Нечестная игра

Ллеран не знает, почему изо всего пёстрого сброда в тюрьме имперский агент обращается именно к нему. Парень сидит вместе со всеми около недели и ничем себя не выявляет, складно рассказывая одну и ту же байку про то, что попал не в ту компанию и ограбил не того человека. Складно. Ллеран ему не верит почти с самого начала, и не потому, что в своей жизни общался с разным отребьем и наслушался всякого. Агент блестяще справляется со своей ролью. Только вот даже блокирующие магию наручи не способны отучить Телванни колдовать. Ллеран пользуется простейшим приёмом, позволяющим видеть тогда, когда все думают, что ты смотришь в другую сторону. О, у бывшего раба и бывшего же скупщика диковин есть свои хитрости. И он смотрит и видит: неудачливый “воришка” пользуется точно такой же магией. И ещё другой. По-мелочи, но наручи у него явно поддельные. Никто больше этого не замечает, и наверное, так нужно - Ллеран всё равно не может скрыть глумливого смешка, когда стражник якобы колотит “воришку” за возмущение плохой кормёжкой. За смешок и данмеру прилетает пара оплеух, но Ллеран достаточно крепок, чтобы не обратить на это особенного внимания. О том, как может достаться по-настоящему, он знает слишком много. * * * Ллеран Атерас удостаивается _эксклюзивного предложения_ на второй турндас месяца Восхода Солнца, и выглядит это так: на рассвете в шестиместную камеру, где он находится, заявляется стража, оттесняет всех к стене, надевает данмеру мешок на голову и тащит прочь, да так долго, словно подземный ход ведёт за городские стены. Ллеран чувствует запахи плесени, и мха, и чада факелов, и смолы, и особенных спор, что всегда присутствуют в айлейдских развалинах. Он прожил около пятидесяти лет, двадцать из которых добывал разные диковины для своего господина - конечно, он умеет держать нос по ветру… теперь ещё лучше, чем прежде. Господин А. как-то раз предпочёл расстаться с самой неудобной из них, и Ллеран Атерас оказался в тюрьме. А теперь - еще и в крохотной комнатушке с белыми стенами и очень плохим освещением. Ему задают вопросы - кто он, где родился, когда и чуть ли не “зачем”. Его раздевают и осматривают - и на вывернутых, “двемерских” губах у Атераса блуждает понимающая ухмылка. Рабское клеймо так заметно, наверное. Ему не привыкать, пусть по документам он давно уже свободный мер. Ему задают уже другие вопросы, отвечать на которые не хочется - видит ли он сны, и если видит, то что о них думает? Ллеран лжёт, что спит без сновидений, потому что какое имперским с’витам должно быть дело до того, о чём даже господин А. предпочитал не знать? - Сейчас многим снятся сны, мутсера, - говорит он вежливо, размышляя, как быстро бы “воришка” вспыхнул, не будь его, Ллерана, наручи вполне настоящими. “Воришка” ему тоже не верит. Атерасу запоминается его ухмылка - о, с такой в его родном Доме встречают чужеземцев и глупцов. Когда сие истинно имперское интервью окончено, данмера отправляют куда-то в темноту, полностью связанным и парализованным, где он ждёт около часа. Затем снова приводят обратно. - Мы пришли к решению, - заявляет “воришка”, а рядом с ним какой-то тощий недиец в капюшоне кивает головой. - Вы подходите, сэра Атерас. У нас будет для вас предложение. О сотрудничестве. В обмен на вашу помощь мы гарантируем полное исчезновение из архива всех записей о причине смерти брата и сестры Хатсуллов. И других записей… о некоторых сделках, в которых фигурирует ваше имя. - Если я не соглашусь? - Вы - контрабандист, нарушитель половины писаных законов о торговле магическими артефактами и вдобавок доказанный убийца, сэра Атерас, а Хатсуллы принадлежали к очень знатному роду. Причины никого и никогда не будут волновать; ваш господин… прошу прощения, наниматель - отказывается комментировать произошедшее. По официальной версии вы были пьяны и озлоблены, приставали к госпоже Оливии, её брат решил заступиться за сестру... - Я понял, - Ллеран смотрит на обоих, и красные данмерские глаза на удивление тусклы. - Можете не продолжать, я знаю законы. Просто скажите, что я должен делать. Плаха - не такое уж плохое место для мера, что дал себя поймать только потому, что устал гадать, зачем вообще жив. Только вот Атерас понимает, что за дни, проведенные под стражей, многое переосмыслил. Многое увидел вне бесконечной гонки, состоявшей из дел, выпивки, речей господина, путешествий и снова - дел, дел, дел, бессонницы, если не пить - и бессвязных снов, если предпринимать усилия и доставать достаточно дряни, чтобы вырубиться. Двемерская кровь, значит, вот в чём причина многих проблем. Имперцам нужно передать какие-то бумаги и сделать из него шпиона? Хорошо. Это не лучше и не хуже того, чем он занимался до этого - нужно быть незаметным, собирать информацию, вертеться и делать, что прикажут. * * * В камеру его не возвращают - приходится дожидаться корабля в одноместном карцере, судя по звукам - в каком-то форте. Коротая время в каменном колодце, где даже сесть не очень получается, Ллеран сопоставляет факты, и они ему не нравятся. Он не лучший кандидат в шпионы. Во-первых, из-за внешности - слишком она яркая, запоминающаяся - рост чуть выше среднего; физиономия с крупным носом, почти слитым со лбом и двемерскими же чертами губ и подбородка; ногти, больше похожие на когти; постоянно сизые щёки... Тот сыр-бор, что привёл его в тюрьму, дал одновременно и объяснения “странностям”, но не полное, а рожа всё равно - увидишь один раз, не забудешь. Во-вторых, из-за бывшего рода дел - глупо думать, что на Вварденфелле кто-то да не узнает мера, совавшего свой кривой нос во все запрещённые места и подворотни в поисках артефактов. В-третьих… имперцы просто не могли не разнюхать, что именно он хотел купить у Хатсуллов и кто на самом деле купил его самого. Аргументами “за” служило лишь то, что Атерас являлся данмером и был достаточно умён, образован и силён, чтобы не сгинуть сразу, как возьмется за дело. А вот какое на самом деле… Не шпионаж нужен этим сыновьям скампов, конечно же, но что? “Клинки” - грозная сила, чья настоящая мощь не озвучивается. Но может быть, затишье просто в их интересах. Увы, узнает что-то конкретное Ллеран лишь тогда, когда утонет в их дерьме по пояс, но это, наверное, всё равно лучше, чем потерять голову. Или нет. Данмеры часто говорят надвое, ибо нет в мире силы, что однозначно творит зло или благо. Корабль прибывает через неделю, на первый фредас месяца Первого Зерна, и поднимаясь на палубу под проливным дождём, Ллеран угрюмо смотрит на чужой берег. Родного у него и нет. Он ненавидит Вварденфелл, но видимо, такова судьба - Вварденфелл пропитывает его, как небесная вода, что заливается под простую рубаху, набивается в сны, в сердце и в мысли, и никуда уже не деться от тени Красной Горы.