Охота за Тенью

      Деревня Сумеречной лозы, окруженная первым участком густого леса, встретила нас пренебрежительными взглядами местных, но при этом успокаивающим, почти домашним шумом листвы. Перед нами открылось достаточно большое босмерское поселение, возведенное на месте древних айлейдских руин. Здесь было множество деревьев-домиков, выращенных моими родичами. Одноэтажные, округлые и аккуратные, словно вручную плотно сшитые кем-то из листьев и веток. А в центре деревни — единственный в округе грат-дуб, в широком стволе которого также обустроились босмеры. На западе отсюда находился перевал в Малабал-Тор, добраться до которого было мне сейчас важнее всего другого.       Еще недавно, увидев пару антилоп на лугах Марки Смерти, Бриньольф сказал, что уже ничему не удивится. Мол, уже просто устал поражаться всему, что не как в Скайриме. Киренар посмеялся с этого, сказав, что время еще покажет, что действительно необычно, и что антилопы — это так, мелочи жизни. И я согласилась с альтмером, чем, кажется, задела своего норда. И все-таки мы с Киренаром были правы, ведь уже по прибытию в деревню Бриньольф переменился. Он старался сдерживать рвущиеся наружу эмоции, но я по одним его восторженным глазам понимала, что мысленно он уже трогает каждый древесный домик и обходит вокруг грат-дуб. Я подыграла ему и не стала выдавать перед Киренаром, однако когда альтмер ненадолго оставил нас, сразу же спросила:       — Нравится?       — Это удивительно! — тихонько воскликнул Брин. — Я знал, что вы живете в деревьях, но представлял все иначе! Как вы это строите?       Я отвечала на вопросы мужчины, а сама думала о том, как мне все-таки повезло. После стольких потерь я наконец-то ощущала себя любимой. Чувствовала, что у меня действительно появилась семья, по которой я так скучала. Брин помогал мне вернуться к жизни после смерти Товена. Я слушала его, смотрела в его добрые зеленые глаза и думала о том, сколько мне удалось обрести, в то время как я месяцами твердила себе, что лишь все теряю.       Люди Гильдии. Они помогали, прикрывали спину, были человечнее многих… Карлия и Нируин вовсе стали мне почти родными. Я никогда не думала, что чужие люди могут настолько сплотиться, а главное — что у меня могут появиться такие друзья. И Брин. Когда я познакомилась с ним, я никогда бы и предполагать не стала, что он может быть столь заботливым и надежным. Что мы станем настолько близки друг другу. Мое мировоззрение в целом сильно изменилось за последний год… Но я ни о чем не жалела. Сейчас были лишь две вещи, которые действительно тревожили меня все время — смерть Товена, которую я не смогла предотвратить, и слова Ноктюрнал. Утрата брата останется со мной навсегда, я вряд ли когда-то смогу отпустить это. А вот «судьба», которую мне так любезно приготовила Императрица теней, могла подождать. Вернее, вовсе исчезнуть. Мне нужна была моя душа, чтобы прожить жизнь так, как я действительно хочу. Так что единственное, за что я была благодарна — это за толчок к возвращению в Валенвуд.       Сунув руку в карман, нащупала соловушку Товена. Его тело лежит где-то в Скайриме, я никогда не смогу похоронить его как подобает… Но у меня есть вещица, которую он хранил и берег годами. Я воспринимала ее, как частичку его самого. И эта соловушка все-таки вернется домой вместе со мной.       На горизонте вновь возник Киренар, и наш разговор с Брином, как и мои размышления, прервался. Подойдя к нам, альтмер с отвращением глянул на проходящего мимо местного и сообщил:       — Таверн тут нет, и они все не особо рады гостям. Похоже, нас никто не примет.       Брин наклонился к самому моему уху и шепнул:       — А если бы с ними говорил кто-то из нас, эффект был бы другой.       — Что вы шепчетесь? — раздраженно спросил Киренар, и Брин, заулыбавшись во все зубы, отодвинулся от меня.       Брину казалось, все из-за того, что с нами талморец. И, наверное, в чем-то он был прав. Талмор не жаловали многие, но об этом не говорили вслух. Мой народ верно служил альтмерам много лет, но я была наслышана о том, что это была скорее вынужденная мера. Если в мелких глухих деревнях, как моя, о Талморе никто особо не говорил, потому что куда большее влияние на жизнь оказывала природа, то в крупных городах дела обстояли иначе. И все-таки спорить с талморцами и нарываться на неприятности никто не хотел, ведь все знали, что заработать плохую репутацию, можно было жестоко за это поплатиться.       Вот и тут, возможно, злую шутку сыграла золотая броня на теле нашего новообретенного товарища. С одной стороны, она защищала нас, отпугивала многих дикарей. С другой стороны, меры не особо шли на контакт. И Киренар, вероятно, сам все понимал. Меня беспокоило то, что на самом деле творилось в его голове. Я не могла знать, что именно, но догадывалась, что альтмер либо проклинает всех вокруг и считает неверными, либо… Либо просто обижен на такой плохой прием. А впрочем, может, он привык к такому? Будь он с отрядом талморцев, им бы открыли все дороги, а пока он один, его просто тихо избегают. Мол, лучше просто не связываться.       — Может, я попробую? — самонадеянно предложил Брин. — Может, босмеры клюнут на мое обаяние.       — Если одна клюнула — это еще не значит, что целая раса посчитает тебя… пристойным, — ответил Киренар, поправив сверкающий щит, надетый на левую руку.       Бриньольф моментально вспыхнул, и я, дабы не позволить ему ляпнуть что-то не то, попыталась поскорее сменить тему. Было решено пополнить запасы провизии, а после сделать привал близ деревни, чтобы не сильно смущать местных, но и ночевать с ощущением хоть какой-то мнимой безопасности. Пока мы бродили по деревне, я с упоением слушала родное наречие, звучащее буквально отовсюду: босмеры шутили и смеялись, порой ссорились, мирились, обменивались новостями… Все это было так живо, так естественно. Меня не было в Валенвуде несколько лет, а я уже успела забыть, каково это.       Вскоре мы уже развалились на спальниках совсем недалеко от деревни. Местные, вроде, не обращали на нас внимания с тех пор, как мы ушли из центра Сумеречной лозы, но мы все равно решили, что караульный ночью будет поглядывать и в лес, и на деревню. А то, как выразился Брин, «вдруг кто-то захочет обобрать нас и изуродовать симпатичные мордашки».       Совсем скоро на небе должны были появится звезды, но мы не спешили разводить огонь. Было тепло, для Бриньольфа так вообще жарко, а еду готовить не было необходимости, все уже было сделано заранее. Конечно, в какой-то степени было опрометчиво сидеть в темноте, когда в тенях леса поджидает много всякой пакости, но мы с родителями раньше обходились без всего этого. Так что, думаю, не пропадем и сейчас.       Так как я решила не нарушать правил своего народа будучи на территории Валенвуда, ничего, кроме мяса я больше не ела. Специально для меня было куплено вяленое мясо — можно было не переживать, что испортится в пути. Брин и Киренар же себя ни в чем не ограничивали, хотя рыжий вор и старался плавно перейти на сугубо мясной рацион питания. Киренар же, как мне показалось, вовсе не ел мясо. По крайней мере, я не замечала. Это поражало… А в Валенвуде так вообще выглядело кощунственно. Впрочем, он альтмер, не босмер, значит, волен делать все, что хочет… Но мне все равно было непонятно, как ему хватает сил на дальние походы, когда он буквально питается одной травой да сухим хлебом.       — Смотрите, что у меня есть, — догрызая особо сухой кусочек мяса, я достала из сумки красную бутылочку с босмерскими подписями.       — Что это? — заинтересованно спросил Брин.       — О нет, убери, пожалуйста… — Киренар рассмеялся и замахал рукой. Стало быть, знал, что у меня в руках.       — Это джагга. Наш традиционный напиток.       — О, Нируин говорил об этом! Да, я же прав? — обрадованный Бриньольф тут же потянулся за бутылкой, чтобы рассмотреть ее получше, чему я, конечно, противиться не стала. — Ваше пиво!       — Не совсем… — брезгливо, но достаточно весело поправил Киренар. — Это очень… специфическая вещь.       — Неправда, вот ротмет может и да, но не джагга, — вступилась я за купленный мною алкоголь.       — А в чем, собственно, разница? — аккуратно поинтересовался Брин, пока смотрел, как откупорить бутылку.       — От джагги ты просто опьянеешь, а от ротмета тебе станет… немного дурно, — усмехнулась я.       — Немного? — рассмеялся Киренар, давая тем самым понять Брину, что я опустила достаточно фактов о воздействии ротмета на организм. Тем не менее, к нему мы больше не возвращались, так как норд откупорил сосуд.       — О, Боги… Что это за запах? — Брин принюхался и резко отодвинул горлышко от носа, поморщился, но, судя по всему, одной пробы оказалось недостаточно, так что он сделал это еще раз.       — Это перебродившее свиное молоко, — пояснил Киренар. — Запах… отменный, да. Кстати о нем, Тера, ты не боишься случайно привлечь добрых лесных жителей? — он, конечно, говорил о хоарворах — огромных насекомых с округлыми красными тельцами, живущих в здешних лесах и терроризирующих босмеров. Запах джагги приводит их в неистовство и порой выманивает к поселениям.       — Нет, не боюсь. Если не будем заходить в лес, а мы не собираемся, то все будет в порядке. А чуть что, среди нас же постоянно есть караульный.       — Я опять не понял, — сказал Брин.       — О, поверь мне, норд, это неудивительно, — ответил ему Киренар с явной издевкой.       — Да, удивительно будет, если сегодня ночью я тебя не придушу, — совсем невесело усмехнулся Брин, но альтмер искренне рассмеялся. Решив, что пора снова вмешиваться и отвлекать этих двоих друг от друга, предложила выпить горячительного напитка.       Так и прошел остаток вечера. Мы с Брином выпили почти всю бутылку джагги, что было достаточно смешно: Брин то плевался, то пытался хвалить сладость алкоголя, то отчаянно пытался уговорить Киренара «не выделываться» и выпить с нами. Но безрезультатно, к сожалению или к счастью, не знаю. Киренар сказал, что в свое время уже попробовал и джаггу, и ротмет, и поклялся больше никогда не позволять этой «гадости» попадать в его рот. В любом случае, меня очень радовало, что при всей неприязни и колких фразах, Брин пытался наладить хоть какой-то контакт с Киренаром. Это было на руку, нам стоило дружить с талморцем, чтобы получить его защиту, а не проблемы.

***

      Ночь прошла без происшествий, как бы Киренар не нагнетал обстановку с многократным упоминанием хоарворов. Утром, собравшись и расправив уставшие от сна на земле спины, мы двинулись дальше, пробираясь через папоротники. Оставалось совсем немного до перевала, за которым меня ждал милый сердцу Малабал-Тор.       Ближе к перевалу вновь стало сухо: мы вышли из того клочка леса, в тени которого пряталась деревня Сумеречной лозы, и палящее солнце вновь ударило по нашим спинам. Бриньольф повязал на голову какую-то тряпку, найденную на дне сумки, в надежде, что это спасет его от перегрева. Как оказалось, устойчивые к холоду норды очень тяжело переносят высокие температуры. Лицо Брина, шея, руки, да все те участки тела, которые он пытался оголить, лишь бы справиться яростными ударами солнечных лучей, сильно покраснели и начали болеть. Конечно, Брин об этом мужественно молчал, но я прекрасно знала, как это бывает, а потому догадалась сама.       — Что, уже не нравится Валенвуд? — посмеялся Киренар, когда мы дошли до небольшого ручья и Брин тут же ринулся к нему, чтобы умыться.       — Очень нравится, безумно прекрасная провинция… — с заметной одышкой сказал норд, обливая себя всего.       — Какое точное, а главное красноречивое описание! Мне стоит его запомнить и использовать, — саркастические высказывания Киренара за нашего с ним совместного пути стали настолько привычными, что я уже не обращала на них внимания. Брин же недовольно забурчал.       — Иди ты знаешь куда, Кири?       — Как ты меня назвал? — в голосе альтмера, что удивительно, вовсе не звучало недовольство. Скорее он просто не на шутку удивился.       — Заколебался твое имя выговаривать. Ты же мое игнорируешь.       Киренар приоткрыл рот, лицо его исказилось, но вместо того, чтобы продолжить обмен любезностями, он процедил что-то невразумительное на альдмерисе. И я, конечно, не специалист по наречию высоких эльфов, но, кажется, это было что-то вроде «проклятый норд».       Последовав примеру Брина, я тоже наклонилась к ручью и набрала в ладони кристально чистую воду. Это было просто несравнимо с тем чувством, когда опускаешь руку в озеро Хонрик у Рифтена. Там пальцы тут же начинал пощипывать холод, а тут — тепло и приятно, ручей прямо-таки ласкал кожу.       — Вы слышали? — почему-то спросил Киренар, стоящий поодаль от нас. Будто ему противна была сама мысль прикасаться к этой воде.       — Что именно? — отозвался Брин. Журчание ручья заглушало посторонние звуки.       Киренар развернулся к зарослям папоротника, безмолвно стоящим по правую сторону еле-заметной тропы, по которой мы шли. Его уши дернулись.       — Мне показалось, что был какой-то звук…       Стоило Киренару сделать один единственный шажок к зарослям, как вдруг из них с противным стрекотанием выскочил коричневый паук. Альтмер рявкнул что-то и успел выставить перед собой щит, так что существо стукнулось о металл, но не отступило. Бриньольф вскочил с места и выхватил меч.       — Вот тварь! — крикнул он, выскакивая ближе к Киренару. Эти пауки были широко распространены по Валенвуду, как и многие другие большие насекомые, и были, как по мне, меньшим из зол. Они были значительно меньше морозных пауков Скайрима, но при этом проворнее. Прятались в высокой траве или на деревьях и, что важно, обычно нападали небольшими стайками.       Пока мои спутники прикончили паука, я заметила шевеление в папоротниках и тут же сообщила об этом, чтобы никто не расслаблялся. Сама же присела и откатилась в тень, после чего достала лук и подготовила первую стрелу.       У пауков не было шансов. Пусть им и удалось застать нас врасплох, но силы были явно неравны. Нескольких я пристрелила, остальных буквально зарубили Брин и Кири. Выйдя из тени, я оглядела разбросанные тельца со скрюченными волосатыми лапками.       — Повезло, что не хоарворы или осы. А то могли быть проблемы.       — У вас тут еще и осы гигантские? — Бриньольф скривился и вытер свой клинок.       — Тут много всякой ползучей и летающей дряни, — подтвердил Киренар. — Вы же вроде говорили, что ты много знаешь о Валенвуде, разве нет?       Брин предпочел не отвечать, и я мысленно поблагодарила его за это.       — Поразительная скрытность, - вдруг заметил Киренар, обращаясь ко мне. — В какой-то момент мне показалось, что ты исчезла, пока ты не начала стрелять.       Это высказывание я тоже решила оставить без ответа...

      ***

      Следующий недолгий привал было решено сделать почти у самого перевала. Мы нашли уютное местечко у входа в очередной участок леса, на этот раз куда более густой. Тропу уже почти не было видно, так что ориентиром оставались лишь холмы, за которыми и скрывался Малабал-Тор. Расположившись поудобнее, я снова принялась грызть свое сушеное мясо. Солоноватый вкус уже порядком приелся, но я не жаловалась: это была немыслимая мелочь по сравнению с возможностью снова ходить по земле Валенвуда.       «Кири и Брин, кажется, начали потихоньку привыкать друг к другу», — подумала я, видя, как между этими двумя завязался весьма милый разговор о лучших материалах для изготовления оружия. Мне очень хотелось верить, что наш путь может пройти вполне себе гладко и что никто никого не убьет. Во всяком случае, меня за решение объединиться с талморским солдатом Бриньольф явно простил. Пусть они с альтмером почти не прекращали попытки задеть друг друга, но с каждым разом окраска этих стычек становилась все позитивнее. Я, конечно, понимала, что Брин не стал бы менять своего отношения к Киренару, он все еще видел в нем лишь заносчивого талморца. И у него было никаких оснований для того, чтобы менять точку зрения, но я этого и не ждала. У Брина были причины для ненависти, но куда важнее было то, что он старался понять мой выбор и принять его.       В какой-то момент, пока Брин и Киренар общались, я осознала, что есть больше не хочу. Обильно запив мясо водой, чтобы как-то перебить оставшийся на языке привкус, потянулась и обернулась к лесу. Высоченные деревья, оплетенные лианами, уже намного больше были похожи на те, что росли у нас на болотах. Я вспомнила, каково это — заползти по стволу на широкую ветку, с нее перепрыгнуть на соседнюю, пошатнуться, чуть не упасть от того, как дерево под ногами качается, но выстоять и побежать дальше. А под ногами — топь, прикрытая зеленью, и редкие кочки, внушающие доверия куда меньше, чем вековые деревья.       — Я отойду, осмотрюсь, — сказала я, вставая. Мое желание было немного неразумным, я понимала, но побороть его я была не в силах.       — Давай я с тобой пойду, — тут же вызвался Брин. — Одной не надо, сама же говорила.       — Да я рядом буду, правда. Со мной ничего не случится.       — И все-таки лучше с ним, — присоединился Киренар. — Норд — это какая-никакая, но подстраховка.       Вздохнув, я согласилась. Ведь, впрочем, почему бы и не побыть с Брином наедине? Киренар постоянно рядом, а тут есть шанс перекинуться парой слов без его участия.       Оставив альтмера охранять наши вещи, мы с Брином побрели меж деревьев. Прикасаясь к их стволам, проводя пальцами по свисающей лозе, я долго восхищенно молчала. Бриньольф, кажется, разделял мои чувства.       — А ты говорила, что не романтично, — как бы невзначай сказал он, устремив взор наверх, к переплетению ветвей.       — Что?       — В тренировочном зале, давно уже. Не помнишь? — я покачала головой, и Брин добавил с теплой улыбкой, подходя ближе и заключая меня в кольцо рук. — Я сказал, что мне интересно послушать про Малабал-Тор, а ты — что я излишне романтичен. И что путешествия — это сплошные трудности.       — А… Кажется, припоминаю. Ты тогда денег мне дал.       — Было дело, — обгоревший и, кажется, ставший еще более веснушчатым, норд хитро улыбался и щурился, словно сытый довольный кот.       — Правильно я все сказала. Тебе что, сильно просто? Вся эта долгая ходьба, поиск, чего бы поесть, как бы заработать на это «поесть»…       — И все-таки что-то в этом есть, — его рука скользнула по моей щеке, приятно пощекотав, и убрала за ухо торчащие волосы. — Раньше ты просто не путешествовала со мной.       — А ты не путешествовал совсем.       — Детка, не дави на больное, — усмехнулся он и, словно в отместку, пощекотал кончик моего уха. Я отмахнулась от него, но отстраняться не стала, а напротив прильнула ближе и прижалась к его груди.       Мы стояли так минуту или больше в тишине, которую нарушали лишь крики птиц. Я закрыла глаза, наслаждаясь моментом, поблагодарила богов за то, что в моей жизни как будто появились проблески света. И как бы мне не было страшно, ради этого стоило проходить через все преграды.       — Тера… — сипло позвал меня Брин, и я хмыкнула, отзываясь. — Знаешь… Если ты захочешь тут остаться, я пойму.       Мои глаза раскрылись, я тут же отодвинулась, поднимая голову.       — О чем ты?       — Я же вижу… Тебе здесь хорошо. Твое место дома, а дом — здесь. Не в Скайриме, — пока я подбирала слова, чтобы как-то ответить, Брин продолжал, держа меня и мерно покачиваясь, словно убаюкивая. Я выровнялась и попыталась ослабить его хватку, заставляя остановиться. — Я хочу, чтобы ты была счастлива.       — Но Ноктюрнал…       — Она подождет. Вы, меры, живете долго. Даэдра говорила, что ждала тебя, так подождет еще. Работа на Гильдию никогда тебя не радовала, это не твоя судьба. Даже… не моя, наверное. Я не хочу туда возвращаться.       — Подожди! — я прервала его. — Но наши друзья, они же… семья! Ты сам говорил!       — Да, семья. Они все мне очень близки, но я не хочу больше быть вором, понимаешь? Я хочу еще увидеть их, и не раз, но я хочу попробовать что-то новое. С тобой.       Я начала понимать, к чему он ведет, и рассудок окончательно помутился. Нет, это как-то совершенно ненормально… Или все-таки?..       — Ты хочешь сказать…       — Я хочу быть с тобой. Тут или… в Скайриме, неважно. Я понимаю, что тебя сейчас… разрывает, — ему было очень сложно подбирать слова, из-за чего он то и дело запинался, но продолжал говорить уверенно. — Друзья остались в Скайриме, а Товен и родители… да, их нет, но дом остался, твоя деревня… Возможно, там даже кто-то знакомый… Я не знаю, думала ли ты о том, чтобы задержаться там, но я думал. И я хотел бы. Мы могли бы осесть где-нибудь, попробовать забыть про Ноктюрнал, про Соловьев, про этот треклятый лук… И просто жить. Без этой постоянной беготни. Конечно, я хочу потом отправиться обратно в Скайрим, но в случае чего я мог бы и один, да и… ай, — он фыркнул, вздохнул устало, а потом растянулся в усмешке. — Я, возможно, говорю бессвязный бред, но это только потому, что я люблю тебя, а ситуация сложилась непростая. Ты понимаешь.       Еще одна короткая пауза. Я не находила никаких слов, просто таращилась Брину в глаза и не верила, что все это происходит со мной.       — Я не знаю. Захочешь остаться — мы останемся. Познакомишь меня со своими бывшими соседями, покажешь места, где вы охотились с отцом и Товеном. Не захочешь — поищем этот лук, соберемся и поедем обратно. В Гильдии нас точно очень ждут.       Кажется, я знала, чего я хотела. Добраться до дома, почтить память родителей. Похоронить на родной земле последнее, что осталось от брата — свистульку-соловушку. Вспомнить, какой я была до всего случившегося. Зайти в свой дом, кто бы там сейчас не жил. А потом… потом будет видно. Я очень скучала…       Оставив на губах Брина короткий поцелуй, ответила ему с благодарностью:       — Я тоже очень тебя люблю.       И снова мы застыли вплотную друг к другу. Я прижималась к его груди, и перед глазами плясали воображаемые картины: мы заходим в мою маленькую деревеньку, меня встречают люди, которые когда-то очень хорошо знали моих родителей. Нам разрешают остаться, и я все больше и больше рассказываю Брину о наших обычаях… Он — успешный торговец, а я охотник, прямо как отец. И жизнь… жизнь совсем другая.       — Пойдем, а то наш брезгливый друг совсем заскучает, — шепнул Брин мне на ухо, после чего клюнул сначала в висок, а потом в лоб. По телу побежали мурашки.       Мы медленно побрели назад, обмениваясь красноречивыми взглядами. Я пребывала с легком трансе, а Брин, кажется, был очень доволен собой. Каждый думал о своем, но словно об одном и том же. Я чуть опередила норда, вышла вперед и, перескакивая через торчащие из земли извивающиеся корни, не заметила, как он приостановился и засмотрелся на что-то в глубине зарослей. Что-то большое и кроваво-красное.