Мятное молоко

      — …поэтому премьер-министр подписал соответствующие протоколы на случай подобного варианта развития событий. – Джозеф откинулся на спинку стула и щелкнул зажигалкой. – «Мы не можем позволить рисковать страной ради группы политиканов», – так он заявил на собрании.       — А «политиканы» вот прямо взяли и согласились, – съязвил Рейген.       — Мы, конечно, оставим парочку эсперов присматривать за ними, но весь основной состав будет в поле. Не вести переговоров с террористами и не идти у них на поводу – таков приказ… Радуйся, чего ты. Формально нам развязали руки.       — Мы их провоцируем, – не то спросил, не то констатировал Теруки.       Джозеф плутовски прищурился, выпуская целое облако дыма.       — Но тогда у нас должны быть предусмотрены контрмеры для…       — Контрмеры – не ваша забота, – перебил Ханадзаву Джозеф. – Ваша забота – Тойчиро и его пятерка самых опасных эсперов планеты… точнее, тройка: с Шибатой и Минегиши разберутся другие отряды. Первостепенная задача – ликвидировать Хатори, иначе мы не сможем применить военную технику против основного контингента «Когтя», а их толпы.       — Он будет с батей, – флегматично отозвался Шо, листая новостную ленту. – Мне по пути, так что Хатори возьму на себя. Остальные – ваши.       — Хатори слаб в контактном бою и явно будет под охра…       — Я сказал, что возьму его на себя. – Судзуки оторвался от экрана. С минуту посверлив Джозефа взглядом, он уткнулся обратно в телефон. – Как рации заработают, можете выступать. На здоровье.       В переговорном зале стало удушающе тихо. Вздохнув, Джозеф что-то чиркнул на планшете:       — Пойдешь с Шигео. Сэридзава должен находиться там же.       — Как хотите, только под ногами не мешайтесь. – Шо неопределенно качнул головой, давая понять, что разговор окончен.       Моб не произнес ни слова с начала совещания, не сделав исключения и сейчас. Помассировав висок, Джозеф продолжил:       — Самая большая проблема – Шимазаки с телепортацией. Ему нечего противопоставить: это будет борьба на истощение – кто упадет первым. А с опытом, навыками и резервами Ре поляжем мы все. Измотать, дождаться, пока не освободится кто из отрядов поддержки и взять числом – другого выхода я не вижу. Но кому-то придется начать. И, не стану скрывать, этот кто-то очень вероятно будет не жилец, если помощь задержится.       Аратака заскользил взглядом по сидящим напротив эсперам. Он знал их всех – то были самые доверенные лица в подчинении Джозефа, никто не позволил бы Шо показаться здесь в ином случае. И все они молчали.       — Я пойду, – поднял руку Ханадзава. – Превосходящий противник? Не впервой. Я с восьми лет в контрах с «Когтем», повстречал всяких.       — Не тот случай, – покачал головой Шо.       — Не попробую – не узнаю.       — Ты его видел? – Судзуки вопросительно кивнул. – А я видел. Тебе не продержаться и минуты. Максимум пять, если настроение Шимазаки будет игривым. Он размажет тебя по асфальту. В прямом смысле.       — Я пойду с ним, – подал голос Сакурай.       Джозеф хмуро затолкал окурок в переполненную пепельницу:       — Ты слаб для такого противника. Ре уклонится от девяноста девяти ударов из ста, но этот сотый должен стоить всех пропущенных.       — Я пойду не один. – Юскэ поправил очки. – Кояма. Хоть и дурачина, но силен. И знает, как со мной работать, не расставшись с конечностями.       — Он в числе лояльных «Когтю».       — Только формально.       — Ни одного нарекания в плане результативности от Шрамов.       — Потому что не настолько дурачина. И я за ним присматриваю.       — Ему можно доверять?       — Ручаюсь.       Задумчиво склонив голову, Джозеф побарабанил пальцами по столу.       — Значит, решено. Под твою ответственность, Юскэ.       — Все равно мало, – упрямо возразил Шо.       — Со мной – как раз, – проронил Рицу.       — Еще чего!       — Ты же не думал, что я буду отсиживаться с родителями, пока ты и мой брат в самом пекле?       — Нет, но… – Шо запнулся, встречаясь с ним взглядом. Рицу кивнул:       — Помнишь, что ты мне говорил?       Скривившись, Судзуки отвернулся и демонстративно сложил руки на груди. На том конце стола негромко прокашлялись:       — Меня тоже запишите.       — И меня.       С минуту повозившись с планшетом, Джозеф отложил его в сторону.       — Тогда закончим на этом. Дополнительные инструкции получите в индивидуальном порядке. Свободны… Вы, – он глянул на Рейгена с Мобом, – останьтесь.       Эсперы спешно повскакивали со стульев. Воспользовавшись шумом, Аратака обернулся к Теру:       — Тебе не нужно…       — Все в порядке, господин Рейген. Это добровольно.       — Но…       — У меня свои счеты. – Ханадзава дернул уголком губ. – За «Когтем» должок. Очень серьезный. Чем не шанс поквитаться?       Аратака тревожно свел брови, на что Теруки лишь улыбнулся, легко кланяясь на прощание:       — Мне теперь не восемь. И я буду не один, не стоит переживать. Они свое получат, вот увидите.       Проводив Теру взглядом до самой двери, Рейген вернулся к Джозефу:       — Как ты его сюда притащил?       — Как и остальных: обрисовал ситуацию, предложил альтернативу. Я этим больше десяти лет занимаюсь вообще-то, мог бы уже запомнить.       — «Альтернативу», – буркнул Рейген себе под нос.       Джозеф обошелся без комментариев, сосредоточенно вытягивая новую сигарету из пачки. Аратака напрягся.       — Премьер-министр утвердил еще один… документ, – начал он без прелюдий, обращаясь к Мобу. – Когда закончишь с Сэридзавой, твоя цель – сам Тойчиро. Но да к тому все шло с самого начала, ничего удивительного. Собственно, о чем бумажка. – Джозеф глубоко затянулся. – Если вдруг не справишься… будет применено оружие, запрещенное конвенциями ООН.       — Что?! – Рейген чуть не полетел со стула. – Но это же…       — Международный скандал со всеми сопутствующими, да. И никакое чрезвычайное положение не спасет. Поэтому приложат все усилия, чтобы информация не просочилась за пределы зоны конфликта. Чтобы об этом в принципе некому было рассказывать.       — Ты имеешь в виду… серьезно?       Шигео стиснул кулаки на коленях.       — Они боятся и ненавидят нас там, – Джозеф кивнул в потолок, – так что с радостью бы избавились от всех, не только «Когтя». Но эсперы нужны правительству, потому оно вынуждено выбирать меньшее из зол, мириться с ним. В зоне не будет гражданских – их эвакуируют. Только мы. И немного сил самообороны. Тойчиро должен уйти либо в наручниках, либо горсткой пепла… ну или чем там останется после той дряни, что планируют пустить в ход. Если не будет иного выхода, сотрут нас всех.       Выругавшись, Рейген опустился лбом на сцепленные в замок пальцы.       — У нас нынче неплохие шансы, – продолжил Джозеф. – Лучше, чем даже полгода назад. Я видел ребят, которые с рыжим шалопаем, и Теруки ваш – бриллиант, каких поискать, однако мы все знаем, кто на самом деле решит исход. Это чересчур большая ответственность для одного человека, но что есть, то есть. Не самое воодушевляющее напутствие, конечно, и все же руководство настояло на том, чтобы вы знали.       — Все им неймется, – не поднимая головы, простонал Рейген.       — Это крайняя мера, вряд ли до нее дойдет. Не забывай, у нас еще не один запасной план в запасе. Мы столько лет готовились не впустую.       Тяжело вздохнув, Аратака нашарил в кармане ключи:       — Спускайся к машине, Моб. Я догоню через пару минут.       Шигео меланхолично посмотрел, как Рейген пододвигает пепельницу к себе, и, подобрав ключи, без возражений поднялся с места. Его шаги уже давно не было слышно, когда Аратака, бездумно вертя сигарету, вспомнил, что с ней делать.       — Ты вообще спишь? В зеркале себя видел?       — Красавчик? – хмыкнул Рейген.       — Ага. Хоть сейчас в гроб.       — Ну, неделей позже, неделей раньше.       — Прекрати чушь нести.       — Где гарантия, что нас не сотрут потом, когда нужды в дальнейших услугах не будет? С таким-то подходом.       — Не дури, Аратака. В правительстве сидят отнюдь не кретины. И не мясники. Но это огромная и консервативная бюрократическая машина, на каждый чих требующая подстраховку. А у нас кое-что поглобальнее чиха. С эсперами дело не простое, да и проработкой этого вопроса занялись совсем недавно, однако уже есть сдвиги. Несмотря на мощное лобби противников, после пресечения конфликта начнут поэтапно реализовывать программу… «адаптации». Чтобы в будущем не было благодатной почвы для таких, как Тойчиро. Считай это своеобразной компенсацией.       — Что еще за программа? – не понял Рейген.       Джозеф помедлил, будто все его внимание ушло на то, чтобы выбрать в пирамидке окурков место, куда лучше пристроить свой.       — Помнишь, о чем ты меня просил год назад? По поводу пацана? Ну, так вот, я ведь тогда поговорил с руководством. Не в один прием, конечно, такое сразу не делается.       Ладони ощутимо вспотели.       — И?       — Одолеет Тойчиро – получит свободу. Они официально согласились. Шигео позволят жить как обычному человеку. Естественно, наблюдать за ним будут, но ненавязчиво: все-таки он опасен сам по себе, с такой силой. Может, иногда помочь попросят, если оставшийся штат справляться не будет. Или появится очередной Тойчиро. Но все же. Как ты и хотел.       Пальцы задрожали так сильно, что Рейген выронил сигарету.       — Эсперы чувствуют себя изгоями. Интегрировать их в общество, без широкой огласки способностей, но и без ненависти, без всяких иерархий по признаку превосходства силы, чтобы все могли мирно сосуществовать – в этом смысл программы. Еще пять лет назад инициативу пресекли бы на корню: эсперы и люди без способностей, да на равных… Но вы же смогли.       Аратака нервно захихикал:       — Только не говори, что мы – часть какого-то долгосрочного экспе…       — Иди уже, – фыркнул Джозеф. – Начнется в любой момент, будьте готовы. И поспи что ли, смотреть на тебя больно.       Подобрав гаснущую сигарету со стола, Аратака отряхнул руки. Дойдя до порога, он обернулся.       — Не все так страшно. Тойчиро слишком полагается на себя и свою харизму, игнорируя простые человеческие чувства, да и людей в принципе. Поэтому проиграет. Я присмотрю за твоим пацаном, обещаю.       — Ты же по плану должен…       — А когда у нас хоть что-то шло по плану? – Джозеф усмехнулся. – Не трясись, всех твоих детей приведу назад, папаша.       — Сам вернуться не забудь, – пробурчал Рейген, поворачивая ручку.       — Куда ж без этого. У меня грандиозные планы на пенсию.       — Мне мониторить желтые таблоиды?       — Не трудись, пришлю тебе лично.       Рейген со смешком покачал головой и прикрыл за собой дверь. Крыло коридора пустовало. Поглазев на тусклую сталь зимнего неба через высокое окно, Аратака накинул пальто, свернул по направлению к лифту, тактично прибавил шаг, заметив на площадке пожарной лестницы Рицу, участливо приобнимающего что-то невнятно бормотавшего ему в плечо Шо, и только на улице смог вдохнуть полной грудью.       У него получилось. Аратака наконец-то смог избавить Шигео от цепей, половину из которых сам же на него набросил. Осталось снять последнюю.       Моб стоял, привалившись к машине, так глубоко уйдя в свои мысли, что не сразу заметил Рейгена, примостившегося рядом.       — Последний рывок, Моб. Мы у финишной черты.       Спрятав руки в карманы, Шигео поежился:       — Они хотят, чтобы я их убил, да?       — Эй, эй! – Аратака развернул его за плечи. – Еще чего! Никто тебя не заставит этого делать! – Шигео промолчал, не сводя глаз с асфальта. Рейген, покусав губы, вздохнул. – Помнишь, что я говорил насчет таких случаев, м? Не взваливай на себя то, чего не хочешь. Все это дерьмо закончится, а тебе еще жить. Не для того я вытаскивал тебя из подвала, чтобы ты сам загонял себя туда же вот здесь, – Рейген коснулся пальцем его виска, – и здесь. – Он опустился к левому нагрудному карману. – Поступай так, как считаешь нужным – вот твое единственное правило.       Шигео несмело кивнул, и Аратака забрал из его рук ключи, открывая дверцу.       — А теперь поехали, поедим рамен. И чтобы никаких мыслей о работе до утра.       Шигео послушно забрался в Ниссан, явно не рассчитывая так просто переключиться, но Рейген не собирался более отвлекать. Моб всегда толкал его прыгать выше головы, будучи и стимулом, и трамплином, и батутом для приземления. Настал черед для последнего, рекордного прыжка. А для него понадобятся силы, каких у Рейгена не было и в помине.       За окном сгустились сумерки. С экрана телевизора негромко вещали о надвигающейся непогоде, но Аратака едва слушал. Стильно оформленная коробочка жгла ему руки. Хотелось выбросить ее в мусорную корзину, не глядя на баснословную сумму в чеке, а затем отвести Моба вниз и выпить с ним чай, но Рейген понимал, что если отступит сейчас, не решится никогда и будет проклинать себя до конца дней. С тоской посмотрев на Шигео, уже готового ко сну в своей кровати, он стиснул зубы.       — У меня для тебя подарок, Моб.       Не до конца расправив ворот пижамы, Шигео вопросительно склонил голову набок. Такой доверчиво открытый, такой трогательно чистый и хрупкий, что притронуться страшно – сломаешь, запятнаешь. Обманчиво хрупкий, конечно: Рейген знал, насколько Моб сильный. И все равно не мог заглушить инстинктивные прорывы защищать, оберегать от всего на свете. Только вообразить не мог, что когда-нибудь придется – от самого себя.       — Подарок? Но сегодня не Рождество.       — Нет, не Рождество, – Аратака ломано улыбнулся, – и день рождения только через полгода, но… знаешь, пока привыкнешь, пока… в общем, вот.       Шигео пораженно уставился на логотип.       — Открывай, открывай, – подбодрил его Рейген, всучивая коробку. – Последняя модель, все твои ровесники с ума сойдут от зависти.       Искрясь от восторга, Моб зашуршал тонкой оберткой. Рейген глубоко вдохнул, впиваясь ногтями в ладони.       — Я просто подумал, когда все закончится… не лишним было бы тебе все-таки поступить в школу. Я имею в виду, в нормальную школу. Сделаем необходимые документы, подтянем по предметам – никто и не догадается, что ты не старшеклассник – как раз второгодником весной и… – Аратака тяжело сглотнул. – «Когтя» не станет, ты сможешь вернуться к родителям и жить, как все обычные подростки, с обычными проблемами, а не теми, от которых вскакиваешь по ночам в холодном поту. Ты контролируешь силу безукоризненно, да и способен за себя постоять без всяких сил вообще, так что… так что теперь вполне сможешь… сможешь без…       Новенький смартфон выскользнул из рук Моба и глухо шлепнулся на одеяло. Аратака боялся поднять взгляд, зная: увиденное будет преследовать его по ночам годами. Но он также знал, что будет преследовать его наяву – тяжелая цепь, стянувшая тонкую шею. Цепь, которая утащит на дно обоих.       — Ты сможешь, Моб. Ты сможешь все на свете. Уж я-то знаю.       Шигео неверяще помотал головой. Его глубокие и темные, как ночное небо за окном, глаза блестели от подступающих слез:       — Вы что… бросаете меня?       Аратака почувствовал, как ему выкручивают ребра одно за другим.       — Что? Нет, конечно нет! Я буду приезжать, часто-часто! Ты даже не заметишь моего отсутствия, вот увидишь.       — Пожалуйста, не надо, – просипел Моб.       — И писать, и звонить каждый день. Еще ворчать будешь, мол, опять этот надоедливый старикан от караоке отвлекает.       — Нет…       — Переговорю кое с кем – возможно, получится определить вас с Теру в один класс, чтобы наверняка. Вливаться в новый коллектив тяжело, но в компании – совсем другой разговор… я, правда, с ним об этом еще не…       — Нет! – Лампочка в торшере со звоном разлетелась. – Пожалуйста, нет! Не оставляйте меня! Пожалуйста, только не оставляйте меня, я буду… – Шигео, всхлипнув, затараторил, – я буду заниматься! Каждый день! Буду браться за любые задания, буду мыть машину, буду… я буду делать все, что вы скажете, только не оставляйте…       — Да ты чего, Моб, успокойся! – На неверных ногах Аратака подлетел к кровати. Шигео тут же вцепился в его предплечье обеими руками: парня немилосердно колотило. – Тише, Моб, чего ты удумал. Я тебя не оставляю, я всего лишь… всего лишь хочу для тебя нормальной жизни.       Шигео измученно посмотрел на него из-под челки:       — Вы и есть моя нормальная жизнь.       Рейген знал, что будет невыносимо. Не знал, до какой степени. Он смотрел на Моба, отчаянно тянущегося навстречу, и вся система ценностей рассыпалась песчаным замком: к черту принципы, только бы не видеть его слез. Даже единственно верное решение перестало казаться здравым. Еще день-два – и Аратака не осмелился бы начать этот разговор. Он уже погряз в трясине по самые уши.       — Ну в каком месте это нормальная жизнь? – Рейген привлек Моба за плечи, усаживаясь рядом. – Ты же не видишь ее толком.       — Не уходите от меня, Наставник… Я сделаю все что угодно. – Шигео поднял голову, встречаясь с ним взглядом. Тяжелым и многозначным. – Все что угодно.       Щеки Моба стремительно наливались румянцем. А жарко становилось Рейгену. Он вдруг ощутил прикосновение, сначала боязливое – кончиками пальцев к костяшкам, затем уверенное – к тыльной стороне ладони.       — Все, что угодно.       Шигео перешел на едва различимый шепот. Он потянулся свободной рукой к лицу Рейгена, невесомо ведя по скуле вниз. Рейген же сидел, будто под гипнозом. Только когда прохладные пальцы подобрались к краешку его губ, он спохватился, разворачиваясь корпусом – лишившись опоры в виде плеча, Моб потерял равновесие.       — Ну все, все, только не плачь. – Аратака воспользовался моментом, чтобы притянуть Шигео ближе, одновременно удерживая за плечи так, что не пошевелиться. И, трепыхнувшись пару раз, Моб сдался, вздыхая то ли облегченно, то ли разочарованно. – Я лишь хочу, чтобы ты был счастлив – сам сделаю что угодно.       Даже если для этого придется закатать себя в бетон.       — Правда?       — Ну конечно, Моб, что за вопрос. Ты для меня дороже всего.       Мелко дрожащие пальцы крепко обхватили запястья Рейгена.       — Тогда не делайте ничего.       Моб не дал времени опомниться, не дал шанса осознать и переварить – резко выпрямился, зажмурившись, впечатался в губы Рейгена своими. А Рейген перестал чувствовать сердце. Оно рухнуло вместе с позвоночником, оставляя безвольную оболочку, бесхребетную плоть наедине с парализующе сладким ожившим кошмаром. Который не думал обрываться. Протестующе выставив ладони вперед, Аратака попытался оттолкнуть Шигео, но тот не бездействовал: цеплялся за шею, настырно сопротивлялся позорно слабому давлению рук, урывочно и неумело целовал, борясь до последнего, пытаясь украсть каждое лишнее мгновение, пока Аратака буквально не оторвал его от себя.       — Стой, Моб, это безумие, это…       — Восхитительно, – выдохнул Шигео, поднимая глаза. Заволоченные, ненасытные, полувменяемые. Голова Рейгена моментально пошла кругом.       — Нет. Это чертов Стокгольмский синдром.       Шигео нахмурился:       — Я пошел сам.       — Тебе было двенадцать! – Аратака старался сохранить спокойствие хотя бы в голосе, но тот дрожал слишком сильно. – И я на тебя надавил! Я тобой манипулировал!       — Я пошел сам, – с нажимом повторил Моб. – И это было самым верным решением в моей жизни.       Рейген запоздало понял, что с Шигео этот трюк не пройдет. Моб знал его наизусть. И всегда умудрялся оказываться на шаг впереди. Если не на два: его пальцы уже скользили вдоль рукавных шлиц.       — Я даже вполовину не настолько замечательный, каким ты меня представляешь.       Слова звучали неубедительно. Рейген сам это чувствовал, но хватался за них, потому что больше хвататься было не за что: тело подводило, разум сдавал его с потрохами, не давая собраться, мешая два слова связать.       — Это вы не представляете, насколько вы замечательный.       Шигео пользовался этим вовсю. Он заранее засчитал капитуляцию и с таким откровенным нетерпением облизнул губы, что в животе дернуло.       — Пожалуйста, не надо, – взмолился Аратака. Настолько жалобно, что не обманул бы и дошкольника. Опустевшее сознание работало против него: Рейгену нечего было возразить, а даже если и было – он не хотел возражать. Он всем своим существом желал поддаться влекущей темной магии, хотя и слышал голос внутри, кричащий: «Ты совершаешь ошибку!»       И Моб первоклассно считал атмосферу. Опережая возражения, ломая барьер из выставленных рук, он потянулся и прижался губами, неосязаемо, на пробу двинул ими, приваливаясь к груди, с благоговейным трепетом и с одичалой жадностью ведя ладонями по напряженным плечам к шее. Шигео едва прикасался к коже, но для Рейгена – будто пробрался под нее к самым костям, потерявшим твердость. Будто Рейгена самого можно было смять в руках, как ткань рубашки, которую Моб исступленно сжимал.       Аратака вроде бы отталкивал Шигео, однако почему-то обнаруживал свои руки у него за спиной, аккурат на лопатках. Аратака вроде бы и сам отстранялся, однако жаркая влага рта Шигео глотала бессвязные обрывки слов, на слова-то уже не похожие – скорее, на стоны. Экран телевизора где-то позади моргнул, сменяя ведущих ночного шоу лицом Судзуки Тойчиро, сотовый завибрировал на прикроватной тумбочке, но Аратака ослеп, оглох, не чувствовал ничего, кроме учащенного пульса – своего и чужого –, кроме приторной нежности, разливающейся по венам, кроме легкости и слабости в каждой клеточке тела, кроме мягких, почти невинных поцелуев, одними губами, но постепенно углубляющихся до…       — Нет! – Рейген вынырнул из омута, хватая Моба за плечи. – Нет-нет-нет-нет-нет!       Шигео отчетливо дрожал в его руках, еще менее вменяемый, чем был. Он точно не слышал, вновь тянясь за продолжением, и Аратака встряхнул Моба чуть жестче.       — Я сказал «нет».       — Почему?       Потому что Шигео хотелось целовать, пока губы не онемеют.       Потому что Рейген уже не контролировал ничего, даже себя.       Потому что это гиперпрыжок прямо в ад.       — Потому что нельзя. Нель-зя.       Поколебавшись, Моб осмелился на прямой взгляд. И не менее прямой вопрос:       — Даже если вы хотите?       — Особенно если я хочу, понимаешь?       — Не понимаю. – Шигео покачал головой. – Не понимаю, Наставник.       Конечно же он не понимал. Для Моба сейчас единственной преградой виделось его, Рейгена, «нет» – «остальное как-нибудь приложится». Аратака был обязан объяснить. Как «наставник», как старший, как… как «хороший человек», которым Рейгену пришлось стать ради Шигео.       — Я, – Аратака вобрал в легкие побольше воздуха, – я ведь украл тебя. Украл у этого мира. Что ты вообще в нем видел из-за меня?.. Кого ты видел, кроме меня?       Задумчиво покосившись на подаренный телефон, Моб вновь взглянул на Рейгена:       — Это так плохо, что я встретил вас раньше сотен ничего для меня не значащих незнакомцев?       Аратака застонал, хватаясь за голову.       — В том-то и дело! Ты даже не… – Вновь вздохнув, Рейген взял себя в руки. – Ты зависим от меня. И от впечатлений детства… Да от всего, что со мной связано. Даже если. Даже если теоретически предположить, что мы… Мне ведь нечего тебе дать, кроме… – Аратака всплеснул руками, указывая на себя. – Может, сейчас тебе кажется, что этого более чем достаточно, но однажды поймешь – не все в жизни так просто. Однажды ты проснешься, оглянешься назад… и не почувствуешь ничего, кроме разочарования… Не такого я хочу для тебя.       Моб не перебивал, не встревал с возражениями, и Рейген уже смелее продолжил:       — Я хочу, чтобы ты окончил школу, поступил в университет… или в колледж. Да куда угодно! Я хочу, чтобы ты подружился со сверстниками, попробовал… попробовал все, что можно. Я хочу, чтобы у тебя был выбор. Потому что сейчас, здесь, со мной у тебя его нет, осознаешь ты это или не осознаешь.       Шигео все еще молчал. Он молчал настолько долго, что Рейгену стало жутко: лицо Моба было абсолютно нечитаемым. Телефон так раздражающе и вибрировал, но в его сторону даже не смотрели. Наконец, Шигео кивнул:       — Хорошо. Я понял.       Аратака растерялся, ожидая несколько иной реакции. Моб улыбнулся:       — Я подожду. Я умею ждать… Это было тяжело: сидеть взаперти день за днем, ждать, надеяться, но не знать наверняка, случится чудо или нет. А теперь я буду не взаперти и знать, что жду не напрасно. Мне достаточно.       — Моб, ты не…       — Я окончу школу, – уверенно прервал его Шигео. – Я докажу свою самостоятельность. Докажу, что могу быть с вами наравне. Докажу, что могу брать ответственность за поступки и решения. Докажу, что эти год-два не изменят моих чувств к вам. Ничто и никто в этом мире не изменит. И когда сделаю это… – Рейген не упустил из внимания, какое ударение Моб сделал. Не если. Когда. – Вы позволите мне… позволите нам попытаться. На равных. А… – Шигео задержал дыхание, прежде чем посмотреть Рейгену в глаза. – Аратака.       «Аратака».       Господи.       Очертания стен и пола странно размазало. Точнее, размазало Рейгена – в ничто. Он судорожно вдохнул. Забыв выдохнуть, вдохнул еще.       Шигео не сдастся, не отступит. Он никогда не отступает. И, может, то и есть выход. Может, у них действительно получится. Вот так – получится.       «Вернется к тебе – значит, все правильно», да?       Моб протянул руку. А Рейгену вдруг все сразу стало понятно. Понятно и до смешного очевидно. Неразрешимая дилемма оказалась примитивной детской задачкой. Примитивное и очевидное отчего-то всегда давалось ему с трудом.       — Хорошо, – кивнул Рейген. – Хорошо, Шигео. Это будет справедливо.       После чего твердо пожал протянутую руку.       Он смотрел на непоколебимого Моба. И ни на секунду не сомневался. Что они разобьют Тойчиро с его планами. Что отделаются от правительства и «Когтя». Что Аратака переполнит память на телефоне фотографиями, которые Шигео будет ему присылать. И купит дополнительный слот для тех, которые сделает сам, с их встречами и – непременно – в день выпускного. А еще – что позволит, обязательно позволит ему и себе все, о чем запрещал помышлять.       Однако теперь Рейген не чувствовал страх. Только родное, домашнее тепло и умиротворение, какое Шигео дарил ему одним своим присутствием и улыбкой. Прямо как…       Аратака провел языком по губам.       Действительно. Как мятное молоко. Один в один.