Вернись ко мне

      — Чан-ёль, Чан-ёль, Чан-ёль… — кричали со всех сторон, пока альфа, покраснев до кончиков ушей, стоял под омелой и отказывался смотреть в глаза омеги, стоящего рядом. Альфа растерялся, стоило глазам опуститься к незнакомцу. Он видел его пару раз в школе, но сейчас, стоя с ним в паре под омелой и слыша разные словечки, что, не скромничая, бросали в их сторону одноклассники, он лишь плотно стиснул губы и в неловкости почесал затылок. Омега был ниже ростом. Пак осторожно опустил глаза к нему, всматриваясь. Светлые пряди обрамляли лоб, подведённые глаза с недовольством смотрели по сторонам, а он сам скрещивал руки, фыркая на слова других. Красивый. Хрупкий. Альфа не знал, как поступить, чтобы улизнуть из этой ситуации. Взгляд то и дело падает на чужие губы. Идеальны по своей форме. Не слишком пухлые, но не тонкие. Черты лица омеги выглядели так утончённо, что Чанёль всё не мог наглядеться. Он поймал себя на мысли, что хотел бы поцеловать его. Даже если это будет простым касанием губ друг к другу. Но отчетливо видел, как незнакомец чуть ли не шипит в сторону. В противовес недовольству он всё же не решается двигаться с места.       Чанёль был так занят разговором с братом, которому позвонил, чтобы удостовериться, что тот закрыл все двери прежде чем лечь спать, не ожидал такого подвоха в виде омелы над его головой. И омегу, прибежавшего не пойми откуда и врезавшегося в альфу.       Чанёль смотрит на него и думает, что, возможно, ему тоже неловко, поэтому тот и не желает смотреть в его сторону?       Омега кажется Чанёлю слишком красивым, и в голове проскакивает мысль, что он и рядом не стоял. Хилый. Долговязый. Который только и умеет, что шутить по сторонам.       Когда омега переводит глаза к нему и чуть приподнимает подбородок в попытках полностью лицезреть альфу, у Чана перехватывает дыхание. Глаза смотрят в душу. И Паку как никогда неловко. Он теряется внутри себя. Под напором чужих глаз.       — Я не собираюсь тебя целовать, — кривя лицо, проговаривает омега, всё ещё скрещивая руки. Он так кривит губы и морщит лицо, что Чан на секунду даже показался самому себе слишком отвратительным.       — Я и не собирался тебя целовать, — язвит он в ответ. — Лучше со стеной. Она будет более отзывчива.       Омега смотрит исподлобья, слыша улюлюканье одноклассников на фоне, которых явно забавляет вся эта ситуация.       — Повтори, — спокойно проговаривает омега, чуть ли не прожигая дыру в альфе напротив. Он стоит ровно и вглядывается внимательно в глаза, не боясь, что альфа выше его ростом и на порядок сильнее.       Пак сам не осознал до конца, что только что произнёс. И, наверное, не стоило так бурно реагировать на чужие эмоции, но сказанное не возвратишь. А новознакомые альфа и омега так и стояли под омелой, прожигая друг друга взглядом.       И Бэкхён, который отвращёно скривил лицо лишь потому, что побоялся за свой первый в жизни поцелуй, думая, что у популярного в школе альфы явно опыта больше, и он его просто засмеёт, напрочь забыл о своих переживаниях.       А Чанёль всё не мог наглядеться, пленённый чужой красотой. Не мог наглядеться на омегу, которому хмурость только к лицу.       Наверное, что-то с самого начала пошло не так… но Паку хотелось думать, что это была искра, которая пробежала между ними в тот день. Чанёль и подумать не мог, что она когда-нибудь вспыхнет с такой силой, что он и не представит жизнь без этого человека.       — Класс, нас тут заперли, — огорчённо выдыхает Чанёль, опустившись на пол и прижавшись спиной к холодной стене, в то время как омега, обнимая свои колени, сидел поодаль, но не решался прикоснуться хоть к чему-то. Темнота его пугала. И хоть он тут не один, омега чувствует себя нехорошо. Слишком, чтобы в очередной раз суметь съязвить Паку, с которым последнее время они то и дело лишь оскорбляли друг друга. «Ушастый эльф», «Карлик», «Тролль», что только не вылетало из уст в сторону друг друга. И сейчас одноклассникам почему-то показалось, что будет весьма забавно, если они закроют их в сырой кладовке. Придурки. Не иначе. Наверное, надеялись услышать очередной скандал, вот только стоило им остаться одним без свидетелей, в этой кромешной темноте, как тишина осела в воздухе.       Бэкхён утыкается носом в колени, прижав ноги к груди. Переводит глаза на едва видимый силуэт альфы, чтобы напомнить себе, что он тут не один.       — Эй, всё в порядке? — вдруг спрашивает Пак. Его хриплый бас разносится по всему небольшому помещению. Как ни странно, это успокаивает Бэкхёна, который незаметно передвигается в сторону альфы, приближаясь ближе к голосу. К теплу.       — Я… — выдыхает Бэк, но молчит.       — Тебе нехорошо? — голос звучит обеспокоенно, и это заставляет Бэка слегка улыбнуться. Пак никогда не был задирой. Не обижал других намеренно. Делал много необдуманных действий, но обижать слабого, упрекнуть в чём-то он не смел. Он просто не был таким человеком. Поэтому Бэкхён в этой тишине лишь шепчет:       — Я просто боюсь темноты… — и безмолвность снова оседает в воздухе. Бэкхён снова утыкается носом в изгиб коленей, прислушиваясь к их дыханиям, что сливаются между собой, и неожиданно вздрагивает, ощущая чужие пальцы на своих. Ощущая, как крупные, по сравнению с его, пальцы переплетаются с тонкими. Он держит за руку. Осторожно. Почти невесомо. Сердце норовит выпрыгнуть из груди. Оно так бешено колотится, что Бэкхён боится, что его услышит и Пак.       — Не бойся… — так же тихо выдыхает в ответ Чанёль. — Мы тут вдвоём.       Он слышит мягкость в чужом голосе. И глаза почему-то становятся влажными. Такая незначительная вещь, но Бэкхён готов отблагодарить его. Чанёль всегда выделялся из толпы. Для Бэкхёна он всегда выделялся. Омега с лёгкостью находил его макушку, спину и длинные ноги. И сейчас он сомневается. Те язвительные словечки, что они бросали друг другу. Может, это всего лишь способ?.. Ещё один способ продлить общение, разговор. Ведь, похоже, оно с самого начала пошло как-то не так и продолжается до сих пор.       Чанёль готов убить одноклассников за необдуманность. Вот ещё шутники. Он держит в руке руку Бэкхёна, и всё, чем заняты его мысли, это ощущение мягкости кожи омеги. Он удивлён, что Бэкхён не оттолкнул. Неужели так сильно боится? Сердце громко стучит, а Пак отказывается поверить, когда слышит шуршание со стороны и чувствует чужое тепло рядом с собой. Бэкхён придвинулся ближе и прислонился к той же стене, что и Пак. Они соприкасались плечами, а бёдра омеги упирались в его. Но руку он всё так же не отпустил… Чанёль улыбнулся, а ему захотелось прижать Бэкхёна к себе ближе.       — Так ты любишь заниматься баскетболом? — слышится тихий голос и вопрос. Пак озадачен, но ему однозначно нравится вот так общаться. Как друзья. И он отвечает, завязывая разговор. С Бэкхёном легко. С ним тепло. С ним всё кажется по-другому. Сердце ведёт себя по-другому. И отчасти он рад. Глупая и необдуманная шутка одноклассников подтолкнула их к большему.       — Ну что ж, до завтра, — машет рукой Чанёль, уже стоя у крыльца своего дома. Бэкхён смотрит на его улыбку, а сердце громко-громко стучит. «Этому альфе нельзя делать намёки, он их попросту не понимает. Нужно брать дело в свои руки», — думает омега. Пару месяцев назад, после того случая в кладовке, они стали ближе, стали друзьями. И Бэк всё чаще ловил себя на мысли, что их общение вообще не похоже на дружбу. Друзья не обнимают так сильно по ночам, когда один боится темноты, а другой прижимается к нему ближе, лишь бы согреть и помочь. Друзья не смотрят так подолгу друг на друга. Не ревнуют, когда с ними говорит другой. Их дружба вовсе и не дружба.       Бэкхён рад, что отдал сердце Чанёлю. Он слишком хороший. Заботливый. Всегда спрашивает, как он, возмущается, когда видит, как легко оделся омега в зимний день, натягивая свой шарф на его шею. Защищает от других. Хотя иногда эта его доброта и отзывчивость помочь всем и вся злит Бэкхёна. И да, чёрт возьми, он ревнует, когда Чан вызывается помочь старосте отнести тяжёлые вещи или что-то ещё. А у старосты есть альфа, вот пусть он и поможет.       — Бэк? — Пак озадачен, что омега всё ещё стоит у крыльца и, кажется, что-то обдумывает, уходя глубоко в себя.       Бэкхён резко поднимает глаза к нему, и Чану почему-то видится тот день под омелой. Их первое знакомство. Глаза искрятся. Чёлка так забавно торчит по сторонам, всё так же обрамляя красивый лоб омеги. Бэкхён и сам похож на снежники в зимний день. Такой же прекрасный, мягкий… неповторимое чудо.       — Кого пригласишь на выпускной? — спрашивает омега, смотря в глаза Паку, уловив, как тот резко поменялся в лице.       — До него ещё далеко. Думаю… не знаю, — Чанёль будто специально старается не встречаться с ним взглядами.       — Слышал, тебя уже пригласили, — Бэкхён хмурит брови, не желая проговаривать слова. Джунки из параллельного класса, нагло прервавший их разговор в столовой, позвал Пака в сторонку для разговора. И каково было удивление и смятение Бэка, когда он узнал, о чём тот спрашивал альфу. Он весь день терялся в догадках, что же ответил ему Чан, и вконец не выдержал.       — А, да… Джунки.       — Ты согласился? — сердце начинает быстрее колотиться внутри. У Бэкхёна перехватывает дыхание.       — Сказал, что подумаю. Наверное, соглашусь, ведь кто ещё согласился бы пойти туда со мной? Вот я и не упущу шанс, — Бэкхён чувствует, как задыхается, как сжимается внутри сердце, а его охватывает злость.       — Ну ты и придурок, Пак! Согласишься лишь потому, что никто не захотел бы с тобой пойти? — обиженно фыркает Бэкхён. — Мы ведь… ведь друзья, так? Мы можем пойти вместе. Впрочем, о чём это я? Возможно, он тебе нравится, а я тут… — Бэкхён, готовый уже развернуться и уйти, не ожидает услышать вслед:       — Тебя ведь пригласил Тэкван, с чего это ты бы согласился пойти со мной?!       — Да кто тебе такую чушь сказал?! — не выдержал омега, стремительно направившись обратно и чуть ли не шипя альфе в лицо: — Да я бы в жизни не согласился пойти с ним!       — Да… ну конечно, — язвительно протянул Чанёль. — Красавчику Тэквану отказали бы, чтобы провести вечер с таким жалким, как я, у которого бы не нашлось пары, верно?       — Да что ты несёшь?! — надрывно возмутился Бэкхён. Так вот о чём думал Пак, согласившись на предложение Джуна. — Он мне не нравится!       — А кто тогда?! Я, что ли?       — Да, чёрт! Да, ты мне нравишься. И я, кажется, влюблён в тебя, в такого олуха, как ты, который и намеков не понимает! Ну и катись ты к чёрту, Пак, — Бэкхён поздно понял, что ляпнул, позорно прикрыв глаза, чтобы не лицезреть ошарашенное лицо Чана, и снова резко развернулся в попытке убежать. Но… едва слышимый голос. Бас со спины. «Взаимно», слышимое с чужих уст, пригвоздило его к месту.       — Кёнсу, который надеть? — альфа в замешательстве разворачивается в сторону брата, который раскинул конечности на его большой кровати и пытался заснуть уже целый час, слушая копошение старшего со стороны, и омежка не знал, чем заткнуть уши, чтобы избавиться от назойливого звука.       Пак нервничал слишком сильно. Это ведь не первая их встреча с Бэкхёном. Но это их первое свидание. Свидание. Осознание этого будоражит сознание. Сердце не на месте… а он не знает, что выбрать, чтобы смотреться привлекательнее в чужих глазах. Пак не сомневается, что Бэкхён будет выглядеть на все сто. Да даже если придёт в простой пижаме со взъерошенными волосами, он всё равно будет смотреться прекрасно рядом с долговязым Паком.       — По мне, они оба одинаковые, — сонно проговаривает Кёнсу, лениво перевернувшись на бок и полуприкрытыми глазами смотря в сторону рубашек, что держал в руках Чан. Отчего-то усмешка играет на губах мальчишки и он не может сдержать улыбки от вида растерянного брата. — Удивляюсь, что кто-то решил пойти с тобой хоть куда-то, — и Кён ожидает, что брат как всегда хмуро будет глядеть в его сторону, скажет что-то колкое по типу «останешься без твоих любимых хлопьев неделю за дерзость», но он видит, как попал по больному. Как Чану важен выбор и как он сомневается в себе. Поэтому он сбрасывает с себя одеяло, чувствуя, как холод пробирается по телу. Игнорируя его, он босыми ногами направляется в сторону гардероба, внимательно рассматривая одежду в нём. И достает совсем простую футболку с джинсами, впихивая их в руки брата. Они собираются в кафе, так что лучшего и не придумаешь.       — Спасибо, — тепло улыбается Пак младшему, взъерошив волосы, ловя его недовольный взгляд на себе, а его маленькие руки ловко отталкивают большую ладонь от своей макушки.       — Вот только меня трогать не надо, — и чего Ёль волнуется? Ему совсем не в чем сомневаться. Он лучший.       — Эй, Чан… — он хочет сказать это вслух. Дать брату знать, о чём он думает. Но лишь бубнит под нос: — Купишь мне ещё хлопьев.       Омежка снова ловит мягкую улыбку брата в свою сторону и его тёплый взгляд. В ответ получает «конечно». Чан единственный, кто заботится о нём. У него большое и доброе сердце, и Кён думает, что омега, к которому Чан чувствует что-то настолько глубокое, должен быть его достоин. И никак иначе…       — Входи, — Чан по-джентльменски открывает ему двери в кафе. Бэк на это лишь посмеивается.       — Ты слишком стараешься, — заключает омега, даря Паку нежную улыбку. В глазах играет свет, и Пак чувствует, как зачарован их красотой. Как зачарован Бэкхёном.       — Для моего омеги всё наилучшее, — и не верится, что он это вслух сказал. — Но если ты против, я могу постараться для кого-то ещё…       — Дурак, — Бэкхён бьёт его в плечо. Сильнее, чем на то рассчитывал, но не слышит возмущения, и когда приподнимает глаза, ловит лишь пристальный взгляд Пака на себе. Взгляд, полный чем-то до боли тёплым, привычным, глубоким, завораживающим…       И хоть первое свидание проходит не так, как нужно. Хоть и Чан почти полвечера извинялся за пролитый кофе, Бэкхёну он запомнился лишь яркими красками. Которые он бы не променял ни на что.       — Ещё раз прости за кофе. Я правда… — Чанёль и Бэкхён шагали вдоль безлюдной улицы. Лишь свет от фонарей освещал её.       — Ещё раз услышу извинения, и я тебя придушу, — грозно начал Бэкхён.       — Всё пошло не так, как я планировал, — неловко улыбается Чанёль, смотря себе под ноги и снова возвращая взор к омеге. Они остановились около одного из домов. Чанёль и вправду переволновался. Возможно, испортил свидание. Вконец испортил.       — Вот мы и пришли, — выдыхает Бэкхён, но всё стоит на месте, вглядываясь в лицо Пака.       — Да… пришли, — в голосе слышны печальные ноты. Всё прошло быстро. Он и не понял, как сумрак окутал небо, а свидание подошло к концу. Наверное, это самое худшее свидание Бэка. Первое и худшее. Он так хотел сделать что-то особенное для него. Больше, чем просто поход в кафе. Он хотел бы его удивить. Чанёль смотрит в глаза Бэкхёна, отчасти не понимая, с чего это омега всё ещё стоит тут и почему уже не попрощался с ним. Чан бы не захотел встречаться с самим собой, будь он омегой. Наверное, он слишком категорично относится к себе, но Бэкхён… он такой, такой прекрасный омега, что не вслух сказать и не представить. А его улыбка, смешинки в глазах, он свет для Чанёля.       — Я…       — Я провел чудесное время, Чанёль, — улыбнулся уголками губ Бэкхён, всё ещё замечая сожаление в чужих глазах. — Правда. И у нас будет ещё куча таких же свиданий.       — Боже упаси, только не таких… — улыбается ему Чанёль и даёт себе вольность, приобнимая Бэкхёна за талию, когда тот прижимается к нему, обвив в ответ его, утыкаясь подбородком альфе в грудь, и смотрит так пристально в глаза.       — Я и не против ещё вот таких. Будет что вспомнить, — Чанёль смотрит ему в глаза, наклонив голову вниз, и думает, чем же он заслужил Бён Бэкхёна в своей жизни.       — Ты мне очень нравишься, — вмиг альфа становится серьёзным, поймав удивление Бэкхёна, который не ожидал услышать этого. — Так сильно, что я слишком часто начинаю сомневаться в себе.       — Ты мне тоже, — выдыхает Бэкхён, прижавшись к Паку крепче. — Нравишься так сильно, что я иногда боюсь, что ничего не получится, хоть мы и начали встречаться совсем недавно.       — Тебе не стоит волноваться, — Чанёль невесомо касается пальцами чужой нежной щеки.       — Тебе тоже… — и в глазах плещется столько искренности, что Чанёль просто не смеет не поверить ему. — Я рад, что мы говорим об этом. Я хочу всегда быть честными друг с другом. Поэтому, что бы тебя ни тревожило, даже если это незначительная вещь, давай разговаривать вот так.       — Хорошо… — Чанёль проводит подушечкой пальца по мягкой коже. Бэкхён как заворожённый смотрит на него. Ожидает. Кажется, он уже несколько месяцев грезит об этом. О тепле чужих губ на своих. Об определённом человеке. Отдать свой первый поцелуй. — Похолодало, — и вопреки всему получает лишь мягкий чмок в лоб. — Иди в дом, замерзнешь.       — Спокойной ночи, — Бэкхён не смог скрыть разочарование в глазах. Он ленивым шагом плетётся в сторону дома и только сейчас замечает, что свет в гостиной включён. «Папа наблюдает», подумалось омеге. Наверное, тому интересно, с кем же провел вечер его сын и о ком же столько говорит ему Бэкхён, не переставая.       Омега уже у двери развернулся в сторону Чана и сразу же поймал его тёплую улыбку.       Бэкхён шумно выдохнул. Ну уж нет. Дождаться действий Пака означает получить поцелуй только на пятом свидании. Альфа слишком осторожничает с ним, и Бэку хочется сказать и показать, что этого не нужно. Не нужно такого от Чанёля. Он сокращает пространство между ними, игнорируя удивление Чана, тянет того за воротник куртки, впиваясь своими губами в его. Он не делает попыток углубить поцелуй, ведь не знает, как нужно. Но даже простое прикосновение мурашками отзывается на его коже. Губы Чана теплые, слегка шероховатые, и Бэк думает, что поцелуй длится уж слишком долго, когда на самом деле прошло всего пару секунд. Он так же резко отстраняется и бежит в сторону дома, скрываясь за дверью. Оставляя Чанёля стоять как статуя на улице. И он даже не предполагает, что на следующем свидании Чанёль поцелует его почти сразу же. Поцелует настолько горячо, что заставит омегу потерять голову от будоражащих сознание чувств.       — Сними это, — тяжело дыша, выдыхает Бэкхён, нервно перебирая пальцами ткань на груди альфы. Лишь час назад они оба проводили выпускной, прощаясь со своими одноклассниками, а сейчас завалились в дом Паков. Младшего брата, как и родителей Чана, не было дома. Кёнсу был у дедушек. А родители в командировке. И они долгое время решались наконец сделать это. Перейти на новый уровень в отношениях. Бэкхён видел взгляды Пака и руки, что с каждым разом норовили опуститься ниже, ощупывали соблазнительные, но пока ещё юношеские бёдра. Поцелуи стали гораздо ненасытнее, возбуждение сдавливало разум.       — Ты точно уверен? — с придыханием спрашивает Чанёль, останавливаясь и внимательно всматриваясь, ища противоречие в чужом взгляде.       Бэкхён играется пальцами с волосами на затылке альфы, смотрит в его глаза, видя беспокойство. Бэкхён улыбается уголками губ. Он еще никогда не был так уверен в чём-то. Конечно, он волнуется, но не желает отступить.       Вместо ответа Бэкхён медленно приближается к лицу Чана, проводит носом по чужому и осторожно целует губы альфы.       — Да… — шепчет Бэкхён. — Я уверен.       Чанёль старается быть нежным, но руки дрожат, не слушаются. А когда глаза лицезреют голую и ухоженную кожу Бэкхёна, сердце грозит выпрыгнуть из грудной клетки. Первый раз выходит поспешным, неловким, не таким, как бы Чан мог представлять, но они разделили все эмоции между собой. И в эту ночь в этой темноте Бэкхён был готов отдать ему своё всё.       Чанёль видит силуэты, картинки. Рядом с ухом звучит чей-то голос. Надрывно кричащий голос. Визг шин. Звук столкновения металла. Слышит режущий звонок телефона, и картинка резко сменяется в голове. Он снова в той самой комнате.       Он видит лишь картинку старого фильма. Того, со щупальцами… Взгляд проносится по всему помещению. Та же гостиная, что часто ему снилась. Чьё-то присутствие рядом. Пак медленно разворачивает взгляд. Знает, что увидит лишь силуэт. Как обычно. Но сердце падает вниз, как только он ловит улыбку омеги, его глаза, в которых отражается море эмоций и картинки фильма в приглушённой темноте. Он ловит улыбку Бэкхёна и только теперь слышит. Он наконец слышит голос. Тот самый голос. Голос, который принадлежит Бэкхёну. Силуэту из его сновидений. Безликому человеку, которого он пытался всё это время вспомнить. Которого думал, что предал.       И снова этот противный визг шин. Он глядит на дорогу. В полумрак. И теперь он отчётливо видит Бэкхёна. Лицо Бэкхёна последнее, что всплыло в памяти до резкого шума и хруста металла.       Ему кажется, что он услышал чей-то тихий плач. Пронизывающий голос. Голос, который не перестаёт звать его. Всё смешивается в голове. Следом вмиг наступает тишина, и он слышит лишь… «Вернись ко мне». Шёпот. Чанёль слышит шёпот. Чужой дрожащий голос. Он узнаёт его слишком хорошо. Он узнает его из тысячи.       Бэкхён.