Вернись ко мне

      — Рейс Сеул-Торонто отправляется через полчаса. Прошу занять места…       — Ты ведь позвонишь? — чуть ли не плача, бубнит омежка, уткнувшись в ключицу своего парня. Глаза щиплет от непролитых слёз. Становится трудно дышать. Ком застрял в горле, а слова не желают сорваться с уст.       Бэкхён цепляется за Пака, будто они больше никогда не увидятся. Он привык, что Чан всегда рядом. Утром, днём, вечером… а теперь его отправляют в командировку, и это отличный шанс заявить о себе. Бэкхён это знает. Но отчего-то держит ещё крепче. Тонкие пальцы сжимают ткань на спине Пака, а омега жадно вдыхает родной запах.       — Позвоню, — шепчет в ухо Чанёль. Казалось, если он скажет слова громче, голос дрогнет. Он оставляет своего Бэкхёна тут. На целый год. В глубине души альфа боится. Все говорят, рано или поздно никакая пара не выдерживает расстояния. Он всегда отмахивался от таких слухов, что говорил каждый. Но сейчас, стоя здесь, не в силах отпустить своё солнце, он понял, насколько эти мысли тяготили его.       Кажется, лишь только вчера они познакомились на вечеринке общего друга в сочельник, неловко топчась под омелой. Постоянные подколы друг над другом. Окончили старшую школу. Их первый раз после выпускного. Отдельная квартира рядом с университетом. Праздники. Лишь только вчера они лазили на сайтах, листая объявления о продаже квартир. Обустраивали каждый уголок, а Пак пыхтел с Чонином, выполняя прихоти своего омеги, пока ему не нравилось, как стоял книжный шкаф в гостиной.       — Я вернусь скоро. Даже моргнуть не успеешь, — пытался разрядить обстановку Пак. Он придвинулся ещё ближе, чувствуя тепло, исходившее от омеги, и, прикрыв глаза, зарылся носом в его волосы.       — Дурак. Я уже десять раз успел моргнуть.       — Всего лишь десять? — усмешка пропала в изгибе тонкой шеи Бэкхёна. Пак нежно поцеловал мягкую кожу, обжигая её своим мягким шёпотом, говоря, как сильно будет скучать. Что совсем скоро вернётся. Для Бэкхёна время быстро пролетит. Он даже не заметит, а Чанёль будет тут как тут.       «Заметил», — хочется сказать Бэкхёну.       «Не вернулся», — больно скрежещет сердце.       — Не вернулся… — повторяет за мыслями Бэкхён, на мгновение остановившись от быстрых передвижений по комнате. Глубоко вдохнув, он открыл дверь гардеробной и начал впихивать в чемодан всё, что попадётся под руку из одежды. Не удосужившись нормально её разложить. Та самая коробка с фотографиями лежала на самом дне. Омега не знал, зачем положил туда и это, но руки сами потянулись. Он не хотел оставлять воспоминания тут, лежать на пыльной полке, как какую-то старую, ненужную вещь. Как вещь, о которой и не вспоминают. Забывают. Проблема в том, что Бэк помнил слишком болезненно. Сердце размеренно билось в грудной клетке. Кажется, норовило и вовсе остановится. В мыслях всё ещё шёпот Кёнсу. Его судорожный вздох и волнение, что проскальзывало в каждом сказанном им слове. Бэкхён не дослушал, как Кёнсу пришел к этому выводу. Для него было достаточно «Кажется, он жив», и всё. У него остановился весь мир. Время. Чувство пространства. Осознание, что Кён пришёл именно к нему и ни к кому другому, нежно теплилось внутри. Правда. Два человека, которые души не чаяли в одном альфе и который души не чаял в них. Они одни холодными вечерами закутывались в плед, мечтая о несбыточном. Одни избавлялись от этой пронзающей всё тело, душу боли. Одни, которые ухватятся даже за такую малюсенькую надежду, когда весь мир будет против, говоря, что они сошли с ума. А Бэк хочет проверить сам. Сходит ли он с ума.       Бэкхён запихнул туда толстовку Чанёля. Единственное, что он хранил в тепле и во что кутался холодными вечерами. Он осторожно завязал цепь и опустил чемодан на пол. Он осмотрел собственную спальню, и почему-то сейчас она как никогда казалась чужой. Холодной. Серой. И лишь свет хранился в его сумке. За теми фотографиями, затапливающими морем воспоминаний.       Он так же безмолвно взял паспорт, необходимые деньги и всё, что должно было понадобиться ему по дороге.       Омега намеревался выйти из комнаты, испустив последний тяжёлый вздох, как дверь резко отворили, а в квартиру влетел разгорячённый от новостей альфа.       — Бэкхён? — послышалось из коридора. Топот ботинок по паркету. Силуэт мужчины остановился у двери входа в спальню. Раздражение отпечаталось на чужом лице. — И это всё? Всё, что ты хотел мне оставить? — альфа поднял руку, указывая на невнятное сообщение Бэкхёна, поспешно отправленное ему. Заметив нечитаемый взгляд Бэкхёна, он усмирил свой пыл, спокойно проговорив: — Ты правда собираешься лететь туда?       — Правда, — слегка безразлично согласился Бён.       — И что это тебе даст? — мужчина снова вспылил. Столько времени прошло. Он хочет для омеги лучшего, а теперь тот снова гоняется за прошлым. Неужели так трудно оставить воспоминания позади? Мало ли времени прошло для этого? — Что ты получишь от этой внезапной поездки?!       — Я не знаю, Чжэ, ясно? Не знаю! — нервы шалили. Бэкхён был весь на пределе. Чувства заострились, и он не смог удержаться от резкого ответа. Последнее, что он хочет услышать, — это упрёки в своих действиях, в которых он и так сильно сейчас сомневается.       — Бэкхён, — тембр смягчился, альфа, приблизившись, мягко провёл по руке омеги, сжимая её в своей. — Останься.       — Чжэ…       — Ради меня. Ради нас… — во взгляде альфы промелькнуло отчаяние. Бэкхён смотрел на это отчаяние и понимал, что не поддаётся. Сердце не поддаётся. Оно тянется куда-то далеко, на поводу у мыслей. Оно не здесь.       — Нет, не могу, — Бэкхён посмотрел на их сцеплённые вместе руки и поднял глаза к альфе, тихо выдохнув. — Прости.       — Ты ведь знаешь, что даже если ты тешишь себя не пойми чем, к возвращению всё будет по-другому. Твоё решение изменит многое, — альфа говорил со сталью в голосе.       — Знаю. Я это знаю, — отношения будут не те. Бэкхён это знает. Возможно, это конец. Бэкхён давно уже не чувствует. Ему горько, что он доставил столько боли этому человеку. Но внутри Бэкхён знал, что не мог дать ему то, чего он хотел. Чего заслуживал. Он заслуживал взаимности. Внутри омеги жило сопротивление. Преданность мужчине, которого нет в живых.       — Даже это не изменит твоего решения? — Чжэхён медленно достал из кармана бархатную коробочку. Бэкхён вгляделся в неё и не почувствовал ничего. Должен быть восторг. Желание. Переполняющее его счастье. Но…       — Прости…       — Я не хочу тебя отпускать.       — Я не хочу оставаться. Я должен узнать. Увидеть сам.       Бэкхён не помнит, как легко выбрался из цепких рук альфы, мягко приобнял за плечи и так же молча вышел наружу. Почему он чувствует, будто это изменит все его представления за эти годы? Почему ему кажется, что это перевернёт всё в его жизни? Ему кажется, что он не вернётся. Что не сможет больше жить в этой лжи, как жил последние пять лет, теша себя мыслями, что забудет. Словно нужен был сигнал. И этим сигналом были слова, принесённые Кёном. И он снова чувствует себя чуть свободнее, потому что дал волю всему, что сдерживал. Эта надежда убивает. Но даёт тепло. Бэкхён наконец чувствует.       Катя чемодан за собой, он крепче ухватился за лямку сумки. В последний раз бросив взгляд на окно их квартиры, омега развернулся к знакомой машине.       — Спасибо, что приехал. Один я бы не справился, — улыбается Бэкхён уголками губ, отдавая свою ношу в руки Чонина.       — Без проблем, — так же улыбается Чонин, но видно, что его что-то гложет. Что он чуть волнуется. Нервно переводит глаза, не зная, как сказать вслух неопределённые чувства. — Я лечу с тобой.       — Что? Нет, Чонин, ты не обязан…       — Нет. Я еду, — альфа поднял красные глаза на Бэка. — Чан — мой лучший друг детства. Я не могу просто сидеть на месте.       — Хорошо, — Бэкхён не может запретить альфе поехать с ним. В конце концов, он знает Чана дольше него. Помимо самого Чанёля и Чонина, только Бэкхён знает, как крепка была их дружба. Чонин хорошо держался, когда узнал новости в тот же день. Он был поддержкой Бэкхёна. Норовил поехать к нему, но омега не знает, получилось ли это у Чонина. Честно, и не хотел знать.       — У меня отпуск. О работе не волнуйся. Директор компании может отсутствовать пару недель, — пытался облегчить напряжение Чонин, но всё равно было что-то не так. Такие неожиданные новости повергли его в шок. Разум не верил. Потом его тоже… настигла надежда. — Ты правда думаешь, он?..       — Не знаю, — покачал головой Бэкхён. Усевшись в машину на заднее сидение, Бэк предупредил, что нужно забрать ещё одного человека.       — Нужно забрать Кёнсу.       — Кёнсу? — В последний раз Чонин видел Кёна, когда тот был в старшей школе. Сколько моментов Чанёль не увидел. Упустил. Его младший братишка уже юный омега. Чонин считает своим проколом, что так ни разу и не навестил Кёнсу. Он просто не пересилил себя возвратиться в тот дом, а Кёнсу продолжал жить там. Все эти пять лет он жил в этих воспоминаниях.       Машина остановилась около большого дома, адрес которого Чонин никогда не забудет. Дом Паков. Из него вышел омега, укутываясь в шарф, держа в руках огромную массивную сумку. Он, бросив ношу под ноги, взобрался на переднее сидение и только потом перевёл глаза на альфу.       — А он тут что делает? — казалось, только Кёнсу может разрядить эту угнетающую обстановку своим хмурым видом и недовольством в сторону мужчины.       — Он летит с нами? — Бэкхён лишь кивнул, а дальнейшие недовольства Кёнсу он уже не слышал, пропуская мимо ушей. Возможно, чуть-чуть, но Кёнсу был обижен. Не только на Чонина, но и на жизнь.       Перед глазами стояла бархатная коробочка в руках Чжэ. Бэкхён всё ещё помнил…       — Ми-ин, ты не представляешь, как я хочу узаконить наши отношения. Хочу свадьбу с Чанёлем. Хочу увидеть его взгляд, когда я выйду к нему. Хочу, чтобы всю оставшуюся жизнь мы провели вместе, — Минсок забрал друга из дома, чтобы поговорить по душам в местной кафешке. Бэкхён не мог удержать в себе все чувства. Язык сразу же выдавал слова раньше, чем Бэкхён успевал продумать ответ. Он знает, что Чанёль его любит. И Чанёль знает, как сильно Бэкхён любит его. Но Бэк так хотел этого, живя мечтами об этом ещё со школьной скамьи.       — Ты никогда не умел ждать, — услышал он голос своего альфы, резко развернувшись, и чуть ли не грохнулся на пол.       — Ёль? Что ты тут делаешь?       — Разве не видно? — Чанёль улыбался от растерянного вида своего парня, который не знал, куда деть глаза. Он смотрел и не понимал всю ситуацию. Когда Чанёль достал из кармана маленькое колечко, взгляд омеги изменился. Брови разгладились, а в глазах промелькнули слёзы. Нос чуть покраснел. Он всегда становился красным, когда Бэкхён плакал. Он смущённо улыбнулся, а потом показал ряд ровных зубов, когда Чанёль опустился на одно колено. Сердце неугомонно билось. Бэк не мог перестать улыбаться, совсем позабыв обо всём и не замечая, как они притянули взгляды всех посетителей.       — Когда я впервые тебя встретил… скажу честно, мне хотелось тебя придушить, и эта омела… — он рассмеялся. Бэкхён за ним, а глаза увлажнились ещё больше. — Когда я встретил тебя во второй раз, мне всё ещё хотелось напакостить тебе. Ты казался таким раздражающим. В третий раз… — Пак улыбнулся тепло-тепло, вспомнив тот день, когда их закрыли в кладовке, и они после недолгой тишины начали говорить. И говорить, совсем не замечая времени и пространства. — В третий раз ты меня всё ещё раздражал. Но казался слишком милым… мне хотелось обнять тебя. А потом поцеловать. В седьмой раз… тогда я понял, что не смогу без тебя больше никогда. Я понял, что, когда встретил тебя впервые, ещё тогда… я был готов пойти за тобой куда угодно. Не знаю, как это тебя угораздило влюбиться в меня… как это получилось, что мои чувства оказались взаимны, но я хочу и дальше вот так. Чтобы ты встречал меня с работы. Поддерживал. Чтобы самые важные решения мы принимали вместе. Чтобы снова говорить ни о чём, но одновременно и о таком важном. Чтобы и дальше слушать твои комментарии о героях фильмов. Хочу всего этого и большего всегда. Не представляешь… — глаза альфы были на мокром месте, а голос дрогнул. — Ты просто не представляешь, как сильно я люблю тебя.       — Ёлли, — Бэкхён открыто рыдал, позволяя слезам скатываться с нежных щёк. Он встал с места, не выдерживая этой сцены и, не позаботившись о хрупких коленках, упал перед ним, вглядываясь в его глаза. — Да. Мой ответ да.       — Ну почему ты не ждёшь вопроса, — и снова эта улыбка. Улыбка, которая принадлежит только Бэкхёну. И никому другому.       — Я его уже услышал, — Бэкхён смотрел в его глаза, не веря происходящему. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. — Я тоже. Так сильно… тоже. Люблю тебя.       — Так ты правда?..       — Да… — Бэкхён закивал головой, а оба улыбались как дураки.       — Чёрт, и почему у меня с Чондэ это вышло спонтанно, — недовольно пробубнил Минсок, не смея отвести глаза от этой парочки. Тогда он тоже подумал: «Это любовь длиною в вечность».       Они летели уже пятый час. За иллюминатором стояла ночь. Все пассажиры уснули. Даже Чонин, расположившись позади омег, уснул, как только голова коснулась обивки сидения. Казалось, только Бэкхён не сомкнул глаз, хотя отчаянно желал. Так время прошло бы быстрее. Но сколько он бы ни старался, сколько бы ни впихивал в себя успокоительное, сердце не переставало колотиться, и в этой тишине оно неугомонно давало о себе знать. Бэкхён краем глаза заметил, что и Кёнсу не спит.       Оба омеги молчали, слушая лишь шум самолета. А потом Кён тихо прошептал.       — Он купил дом за городом.       Бэкхён направил взгляд на него. Ему не требовалось спрашивать, кто «он». Омега прекрасно знал, о ком идёт речь. — Не представляешь. Он во всём советовался со мной. Та ещё заноза в заднице.       Кёнсу звонко засмеялся. Бэкхён не сдержал улыбки. Хотелось плакать. Кёнсу был так близок с братом. Они говорили обо всём. Тот всегда спрашивал у него совета, хоть Кён и был младше и, по сути, у него никогда и не было партнёра. Спрашивал, когда собирался на их первое свидание. Тогда ещё неуклюжий Чанёль завладел его сердцем.       — Он перекрашивал стены пять раз, — Бэкхён лишь улыбался, представляя, как альфа выбирал цвета. Чанёль любил яркие цвета. — Он… он хотел сделать сюрприз, когда вернётся.       Глаза Бэкхёна увлажнились, он улыбался через силу, понимая, что эта боль от потери никуда не делась. И эта призрачная надежда, за которую держатся он и Кёнсу, добивает всё внутри. Одна фраза перевернула всю его жизнь. Он думал, что смирился. Смирится, рано или поздно, но… Не тогда, когда речь идёт о самом лучшем, единственном в своём обличье альфе, который украл у него всё, что было у Бэкхёна. Ему даже не стоило просить. Омега всё отдал сам. Без остатка. Забыв забрать обратно. Не хотелось.       Кёнсу был готов принять Бён Бэкхёна, любовь к которому Чанёля казалась безмерной. Кёнсу был счастлив, пока улыбался его брат, а его глаза сияли, стоило им всего-то придумать цвет для стен гостиной. Пока Чан улыбался, говоря, что Бэку обязательно должно понравиться, и, если тот узнает, что стены красил сам Чанёль, вообще не поверит. Пока улыбался Чанёль, Су был готов принять.       — Прости, — тихо выдохнул Кёнсу. Его глаза блестели от слёз в этой полутьме салона. — Прости. Я не имел права оскорблять тебя. Я правда не хотел. Просто…       — Ничего, — так же тихо ответил Бэкхён, погладив волосы Кёнсу. А ведь ему было тогда всего шестнадцать. Он пережил ещё больше боли. Совсем потерянный подросток. — Не страшно.       — Страшно. Очень страшно, — из глаз Кёнсу скатились слёзы. Он впервые открывался кому-то. До этого он позволял себе слабость, только находясь в одиночестве. — Страшно, когда в один момент просыпаешься и понимаешь, что его нет. Я… я так скучаю. Я не переставал верить в обратное. Я верил… верю, — Кёнсу уткнулся в плечо Бэкхёна, как никогда напоминая того шестнадцатилетнего мальчишку, для которого брат был всем, и тихо плакал.       — Я рядом.       — Спасибо, — ответил Кёнсу и приобнял Бэкхёна, как и тот прислонился головой к нему. Оба и не заметили улыбку, что окрасила лицо сидящего сзади альфы. Казалось, всё идёт к чему-то хорошему.       Добрались они в пять часов утра. Стояла гробовая тишина. Лишь нужные вопросы звучали в сторону друг друга. Бэкхён говорил мало, но стоило им приземлиться, как он потерял все слова под тяжелым грузом собственного сердца. Картинки зданий мелькали по дороге в гостиницу, а Бэк всё молчал.       Им нужно было поспать хотя бы пару часов. Сна не было ни в одном глазу. Бэкхён и Кёнсу готовились ко сну, в то время как Чонин внизу оплачивал номера, пока что на несколько дней. В соседнем номере устроился сам альфа, и, прежде чем уйти к себе, он повторил, что они могут позвать его, если понадобится хоть что-то.       Кёнсу постоянно ворочался на простынях. Неудобно. Глаза давно привыкли к темноте.       Бэкхён был в прострации. Они добрались. Совсем рядом с ответами. Чанёль жил тут в тот год. Ходил по этим улицам. Вдыхал этот же воздух. Возможно, останавливался в том же отеле, что они. Бэкхён и названия гостиницы не вспомнит, даже если сильно захочет. Да и его это мало волнует. Он написал Чжэ, что добрался. Ничего лишнего, и снова уткнулся в подушку. Омега вздрогнул, когда почувствовал, как прогнулся матрас под ним. Кён безмолвно залез к нему под одеяло и взял за руку. Кёнсу уже был в этом городе. Бэкхён знал это. Он понимает, каково сейчас Бёну впервые ступать сюда. И снова воспоминания душат. Но рядом излучает тепло Кёнсу. А в соседней комнате так же лежит Чонин, не сомкнув и глаза. Бэкхён не один. Не один… И он стискивает руку Кёна в ответ.       Кёнсу тоже не один. Больше нет.       — Это тут, — трое зашли внутрь. Кён одним движением остановил норовившего подойти поближе к плитам Чонина. Оба оставили Бэкхёна одного. Омега и не заметил их пропажи, нахмуренно с красными глазами смотря по сторонам. Глаза бегали по незнакомым именам на плитах, а потом остановились на определённой. Сердце пропустило удар. Слёзы застилали глаза. Бэкхён пару раз моргнул, чтобы вглядеться в эти слова чётче. Дать понять себе, что вот она. Правда. Реальность. Чем он себя тешит? Чем кормит своё подсознание? Какими-то надеждами. Какими-то грёбаными надеждами… не оправданными ничем.       «Пак Чанёль. 1988 — 2014»       Бэкхён испустил громкий вздох и упал на колени. Ноги никогда его не слушаются. Он не может стоять. Тело сопротивляется, поддаваясь этим мучительным чувствам. Чанёль. Чанёль. Разум кричит. Лишь одно имя. Имя, глядя на которое сейчас у Бэкхёна чуть ли не истерика. Словно снова он находится всё на той же кухне. На холодном полу, не чувствуя ничего вокруг себя. И сердце разрывается на куски. Ему хочется кричать.       — Его кремировали…       — Чанёль… — отчаянно всхлипнул Бэкхён.       — Настолько было изуродовано тело из-за столкновения с грузовиком, что…       — Ёль…       — Придурок, — ещё один судорожный вздох. — Какой же ты придурок!       Бэкхён не может. Он не может забыть. Никогда. Чанёль тут. В сердце. Намертво прикованный к нему. К воспоминаниям. К разуму, что начинает сходить с ума.       — Придурок! Альфа недоделанный. Ушастое недоразумение… — с каждым словом голос становился тише, а рыдания всё громче. Чонин слышал. Кёнсу слышал. Он сам не мог сдерживать собственных слёз.       — Ну почему всё так… Почему? Почему мы? Ты?.. Как же… Я ведь выбрал костюм для свадьбы. Ты как-то шутил на счёт страз. На костюме их нет. Совсем. Твоё кольцо. Я ношу его везде. Под сердцем. Мой ответ до сих пор «да». Только… вернись ко мне. Вернись… я не выдерживаю. Хочу к тебе. Я так хочу к тебе… — Бэкхён упал вперёд. — Забери меня с собой…       Чонин никогда не слышал столько отчаяния в голосе друга. Что сделала жизнь с Бэкхёном? Сломала. Кёнсу нашёл руку Чонина и сжал её в своей. Инстинктивно. Омега смотрел вперёд, так и окаменев на месте. Для него это слишком. Он хотел почувствовать тепла, сильного плеча рядом, и, стиснув в своей большую тёплую руку Кима, он успокаивался.       Никто не заговорил о том, что случилось часом ранее. Бэк был подавлен больше, чем раньше. Кёнсу и Чонин сели рядом чуть поодаль, давая Бэкхёну так нужное ему время. Бэкхён весь час проплакал, обвинял, но больше не кричал. Омега лишь шептал. Но и этого было достаточно, чтобы услышать эту боль, что сквозила с каждым его сказанным словом.       Сейчас они направлялись в больницу, куда привезли тело Чанёля. Кёнсу хотел сам поговорить с этим доктором, который в ночное дежурство принял его брата. Су показалось странным, когда он на днях в разговоре услышал, как папа договаривался с доктором про какую-то оплату. Ему показалось это подозрительным. И стоило лишь ночью забраться в кабинет отца, залезть в его компьютер и увидеть огромную сумму, переведённую этому самому доктору, который, судя по данным, жил в том же городке, куда отправили Чана в командировку, сомнения окончательно затопили разум. Кёнсу боялся собственных мыслей. Ведь допускал… допускал, что виноваты родители. Что они замешаны. Даже тогда, когда он провожал Чана с Бэкхёном в аэропорт, ему показалось странным, что Чанёль едет в тот же городок, где совсем недавно отец обустроил новый филиал. Но он не придал этому значения. Мало ли. А теперь… теперь винил себя. Закрывался по ночам в спальне. Не мог смотреть на лица родителей и просто искал, сам не понимая что. И вот… он не уверен в своих догадках, но он тут. Приехал. Сколько бы гадкого Кён ни говорил в сторону Бэкхёна, ближе него у него никого не было. И то, что Чонин поехал с ними. Кёнсу чувствует опору. Ему спокойно от мысли, что с ними альфа. Взрослый мужчина рядом, которому можно довериться…       — Мне нужен доктор Хёну.       — Эмм… — накрашенный до безобразия омежка бросил взгляд на Су, облапал взглядом Чонина и только потом пискнул: — Сейчас посмотрю его расписание.       Кёнсу закатил глаза. Он бросил взгляд в сторону Чонина, думая, нравятся ли альфе такие выскочки. Но стоило ему развернуться, как он поймал взгляд Кима на себе и сразу отвернулся. Смущало.       — Простите, но сегодня он не принимает клиентов. Могу записать вас... — он снова устремил глаза к монитору, не переставая жевать свою жвачку, а Кёну понадобились все его силы, чтобы не ляпнуть лишнего, — скажем, в пятницу в четыре. Сойдёт?       — Нет, — резко бросил Кёнсу, а медбрат приподнял брови. Он будто ждал ещё одного прокола со стороны наведавшихся, чтобы позвать охрану. Чонин осторожно прикоснулся к плечу Су и подался корпусом вперед, не отнимая руки.       — Простите, просто доктор Хёну назначил нас на сегодня. Мы всего на пару вопросов, — Чонин обворожительно улыбнулся. Даже Кёнсу замер, не смея отвести от него глаз. — Наверное, он забыл предупредить.       — Простите, но я всё равно не смогу вас пропустить, — омега опёрся на локти и приблизился к Чонину. Кёнсу нахмурил брови. Незнакомец провел ноготками по воротнику альфы и томно прошептал: — Но… он обычно проводит свободное время в своём кабинете. Думаю, вы его застанете, если поспешите…       Кёнсу сухо бросил «спасибо» и потащил альфу за собой. Это лишь позабавило Чонина. Кёнсу всё так же мило ревнует его. Помнится, в детстве он любил липнуть к нему. Они много времени проводили вместе. Потом альфа начал работать в фирме отца. И больше не заглядывал. Слышал о Кёне только от Чана. И этого не стало…       Они втроем зашли в кабинет, предварительно постучавшись. Доктор сидел за рабочим столом и сразу оторвал глаза от бумаг, что старательно читал, услышав щелчок ручки.       — Здравствуйте, я вам звонил на счёт документов Пак Чанёля… — сразу начал Кёнсу, не желая больше ждать ни секунды. Он уже и так прождал пять лет.       — Простите, но я вам так же сообщил, что это невозможно. Только члены семьи могут…       — Я его младший брат. Думаю, я имею права увидеть эти бумаги сам, — и пока доктор не успел ничего ответить или опровергнуть, он продолжил: — Вы же дорожите собственной работой, мистер Кан? Вы же не хотите, чтобы, скажем, ваш начальник узнал, что вам доплачивают со стороны за сокрытие информации? До Квансу вам ни о чём не говорит? Хотите, позвоним ему самому…       Доктор замешкался. Глаза перебегали то на двух незнакомцев в сторонке, то обратно на Кёнсу, который пристально следил за ним. В конце он не выдержал и рассказал, раскололся… В глазах Бэкхёна стояли слёзы, когда он слушал это. У него даже не было сил злиться. Не осталось внутри ничего, кроме надежды и глубокого отчаяния.       Бэкхён бежал, не смотря себе под ноги. Спотыкался. Но ни на миг не остановился. Кёнсу бежал следом… Бэк не сомневается. Как только они вышли из такси, Бён был не в силах остановить свой порыв. Посторонний шум не доходил до него. Мысли заполняло всё сразу.       — Сколько вам заплатили?       — Пять миллионов. И так каждый год…       Слёзы высыхали на ветру. Сердце билось где-то под рёбрами. Бок начало покалывать от боли, но Бэк стиснул зубы и продолжил бежать.       — Заплатили за что?       — Я… я сделал так, чтобы люди поверили, что человек мёртв.       — Пак Чанёль! Его зовут Пак Чанёль! — зло рыкнул Кёнсу.       — … да, точно, Пак Чанёль…       Ноги как никогда легко передвигались по земле. Бэкхён задыхался, но дышал… как никогда дышал. Свободнее. Он быстро помчался в здание в сторону ресепшна.       — Где проводится семинар? — быстро выпалил он, громко дыша, перепугав омегу, стоявшего там, но тот быстро выпалил: «Десятый».       «Десятый этаж. Десятый…», — повторял разум. Бэкхён, забив на лифт, который двигался жутко медленно, начал взбираться по ступенькам. Первый, второй этаж… четвёртый. Шестой…       Омега не мог остановиться. Лёгкие горели. Он в жизни столько не бегал. Но воспоминания подкидывали картинки из прошлого. Смех Чанёля…       — Чанни, ногам больно. Давай передохнём…       — Какой ты у меня ленивый… — рассмеялся мужчина. — Так будешь здоровее. Не ной.       — Мне и секса хватает, — игриво улыбнулся Бэкхён, едва вдыхая.       — С кем это? Меня не было две недели! — альфа недоумевал, а Бэк, бросив хитрый взгляд в сторону своего парня и слово «Догоняй», побежал вперёд. — Бён Бэкхён, а ну вернись!..       Девятый… ещё один. Ещё… Ноги заплетались между собой. Отказывались двигаться.       — Ну давай… ещё немножко. Я рядом…       — Люблю.       — Что?       — Я люблю тебя.       — Сэр, вы куда? Сэр, вам запрещено без пропуска, — Бэкхён не слышал. Но быстро стучащее сердце в груди замерло. Напротив массивной двери в конце коридора десятого этажа он увидел… Он снова видел эту спину.       — Чанёль! — Бэкхён видел всё как в замедленной съёмке. До боли знакомая спина напряглась. Ноги, облачённые в дорогущую обувь, остановились, услышав чей-то отчаянный оклик. Он развернулся. Бэк начал дышать. Через раз. Сердце болело, ныло… радовалось. Весь спектр эмоции затопил всё тело. Глаза были наполнены этими чувствами. Всё, о чём он мог сейчас думать, это лишь Чанёль… Ёль, который стоял напротив него. Всего в каких-то жалких десяти метрах от него. Бэкхён, как в бреду, инстинктивно сделал шаг вперед, и ещё. Ещё… Не смог остановить себя от бега. Больно стиснув зубы, он шептал под нос:       — Чанёль, Чанёль, Чанёль, Чанёль, — Бэкхён уткнулся носом ему в грудь, сердце бешено колотилось внутри. Он зажмурил глаза, отказываясь верить в происходящее. Но он рядом. Всё те же объятия. Всё тот же запах. Он жив. Жив. — Ты жив. С тобой всё в порядке. Ты жив… — Бэкхён, не в силах сдержать себя, заплакал. Он чуть ли не хныкал в чужую грудь. Тело дрожало, разум кричал, что это сон, а Бэк до крови прикусывал губу. Не сон… не сон. Этот Чанёль настоящий.       Немного успокоившись, он слегка отстранился. Бэкхён совсем не ожидал увидеть в чужом взгляде непонимание, и…       — Мы знакомы?