Нечестная игра

На корабле, идущем в Сейда Нин, не о чем думать. Можно сидеть, сложа руки, трепаться с другими заключёнными или спать. Спать никто не хочет. В эти дни всем снятся пепельные сны. Словно моровой ветер, они задувают под кожу, задувают в мысли, остаются на внутренних стенках черепа росписями по голой кости. Кому-то сны - что вино из имперских виноградников, кому-то - что горький мёд, а некоторым - лишь отрава и желчь. Ллеран Атерас из дома Телванни почти не может нормально спать со времени совершеннолетия - а может быть, и раньше. С того момента, как мальчишкой-рабом нашёл в пустоши непогребённого. Нет, что вы, тогда он не испугался. Это было бы глупо. Смерть всегда ходила рядом - умирали и богатые вельможи, и рабы, и простые меры. Разницы эта мутсэра не делает даже во владениях господина А. Для существ, что живут так долго, как позволят их дух, магия и настойчивость, смерть слишком многозначна. Окончательное растворение? Переход в статус предка, духа, оберегающего свой род? Что-то иное? Перерождение, может быть? Так много вариантов. Условий. Взаимодействий. Непогребённый, которого нашёл мальчишка-раб, посланный искать в грязи, песке и глине совсем другие вещи, умер плохо, а дух его чувствовал себя ещё дряннее. Атерас к тому времени повидал вещи похуже мумифицировавшихся в маслянистой смоляной жиже кожи, тряпок и костей, потому попросту обобрал свою находку, оставив мертвеца там, где нашёл. Живые злее мертвых; живые могут дать монеты или еду за украшения, которые можно снять с ненужного трупа. Живые могут дать по шее, когда рассмотрят эти украшения внимательнее и придут в ужас. Надо же, угораздило! Маленький "дреморыш" притащил откуда-то даготские перстни с печатками, наручи и опояски - откуда взял только... бей его, с'вита, скампа траханого, чтобы не смел таскать эдакую мерзость благочестивым мерам! А даготское золото... ну и что, что проклятое, золото же. Не сопляку же его продавать, тут умение нужно!.. ...Как бы то ни было, один браслет Ллеран тогда сумел спрятать и оставить себе. Уже позже он узнал, что за Шестой Дом такой и почему вещь нечестива, но расстаться уже с ней не мог. Может, из-за этой цепочки с алыми камнями, которую он даже на руке не мог носить, только в подшитом уголке рубахи - сны и приходили. Поначалу. Потом... ...Спустя почти четверть века Ллеран Атерас из дома Телванни, свободный по документам мер, пьёт, как двемер, потому что почти не может нормально спать. Кровь - не водица, хоть и жидка - где-то в его роду действительно были “глубинные эльфы”. Ллерану снится такое дерьмо, что вздумай он пересказывать, голова бы поплыла у самого велеречивого жреца, пичкающего народ парадоксами и двусмысленностями о том, как Вивек и Святой Неревар, дескать, ходили по небу, отвоёвывая то ли прошлое у настоящего, то ли будущее у двувариантности, то ли просто играя с углями на кальяне со скуумой в своё нехитрое удовольствие. Ллеран никогда звёзд с неба не хватал. Потому хотел простых вещей - например, выспаться без видений. Без огромных зданий, трещавших и рушившихся. Без лица женщины, прекрасной, как огонь, за которым маска дреморы и оскал Боэты, хохочущего шестью парами перекошенных ртов; без лица мужчины, которое содрано с его же черепа и смотрит теперь зрачками всевнимания через дыры на месте глаз. Без протянутой истлевшей руки, из вен которой выползают черви и превращаются в лианы, что спеленывают коконом Мефалы, туго-туго, и расплетает нить лишь дева-белая-как-звезда, вдевая саму душу в уток огромного ало-багряного станка из напряжённой плоти, рядом с которым вертится ось прядильного колеса Башни, белой, как осколок кости, золотой, как кожа изменившихся, острой, как зубы в средоточии Розы... ...Без вспоротых животов недов, целыми деревнями распятых на деревьях и крышах собственных домов. Без скальных наездников, пирующих на останках трёх армий; без детей неоплаканных кланов, перерезающих друг другу глотки со словами о чести на красных губах. Для данмера смерть ребёнка - проклятье, ве-е-ерно? "Они продали тебя твоим же соотечественникам; ОНИ продали тебя ТРИЖДЫ, и чего ты теперь хочешь на этой земле?" - шепчет дух непогребённого, шепчет, пожирая все иные тревоги, трогает виски холодными пальцами на рассвете и закате. Лицемерие, вот, что всё это такое. На крови, золе и пепле лучше растёт батат, и кому нужны все проповеди и все войны, если нечего будет жрать? Ллеран не знает. Он жив из чистого упрямства - о, он очень, очень упрям, упрям, как кагути, и так же закрыт и неразговорчив. Может драться, когда его атакуют, или реветь, когда ему больно. Чаще всего он будет молчать - и подмечать детали, но не потому, что они волнуют его сами по себе. Кто знает детали, знает карту, кто знает карту, имеет представление о местности, но все карты врут. Это Ллеран знает тоже. Тот, кто хочет пройти по местности, минуя всех врагов, и прийти наконец в собственную крепость, что еще предстоит построить, должен уметь две вещи: таиться, используя каждую возможность, и действовать быстро и решительно в любой открывшийся момент. Атерас понятия не имеет, откуда его сны, но действует так, как кровоточащая ими душа подсказывает ему. В Троих он не верит. В себя или людей - тоже. Пожалуй, единственная вещь, что не изменяется в его мире - это сны, а ещё - ложь, и может быть, стоит сперва разгадать их, а лишь потом сводить все счёты. Большую часть времени, всё же, Ллеран Атерас хотел простых вещей - например, выспаться, не запоминая смыслов. Потому годилось всякое. Отупляющий мацт, крепкая суджамма - источник верного похмелья; имеющий хоть какой-то вкус флинн; нордский мёд - слабая дрянь, уж приятнее шейн, хотя его нужно слишком много, как и эля; можно, конечно, заливать в себя грииф - дешевый аналог бренди, но лучше самого бренди, выдержанного, валящего с ног, словно конским копытом, правда же, нет ничего. Какой смысл тратить на себя вино со знаменитых виноградников братьев Сурили 18-летней выдержки или даже чуть более дешёвое вино их конкурентов из Западного леса Тамики, когда можно достигнуть нужного эффекта быстрее и проще? Тонкий вкус, хороший букет - для того, чтобы проводить переговоры, чтобы коротать вечер в тёплой компании или согревать душу тет-а-тет с тем, для кого не жалко бутылки и за несколько сот септимов. Смешно, что на службе у господина А. Ллеран мог позволить себе такую бутылку, но не мог позволить себе подобной компании. Потому - в Обливион всё изящество. Вырубиться. Выключить генератор энергии. Уйти в пустоту, чьи объятья - бархат и ласка желаннее расположенности самой прекрасной из любовниц, пустоту и тишину, не глумящиеся над каждым страхом, застрявшим под радужкой глаз вместе с осколком ночной тьмы. Ллеран был бы счастлив, имей возможность пить постоянно - но увы, даже суточные загулы - то, на что он может рассчитывать лишь несколько раз в год. Дозы, которые действительно ударяют по двемерской сопротивляемости зельям, эхом живущей в его перемешанной крови, слишком огромны. А интеллект и сила воли... не бесконечны. Их надо беречь. Беречь остроту ума, объём и уровень регенерации магии; беречь свои навыки, собранность... Маги дома Телванни - что скальные наездники, пирующие на останках любого врага, что допустит хотя бы один промах. Потому Ллеран Атерас почти всегда отвратительно, катастрофически и ожесточённо трезв, а промахи его можно пересчитать очень просто - достаточно увидеть спину. Только кому бы на неё смотреть, если стоит он всегда лицом - смотрит зрачками всевнимания и ждёт удара. Он всегда дожидается - дни пережить просто, а вот ночи - нет. Говорят, есть сорт бренди, что достоин уже только лишь стоять на полках, так как за тысячи лет обратился в настоящий яд. Ллеран хотел бы получить подобную диковину - в собственное пользование, ведь парочка проходила через его руки! Еще большее количество пузатых бутылок в алой оплётке он видел не наяву... О, эти сны он хорошо помнит и уверен, что даже в перебродившей и испортившейся жидкости сможет узнать терпко-сладостный привкус напитка Дома Дагот из своих кошмаров. Пусть это будет отравой - но в грёзах, неверных и текучих, как пламя, подобный напиток обозначал празднование середины Года, чью-то смерть или чьё-то рождение, а ещё... ...а ещё он явно способен заставить пустоту прийти очень надолго. На корабле, идущем в Морровинд, нет не только бренди. Но Атерас не был бы так хорош когда-то в своем деле, если бы не ухитрился даже здесь выторговать себе в обмен на урок простейшего йоку той дряни, что корабельщики пьют, чтобы согреться. Самое то, чтобы пережить шторм: перед штормом всегда ноет сломанная когда-то и плохо залеченная правая рука, на которой уже нет браслета с алыми камнями.