Трещина

И когда появилась эта трещина? Вчера ее здесь не было. Или же от перепада температур так? Не знаю. Плохая примета. Но... Теперь понимаю насколько надломлен. Теперь это видно. И не скрыть же. Нет. От самого себя не уйти, сколько не пытайся, все равно будешь натыкаться на эти хреновы зеркала. И они покажут всю ебучую истину. Покажут суть. Предателя, проебавшего все на свете. Лучшего друга... И не только. Самое важное выдрано с корнем, прямо через грудную клетку. И как только кровищей я еще пол не залил? А все - ты. Ты сломал меня. Ты пережал глотку так сильно, что я начинаю задыхаться каждый ебанный раз, когда ловлю твой взгляд. И трещина эта в зеркале. Прямо посреди моего лица. Ломает идеальную маску. Хотя кого я пытаюсь сейчас наебать? Мои маски никогда не были идеальными. А твои... Твои всегда. Я ненавижу тебя, горячо, тягуче... Ненавижу, но все равно каждый гребанный день давлю из себя "вы", "сэр". Игрушка в твоих руках. Кукла, что ты тащишь за собой. На самый верх, за шкирку. Для чего? Чтоб трахать в другом месте? Или потому что нуждаешься во мне не меньше, чем я в тебе? Я не знаю, Шики. Я не могу отвечать за тебя. И, кажется, за себя уже тоже. Ты не отпустил меня. Только сильнее стиснул глотку. Тогда на ебанную секунду я поверил, что... Что все может быть иначе. Что... Ты можешь быть иным. Поверил, чтоб ты тут же уничтожил во мне все. Чтоб душу мою выпил. Демон. Точно демон. Сатана, не иначе. Кажется, еще немного, и трещин станет больше. Раковина уже от моих рук нагрелась. А я продолжаю смотреть, силясь увидеть хотя бы тень прежнего себя. Тень, которая бы никогда к тебе на вы не обратилась. Тень, которой хватит смелости, чтоб снова дерзко посмотреть в твои глаза. Но я вижу иное. Не моя ладонь с зеркала стирает белую муть. Оборачиваюсь, чтоб никого не найти. Что за? У меня нет сил даже удивляться. А чему тут еще можно удивляться? Я привык к твоим диким заебанам. Но сейчас... Мне кажется, что я урвал кусочек еще... Чего-то. Но чего? Вглядываюсь в зеркало, чтоб найти там отражение... Но не моей ванной. О, нет. Другая. Такие... Такие были раньше, старые, заброшенные. Не то, что сейчас вокруг меня. Жадно вглядываюсь. Все четче и четче фигура. Потом цвета... Черный, серый... И наконец-то я вижу себя. Но... Не такого, каким был. Не такого, каким сейчас являюсь я. Нет. Кажется, в разы более сильного, взрослого, хотя и выглядит младше. В старую металлическую раковину алая вода течет. Кровь. Наблюдаю, как рукава черной водолазки закатывает, обнажая локти. И крест на груди вижу. Шики... У меня аж дыхание перехватило. Потому что я вижу, ощущаю. Ощущаю от себя уже нечто иное. И это только усиливается, стоит поймать взгляд "отражения". Такого взгляда нет даже у тебя, Шики. И не будет. Нет. Такой ледяной уверенности. И я более чем уверен, что опирается от только на себя. Только вот... Почему на мне крест Шики? И все само за себя, потому что подходит сзади. Внутри все замирает. Потому что ТОТ смотрит на него ТАК. Ты никогда на меня так не смотрел. Никогда. НИКОГДА, МАТЬ ТВОЮ. И обидно от этого. Хочу в стекло врезать, раскрошить это все. Потому что обнимает его. Крепко. Сильно. Но не до треска ребер. Прижимает к себе. И по рукам гладит. В висок целует и что-то спрашивает. Отвечает что-то... Из-за трещины не разобрать. Не прочесть по губам, хотя хочется. А после забирает из ванной, прихватив аптечку. И только потом я замечаю, что серые джинсы кровью пропитались у бедра. Его джинсы. Моего отражения. Которое в разы сильнее той мрази, что уже наверняка готова выбить дверь в ванную. Только сейчас понимаю, что надлом куда глубже. Будь ты проклят, Шики. Выхожу из ванной, натягиваю форму. Противно. От самого себя противно. От того, кем я стал. - Доброе утро, сэр, - не мои слова, не мои, но не могу сказать иначе. К черту послать не могу, хотя надо бы. Как же я тебя ненавижу.