Вернись ко мне

      — Останови машину.       Мягкий голос сливается с потоком звуков на дороге. Машины гудят, слышен приглушённый шум мотора. И сотовый, что не перестает трезвонить.       — Чанёль, останови машину, — настороженно бросает парень, но его не слушают. Мужчина напротив лишь взлохматил волосы и шумно выдохнул, так, словно ему надоел человек, который не перестаёт донимать его своими звонками.       Бэкхён смотрит на своего альфу. Смотрит и не может насмотреться. Будто… будто ещё чуть-чуть, и картинка оборвётся. Что-то неладное засело в сердце. Тревога, что разливалась по всему телу как вирус. Руки начинают трястись. Омега чувствует, как каждый проеханный метр приближает их к концу.       — Чан, пожалуйста, остановись, — отчаянный голос срывается на полуслове, но его по-прежнему не слушают, пропуская всё мимо ушей. Бэкхён нервно облизывает губы.  — Чан… Чанни, пожалуйста…       Альфа не слушает и вдруг смотрит в его сторону, но Бэкхёну кажется, что тот смотрит сквозь него. Чанёль останавливается на красном, и рука сама тянется к бардачку. Он достает маленькое карманное фото. Бэку не понадобилось и пяти секунд, чтобы понять, что на нём они сами.       — Скучаю по тебе, — читает Бён по губам мужчины и не понимает, в какую минуту с щёк падают горькие слёзы.       Машина продолжает свой путь, а у Бэка разрывает сердце. Его не замечают. Будто его нет.       — Чан… Чанёль, — всё пытается достучаться до него омега, и неприятный гудок заставляет парня повернуть голову к окну. Прямо на них едет огромный грузовик, а Пак с улыбкой едет вперед, словно и нет этого грузовика. Словно перед его взором всё та же прямая дорога.       — Чан, сверни. Чан, нас собьет. Сверни! — Бэкхён кричит, он пытается дотронуться до альфы, разбудить. Омега чувствует свою беспомощность и на грани подсознания знает, что удар неизбежен, но отчаянно пытается ухватиться за соломинку надежды, что рвёт его по частям. Слёзы не прекращаются, и Бэкхён уже откровенно рыдает, сидя на соседнем сидением и не в силах помочь. Не в силах достучаться…       — Чан! Чёрт тебя дери, останови машину! Сверни! Чанёль, — грузовик гудит громче, звонкий визг телефона режет по ушам, и Бэкхён всхлипывает, прижавшись к телу альфы, словно хочет согреть его. Дать понять, что он рядом.       — Я рядом, — тихо шепчет Бэкхён, дрожа всем телом. — Я останусь, я никуда не уйду. Я не оставлю тебя. Нет. Ни за что. Не в этот раз, — шептал омега, уткнувшись носом в теплую рубашку, и решительно посмотрел вперед, готовясь к столкновению.       В следующий момент Бэка выбрасывает на улицу, и он лишь безжизненно с заплаканными глазами смотрит, как машина, где был Пак, сталкивается с грузовиком. И лишь яркое пламя озаряет темноту. Бэкхён падает на колени, кричит, хрипит. Нет. Он хочет умереть. Он хочет остаться там. Он не хотел отпускать. Он не хотел…       — Чанни. Прости, прости…       Резко открыв глаза, омега вздрагивает, сразу принимая сидячее положение. Грудь вздымается и опускается с бешеной скоростью, а он не может привести дыхание в норму. Во рту сухо. Холодный пот стекает с виска. Пряди волос прилипли ко лбу. Бэкхён сглотнул и только потом заметил что-то мокрое на щеках. Быстро сморгнув наваждение, он хотел пойти попить воды, как тело рядом зашевелилось.       — Бэкхён? — альфа проснулся, едва разлепив потяжелевшие веки. Он опёрся на локти и развернулся к омеге. — Что-то случилось?       — Нет, — голос был сиплым, и он кашлянул, чтобы не выдать быстро скачущее в страхе сердце. Натянув улыбку на лицо, омега прошептал, мягко водя по чужой щеке: — Все хорошо, Чжэ. Я просто хотел попить воды. Спи.       — Точно? — недоверчиво выгнув брови, устало зевнул альфа.       — Точно.       Бэкхён встает с места и инстинктивно движется в сторону ванной. Стоя напротив зеркала, он видит тёмные круги под глазами. Глаза, которые давно потеряли прежний блеск. Омега видит измученное лицо и ни грамма счастья на нём. Эти сны… долгое время ему не снились, но в последние месяцы всё чаще он терялся в них. Терялся в прошлом. Он думал, что наконец-то избавился от всех напоминаний. Но ужасные сны не оставляли его в покое. Раз за разом он видел, как Чанёль погибает. Как его машина превращается в маленький комок под большим грузовиком, а его тело сдавливает металл. Ему казалось, что он слышит хруст его костей и голос, его хриплый голос, который шептал слова любви в последние секунды, когда ещё пульс грел душу. И Бэкхён бессилен. Сколько бы он ни кричал, ни вопил, его не слышат. Не останавливаются. А в конце он всегда оказывается далеко, смотря на происшествие лишь как свидетель. Он не хотел отпускать. Он хотел к Чанёлю, крепко держать его в своих объятиях. Возможно, Бэк мазохист, но в этих снах ему нравится, что он может ощутить тепло тела Чанёля и его запах.       Сердце ноет слишком сильно, и Бён невольно опускается на пол. Кусая ребро ладони, он плачет навзрыд, не сумев сдержать слёзы внутри. Скоро уже пять лет, как Чанёль погиб в несчастном происшествии, но Бэк не может забыть. Не может забыть его огромные руки, что так тепло-тепло держали его в объятиях. Не может забыть его улыбку. Эти глаза… насмешливо вздёрнутые брови. Его голос…       Бэкхён всхлипывает. Первые годы без Чанёля были адом для омеги. Он не помнит и дня, в котором бы не плакал, не кричал от отчаяния, не звал бы Чанёля обратно. Кричал, какой он дурак, что оставил его… он ведь обещал вернуться. Он ведь обещал… Потом его охватило безразличие. Краски сменились серыми тонами, и никто или ничто не было в силах изменить это. Друзья пытались помочь, но Бэкхён злился от этого. Раздражался. Ему не нужна была помощь. Ему был нужен Чанёль… вечно отпускающий пошлые шутки Чанёль. Чанёль, который всегда насмехался над Бёном, ведь тот боялся темноты, будучи уже взрослым. Чанёль, который устраивал воскресные ужины и шутливо говорил, что всё это ради секса, он и не думал доставить удовольствие омеге романтическим ужином. Бэк всегда хмурился на это, но нельзя было сказать, что он был против. Всего. Все, что делал Чанёль было идеальным. Лучшим. Ни с чем не сравним.       Когда всё вконец стало безразличным, Бэкхён познакомился с Чжэхёном, однажды с ним столкнувшись. Тот пытался добиться его внимания, а Бэк отказывал. Сухо. Чёрство. Даже не думая извиняться за свою резкость. Ему не были интересны отношения. Но в конечном итоге Бён и сам не понял, как все закрутилось, и… хотелось любви. Он влюбился в напористость альфы. Он влюбился, но как бы больно ни было признавать, это была всё равно не та любовь, что чувствовал Бэкхён рядом с Чанёлем.       С Чанёлем, который никогда не вернётся. Никогда больше не скажет «Привет», «Спокойной ночи», «Я скучал…»       Больше не скажет «Скоро буду дома…»       Гул людей отдавался эхом от стен. Бэкхён улыбался каждой шутке, чувствуя руку Чжэ у себя на талии. Альфа неосознанно пытался поддержать, сказать, что если что, он рядом. Но Бэк все равно чувствовал себя некомфортно, незащищённо.       Коллеги по работе собрались в одном из дорогих ресторанов. Не только коллеги, но и друзья Чжэхёна. Альфа заранее попросил Бэка пойти с ним. Омега не любил такие мероприятия и в большинстве случаев пытался увильнуть, но в этот раз он почти сразу же согласился. Хотелось развеяться. Не оставаться дома одному. В темноте.       — А когда вы планируете свадьбу? — вопрос зазвенел в ушах. Бэк лишь неловко улыбнулся, чувствуя, как сердце начинает тревожно стучать.       Чжэ с мягкой улыбкой посмотрел на своё сокровище и развернулся к коллегам:       — Нам и так нравится. К чему эти прелюдии, — ловко отмахнулся мужчина, незаметно ведя пальцами по боку омеги. Бэкхён был благодарен. Благодарен и за то, что не спросили о детях.       Бэкхён болезненно помнит, как, лежа на кровати Чанёля, они ни с того ни с сего начали говорить на разные темы, и альфа затронул её.       — Сколько детей ты бы хотел? — перебирая тонкие пальцы, сцепляя в своих, спросил альфа, улыбнувшись.       — Зачем ты спрашиваешь? — Бэкхён нежно рассмеялся, вздёрнув брови, и со смешинками в глазах посмотрел на Чанёля.       — Просто скажи, — альфа не мог сдержать улыбку, пытаясь остановить её, стиснув пухлые губы. Но кругленькие щёчки выдавали его с потрохами.       — Ла-адно, — недоверчиво склонив голову к голой груди Пака, омега прикусил губу, прежде чем заговорить. — Троих.       Бэкхён засмущался, чувствуя на себе пристальный взгляд Чанёля. Тепло растекалось по внутренностям. Мелкая дрожь охватила тело. — А ты?       Пак облокотился головой о руку и смотрел на своего омегу. Улыбка окрасила его лицо:       — Я хочу целую футбольную команду.       Бэкхён весело рассмеялся. Вибрации его смеха передались альфе, что пропитывал каждую секунду, проведенную с Бёном.       — Не многовато ли? Мы не успеем.       — Тогда, думаю, нужно начинать прямо сейчас, — оттолкнувшись от руки, игриво промурлыкал альфа, нависая над Бэкхёном. Пальцы искусно прошли барьер в виде одеяла, касаясь нежной кожи.       — Ох, нет, Чан… хватит щекотать, — улыбка сменилась серьёзностью, и Бэкхён смотрел на нависшего над ним парня, нежно проводя пальцами по его щеке, по брови, мягко поправляя сбившеюся прядку. — Я согласен.       — Что?       — Согласен на целую футбольную команду, если ты будешь рядом.       — Это не сложно. Я успею тебе надоесть.       — Конечно успеешь, и ещё не раз, — шутливо толкнул альфу Бэк, но, противореча себе, снова притянул его обратно. — Только тебе нужно очень сильно постараться, Чанни.       — Ты сомневаешься во мне?       — Ну не то чтобы… боже, хватит меня щекотать. Я это ненавижу. Тебя тоже ненавижу.       — Ты меня любишь, — улыбнулся во все тридцать два Чанёль, касаясь грудью груди омеги. — Ну скажи это. Скажи…       — Люблю, — тихо пробубнил омежка, не желая озвучить слова громче, ибо это бы означало, что Чан добился своего.       — Что? Я не слышу, Бэкхённи. Громче.       — Люблю! — громко закричал Бэкхён, а смех вскружил голову. — Я очень, очень сильно люблю тебя.       — Я тоже люблю тебя, Бэкхён. И я уже готов стараться ради нашей будущей футбольной команды, — прислонившись своим лбом к омеге, проговорил Чанёль. Глаза в глаза. — Хорошо?       — Хорошо.       — Бэк? Бэкхён, все хорошо? — Бён пару раз моргнул, фокусируя растерянный взгляд на Чжэхёне.       — Да-да, прости. Просто вспомнил, что Чондэ просил о встрече.       — А что? Что-то случилось с Минсоком? — обеспокоенно поинтересовался альфа, А Бэкхён чувствовал вину из-за своего наглого вранья. Но сказать правду бы не смог. Даже спустя столько времени это кажется ему сокровенным. То, что принадлежало только ему одному.       — Нет-нет, с Мином все нормально. Не волнуйся, — Бэк улыбнулся и мягко прикоснулся губами к щеке Чжэ.       — А с тобой? — мужчина насмешливо улыбнулся, найдя пальцами руку омеги и сжав её в своей.       — Всё прекрасно.       Бэкхён почувствовал легкость. Вдруг его взгляд зацепился за знакомую фигуру, которая прошла в сторону уборной. Омега, даже не думая, встал с места, а к сердцу снова подкралась тревога.       — Я скоро вернусь, — Бён поспешно направился за силуэтом. Он было уже подумал, что упустил его, как парень так же быстро вышел из туалета, и, стоило ему поднять глаза, он замер.       — Привет, — всё, что вырвалось из уст Бэкхёна.       Омега, стоящий напротив, лишь хмыкнул про себя.       — И это всё, что ты можешь сказать, Бён Бэкхён? Раньше ты был более разговорчив, — слова пронзали самое сердце. Слова, которые ядом лились в его сторону.       — Как ты? — проигнорировав колкую фразу, спросил Бэк, боясь сделать и шага, чтобы приблизиться к парню.       — Как я? — омега фыркнул. — После того как ты разрушил мою семью, ты смеешь спрашивать, как я? После того как погиб мой брат, как ты смеешь…       Омега сомкнул губы. Глаза налились влагой. Бэкхён чувствовал себя загнанным в углу. Между четырех стен, которые сжимали его со всех сторон, оставляя всё меньше и меньше пространства. Без шанса впустить в лёгкие воздух.       — Ну и?.. — усмехнулся Кёнсу. — Как живется тебе? Вижу, как ты забыл про…       — Я никогда не забывал про Чанёля, и ты это знаешь.       — Не говори это имя вслух! Ты не имеешь права, чёрт возьми! — рыкнул на него омега.       — Кёнсу…       — Ты разрушил мою семью. Во всем ты виноват.       Бэкхён не знал, что ответить. Поговорить. Он так хотел поговорить с кем-то. С кем-то, кому Чанёль был дорог так же сильно, как и ему. Альфа был той частью, соединяющей их обоих.       На плечо Бёна опустилась чья-то рука.       — Всё в порядке? Тебя долго не было, — Чжэхён посмотрел на обеспокоенное лицо своего омеги, а потом перевёл глаза на незнакомца. Альфа понял сразу, что незнакомец говорил то, что причиняло боль Бэкхёну, и он бы вмешался, но Бэк удержал его за руку. Незнакомец хмыкнул на этот жест. Он прошел мимо них, выплюнув последнюю фразу в лицо Бёна:       — Надеюсь, ты счастлив.       Чжэ взглядом проследил за удаляющейся фигурой и развернулся к Бэку.       — Кто это был? Что ему было нужно от тебя? — слегка тряся омегу за плечи, спросил, желая разузнать побольше. Про того, кому Бэкхён позволил говорить с ним таким небрежным тоном, открыто оскорбляя.       — Не важно. Старый знакомый, — заметив нахмуренные брови альфы, Бэкхён опередил его, пока тот не задал бы следующий вопрос. — Я не хочу об этом говорить.       Альфа лишь смиренно выдохнул, мягко приобнимая его за плечи.       Бэкхён пару раз постучал в дверь, ожидая, пока хозяева удостоят его своим вниманием. Он поднёс руку для очередного стука, как дверь отворили, а за ним показалась макушка Чондэ.       — Кого я вижу. И года не прошло, — усмехнулся альфа, притянув Бэка к себе.       — Очень смешно, Чондэ, — ответно зарываясь в его объятия, он уцепился глазами за фигуру омеги, который приблизился к ним.       — Бэкхён, я думал, ты и на этот раз нас продинамишь, — оттолкнув альфу, крепко обнял его Минсок.       — Тебя невозможно продинамить.       — Ты не сильно думал об этом в прошлые разы, — рассмеялся омега, отстранившись в сторону. — Я рад, что ты приехал. Нам тебя не хватает.       — Мне тоже, — улыбнулся Бэк.       В первое время Бён не мог видеть своих друзей. В кругу друзей, где он всегда был в компании Чанёля. Сколько воспоминаний было связано с ними, что Бэкхён боялся потерять себя окончательно. Он отдалился от них, общаясь только с новыми знакомыми, в попытках забыть.       Только сейчас он понимал, как это было глупо. Именно они могли помочь ему выйти из своей коморки.       Войдя в гостиную, Бэкхён не ожидал увидеть Чонина, который, позволив себе наглость, развалился на диване. Альфа, увидев его, резко встал с места, не веря глазам. Было некомфортно, словно чего-то не хватало. Всё ещё было непривычно видеть Бёна совсем одного, когда Ким всегда помнил большую руку, покоящуюся на плече друга.       Альфа крепко обнял его.       — Рад, что ты приехал.       — Я тоже, — с улыбкой выдал Бён и, отодвинувшись, продолжил. — Ну и?.. У великого Ким Чонина пока нет омеги?       — Честно, нет, — горько улыбнулся Ким. — Никто не западает в душу, понимаешь? Все не те.       — Понимаю.       Чонин всегда восхищался их любовью. Было бесценно смотреть на Чанёля и Бэкхёна, которые хоть и находились в компании друзей, но умудрялись пребывать в своем собственном мирке. Бесценно быть свидетелем их взаимоотношений. Особенно Чонину запомнился тот взгляд, которым Чанёль одаривал своего омегу каждый раз, стоило лишь Бэкхёну появится перед его взором. Тогда, помнится, Чонин подумал: «Это любовь длиною в вечность». А судьба так безжалостно усмехнулась, оборвав всё на середине. Он даже и представить не может, что пережил и до сих пор переживает Бэкхён.       Он знает про альфу Бэка. Видел пару раз. Ким искренне желает Бэкхёну счастья. Но Чонин вспоминает взгляды Чанёля, вспоминает, как Пак однажды в полумраке комнаты, когда все благополучно уснули, бросил в темноту, что собирается сделать Бэкхёну предложение. Чонин вспоминает, как дрогнул голос друга, когда тот сказал об этом. Кажется, всё ещё слышит тихий шёпот в голове. И ему становится так жалко, что он не увидел это. Что все спланированное Паком, его ожидания в конечном итоге развалились на мелкие кусочки.       В гостиную зашёл Чондэ, а Бэк решил пойти к Мину: — Я помогу на кухне.       Войдя в помещение, Бэк осмотрелся. Сколько он тут не был. Воспоминания, которыми была пропитана кухня, душили его.       — Чем тебе помочь?       — Нарежешь фрукты? — поставив поднос с фруктами рядом с Бэком, Мин вручил ему в руки нож, продолжая колдовать у плиты.       Бэкхён осторожно начал резать фрукты, раскладывая их на тарелке.       В тишине он слышал своё дыхание и стук, с которым нож встречался с поверхностью кухонной доски. Омега начал судорожно дышать, полностью обмякая в ворохе воспоминаний.       В тот день он тоже резал овощи. Пока… пока ему не позвонили.       — Алло? — неизвестный номер засветился на экране, и Бэк ответил, ожидая услышать от Пака, что тот снова забыл телефон в отеле, где временно проживает, и звонит с номера незнакомца, предупредить об этом. Пак всегда так делал, чтобы Бэкхён не волновался.       — Привет, Бэкхён, — омега был обескуражен, услышав этот голос. Он засомневался в своих догадках, но собеседник подтвердил его предположения, несколько секунд спустя заговорив снова. — Это папа Чанёля.       — Да, здравствуйте, — Бэкхён растерялся окончательно. Они с Чанёлем уже как два года жили без каких-либо разговоров о его родне. Родители были против их отношений. Им не нравилось, что их сын собирался жениться на омеге, который был не из богатой семьи. Чанёля ожидало яркое будущее. Фирма отца. Пост главного директора. Но он всё бросил, чтобы быть с Бэкхёном. Его родители так и не согласились на те условия, что предлагал сам Чанёль. Они не ожидали, что альфа говорит всерьёз. Но он бросил всё. На первом месте всегда был Бэкхён и его маленький братишка.       — Что-то случилось? — пауза на том конце затянулась, и Бэк раздражался всё больше. Сколько раз звонили ему родители Пака, чтобы уговорить того оставить их сына в покое. Предлагали деньги, дом, лучшую, по их мнению, жизнь, но Бён отказывался. Насколько можно быть таким прогнившим, чтобы предлагать такое за спиной собственного сына, не желая ему счастья?       — Да, — снова небольшая пауза, и Бэкхён был готов уже отключить звонок, как следующие слова повергли его в шок. — Чанёль попал в аварию.       — Что? — сипло выдохнул Бэкхён, сверля взглядом столешницу перед собой, не смея верить его словам.       — Нам позвонили вчера вечером. Он погиб, Бэкхён.       — Что? — не было слёз. Был лишь истерический смех, который так и хотел вырваться наружу. Не может этого быть. Они только вчера говорили с Чанёлем. О том, что тот вернётся домой на следующей неделе. О том, что им нужно переехать в другую квартиру побольше.       — Вы в своем уме? — разозлился Бён, оперевшись на поверхность стола. Ноги отказывались слушаться. — Как можно звонить и говорить такое? И нагло врать!       — Я понимаю, что тебе трудно в это поверить, но это так.       — Вы лжёте! Почему я должен вам верить? — Бэкхён горько рассмеялся. — Вы лжёте… как всегда, так?       На глаза наворачивались слёзы.       — Скажите, что вы лжёте, — слёзы застелили глаза. — Скажите, чтоб вас! Говори!       — Я понимаю…       — Вы нихрена не понимаете! — Бэкхён с глухим стуком осел на пол. — Вы не понимаете. Нет… Скажите… Скажи, пожалуйста… Это шутка, да? Шутка ведь?..       — Бэкхён, сожалею, но я не шучу. Похороны уже состоялись сегодня. Сожалею.       Бэкхён истерично рассмеялся. И ему говорят об этом только сейчас.       — Какие вы всё-таки твари, — он пару минут просидел на холодном полу, не чувствуя своего тела. Он резко швырнул телефон в стену, и тот отлетел от поверхности, разбиваясь на части.       — Они лгут. Как всегда… — легким не хватало кислорода. Грудь тяжело сдавливало. — Чан живой. Он живой. Скоро он мне позвонит. Совсем скоро, — и вдруг он вспомнил, что швырнул телефон в стену. Как же Чанёль позвонит, если телефон не будет работать? Бэкхён подполз к разбитому телефону, отчаянно пытаясь присоединить обломки друг к другу.       — Ну давай же… — он не видел ничего перед собой. Пальцы неосознанно давили на части, с большой силой сжимая их в руках. Останутся синяки. А Бэк продолжал шептать, как в бреду, что все это неправда. Очередные скандалы семейства Пак. Они так сказали, чтобы Бэк поверил им и оставил Чана.       — Я не оставлю тебя… ни за что не оставлю, — голос дрожал, а слёзы не переставали капать на пол. Холодный кафель под босыми ногами не волновал омегу. Минсок, прибежавший на звук, ужаснулся от вида своего друга и, не думая, упал на колени рядом с ним. Он поднял руки, обеспокоенно смотря на Бэка, не решаясь что-либо предпринять, а потом крепко обнял, не зная, что же случилось. Почему его друг часом ранее шутливо говорил, что обязательно добавит в суп так ненавистные Мином луковые кольца, а сейчас, даже не осознавая, что делает, отчаянно пытался починить надвое разлетевшийся телефон.       — Я рядом, — прошептал Мин, а сердце стучало, и он отчётливо чувствовал, как дрожит Бэкхён, а весь он словно ледяной.       Омега не реагировал. На секунду замер, смотря на части разбитого устройства. Слёзы все ещё застилали глаза. Дыхание Бэка постепенно начало ускоряться. Он начал вдыхать воздух ртом, стараясь урвать больше кислорода, но, казалось, его не было. А после болезненно ногтями вцепился в руку Мина, дрожащим голосом шепча себе под нос слова, которые Мин еле разбирал.       — Он позвонит… обязательно. Он не умер… не умер.       — Кто? Бэк, что случилось? — Мин не мог слышать этот бред, который не прекращал повторять Бэкхён, пустым взглядом уткнувшись ему в грудь, а в следующую секунду Минсок услышал истошный крик, что был направлен прямо в сердце Мина. Он чувствовал каждый вздох Бэкхёна, который начал громко рыдать у него на плече. Мин не мог понять, что случилось, и даже боялся делать предположения. Сердце обливалось кровью за омегу. Беспокойство заглушило всё вокруг. Осталась лишь тишина и Бэкхён… Бэкхён, который так и отключился у него на руках, до последнего проплакав.       Бэкхён помнит, как открыл глаза, находясь уже в больнице. Он был тем, кто всегда презирал суицидников. Говорил, что не важно, чтобы ни случилось, всегда найдётся за что ухватиться. Все можно пережить. На тот момент Бэкхён не хотел ничего переживать. Он хотел к Чанёлю. К своему Чанёлю…       — Бэк? Всё хорошо? — омега как-то отстраненно развернулся в сторону друга, пару раз моргнув, а потом перевел глаза туда, куда так внимательно смотрел Мин. Бэкхён даже не заметил, как прошёлся ножом по пальцу. Он не чувствовал.       — Всё такой же неуклюжий. Дай помогу, — Мин усадил его на стул, а сам достал аптечку из шкафа. — Ну и как ты умудрился? Это самый безобидный нож на кухне. Даже Чондэ намеревался его выбросить, когда резал лимон, а сок всегда попадал ему в глаза. Да и…       — Мне снова снится, — Мин замолчал, прекрасно зная, о каких снах идёт речь. — Я… я не могу оставаться невозмутимым. Чжэ уже волнуется, а я не хочу… Мин, — отчаяние сквозило в голосе Бэка. — …я больше не хочу слышать, как все постоянно спрашивают, в порядке ли я. Я…       — Ну всё-всё, — Ким обнял его, уткнувшись носом в его шею. Мин бы сказал, что всё пройдет. Но на счету уже пятый год, и не проходит. Минсок боится представить, что бы было с ним, если бы не было Чондэ. Он не такой сильный, как Бэкхён. Он бы не выдержал.       Остальная часть вечера прошла спокойно. Они снова говорили, смеялись. Но даже смех казался гораздо тише, чем пять лет назад. Звучал совсем по-другому. Бэкхён бы сказал, что это дружба изжила свое, но они все равно держатся друг за друга, словно держась за воспоминания о нём. Бэкхён не хочет потерять эту часть себя.       Бэкхён протирал пыль с полок, когда нечаянно задел локтем коробку, что мирно лежала глубоко в шкафу. Омега не помнил, чтобы оставлял там хоть что-то, и достал предмет с полки, опускаясь на край заправленной кровати. С неким странным предчувствием Бэк открыл её, и крышка коробки чуть ли не выскользнула из рук. Там были альбомы и фотографии. Бэкхён и думать забыл, что собрал всё в одну кучу. Рука не доходила избавиться от них, и он спрятал её там, где не сможет так легко достать, а на глаза не попадётся. До этого омега каждый день перебирал их, не желая провести хоть один день без своего Чанёля.       Шумно выдохнув и снова прислушиваясь к тишине квартиры, Бэкхён выпустил из рук крышку. Пальцы нежно, невесомо коснулись первой фотографии. Тут они с Паком ещё в средней школе. Чан тогда был таким длинноногим и ушастым. Со временем он стал шире в плечах и приобрел спортивное телосложение, играя в команде баскетболистов, но уши все-таки остались. Бэкхён нежно рассмеялся. Сердце снова начало болеть. Сколько он хотел отпустить Чанёля из своего сердца, но не мог. И каждый раз просил прощения, что своими постоянными мыслями о нём, наверное, не даёт покоя его душе. Следующая фотография из спортзала, когда в качестве наказания их заставили прибрать его. Бэк помнит, как воротил нос от душевых кабинок, где мылись альфы.       Бэкхён признался в своих чувствах первым. Из-за злости. Нечаянно. Совсем незапланированно. А Чанёль стоял как опустошенный и даже забыл о предмете спора, и, когда Бэк хотел позорно убежать и забыть на все последующие годы дорогу к дому Пака, Чанёль совсем тихо, неуверенно, мямля, пробурчал «взаимно». Бэкхён все еще не понимает, как из такого стеснительного одноклассника Пак превратился в альфу, который не переставал зажимать его во всех углах в институте.       Инициатором первого поцелуя тоже был Бэк. Он смущенно ткнулся лишь губами в губы Пака, когда прощался. Двое пока ничего не понимающих в отношениях подростка, которые толком и не знали, куда деть постоянное смущение и неловкость. И, казалось, всё бы кануло в лету, но Пак изменился за лето, пока гостил у дедушки. Стал более открытым, уверенным. Демонстрируя всем, что Бэк его омега, метая грозные взгляды в сторону других альф. Бэкхён соврал, если бы сказал, что это не поменяло ничего. Ведь это сдвинуло с мёртвой точки их отношения. Заставило Бэкхёна, как омегу, посмотреть на своего альфу с другой стороны.       Незабываемые годы рядом с Пак Чанёлем были самыми лучшими.       Бэкхён никогда не ходил на могилу Пака. Он даже не пробовал узнать. Не хотелось. Он думал, стоит ему увидеть это, как все воспоминания заменит лишь надпись на надгробии.       За все это время Бэк лишь жалел об одном. Что согласился в тот вечер познакомиться с родителями Чанёля. И он жалел не о самой встрече, а о том, что не смог вымолвить и слова. Что тихо сидел, не ответив за себя. Чанёль заступился, взял за руку и гордо вышел в сторону своей машины, таща его за собой, пока омега был в ступоре. Но Бэк хотел многое сказать им в лицо. То, что скопилось у него на сердце. На душе.       И Кёнсу. Кён никогда не был против их отношений. Бэк помнит моменты, когда они втроём проводили свободное время вместе. Чанёль так любил своего младшего брата. Души в нём не чаял. Как и Кёнсу. Роднее Чана у него никого не было. И Бэк понимает всю его злобу, направленную на него. Хотя отчаянно хотел исправить ситуацию.       Послышался стук в дверь. Бэк не хотел открывать. Подумал, уйдут, когда надоест. Но стук не прекратился, а наоборот стал громким, будто хотели сорвать дверь с петель.       Омега раздражённо, но все же осторожно отпустив коробку на кровать, прошёл к двери и, открыв её, удивился, увидев Кёнсу. Бэкхён, опомнившись от легкого шока, хотел уже спросить, как сердце упало вниз, когда он услышал слова, что на одном дыхании произнёс омега.       — Кажется, Чанёль жив.