Вернись ко мне

      — Что с ним? Он в порядке? — грудь быстро вздымается и опускается. Бэку тяжело дышать. Лёгкие горят от непрерывного бега. Он собирался на свой рейс, когда увидел пропущенные от Чана и неожиданный звонок от Кёнсу. Ответив, не ожидал услышать то, что проговорил в спешке Кён. Чанёль потерял сознание. Омега не понимает, почему или из-за чего, но… Бэк боялся представить худшее. Омега, в спешке разузнав адрес и номер палаты, не думая ни секунды, взял такси и примчался в больницу. Глаза на мокром месте, а лицо покраснело из-за пронизывающего всё тело холода, что не переставал бить в лицо. Половину дороги Бэк добежал, не ждя, пока пробки пройдут, катя за собой небольшую ношу.       Кён резко встаёт с места. Он бросает глаза к чемодану, за который держится Бэк, но молчит. Понимает и знает, исходя из того сообщения, что он успел прочитать, и не думает сказать что-либо. Отчасти если бы не то сообщение, Кён вернулся бы домой поздно, и он даже не знает, что бы случилось с ним, стоило бы ему столкнуться с этим самому. Он благодарен, что Бэк здесь. Он сам не выдерживает под таким давлением.       — В порядке, — выдыхает Кёнсу. Видит, как сильно напряжённые до этого плечи Бэка опустились, а он выдохнул с облегчением. В глазах остались отголоски волнения, и они вряд ли испарятся до того, пока Бэкхён сам не увидит Чанёля в здравии.       Бэк оставляет ношу в стороне и садится рядом с Кёном.       — Врач сказал, что это из-за сильного стресса. Или ещё чего… Честно, я не всё разобрал, слишком сильно переволновался, — Кён слегка дрожит, отчего Бэк приобнимает его за плечи, прислоняясь головой к нему. — Он спросил, говорил ли Чан о головной боли или жаловался хоть на что-то. Я… даже не заметил. Гнался за прошлыми ответами и совсем не заметил.       — Мы оба хороши, — горько улыбается Бэкхён, поглаживая младшего по плечу. — С ним всё в порядке. Мы рядом.       Бэкхён скрыл собственное быстро колотящееся сердце. У Чана всего лишь переутомление или стресс, но… но после всего омега ненавидит не только больницы, но и свой постоянный страх, что что-то вот-вот должно произойти, а он так и не узнает. Не будет знать.       — Я принёс кофе, — Бэк вздрагивает, переведя глаза к голосу. Минсу. Конечно, он тоже тут. Как же Бэк мог забыть? Он приоткрывает рот, до конца не уверенный, что хочет сказать. Прости, что не уехал? Не пересилил себя? Прости, но я отказываюсь от собственных же слов? Ведь Бэкхён не собирается никуда. По крайней мере, в ближайшую неделю уж точно.       — Мистер Пак? — к ним подошёл мужчина средних лет и лишь мимолетом бросил глаза за очками на молодых людей, найдя нужного. Кён сразу встал рядом, смотря на врача, ожидая. — Можете зайти, но ненадолго. Пациенту нужен покой.       — Конечно. Хорошо, — Кён разворачивается в сторону стоящего за ним Бэка, и тот, понимая, сразу кивает ему, улыбаясь уголками губ и указывая в сторону коридора. Будет правильнее, если пойдет первым Кёнсу. Потом Минсу, и лишь напоследок только он. Пусть Кён не беспокоится. В глазах Бэка он всё ещё тот младший братишка, о котором так пёкся Чанёль. Говорил как с маленьким. Постоянно защищал. Кёну нужнее. А он подождёт.       — Привет, — Минсу опускается на стул рядом. Бэк бормочет «привет», поджав губы. Он не знает, о чём говорить, чтобы разбавить эту напряжённую тишину, и стоит ли вообще говорить о чём-либо. — Он обо всём знает.       Бэк резко переводит взгляд на омегу, а тот лишь склоняет голову, всматриваясь в собственные переплетённые друг с другом руки. И не приходится говорить, кто это «он». Бэк и так догадался.       — Ты?..       — Нет, — перебивает его Минсу. — Нет, я не рассказывал. То есть… всё вышло случайно. Я был так расстроен и зол, что ты всё же добился своего, что совсем и не подумал, что всё это время Чанёль был тем, кто… — Минсу прервал себя на полуслове, не найдя правильных слов.       Бэкхён до конца не понимает, о чём ему говорят. Но вслушивается в каждое слово, сказанное ему.       — Он пришёл ко мне. Сказал, что больше не чувствует ко мне ничего. Да и… думаю, никогда и не чувствовал, — сердце уже не болит так сильно, когда Минсу говорит это вслух. Ведь он понимает и знает, что именно так правильно. Да и что он мог исправить? Чанёль никогда не был для него. В его сердце всегда был тот безликий, что появлялся в его снах и иногда проскакивал в мыслях. — Он не говорил этого вслух, но я понял, что он влюбился. Полюбил тебя снова.       Бэкхён не знает, как реагировать. Всё, что он слышит, лишь: «Он полюбил тебя снова». Дыхание тяжелеет, и Бэк не знает, что сказать. Омега напротив вызывает в нём сожаление, но он соврёт, если скажет, что его не переполняет счастье, стоит прокрутить в мыслях «он снова влюбился в тебя».       — Не волнуйся за меня, Бэкхён, — улыбается ему Минсу. — Я прошу прощения за всё, и… — Он пристально смотрит омеге в глаза. — Ты заслужил счастья.       Бэкхён лишь кивает. Хочет что-то сказать, как в коридоре замечает Су.       — Он хочет увидеть тебя, — выдыхает Кён, как только возвращается из палаты брата. Слишком быстро, по мнению Бэка. От Бэкхёна укрывается загадочная улыбка Кёнсу и глаза, полные счастья и слёз.       Бэк бросает последний взгляд на Минсу, сжимая его руку в своей. Тот ему подбадривающе улыбается, и Бэку омега на секунду напоминает себя самого. Разбитого. Но, в отличие от себя, он видит в глазах омеги борьбу. Видит, что он готов продолжить наслаждаться жизнью. И она кипит в его зрачках. А жизнь в глазах Бэкхёна забрали давно и до сих пор отказываются возвращать. Он не жил. Он выживал. Тешил себя разными мыслями. Думал, что в порядке, находясь в кругу друзей, Чжэ, родителей, но стоило ему остаться одному, как всё сказанное в других кругах казалось не чем иным как простой фальшью. Фальшью, которой стало больше в его жизни за все те годы.       Бэкхён ступает осторожно. Медленно. Сглатывает, не решаясь посмотреть в глаза альфы. Он проходит в палату и видит Чана, спиной прислонившегося к изголовью больничной койки, который вмиг перевёл на него глаза, услышав тихие шаги. Сердце вздрогнуло. От этого взгляда. От того, что таилось в нём.       — Бэкхён… — тихо басит Чанёль, и Бэкхён хнычет, прикусив себя за нижнюю губу. Этот его «Бэкхён» звучит по-другому. Совсем по-другому. Омега знает это придыхание в чужом голосе. Звучание. Догадка бьёт в голову, но он не смеет, не смеет думать об этом. А потом Пак улыбается так тепло, что у Бэкхёна всё размывается перед глазами. Он не видел эту улыбку больше пяти лет. И теперь…       Омега всё молчит, подходя ближе. Останавливаясь всего на пару шагов поодаль от Чана, который всё не отрывает от него взгляда. В нём есть что-то знакомое. Словно… словно всё это время альфа был в коме и только-только проснулся. И снова видит Бэкхёна.       — Чего молчишь, Хён-а? Или уже разлюбил меня? — смеётся тот, а Бэкхён готов его ударить. Осознание происходящего бьёт под рёбра. Омега задыхается от мыслей, что друг за другом врываются в сознание.       — Ты?.. Ты вспомнил? — голос дрожит, а он замирает на месте.       Чанёль лишь открывает руки для объятий. Бэкхён по его взгляду понимает всё и льнёт к нему, не задумываясь. Прижимает близко-близко. Крепко. Цепляется за ткань на его плечах, а слёзы не перестают падать со щёк, увлажняя больничный халат Пака.       — Глупый… — хнычет Бэк, утыкаясь носом во впадинку шеи Чана. — Глупый альфа… Тебя невозможно разлюбить.       — Прости… — Чанёль оставляет на тёплой коже Бэка мягкий поцелуй. — Ты ждал меня, а я не приехал. Прости за эти пять лет. Прости, что думал, что меня нет. Я прошу прощения за действия родителей.       — Мне плевать. Теперь ты рядом. Это всё, что мне нужно. Ты — всё, что мне нужно.       Бэкхён цепляется крепче, впиваясь ногтями сквозь ткань в собственные ладони, всем телом льнёт к Чану.       — Я скучал. Так сильно скучал… — шепчет в висок Бэка Чанёль, поглаживая чужую подрагивающую спину, жадно вдыхая запах. Он наконец вспомнил. Вспомнил всё. Теперь он ясно видел лицо, узнавал голос. Его Бэкхён. Нетерпеливый. Упрямый. Он дождался его.       Чанёль нежно перебирает его пряди, отлепляя их от взмокшего лба. Смотрит на заплаканное лицо своего омеги и не может сдержать мягкой улыбки, что красит его лицо. Ну что за чудо? Прекрасен даже с таким красным лицом. Всегда.       — Иди ко мне, — тянет Чан, а Бэк утыкается носом ему в объятия, прижимаясь как можно ближе.       — А как?.. — мозолистые пальцы Чанёля касаются плоского живота омеги, а глаза замирают на чужом лице, спрашивая. Уголки глаз Бэкхёна опускаются вниз. Брови в отчаянии хмурятся, и Пак понимает всё сам, тяжело вздыхая. Тянет Бэкхёна обратно к себе. — Ш-ш. Всё хорошо, Бэк, — касается губами чужой макушки, мягко перебирая волосы, поглаживая на затылке. — Всё хорошо, — слушая чужие всхлипы, вибрацией проходящие по его телу, Чанёль мягко шепчет. Он говорит тише. Глаза искрятся болью, а в них плещет горечь. — Всё хорошо.       — Я… я не… — Бэк не может выговорить слова, чуть отстраняя голову от груди альфы. Смотрит пристально в глаза, и Чану даже боязно за него, когда он видит в них сожаление и ещё кое-что, что заставляет Чана снова обнять его крепче и нахмурить брови. Он наклоняется к его уху ближе и слегка со строгостью мягко произносит: — Ты не виноват, слышишь? Не смей… Даже не думай об этом, Бэк.       Омега прижимается сильнее и на очередное «слышишь?» от Чанёля кивает, вдыхает запах Пака, и внутри всё успокаивается.       — Теперь всё хорошо…       Кёнсу спит в дальней по коридору комнате, а Бэкхён всё не сомкнёт глаз. Взгляд то и дело норовит переметнуться на Чанёля.       Они подписали нужные бумаги в больнице, а потом приехали домой. Бэкхён не мог хоть на секунду оторваться от альфы. Он не хотел терять тепло под боком. Да и Чанёль не отпускал. И чувство, будто ничего не менялось. Наоборот, стало вдвое сильнее.       Бэкхён не знает как. Были ли всему виной фотографии, которые он оставил. Чанёль, который так старательно пытался вспомнить. Или… Бэк и сам не знает. Ему в какой-то мере не важно. Это совсем не важно.       Оба лежали на просторной кровати Чанёля, на спине и всматривались в потолок. Внутри какая-то опустошённость. Но приятная. Она обволакивает теплом всё тело, и омега тихо выдыхает. Глаза горят в этой темноте. Губы постоянно растягиваются в улыбку. Сердце размеренно бьется в груди, но так спокойно. Свободно. Впервые за долгое время он наслаждается ночью. Плавится под слегка холодным ветром. Бэкхён чувствует взгляд Чанёля на себе, не может сдержать улыбки. Щёки округляются от его безуспешных стараний скрыть её. Получается с трудом. Вовсе не получается. Бэк разворачивает голову в сторону Чана, натыкаясь на его взгляд, на тёплые глаза, переполненные прожитыми в разлуке годами. Чанёль хоть и не помнил, но чувство неполноценной жизни следовало за ним по пятам.       Они всё ещё лежат на спине, только взгляд прикован друг к другу. Улыбка сама по себе расползается по лицу. Тихие вздохи отражаются от стен комнаты. Вздохи, полные обожания, любви. Ткань шуршит, стоит Чану перевернуться на бок и медленным движением замереть над омегой. Близко. Слышно их дыхание в унисон. Глаза Бэка горят ярче звёзд, что покрыли сегодняшнее ночное небо бусинками света. Луна пробивается в комнату. Свет так красиво лежит на молочной коже Бэкхёна, что Чанёль лишь дышит через раз, изучая красоту перед глазами. Он прислоняется локтем с одной стороны от головы омеги, вглядываясь в глаза. Другой проводит по мягкой коже щеки. Скользит по шее к ключицам. Глаза следуют за движением руки, которая плавно перешла к плечам, скользя по руке вниз.       Мурашки ползут по коже Бэкхёна, и он сам тонкими пальцами тянется к лицу альфы, возвращая его взгляд к себе. Чанёль поджимает губы, облизывает их и опускается телом ближе. Ещё ближе. У Бэкхёна срывается дыхание. Сердце надрывно стучит в груди и в этой тишине играет только им понятную музыку. Чанёль осторожно касается своим лбом лба омеги и жмурит глаза, смешивая своё дыхание с чужим.       — Не представляешь, как я… — тихо произносит он. Голос вздрагивает посередине фразы. Рука снова ощупывает его щёку. — Как же я скучал…       Чанёль сглатывает. Смотрит пристально, мажет пальцами по чужой родинке, опускаясь к мягким губам и сминая их большим пальцем. Он осторожно берет омегу за подбородок. Бэкхён смотрит на него. Хмурит брови. Сердце сжимается от переполняющих его чувств, и он прикрывает глаза, проведя носом по чужому, тянется навстречу действиям альфы. Ожидает продолжения.       Чанёль снова облизывает губы, смотрит на эту родинку и в следующую секунду прихватывает её своими губами. Бэкхён тихо хныкает и медленно разворачивает голову чуть в сторону, желая ощутить поцелуй в другом месте… Чанёль слегка отстраняется и снова припадает в этот раз к губам Бэкхёна. И он снова отстраняется, чтобы раз за разом сминать эти губы в своих. Мягко. Невесомо. Но до мурашек приятно. Бэкхён готов расплавиться под этими действиями, до сих пор отказываясь открывать глаза.       — Боже… — хрипит Чан ему в губы между поцелуями. — Я так люблю тебя…       — Чан… — тихо зовёт Бэк, ведя пальцами по его затылку, комкает чужие пряди в пальцах и тянет к себе, надавив на шею. Их губы встречаются в очередном поцелуе. Более нетерпеливом. Чанёль скользит мокрым языком между губ, проводя по нёбу, по верхним зубам и ловит неровные вздохи Бэкхёна ртом, продолжая целовать его. Рука блуждает вниз с плеч по груди. Задевает сосок, отчего Бэкхён приглушенно мычит в ответ в поцелуй. Пальцы альфы невесомо спускаются на живот и ведут дальше вниз. Чанёль играется пальцами по ткани чужих боксеров, запуская руку внутрь, но не дотрагивается до полувозбуждённого органа омеги. Давит под низ живота, чувствуя нетерпеливость Бэкхёна, стоит омеге начать отвечать на поцелуй более ненасытно. Языки сплетались в урванных друг от друга поцелуях.       Бэкхён цепляется за плечи альфы, комкает ткань на лопатках, отчего она обнажает торс Пака, и он сам отстраняется, чтобы по-быстрому снять её с себя. Бэкхён смотрит пристально, не отводя взгляда. Сердце бешено колотится. Во взгляде мерцает восхищение, он думает, что это сон. Больно сжимает кожу на локте и, облегченно вздыхая, льнёт к губам Пака, обхватывая руками с обеих сторон его скулы. Нежно обхватывает его губы поочерёдно. Омега медленно проводит по чужим крепким плечам, по груди, скользя по торсу, останавливаясь у резинки штанов. Он поднимает глаза на Чанёля. Ловит его взгляд на себе. Его сбившееся дыхание на своей коже. Бэкхён облизывает губы, избавляясь от сухости, а сердце готово остановиться в тот же миг. Не верится. Он так скучал. Так, что не передать словами, и сейчас он готов разрыдаться на месте, ведь… разве такое возможно? Чудо. Настоящее чудо. Чанёль помнит… Вспомнил. Он нежно смотрит на своего альфу, а тонкие пальцы ловко развязывают узел на штанах, оттягивая завязки в стороны.       Чанёль нетерпеливо сминает в пальцах края футболки Бэка и тянет вверх, обнажая белую, как снег, кожу. Он опускается головой ближе. Губы невесомо касаются кожи живота, опаляя её обжигающим дыханием, отчего Бэк резко выдыхает ртом воздух. Загнанно дышит, всматриваясь в карие глаза альфы. Чанёль словно на пробу целует мягкую кожу. Проходит языком, чувствуя, как Бэкхён ухватился одной рукой его за волосы. Чувствительный. Бэкхён всегда был слишком чувствительным. И как он мог забыть? Сердце ноет от мысли, что он мог так и не вспомнить. Чанёль с каждым днём терялся без частички своих воспоминаний. Без Бэкхёна.       Альфа прихватывает кожу губами и мокрыми поцелуями поднимается к ключицам. Оставляя на них мягкий поцелуй, он со всей страстью впивается в губы Бэкхёна. Языки сплетаются вместе, всё тело горит от чувств, переполняющих его в эти минуты. Бэкхён мычит в губы, цепляется пальцами за его плечи, тянет на себя. Ближе. Ещё ближе. Ему так мало… Пальцы ног поджимаются, а он хочет побыстрее избавиться от этих сладких мучений и не понимая что именно, но просит. Сбившимся дыханием Бэкхён просит Чанёля… Тот понимает с полуслова, так же осторожно, не спеша, избавляя омегу и себя от остатков одежды. Тянет майку Бэка вверх так медленно, что скользящая по чувствительной коже ткань заставляет Бэкхёна прикусить себя за нижнюю губу, сдерживаясь от тихих вздохов, что рвутся наружу, стоит пальцам провести по его груди. Мурашки бегут по телу, в то время как Чан, слегка сжимая крепкие бёдра омеги, ловко тянет вниз его пижамные штаны с нижним бельём. Бэкхён задыхается от переполняющих его чувств. Не знает, куда деть руки, взгляд, стоит холодному воздуху прикоснуться к тёплой коже… будто в это мгновение он обо всем забыл. Всё вылетело из головы, и были только тёплые карие глаза, его взгляд и весь Чанёль. Были только они. И не только в эту ночь… От этого осознания у Бэкхёна всё загорается внутри. Глаза блестят. Он постоянно вглядывается в Чанёля, чтобы не затеряться в своих фантазиях. Чтобы не думать, что это очередной сон. Который хочет подарить надежду, а потом безжалостно забрать её обратно с лучами восходящего солнца.       Чанёль прижимается к Бэкхёну. Кожа к коже. Тепло к теплу. Он всё не насытится поцелуями, крадя их снова и снова. Он безумно скучал. Чувствует, как всё пламенеет внутри. В этой тишине, под покровом сегодняшней ночи слышно лишь их сбитое дыхание, которое они делят между собой. Воздух на двоих. Чувства. Эмоции. Переплетая конечности друг с другом. Чанёль ведёт руками по мягкой коже плеч, груди, бёдер, сжимает её, ловя губами отзывчивость омеги на его действия. Бэкхён слишком красив. Он создан для того, чтобы его любили. Всегда. Каждую минуту. Был создан, чтобы сиять, ослеплять своими мягкими, нежными, счастливыми улыбками.       Пак прихватывает зубами нижнюю губу, оттягивая её на себя. Слышит тихий стон Бэкхёна, поцелуями опускаясь вниз. Жадно вдыхает носом запах его кожи, щекоча её вьющимися прядями. Бэкхён цепляется пальцами его за голову, другой рукой сжимая одеяло. Чанёль осторожно целует вдоль живота. Ему сносит крышу, когда он видит, как настолько незначительные вещи действуют на Бэкхёна. Как он млеет под ним. Как наклоняет голову назад, открывая вид на тонкую прекрасную шею. Чанёль прикасается горячим языком впадинке у пупка и обжигающими мягкую кожу поцелуями опускается вниз, заставляя Бэка теряться в собственных ощущениях. Он вздрагивает, мурашки ползут по телу, волосы растрепались по подушке, а омега не сдерживает тихих стонов, что один за другим срывались с его уст. Он сжал волосы на чужой голове сильнее, не в силах сдерживать порывы. Бэкхён ощущает укус на внутренней стороне бедра, отпуская чуть более громкий. Бэкхён позабыл это чувство. Чувство рук Пак Чанёля, чувство его губ на своей коже… и он больше не может ждать. Он хныкает в подушку, разворачивая голову в сторону, и возвращает Чана к себе, впиваясь в его губы. Руками блуждает по его крепким плечам, по лопаткам, скрещивает руки на его мощной шее и не дает отстраниться. Ему мало. Он хочет ещё. Альфа выгибается всем телом к нему, мышцы перекатываются на спине, а сильные руки удерживают собственный вес, чтобы не упасть всей тяжестью на Бэка. Чанёль улыбается в поцелуй, прикусывая за верхнюю и за нижнюю губу, чувствуя мелкие укусы и от омеги, что всё не дает вырваться из крепкой хватки, припадая к его губам. Просит ещё.       У Чанёля перехватывает дыхание, стоит пальцам скользнуть по коже Бэкхёна. Она настолько чувствительная, мягкая на ощупь, а запах его кожи… Чанёль просто не может сдерживать себя рядом с ним. В мыслях только он.       Пальцы обжигающе касаются внутренней стороны бедра. Альфа ощущает смазку на подушечках своих пальцев, скользит ими вдоль, прежде чем осторожно прикоснуться к колечку мышц. Бэкхён слегка вздрагивает от ощущения касания там. Пак проводит вокруг и, лишь уловив во взгляде омеги уверенность, скользит одним пальцем внутрь, растягивая узкие стенки.       Бэкхён ёрзает на покрывале, держится за его плечи крепче, не перестаёт быстро-быстро дышать, стоит второму пальцу скользнуть внутрь. Омега отклоняет голову, чуть приоткрыв рот, жадно глотая воздух. Чанёль припадает к его шее. Целует и засасывает кожу губами, вонзается зубами в чувствительную кожу, оставляя маленькие укусы-метки. Глазами цепляется за шрам на шее. Его метка покоится всё на том же месте. Ведёт носом по ней, ощущая негладкость, и улыбается мыслям. Его метка… Хоть и старая, но Бэкхён его. Только для него. Бэкхён тихо стонет от ощущения скользящих внутри трёх пальцев. Чанёль слегка меняет угол проникновения, и нахмуренные брови Бэкхёна резко разглаживаются, а он широко открывает губы в немом стоне, стоило лишь пальцам задеть комок нервов внутри. Чанёль играет пальцами внутри, чувствуя, как Бэк вонзился ногтями ему в кожу. И глаза… полные блеска, теплоты. Он видит в нём желание и наклоняет голову ближе. Чувствует, как пальцы омеги нежно проходят по плечам, возвращаясь к его скулам. Бэкхён мягко целует в губы. Смазано, но в этом жесте столько заботы и страсти, что Чанёля ведёт.       — Прошу, — снова просит Бэкхён, продолжая невесомо целовать лицо альфы куда только достанут губы. И шепчет настолько обжигающе. Настолько интимно. — Хочу почувствовать тебя всего.       Бэкхён произносит слова на грани шёпота, едва слышимо, но Чан буквально ловит каждый его вздох своими губами, каждое движение глазами, и достает пальцы. Скользит липкими пальцами по своему члену, направляя его к колечку мышц. Бэкхён выдыхает, не отводя взгляда от лица Пака, ведя по его скулам. Он прикрывает веки и тихо выдыхает, стоит Чану войти наполовину. Бэкхён скрещивает ноги за его спиной и неосознанно сжимает крепче. Чанёль осторожно входит до конца, замирая на месте. Наслаждаясь видом, что открывается его глазам. Бэкхён прекрасен. Слишком, чтобы быть реальным. Омега сам чуть приподнимается и снова опускается вниз. Чанёль, поняв жест и намёк, всё же осторожно и медленно начинает двигаться.       Каждый толчок заставляет Бэкхёна до боли прикусить свою нижнюю губу, ощущая, как головка члена невесомо щекочет что-то очень приятное внутри и снова опускает.       Чанёль чувствует, как узко внутри Бэкхёна. Как стенки плотно обхватывают его член, боится навредить, но, чёрт… это слишком приятно, чтобы суметь сдерживаться. Медленный темп сменяется более резким. Он хочет слышать непрекращаемые стоны, которые вырываются из Бэкхёна с глубоким придыханием. Пак готов слушать его стоны хоть весь день.       Чанёль ускоряет движения, чувствуя, как мелкая дрожь охватывает тело омеги. Как голос непрекращаемо стонет неразборчивое, выдыхает его имя. Альфа раз за разом попадает точно по простате, ощущая, как при каждом толчке Бэкхён впивается ногтями в его спину сильнее. Омега горячо выдыхает в ухо Пака, опаляя его обжигающим дыханием.       Голос сладко звучит всё выше, толчки всё быстрее, а в следующее мгновение Чанёль губами ловит чужой мелодичный стон, телом ощущая, как пальцы на его спине становятся невесомыми, а Бэкхён обмякает в его руках.       Чуть более громкий вздох вырывается следом, и после пары глубоких толчков альфа падает на простыни рядом, тяжело выдыхая. Омега прислоняется головой к его груди, чувствуя, как глаза слипаются, а его переносит в сон.       Бэкхён ощущает в своих волосах чужие пальцы, которые мягко перебирают пряди. Они ведут по щеке, и улыбка сама по себе расползается на лице.       — Разбудил? — хриплый голос альфы ласкает слух, и Бэк, не переставая улыбаться, пересиливает себя, разомкнув веки. Солнце играет за спиной Чанёля, а цвет его кожи отливает чем-то тёплым, стоит лучам коснуться обнажённых участков тела Пака.       — Нет… — невнятно бубнит Бэкхён, разворачиваясь всем телом к нему, и утыкается носом в чужую ключицу, снова блаженно прикрывая глаза. — Ты… не разбудил… нет…       Бэкхён телом ощущает вибрации от чужого искреннего смеха и не сдерживает свою улыбку.       — Кто-то явно не выспался, — рука Чана снова запутывается в его волосах, а Бэк лишь мычит собственное согласие, отказываясь прекратить чужую ласку.       — Не верится… — тихо шепчет Бэкхён всё ещё с закрытыми глазами, полной грудью вдыхая родной запах.       — Не верится? — даже с закрытыми глазами Бэк чувствует, как улыбка красит лицо его альфы.       — Да… не верится, — и медленно открывает глаза, смотря в глаза Чана. Пальцы касаются скул омеги, его шеи, нежно проводят вверх вниз, скользят по губам, по тем местам, которых касались его губы в эту ночь.       — Ну, а ты поверь, — слова мягко оседают на коже омеги, и Бэк не перестаёт улыбаться, ловко находя чужую руку и переплетая со своими пальцами. Касается слегка грубой кожи, ощущая, как горячо чужое тело.       — Думаю, это твоё, — тихо проговаривает Пак. Бэкхён поднимает глаза к Чану, видя в его пальцах кольцо. Он переводит взгляд то на предмет в его руках, то смотрит в его глаза.       — Ты уже согласился… — улыбается Пак, — …или мне стоит сделать повторное предложение? — Бэк улыбается уголками губ и вынимает руку из теплоты под одеялом. Он хочет взять кольцо, когда Чанёль ловко перехватывает его пальцы, нежно прикоснувшись к чужой коже, так же медленно смотря, как кольцо скользит по чужому безымянному пальцу. Там, где ему самое место.       — Заходи, — Чан улыбается и, мягко приобнимая омегу за талию, подталкивает его пройти дальше. Краем уха Бэк слышит, как со звоном Чан оставляет ключи в прихожей. Даже тут, в коридоре, светло. Весь дом наполнен солнечным светом. Купается в его лучах. Бэкхён не сдерживает счастливых слёз у уголков глаз. Ведь Чан его так хорошо знает. Учёл даже эту маленькую деталь.       — Открытая планировка, как ты и любишь. Больше ты не будешь бояться темноты, — шепчет он на ухо, вплотную прижимаясь своим телом к омеге. Бэкхён слегка смеется от щекотки, но сжимает пальцами его руку и дарит улыбку и быстрый чмок в щёку. — Днями будешь греться под солнцем, а по ночам для этого буду я. И никакой темноты…       Бэкхён осторожно разворачивается к нему, глядит вверх в его карие глаза. Щёки уже побаливают от постоянной улыбки, что красит его лицо с тех пор как он сел в машину и снова увидел Пака.       Бэк до сих пор помнит тот день неделю назад. Когда Чан узнал, что загородный дом, который он приобрел ещё давно, не выставили на продажу, он был несказанно рад. Попросил Чонина нанять кого-то, чтобы он привел дом в относительную чистоту, и тут же предложил переезд Бэкхёну. И в аэропорту, когда в неверии их встречали Мин, Чондэ и Чонин, чета Ким пялилась на Пака чуть ли не весь тот день.       Омега оглядывается, вскольз вспоминая слова Кёна, что Чан сам красил стены когда-то. Это было так давно. Настолько, что Бэкхён едва сдерживается, чтобы не провести ладонью по стенам. Пытаясь пальцами уловить то утраченное. Впитывая в себя заблудшие в этом доме воспоминания. Они потеряли столько времени. Пять лет, которые казались целой жизнью, в никуда. Закопали вместе с мечтами, надеждами, целями жизни, которых вмиг не стало. И вот они тут. Стоят в том самом загородном доме. В том самом, в планировке которого так яро участвовал Чанёль. Чанёль, который был занозой в заднице Кёна, не переставая спрашивать что да как. Бэк улыбается мыслям, снова возвращая взор к Чану. Не имеет смысла жалеть о прошедшем. Бэкхён благодарен, что у него есть здесь и сейчас.       — Чонин предложил мне работу в его компании, — Бэк внимательно слушал. На самом деле, он уже знал об этом от Кёна. Ким предложил место его партнера. Управлять компанией вдвоём. Наверное, будут и те, кто будет не так уж и доволен поспешным решением, — думается омеге. Но никто не посмеет перечить Чонину. Влиятельная компания альфы, который весьма успешно справляется с бизнесом, имеет достаточный вес в обществе — никто не захочет потерять столь значимого партнера.       Лучшие друзья детства снова в строю. Бэк улыбается мыслям. — Ну, знаешь, — альфа ловко обхватил за талию Бэкхёна, притянув к себе и выдыхая в его макушку, — буду работать у него секретарём. Изменять своему омеге. Ты ведь и сам прекрасно знаешь, как это бывает… — смеётся Чан.       — Нет. Не знаю, — тянет улыбку Бэк, поглаживая его скулы. Он наклоняется вперед и шепчет в его губы:       — Расскажи… как бы было изменить мне…       — Никак, — альфа крадёт у него поцелуй, едва касаясь своими губами чужих. — Ты единственный… — смело прижимаясь к губам омеги, носом шумно втягивая воздух, проговаривает альфа.       Бэкхён ведет пальцами по его крепкой шее. Слегка щекочет его кожу, ощущая теплоту кончиками подушек, и, отстраняясь, шепчет.       — Люблю тебя, — кажется, он ещё не говорил этого. Не сейчас, когда прошло столько времени. Не озвучил вслух.       — Я больше, — уверенно выдыхает Чанёль и слегка склоняется вниз, мягко придерживая омегу за талию.       — Нет, я… — Бэк не собирается сдаваться. — Я любил тебя пять лет больше.       — Это не в счёт, — быстро протестует Чан, слыша чужое охание и возмущение. — То, что я забыл, не означает, что я не любил.       — Правда? — игриво тянет Бэкхён и невесомо касается своими губами чужих, сразу отстраняясь, не давая времени Чану осмыслить сделанное. Пак тянется, чтобы поцеловать его, но Бэкхён ловко наклоняет голову в сторону, плотно стиснув губы, дабы не дать улыбке расползтись по всему лицу.       Пак тихо смеётся в его шею, оставляя на ней обжигающее дыхание и скромный поцелуй. Он мягко шепчет:       — Ладно. Ты прав… Да, ты любишь меня больше, а теперь дай поцеловать тебя, — Бэкхён хочет уже отстраниться, как Чанёль берёт его лицо в свои ладони и сминает его губы в мягком поцелуе.       — Ммм, ты ел чеснок до этого? — уголком губ улыбается Чан, ловя чужое «придурок», снова припадая к его устам. Нетерпеливо. Ощущает, как на губах Бэка тянется улыбка, и сам улыбается в поцелуй.       А потом ловко обхватывает его под бедра и ведёт на второй этаж. В их такую же большую, светлую спальню, на большую кровать, которую он покупал сам.

Год спустя

      Омега устал. Он чувствует, как липкий пот скатывается с виска. Бэкхён едва приоткрывает потяжелевшие веки.       — Скажи «привет» папе… Вот так, малыш, — Бэкхён слышит слова и расплывается в улыбке, лениво разворачивая голову в сторону голосов. Глаза натыкаются на Чанёля, который держит маленький свёрток у себя в руках. И медленно переводит взгляд на малыша, посапывающего рядом.       — Ты отлично справился, Хён-и, — целует в лоб его Чанёль, пальцами убирая мешающие пряди со лба. — Знаешь, я хотел собрать команду, но и не подумал бы, что получится сразу двойняшек.       — Разве этого не мало для твоей футбольной команды? — сипло выдыхает Бэкхён, ощущая, как тело устало от перенапряжения.       — Ты прав… — наклонился к нему Чанёль, выдыхая омеге в губы. — Поэтому в состав команды входим и мы.       — Этого тоже мало…       — И Чонин. И Кёнсу. Чондэ, Мин. Всей семьёй… — Чанёль оставляет невесомый поцелуй, прикоснувшись губам Бэкхёна, — …или можем попробовать получить сразу пятерых в следующий раз.       Бэкхён глухо смеется, а глаза невольно смыкаются, норовя погрузить в сон.       — Никакого следующего раза, Пак Чанёль.       — Дяди приехали, — в комнату они вваливаются всей кучей, держа какие-то пакеты с фруктами и разными подарками, стоя у двери.       — А нельзя ли дядям поздравлять только отца и оставить мою палату в покое? — в надежде унять шум в голове пробубнил Бэкхён.       Улыбка расползается на лице. Так легко на душе. Спокойно. Умиротворённо как никогда. Конечно, никто так и не выходит из его палаты, громкими возгласами оповещая о желании посмотреть на ребёнка в руках Пака, пока другие норовят пройти дальше внутрь, чтобы узреть второго, но не решаясь прервать чужой чуткий сон.       Бэкхён смотрит на улыбки друзей… на эту маленькую сцену перед ним, и отчего-то слезятся глаза. И он глупо улыбается каждому слову. Бэкхён рад, что судьба снова столкнула его и Чжэхёна на прошлой неделе. И когда Бэк увидел альфу рядом с омегой, который был в том же положении, что и он, с огромным животом посреди тесного коридора супермаркета, и сердце громко застучало. Оно отзывалось счастьем за него. Он заслуживал счастья.       — …Кёнсу беременный, — вскользь слышит Бэк и сразу переводит глаза то на Кёна, то на застывшее выражение лица Чана. Рука сама ищет крупную руку Пака, сжав её в своей, и Бэк тянет улыбку, нутром чувствуя возмущение своего альфы.       — Ему рано ещё… Чонин, — грозно начинает Чан, и Бэк не может сдержать тихого смеха, что рвется наружу.       Бэкхён знает, что Чанёль просто слишком заботится о младшем. Знает, что Пак просто не готов принять, что Кён уже не его Кённи из детства. Но Бэк также знает, что никто лучше Чанёля не знает, каким же прекрасным взрослым омегой стал его брат. И как же сильно эти двое любят друг друга.       А ещё Бэкхён знает, что им предстоит ещё не раз столкнуться с трудностями. Бессонные ночи, воспитание… Но сердцу спокойно. И пока они вдвоём, Бэкхён готов встретить любую трудность.       — Люблю тебя… — шепчет в висок ему Чанёль, прижимаясь к нему и так же осторожно укладывая малыша между ними на грудь омеги.       — Я больше… — улыбается Бэк, постепенно отдаваясь сну, скользя рукой по маленькой спине сына, придерживая.       — Ну ты и упрямец…       — Ты меня обожаешь… — выдыхает Бэкхён, прикрыв глаза и прислоняясь головой к его плечу. Чувствуя, как тепло окутывает его, а голоса становятся приглушёнными.       — Ты не представляешь насколько…       Чанёль смотрит, как тихо сопит Бэкхён, прижавшись так тесно к нему. Всё на своих местах. Он снова чувствует себя собой. Настолько правильно. Настолько счастливо, что не передать словами. Он готов благодарить судьбу за Бэкхёна всю оставшуюся жизнь. Он благодарен за возвращённые воспоминания.       Чанёль невесомо прижимается губами к горячему лбу. Замирая так на пару секунд, вдыхая его естественный запах. И сам прикрывает глаза, прислоняясь головой и ложась рядом, напрочь забывая об остальном. Он не замечает, как сон захватывает в свои сети и его. Но в этот раз это не кошмар и не воспоминания, что обрывками проносятся в голове. В голове пустота и нежный свист ветра. Ведь им больше ничего и не нужно.       Чанёль может с уверенностью утверждать, что услышал… услышал то отчаянное «вернись» и не раз звал этим словом сам. Он услышал Бэкхёна…