меня что-то вроде собственной постоянной клиентуры, и если происходит странное, с чем в полицию не пойдешь, мои контакты под рукой. Какие-то – от правительства. Да, не поверишь, но шишкам наверху не безразлично, сколько подданных платят налоги. А действовать напрямую им не всегда позволяют полномочия. Джозеф как раз из этих. Не знаю, может там даже подразделение есть специальное – он не рассказывал. У них все довольно сложно.       О том, какие именно задания «спускались» от правительства, Аратака не стал бы распространяться, даже будь Шигео старше лет на пять. За все хорошее, в том числе ежемесячные субсидии «на содержание», приходилось платить, иногда сомнительными работами: и слежкой, и сопровождением лиц, мало похожих на добропорядочных, и даже «любимым» незаконным проникновением. Благо, Джозеф никогда не перегибал палку: миссии явно для эсперов или что-то откровенно из ряда вон обходили Рейгена стороной. Не всем из курируемых так везло.       — Я думал, вы работаете один.       — Никто не работает один, Моб. В этом мире можно выжить, только помогая друг другу. Поэтому связи с людьми так важны, понимаешь? Ну… в смысле, поэтому тоже. – Аратака сверился с навигатором и развернулся, ища съезд на безлюдной, прямой, как стрела, дороге. – Закрыться от всех – это путь в один конец, и тот тупиковый. Другое дело, что доверять можно не каждому. К слову о чем. – Не найдя ничего подходящего, он съехал на обочину, где и остановился, разминая шею. – В общем, я Джозефу про тебя не говорил, поэтому… скажем так, он выглядит грозным, но человек свой, а вот кто нас сейчас встретит…       — Я понял. – Кагеяма щелкнул ремнем, выбираясь из машины. – Буду прикрывать.       — Нет, я не про это… хотя и про это тоже. – Аратака спрятал ключи в карман и достал коробку с теннисными мячами. – Потренируемся немного, пока время есть?       Шигео охотно кивнул.       А с парнишкой стало неописуемо легко. Аратака не раз ловил себя на мысли, что тот гораздо умнее и взрослее, чем казался на первый взгляд. Не то последствия сложного детства, о котором Рейген боялся спрашивать, не то влияние «опекуна», вынуждающее идти в ногу в плане общения. Будто одно лишь присутствие Моба прогоняло хандру, несмотря на тихий нрав и неважное чувство юмора. Да и Шигео преображался на глазах: все меньше зажимался, все чаще улыбался, все увереннее отвечал и все реже дергался в присутствии чужих. Поэтому, когда тот вздрогнул, оборачиваясь к дороге и теряя контроль над десятком мячей, кружащихся в разных паттернах, Рейген даже не сомневался, почему.       — Держись позади, как обычно. Оставь мне с этим разбираться.       Сенсорный диапазон у Шигео поражал: машина показалась лишь две минуты спустя. Однако повод для ликования быстро потускнел.       — Он сильный. – Моб заметно напрягся. – Очень.       Аратака не нашелся, чем приободрить. Против эспера-профессионала не поможет даже спрятанный в машине пистолет – это он знал наверняка. Только сила против силы.       Между тем фургон с непримечательной эмблемой какого-то магазина остановился на расстоянии метров двадцати, и в лучах закатного солнца блеснули очки в роговой оправе. Шигео неожиданно вцепился в руку, чего тоже почти никогда не делал – прямо день исключений. Аратака оторвался от разглядывания незнакомца. И побледнел вместе с Мобом: в его черных глазах стоял первобытный, животный ужас.       Ага.       — Джозеф не предупреждал, что с вами эспер, – холодно процедил провожатый, подходя ближе. Совсем молодой, не исключено, что моложе Рейгена, точно не сказать: строгие черты и шрам на полщеки прибавляли ему не один год.       — Джозеф не знал. – Аратака успокаивающе сжал ладонь Кагеямы в ответ.       — Опрометчиво. – Поправив очки, парень смерил взглядом Рейгена – надменным – и Шигео – изучающим. – Но да не мое дело. Сакурай Юскэ. Мое почте… – Он вернулся к Мобу, рассматривая его уже с подозрением, будто припоминая. Аратака ощутил, как больно впились ногти в кожу. И как бегут мурашки от чужой силы, набирающей обороты: лицо напротив исказила жуткая гримаса. – Что. Ты. Здесь. Делаешь?       Дважды ага.       — Знаете его? – Рейген нахмурился, в панике ища отходные пути.       Сакурай не ответил. Прищурившись, он выхватил странный аэрозоль из кармана и направил его на Моба. Аратака среагировал тут же, ударом в кисть, и, выбив баллончик, дернул парня за воротник.       — Ты в своем уме?! – прорычал Рейген.       Запоздало вырвавшись – напрасно эсперы недооценивают кулаки и эффект неожиданности –, тот отступил. Руки метнулись к поясу, выхватили катану. Аратака толкнул Моба назад и сам отпрыгнул к машине, открывая дверцу, но до импровизированного щита меч не добрался: лезвие вжикнуло чуть выше и разлетелось на куски. Сакурай ошалело уставился на обломок рукояти, а Кагеяма опустил ладонь. С таким выражением, будто готов был сломать обидчику не только катану, но и позвоночник.       — Стой где стоишь! – Рейген нашарил позади пистолет.       — Эта игрушка меня даже не поцарапает. – Сакурай почти спокойно сложил руки на груди.       — Сама по себе – вряд ли. А вот с его поддержкой, – Аратака указал на Шигео. – Ну, скажем так, парочкой швов ты не отделаешься.       Рейген, конечно, блефовал, понятия не имея, способен Моб на такое или нет, однако, судя по дернувшемуся веку Юскэ, попал в точку.       — А теперь объясняй, какого черта ты на него кинулся? – Вопрос был малонужным теперь. Рейген догадывался. Миролюбивый и добрый Шигео с такими ненавистью и страхом мог смотреть на кого-либо только по одной причине. Поэтому вопрос второй – уже Мобу – был, скорее, риторическим. – Он приходил к тебе однажды, верно?       Кагеяма кивнул.       Они не затрагивали эту тему. Даже когда Аратака вернулся из аптеки в их первую совместную ночевку и предложил обработать мелкие ссадины. В процессе он успел рассмотреть порядочное количество неглубоких рубцов разной степени свежести, следы от которых исчезнут через год. А еще раны довольно старые, пугающие и сейчас, будучи полностью зажившими: белые росчерки после них наверняка останутся на всю жизнь. Шигео молчал, так и не рассказав, как их получил. Да Рейген и не хотел подробностей. Сейчас – в том числе, но было поздно давать заднюю:       — Так это ты оставил на нем шрамы?       — Не только шрамы, – пугающе тихо произнес Кагеяма. – Цепь.       Аратака медленно и глубоко вдохнул.       — Теперь я не уверен, что все еще хочу слушать объяснения.       — Он не должен быть здесь, – через силу выдавил Сакурай.       — А где должен? В подвале? Или в могиле?       — Это вы его забрали?       — Да, я.       Юскэ передернуло.       — Что вы натворили, – прошипел он. – Теперь мы все в опасности.       — Мда, не ждал я от Джозефа такой подставы. – Аратака кивнул, не опуская пистолет. – Садись в машину, Моб. Мы уезжаем.       — В руки Седьмого Отделения? – Сакурай скептично выгнул бровь. – Вперед. Не смею задерживать.       Рейген поджал губы.       — Все лучше компании маньяка, посадившего ребенка в подвал.       — Единственная причина, по которой его не забрали до сих пор – тот самый подвал. Что я запечатал от их сенсоров.       — А кандалы шли приятным бонусом?       — Они были не для него. – Юскэ перевел взгляд на Шигео. – Они были для монстра внутри него.       — Что ты несешь?       — Спросите сами, если не верите. Этот «ребенок» прекрасно знает, по какой причине ему запрещено их снимать.       Аратака повернул голову. Бесцветный от страха Шигео не сводил глаз с собственных ботинок.       Трижды ага.       — Моб. – Кагеяма не сразу посмотрел на Рейгена, но, увидев улыбку, перестал трястись. – Посиди, пожалуйста, в машине. Нам с маньяком надо побеседовать пару минут. Я буду ругаться, грязно и некрасиво. Нечего тебе это слушать.       Удивленно приоткрыв рот, Шигео заторможено кивнул и забрался на водительское сидение. Аратака отошел от Ниссана.       — Опустите уже пистолет, – вздохнул Юскэ.       — Размечтался.       — Вам хоть доводилось в людей стрелять? Решимости-то хватит?       — Проверить хочешь? Выбирай колено.       — Детский сад, – цыкнул Сакурай. – Поверить не могу, что Джозеф с вами так носится.       — Джозеф тебя сейчас должен волновать меньше всего.       — Вы не представляете, с чем имеете дело.       — С кем, – рыкнул Аратака. – Не с чем. С кем. В этом вы все, Шрам. Даже человека в нем не видите.       — Так вам известно, кто я, – хмыкнул Сакурай.       — У вашей братии красочные визитки на рожах. Сложно перепутать.       — Чувствую что-то личное. Кого-нибудь из знакомых тоже оставили без коленной чашечки? Или, может, без черепной коробки?       Рейген щелкнул предохранителем.       — Теперь почувствуй мое настроение, эмпат. У тебя пять минут. Так что постарайся быть очень, очень убедительным.       Юскэ перевел взгляд с Аратаки на Шигео, следящего за ситуацией из автомобиля, и обратно. Эта невозмутимость выводила из себя.       — Пять лет назад мне поручили проверить потенциального эспера. И отправить его в штаб в случае положительного заключения. Обычно таким занимается кто-то один, но меня выслали с Коямой. Силовой напарник, отсутствие четких инструкций – я сразу заподозрил неладное. А когда мы прибыли на место… – Сакурай вновь посмотрел на Моба. – Впору было тащить все Седьмое Отделение: с таким монстром не сталкивался никто.       — Назовешь Шигео монстром еще раз – сломаю тебе нос, – пообещал Рейген.       — Вы не видели того, что видел я. Сначала все шло нормально, но как только Кояма нокаутировал мешавшегося под ногами брата, он изменился. Сила вышла из-под контроля. ОНО вышло из-под контроля. Я думал, проще будет его убить, чем усмирить. Этот мон… еще тогда мог уничтожить целый квартал. Боюсь представить, на что способен сейчас. Он сам не знает, что внутри него.       — Зато ты, как вижу, любезно поделился своими «проницательными» догадками с родителями Шигео. – Рейген вновь начал закипать. – Которые «лечили» его посредством всяких больных уродов. Не с твоей ли подачи?       — С моей подачи он вообще-то жив остался.       — То есть, тебя еще поблагодарить стоит?       — Стоит. Директивы «Когтя» в этом отношении прямолинейны: не можешь забрать – уничтожь. Что я и должен был сделать, когда… Шигео переломал моему напарнику половину костей, а меня оставил с последним оружием в запасе. Его же счастье, что внутренние резервы иссякли, а мне поступил другой приказ, уже не из Отделения: не дать «Когтю» заполучить эспера. В крайнем случае – опять-таки, устранить.       Знакомая политика: Джозефу не раз поручали нечто подобное. Беря в расчет страх правительства перед сверхъестественной мощью, устранение даже приветствовалось. Негласно, разумеется.       — Шигео планировали рекрутировать?       — Впоследствии, – кивнул Юскэ. – При условии, если научится себя сдерживать. Этому миру не нужна ходячая ядерная бомба.       — А до тех пор он должен был сидеть на цепи?       — Без подавления чудовище внутри него может вырваться в любой момент.       — Что-то я не заметил признаков этого мифического чудовища.       — Молите всех богов, в которых верите, чтобы не пришлось заметить. Надо немедленно вернуть запечатывающие оковы, пока оно не проснулось. Стабилизировать потом я не смогу.       — Тронь хоть пальцем – и стабилизировать в реанимации не смогут уже тебя.       — Мальчик силен, – согласился Сакурай. – Бесспорно сильнее меня. Но вы прекрасно знаете, чем это кончится. Рано или поздно за ним придут из другой лиги. И разговорами они себя утруждать не станут.       — Делай, что тебе приказали, и проваливай. С Джозефом я разберусь сам.       — Джозеф – не высшая инстанция в этом вопросе.       — Ты – тем более. – Аратака недвусмысленно качнул пистолетом. – По машинам. И без глупостей.       Сакурай чуть запрокинул голову, протяжно выдыхая.       — Я вам не враг. Вам обоим не враг. Вы просто не понимаете.       — Прибереги красноречие для доверчивых простаков. Поразительно, как родители Моба на это купились. Допустить, чтобы собственного сына…       — Родители родителям рознь, – парировал Юскэ. – Но не в его случае, признаю.       — Да что ты говоришь. Ни одна любящая семья не позволит…       — Поставь вас перед выбором, один из которых предполагает смерть, на что вы решитесь? – Сакурай вопросительно кивнул. Аратака промолчал. – То-то же. А вы нивелировали все их жертвы своим эгоистичным порывом.       — Ребенок страдал. Мне глубоко безразлично, какими мотивами они там руководствовались. – Рейген опустил пистолет и развернулся к машине.       — Из-за вас будет страдать еще больше, – бросил в спину Юскэ. – И вообще, почему вы так переживаете? Он вам даже не родственник.       — Почему вам всем плевать – вопрос куда более резонный. – Аратака зло дернул ручку. Кагеяма поспешил перебраться на соседнее сидение.       Нестерпимо хотелось достать сигареты, но Рейген зарекся курить при Шигео, хотя бы в непосредственной близости, а Сакурай с той же бесящей отстраненностью уже возвращался к фургону. Пальцы сжались на руле до побелевших костяшек, и Моб непроизвольно сжался сам.       — Эй, чего ты, все нормально, – быстро одернул себя Рейген. – Просто меня раздражают такие типы. Строят из себя умников, а на деле… Ты как, в порядке?       С этого, пожалуй, следовало начать: не каждый день на тебя летят с катаной, причем явно не простой, раз одни лишь упавшие плашмя обломки прорезали асфальт, будто снежный нанос. Однако беспокоило Шигео не это. Едва кивнув, он посмотрел как-то совсем затравленно, спрятался за челкой и отвернулся к окну. Фургон Юскэ тронулся, и Аратака счел за лучшее пока не допытываться, что не так. Потому что не так было, в общем-то, все, а до конкретики очередь не дошла. Еще неизвестно, дойдет ли в принципе.       К чему относилась эмблема на фургоне, Аратака понял, только когда начал подъезжать к ровным параллелепипедам складов, тех самых, старого образца, которых так и не коснулись передовые логистические методы. Все здания выглядели если не брошенными, то редко востребованными: может, в них простаивало ненужное оборудование, может – сезонные удобрения. С конспирацией у засланных в «Коготь» агентов проблем не было. Зачем магазину держать склад так далеко? Арендная плата микроскопическая, не хранить же туалетную бумагу со скоропортящимися, быстро раскупаемыми продуктами. Надо передержать эспера, пока за ним не приедут из штаба? Пожалуйста. Спрятать того же эспера от самого «Когтя»? Никаких проблем. И вопросов ни у одной из сторон – красота.       Кагеяма не проронил ни слова за все время. Только брови слегка свел, когда машина приблизилась к убежищу: барьеры, как понял Аратака. Сам он приметил только два, и те – визуально выхватив замаскированные под граффити символы. В реальности их наверняка было больше. Так же молча Шигео проследовал по лестнице на второй этаж, без возражений устроился на импровизированной, наспех сооруженной из паллетов кровати и уснул практически моментально, даже не поужинав – Юскэ неожиданно любезно бросил у двери пакет с какими-то закусками в пластиковой упаковке перед отъездом. Выделенная комната была тесной, без окон – типичное подсобное помещение – и едва освещалась тусклой лампочкой. Голые стены простора воображению не предоставляли, так что Аратака остался с мыслями один на один. Хотя именно сейчас он предпочел бы отвлечься на что угодно.       Вариантов дальнейших действий становилось все меньше. Рейген не сомневался: с такой силой Мобу житья не дадут. Не одни, так другие. Как бы ни отстаивал Аратака свою независимость, прикрываясь «фрилансом», фактическая принадлежность проправительственной организации давала о себе знать не только периодическими поручениями. Шумиху со стоящим на учете эспером не сможет замять даже Джозеф – в этом Сакурай был прав. Что говорить об эспере с разрушительно мощным потенциалом: не теряют таких из виду, заминай не заминай.       Посмотрев на часы – почти половина второго ночи, – Аратака бросил попытки задремать. Лежанку себе он делать не стал, только приставил пару паллетов к стене возле двери и сел, накинув одеяло. Не то что бы опасался вернувшегося минут двадцать назад Юскэ, скорее просто не мог заставить себя расслабиться. Поэтому и расслышал тихий всхлип у дальней стены, где спал Кагеяма. Затем еще один, с каким-то сдавленным стоном. И еще.       — Моб? – окликнул Рейген, поднимаясь со второй попытки: колени не то подгибались, не то тряслись. – Моб!       Не дождавшись ответа, Аратака растолкал хныкающего Шигео.       — Эй, эй. – Заплаканные глаза осознанно сфокусировались, и Рейген перестал его тормошить. – Тише, всего лишь плохой сон.       Только сейчас, опустившись рядом на пол, Рейген понял, что тряслись не колени. Ходуном ходило все здание. Шигео потребовалось еще несколько секунд, чтобы окончательно прийти в себя, после чего дрожь стихла.       — Видишь? Ничего страшного.       Кагеяма все еще дышал ртом. Аратака не догадывался, какое чудище должно было привидеться – и хорошо, что не догадывался, не с его нервной системой, – поэтому, поколебавшись, спросил:       — Посидеть с тобой?       Внутренняя борьба читалась на лице Моба настолько явно, что стоило больших усилий не рассмеяться. Какой же он все-таки ребенок до сих пор.       — Двигайся. – Рейген на опережение потеснил Шигео к стене, прилег сбоку и накинул одеяло на его подрагивающие плечи, оставляя руку там же в некоем подобии объятий. – Не тесно? А то я…       Задержав дыхание на пару мгновений, Моб вжался лицом в его грудь и крепко вцепился в рубашку за спиной. Аратака забыл, что хотел сказать. Только в сердце заныло.       Да он ведь полжизни был, считай, один. Совсем один против целого мира. Шигео даже беседу поддержать толком не в состоянии, потому что неизвестно, общались ли с ним вообще или только испуганно поглядывали, бросая пару фраз о предстоящем визите «лекарей», когда дом начинало вот так же потряхивать слишком часто. Может, лучше бы его и правда забрали в «Коготь», чем бросили так, в безызвестности, под опекой не понимающих ничего в этом деле родителей. В штабе, по крайней мере, он с такой силой в рядовых бы не ходил. Человечность там не в почете, но таланты ценят, пускай и специфическим образом.       — Поговорим, Моб?       Аратака почувствовал, как напряглось тело под его рукой.       — О чем?       — О чем хочешь. Или просто, о чем думаешь. Мысли вслух.       — Не знаю.       — Я не заставляю, если ты не…       — Нет, я просто… я не знаю, как… – Шигео пододвинулся ближе. – Я не очень умею говорить о таком… Простите.       — Брось, мы же не в риторике упражняемся, чего извиняться.       — За то, что не сказал.       Рейген не сразу сообразил, о чем он.       — Ну, технически я тебя и не спрашивал. Просто уволок с собой.       — Я не хотел… чтобы вы тоже смотрели, как они все.       — Ну-ка взгляни на меня, Моб. – Аратака немного отодвинулся. – Вот так. Теперь ответь: похоже, что мне страшно? – Кагеяма покачал головой. – Верно. Знаешь, почему? Да потому что величайшего экстрасенса двадцать первого века таким не запугать! – Рейген задорно подмигнул. – А ты к тому же – хороший парень, я ведь говорил, чего тебя бояться?       Уголки губ Шигео дернулись было, но тот сразу поник, вновь прячась в складках рубашки Рейгена.       — Я почти не помню, что в тот день случилось. Не только в тот день. Иногда мне кажется, будто сила действует сама по себе.       — Это потому, что не практиковался особо. Ну и, чего скрывать, ты очень мощный эспер: не так-то легко с этим справиться. Но ты возьмешь ее под контроль. – Аратака ободряюще сжал плечо Шигео. – Поэтому нечего слушать всяких маньяков в очках. «Монстр», ха. Это он еще Джозефа злым не видел – вот тот действительно монстр.       Шутка не была таковой, как минимум, наполовину – у Рейгена мороз по коже пробегал, стоило представить его реакцию. Кагеяма словно мысли прочитал:       — Мы можем убежать?       После продолжительной паузы Аратака вздохнул:       — Я бы соврал, что можем, но на деле – очень маловероятно. В жизни не все так просто, как в кино… Эй. – Он слегка похлопал Шигео по спине. – В любом случае я не дам им тебя забрать, обещаю. Спи. Джозеф приедет не раньше утра. Мы поорем друг на друга, конечно, но что-нибудь придумаем.       — Спасибо, – не поднимая головы, шепнул Моб. – За все.       Рейген хотел сначала отшутиться, но сразу передумал. А пока сочинял ответ, Кагеяма благополучно уснул, так и приткнувшись носом к его груди. Теплый, мягкий, он тихо сопел, обдавая размеренным дыханием. И Рейгена отпускало. Травящая безнадежность их положения, страх перед Джозефом и «Когтем» – все это магическим образом улетучивалось. Аратака вдруг сам начал верить, что сможет, что справится.       Теперь – точно справится. Не имеет права не справиться.       Убедившись, что Моб спит достаточно крепко, Рейген сделал попытку подняться, однако рубашку потянуло: Шигео цеплялся за нее даже во сне – попробуй еще высвободиться, не разбудив. Подумав немного, Аратака лег обратно.       Кое-что Моб все-таки утаил, когда говорил, что ничего не боялся. Кое-чего он все-таки боялся: вновь проснуться в подвале с цепью на щиколотке, звать, но в этот раз – не дождаться ответа. Он боялся снова остаться один.       И Сакурай еще будет рассказывать Рейгену про жертвы и его эгоизм? К черту таких благодетелей. Со всеми их намерениями – к черту.       Рейген проснулся резко, как от удара. Он не помнил, как отключился, не планируя засыпать вообще, и теперь констатировал приезд Джозефа по отчетливо пробирающемуся в комнату табачному душку. Передавшееся от Шигео расслабление моментально испарилось. Мальчишка доверчиво жался к нему всем телом, и единственное, в чем Рейген не сомневался сейчас, это в том, что, если подведет Моба, отправится в девятый круг ада при жизни. Чувствуя себя воином перед схваткой с минимальными перспективами на победу, Аратака собрал в кулак всю решимость, какая в нем была, и вышел к лестнице.       Джозеф ждал его внизу. Ничуть не изменившийся за минувший год, с той же редкой проседью, с теми же глазами профессионального убийцы без толики жалости и сострадания, с дымящейся сигаретой, будто ставшей его неотъемлемой частью. Пластиковый стаканчик рядом с ним уже был почти наполовину полон окурками. По-хозяйски рассевшись на одном из ящиков, Джозеф убрал телефон и встретился с Рейгеном взглядом:       — Ну, давай. Удиви меня.       Растеряв не только решимость, но и остатки спокойствия, Аратака на негнущихся ногах доковылял до ящика напротив и набрал воздух в легкие. В этой битве он обязан был победить любой ценой.       — Сакурай уже поставил тебя в известность?       — Кто-то ведь должен. – Джозеф затянулся. – Ставить. Не игнорируя инструкции и свои непосредственные обязанности. Видит бог, Аратака, я прощал тебе многое.       — Ребенок был в беде!       — Кагеяма-то? – усмехнулся Джозеф. Заметив недоумение Рейгена, он продолжил. – Я знаю всех мало-мальски способных эсперов, включая тех, кто с трудом сложит бумажный самолетик телекинезом. И ты что, реально думал, я не в курсе о существовании одного из сильнейших в стране?       — Но тогда почему…       — Почему что? Почему малолетка остался с семьей, а не отправился в специализированный интернат? Почему была потрачена прорва денег, для того чтобы спрятать его ото всех? Почему он спокойно сидел себе в самом безопасном от «Когтя» месте, пока одному идиоту не приспичило поиграть в героя? Что из перечисленного тебя смутило?       — Спокойно сидел? – Рейген стиснул зубы от злости. – Ты называешь это «спокойно сидел»?       — Живой, вне «Когтя», более-менее эмоционально стабильный – да, я называю это «спокойно сидел». Его, собственно, и оставили с семьей только потому, что иначе он однозначно не пошел бы на контакт. К четырнадцати годам, может, когда хоть немного бы поумнел, обуздал силу и…       — Ты себя слышишь?       — А ты меня? – Джозеф бросил выкуренную сигарету в стаканчик и достал новую. – Чем мы здесь все, по-твоему, занимаемся?       — Шигео ребенок.       — Шигео эспер. С исключительным потенциалом. И в будущем – едва ли не основной противовес пятерке прихвостней Тойчиро.       — Бросить его пушечным мясом решил?       — Для пушечного мяса мы подберем другие кандидатуры. А Кагеяма вполне может стать козырной картой. Если совладает сам с собой, конечно. Но да за этим мы проследим. Немного раньше, чем я планировал, но…       — Нет, – отрезал Рейген.       Джозеф замер на несколько секунд с нечитаемым выражением лица.       — Это не обсуждается.       — Нет.       — У тебя крыша поехала?       — Я не отдам его, Джозеф.       — Кто тебя спросит? По идее за такие выверты я вообще должен был тебя пристрелить, а не светские беседы вести. Я не шучу, Аратака. Он едет со мной. Ты, так и быть, остаешься без куска свинца в мозгах. Пока.       — Человек отдал жизнь, чтобы его освободить. – Рейген свел брови. – Очень хороший человек. Черта с два я разрешу его забрать.       — Только ли в этом дело? – Джозеф с подозрением прищурился. – Что он в тебе зацепил? Родственную душу нашел? Так, вроде, похожего ничего. – Рейген промолчал, и «куратор» вздохнул. – Вот никогда не мог в тебе этого понять. Вроде повидал всякое. Вроде умеешь спокойно смотреть на дерьмо, которым давится этот мир. А иногда тебя переклинивает – и ты прешь на бронемашину с голыми кулаками. Где твоя рассудительность? Тебе ведь не двадцать. Думал, мы это прошли, и тут – пожалуйста. Не видел тебя таким с того случая. Ну, когда те отморозки…       — Я помню, – прервал Рейген, вытряхивая сигарету из чужой пачки.       Джозеф флегматично проследил, как тот закуривает, а затем перевел взгляд на высокий потолок.       — Когда мне доложили, что Шигео не обнаружили, я, признаюсь, был сбит с толку. Окажись он в штабе, не узнал бы разве только охранник в африканском Отделении – такое не скроешь. Однако Тойчиро молчал, а в доме посторонних тел не находили. Сам мальчишка далеко бы не ушел, это понятно, но откуда выискался доброжелатель… Я и вообразить не мог, что им будешь… – Джозеф качнул головой. – Сакурай. Этот парнишка в «Когте» под прикрытием, как ты, думаю, догадался. Юскэ рискнул очень многим, чтобы скрыть Шигео от организации. Он же рапортовал его смерть лично, ЛИЧНО Судзуки. Знаешь, как в «Когте» поступают с предателями? – Окурок показательно утрамбовали в стаканчик. – Ты нас всех подставил, Аратака.       — Они пришли за ним.       — Они пришли не за ним!       Рейген не донес сигарету до губ.       — По… погоди, но… но тогда… но его брат вроде не эспер.       — А ты у нас теперь что, специалист? – Джозеф взъерошил коротко стриженные волосы. Скривив рот, он нехотя пояснил. – «Коготь» тестирует новую технологию. «Пробуждение». Есть прилично большая вероятность, что младшему брату тоже перепало, только сила в нем пока не проявлялась. Поговаривают, после процедуры даже простые люди гнут столовые приборы не хуже малышей, которых ты видел. Если выживают. Но до сегодняшнего дня значимые результаты были только у эсперов. Насколько известно, конечно: информация секретная, наемников вроде меня в подробности не посвящают. Второй Кагеяма… Рицу, кажется? Его давно уже мониторили. Забрали бы – и заодно рядом с Шигео перестали бы кружить.       — Так ты обменял одного ребенка на другого?       — Спустись на землю, Аратака. «Коготь» готовит войну. Мы не можем позволить Тойчиро заполучить все самородки, а он нынче подбирает даже крохи. Пускай крохами и давится.       — Ты говоришь о живых людях, Джозеф.       — Я всегда говорил о живых людях. Как и о том, что гуманизм сведет тебя в могилу. Я давал шанс уйти. Раз остался – подчиняйся приказам. Это наш последний разговор на тему субординации. Переклинит снова – конец нашему сотрудничеству. И тебе. Еще вопросы?       Рейген отрешенно уставился на тлеющий между пальцами ободок фильтра.       — Он все равно вам не нужен, пока не начнется противостояние.       — Не смеши меня.       — Какая разница? Представь, что он там же, на цепи и…       — Аратака.       — Я нигде не останавливаюсь дольше недели. Его не отследят, я…       — Аратака! – прикрикнул Джозеф. Раздраженно фыркнув, он качнул головой. – Хорошо, отставим это. Оставим рыщущее по всем префектурам Седьмое Отделение, оставим мое руководство… Ты не справишься. Ты ведь даже не эспер, а он толком не контролирует себя.       — Все он прекрасно контролирует.       — Рявкни на него пару раз – быстро поменяешь точку зрения.       — Ты его даже не видел.       — Зато Сакурай насмотрелся вдоволь.       — Этот псих его чуть не убил в детстве! Естественно, Моб оборонялся.       — Я просматривал отчет. У тебя, конечно, свои понятия о допустимой самообороне, но не настолько же. – Джозеф ненадолго отвлекся на телефон. – И еще я подозреваю диссоциативное.       — У Шигео нет раздвоения личности.       — То, что ты не был тому свидетелем, ничего не означает.       — Этот твой авторитетный «свидетель». – Рейген поморщился. – Если относиться к человеку как к монстру, любой им станет.       — Внутри него и есть монстр.       — Вы все ослепли к чертовой матери! – Аратака рывком поднялся с ящика.       — Вот сейчас и проверим. – Джозеф глянул поверх плеча Рейгена. – Да, Шигео?       Холодея от дурного предчувствия, Аратака обернулся. Моб вздрогнул, как всегда, услышав свое имя, опасливо держась за парапет на лестнице.       Сколько он там простоял? Сколько расслышал?       — Я Джозеф. Идем, покажу кое-что интересное.       — Что ты задумал?       — Идем, идем. – Игнорируя Рейгена, Джозеф направился в дальний, обустроенный то ли для сторожа, то ли еще для кого угол склада и включил небольшой настенный телевизор. Щелкнув пультом, он выбрал новостной канал – не поскупился владелец подключить цифровое – и начал ускоренно отматывать назад. Рейген перестал дышать. – Аратака ведь у нас добрый. Тактичный. Все не мог решить, как бы рассказать помягче, почему твои родители не спешат передавать привет.       — Не смей! – Рейген рванул вперед, но тут же наткнулся на барьер. – Не смей, слышишь?       — Хочешь его оставить? – хладнокровно спросил Джозеф, не отрывая взгляд от экрана. – Утверждаешь, что справишься? – Отыскав нужный по времени интервал, он перезапустил старый эфир и выжидательно повернул голову. – Докажи.       Рейген как в прорубь провалился. Он не знал, но догадывался, не мог не догадываться о причине молчания родителей Шигео. Не положив трубку после разговора с матерью Хиро, он уже сделал соответствующие выводы. Теперь же смотрел на Моба, приклеившегося к экрану. Смотрел, как ярко вспыхнули крупные пиксели дешевого телевизора. Смотрел, как не менее ярко полыхал двухэтажный дом на знакомой улице под будничный голос диктора. И больше всего на свете желал получить пулю в лоб.       Репортаж был короткий, не дольше минуты. Ведущий дважды сменил тему, когда Моб, наконец, обернулся. Рейген почувствовал, как сгорает сам, дотла: в этих глазах было столько боли, сколько не вынести, даже разделив пополам. А затем земля дрогнула.       — Твой звездный час. – Джозеф отступил, кивая. – Действуй.       Кагеяма зажмурился. Обхватив себя руками, он согнулся чуть ли не вдвое, оседая на колени. Бескровные губы разомкнулись, но голоса не было слышно. Только нарастающий гул, от которого завибрировали стены. Доски сложенных в штабель ящиков заскрипели, лязг металлических стеллажей резанул по ушам. Люминесцентные лампы разлетелись, осыпая стекольным крошевом и порошком, но Рейген даже голову не прикрыл. Барьер исчез, а он не мог сдвинуться с места, задыхаясь вместе с Шигео, парализованный даже не страхом, нет. Чувством вины.       Сводчатые крепления протяжно заныли, грозя обрушиться, и Джозеф дернул мальчишку к себе телекинезом.       — Достаточно. – Он вырубил Моба коротким ударом по затылку, и гул моментально смолк.       — Что здесь происходит? – В покосившийся дверной проем ворвался Сакурай.       — Уже ничего. – Джозеф выпустил Шигео. От приглушенного стука, с которым упало его тело, Рейген вздрогнул. – Так. Демонстрация. Я сказал, что это не твое дело, Аратака. И уровень тоже не твой. Вот и не лезь. Жалко не жалко, но одними словами ты не… – Перехватив взгляд Юскэ, мужчина резко обернулся.       Кагеяма поднялся на ноги. Его пустые, ничего не выражающие глаза остановились на Джозефе – и того отбросило к стене с такой силой, что по потолку побежали трещины. Шлифованный бетон пола вздыбился, паллеты разметало вместе с ящиками. Оставшиеся лампы вырвало с проводами, но темнота быстро рассеялась: секционные ворота вынесло вместе с частью стены. Воздух стал тяжелым, как свинец, начал оборачиваться вокруг Моба ураганными завихрениями, подхватывающими обломки кирпичей и досок. Аратака шагнул навстречу, но его сразу же сшибло вниз: бледный Сакурай отбил летящую на них балку какими-то щипцами и оттащил Рейгена за поваленные стеллажи.       — А теперь повторите еще раз, что он не монстр, – процедил Юскэ и перепрыгнул через укрытие, становясь рядом с Джозефом.       Сигаретный дым зазвенел металлом, однако рассыпался, толком не развернувшись. Джозеф выругался и что-то неслышно спросил. Сакурай на его вопрос покачал головой. И достал пистолет.       — С ума сошли?! – Очнувшись, Рейген оббежал стеллаж.       — Назад, идиот! Он убьет тебя!       Торнадо стремительно разрастался, гоняя по развороченному складу куски облицовки и перекрытий. Аратака теперь мог разглядеть полусферы барьеров, тормозящих смерч и самого Рейгена на доли секунды, перед тем как их сносило. Не ветром – силой.       — Моб!       Глаза невыносимо резало, осколки чиркали по коже, вспарывая ее на такой скорости не хуже лезвий. Считанные метры казались марафонской дистанцией, пока Рейген продирался сквозь плотный кокон, недоумевая, почему все еще жив, если ни Юскэ, ни Джозеф, будучи эсперами, не могли и шагу сделать.       — Моб!       Он словно не слышал. Просто таращился в небо, проглядывающее за крышей. Сорванной частично вместе со вторым этажом. Аратака боялся оглянуться, боялся увидеть, что творилось вокруг. Выкатившись кувырком в эпицентр бури, он, не поднимаясь с колен, схватил Кагеяму за плечи.       — Моб!       Снова никакого отклика. Аратака покусал губы.       — Шигео.       Он не вздрогнул. Но голову опустил, поворачиваясь к Рейгену.       Вот, значит, откуда росли ноги.       Аратака долго собирался с мыслями: он ведь ни черта не психолог и понятия не имел, что нужно говорить в таких случаях. Кагеяма ждал.       — Послушай, там… это всего лишь трюк. Обман. «Коготь» часто так делает. Ты ведь помнишь, один раз они уже сжигали твой дом, но никто не умирал. Вот и сейчас… уверен, сейчас тоже. Мы найдем их, и я… – Рейген сглотнул. – Я смогу тебя… вас… – Он помотал головой. – Тебя защитить. Мы вместе сможем. Поэтому нет нужды… обособляться.       Шигео смотрел на него, никак не реагируя. Рейген уже терял веру в то, что его вообще понимают, когда услышал бесстрастный голос:       — Обещаешь?       Однако ответил быстрее, чем успел засомневаться в своих словах:       — Обещаю. – В отчужденных глазах Шигео промелькнуло узнавание, и Аратака ухватился за него, придвигаясь чуть ли не нос к носу. – А теперь давай, Моб. Нет здесь никакого монстра. Всего лишь ты и твоя сила. Вот и контролируй ее. Не теряйся. Я знаю, ты сможешь. Давай.       Грохот стоял такой, что барабанные перепонки грозились лопнуть в любой момент. Рейген щурился, но не разрывал визуальный контакт, следя, как постепенно, едва заметно, но прояснялись глаза Моба, как равнодушие сменялось осознанием, а затем – ужасом, как проступали первые слезы. И только потом притянул Шигео к себе, пытаясь не дрожать вместе с ним.       — Вот так. Ничего, Моб. Ничего страшного. Со всеми бывает.       Вращавшиеся в воздухе обломки попадали на треснувший пол, после чего буря окончательно стихла. В этом пугающем безмолвии даже дыхание казалось оглушительным.       — Все хорошо. – Рейген утешающе похлопал Шигео между лопаток. – Мы их отыщем, я обеща…       — Я помню, – сипло прошептал Моб. – Вы уже обещали только что, я помню.       Аратака кивнул, сжимая челюсти изо всех сил, чтобы зубы не стучали громче этого шепота. Кагеяма привалился щекой к его плечу и расслабился, обмякая в руках, проваливаясь не то в обморок, не то в сон.       — Невероятно, – выдохнул Сакурай, опуская пистолет.       Джозеф молчал. Он задумчиво смотрел куда-то перед собой и лишь минуты три спустя, стряхнув люминофор с рубашки, достал сигарету:       — Принеси его.       Юскэ обернулся к Джозефу, открыл рот, но тут же закрыл, встретив убийственный взгляд. Едва не трясясь от негодования, он прошипел что-то и направился к пролому в стене, перепрыгивая через особо крупные куски обрушившегося потолка. Рейген сжал Шигео в объятьях еще крепче.       — Я не могу его просто так отпустить, Аратака. Ты ведь знаешь. – Не дождавшись ответа, Джозеф вздохнул. – Поэтому отчетами раз в месяц ты больше не отделаешься.       Сердце пропустило удар. Рейген вскинул голову, но Джозеф отвлекся на сотовый, не сразу продолжив:       — Я не знаю, сколько смогу выиграть. Может, год. Может, неделю. Но по первому же звонку ты его вернешь. И без разговоров, понял? Только на таких условиях.       Не в силах выдавить ни слова, Аратака кивнул. Его душили слезы. Глянув на возвращающегося Юскэ, Джозеф начал что-то набирать в телефоне.       — Я поговорю со своими. Дадим тебе шанс на его… «социализацию». Сможет держать себя в узде – останется. Нет – пойдет на перевоспитание. Раз Тойчиро с компанией так своевременно вернулся в Штаты, рискнем.       — Судзуки улетел? – переспросил Сакурай, останавливаясь порядочно далеко от Моба.       — Только что, – подтвердил Джозеф. – Похоже, забрал все, что хотел. Без начальства Седьмое Отделение умерит пыл. Глядишь, вас. – Он кивнул Рейгену. – И не заметят… Отдай ему амулет.       Без видимого желания Юскэ подчинился, бросая круглый серебряный медальон.       — Полностью не закроет, – буркнул Сакурай. – Но издалека сенсоры его не почувствуют. Если не сорвется, конечно.       Ничего более не добавив, он чеканным шагом удалился. Джозеф проводил Юскэ хмурым взглядом и вернулся к переписке.       — Не суди строго: парню несладко пришлось. Готов поспорить, он бы полжизни отдал за то, чтобы в детстве его нашел кто-то вроде тебя. – Мужчина хмыкнул. – Такой же безрассудный идиот, который пройти мимо не в состоянии. Вот не живется тебе спокойно.       Кагеяма зашевелился, приходя в сознание, и Аратака придержал его, помогая подняться.       — Шигео, – строго позвал Джозеф. Моб рассеянно похлопал глазами. Но не вздрогнул, услышав имя. – В первый и последний раз тебе это сходит с рук. Устроишь подобное в будущем – отвечать будете оба, усек? – Кагеяма явно все еще пребывал в прострации, однако кивнул. Удовлетворившись, Джозеф обратился к Рейгену. – Позвоню завтра. Пора взяться за серьезные задания. Руководство куда проще закроет глаза на разгуливающего по стране эспера без поводка, если представить развернутое экономическое обоснование с красивыми круглыми цифрами в графе прибыли. Вот этим и займетесь. Больше денег – меньше вопросов, все как всегда.       — Джо…       — Обойдусь без благодарностей, – раздраженно отмахнулся Джозеф. – Свободны. Еще прибирать тут за вами.       Продолжая ворчать, он недвусмысленно отвернулся, набирая чей-то номер и переходя на английский. Аратака постоял какое-то время, слушая, но не слыша ни слова, после чего кивнул:       — Идем, Моб.       Рейгена болезненно трясло. Он спотыкался через шаг и выбирался из руин, больше выхватывая окружение кадрами, чем видя общей картиной. Снаружи здание выглядело, как после бомбардировки, соседние склады же не тронуло: наверное, сработали барьеры. Ниссан, как ни странно, почти не пострадал, оставшись припаркованным у забора, только капот помяло разлетевшимися досками. Рейген сомнамбулой сел в машину, опустился на руль и закрыл голову руками. Кагеяма тихо пристегнулся рядом.       Молчание затянулось.       — Че-е-ертовски тяжелый день, – простонал, наконец, Аратака, не отрываясь лбом от приятно шершавого пластика.       — Да.       А будет еще тяжелее. Из опекуна номинального Рейген превращался в реального, к тому же – на неопределенный срок. Считай, без крыши над головой, со смешными педагогическими навыками и совсем не смешными перспективами. С дышащим в затылок «Когтем», с руководством Джозефа над душой, с ворохом других проблем, о которых было страшно подумать.       — Ты нормально? – Рейген покосился на Шигео. Тот спокойно кивнул. Учитывая произошедшее – чересчур спокойно. – Уверен?       — Вы сдержали одно обещание. Значит, сдержите и другое. Поэтому, да, уверен.       Аратака прикусил губу, чтобы не завыть.       — Рамен?       Кагеяма кивнул. Рейген сдернул старый, ненужный теперь амулет, бросил его в бардачок и повесил под зеркалом медальон.       Обещал. Он много чего обещал, не имея ни малейшего представления, как теперь выпутываться из этой ловушки, с ужасом рисуя в воображении неминуемый день икс. Аратака ведь еще и обязался вернуться, если Шигео попросит, устав от его компании. А куда возвращаться? К пепелищу? К фамильному надгробию? Забрали же только брата, и то – не наверняка.       Но Моб так и не попросил.       Ни разу за все последовавшие четыре года.