Killers and Wolves

      Монстр не был важной шишкой этого мира, создатели не были всемогущими властителями; но монстр попросил создателей о помощи, и они помогли.       Монстр был наброском, чей-то выдумкой, рисунком без четких границ и линий, персонажем, — задуманным кем-то, — монстр с яркими, возможно, сложись всё не так, как есть, горящими живым огоньком глазами.       Создатели — голосами юных умов, не всегда окрепших, но полных интересных идей. «Так вышло, что, — беспечно отвечал потом набросок ставший более ярким и полноценным и названный кем-то из создателей Инком, — они помогли мне, а я помогаю им»

***

      Инк съел кусочек сладкого пирога и потянулся к кружке с чаем. Краски на его поясе звонко брякнули об стол. Через два часа — к Фрешу. Проверка! Проблем с ним ничуть не меньше, да и не больше, чем с кем-то другим, нарушающим порядок во вселенных, но…       Все же, самым проблемным, по мнению Инка, был Эррор. Он всегда — при встрече-стычке, пусть других встреч и не было — бредил о том, что все альтернативные вселенные — отвратительные ошибки, а когда Инк спорил — атаковал, часто без магии (не видел смысла тратить её на такого как Инк) и бил больно; смоляные взлохмаченные волосы его ниспадали на лоб мокрыми от пота кудрявыми прядками, а глаза из-под этих прядок опасно блестели золотом, всегда наливались красным от злости…       В один из дней, когда случилась очередная стычка, Эррор неожиданно поскользнулся, нелепо так, и сбил Инка с ног, получив сильный ушиб локтя.       Падение их на землю в Жаркоземье было спутанным. Рука Эррора случайно проскользнула между складок ужасно длинного шарфа Инка, нога скользнула между колен противника, нос уткнулся куда-то в грудь, где были поясом перетянуты флаконы с красками, локоть правой руки неудачно встретился с твердой потрескавшейся землёй, в то время, когда левая рука лежала, прижатая к земле, под спиной противника.       Они пролежали так несколько минут, не решаясь двинуться. Разрушитель неопределенно задрожал, было не понятно, что с ним. Инк намеренно скользнул ладонью по смуглой щеке, Эррор поднял встревоженные злые глаза — большие от удивления, обрамленные пушистыми, непозволительно длинными, ресницами, — защитник чуть ошалел: что это такое?       Эррор вскочил, змеёй что-то прошипел, не похожее ни на угрозы, ни на банальное «извини», и телепортировался с коротким странным звуком, напоминающим шум старого испорченного радио.       После инцидента Эррор, как посчитал Инк, задурил: перестал на время уничтожать альтернативные вселенные, и, как выяснилось позже, вовсе не покидал своей пустоты, а отойдя от случившегося, атаковал короткими магическими атаками, не встречаясь с защитником взглядом и не говоря ни слова.       Однажды, спустя ещё какое-то время, Инк узнал от Фреша-сталкера-Эррора, что он завёл толстую тетрадь, в которую что-то записывал, пользуясь при этом странными символами, а не привычными буквами. Инк этот жест расценил по-своему, с тех пор, предлагая Эррору во время битвы мир и дружбу; на что Эррор бурно и резко реагировал, уже и вовсе не жалея магии.       Фреш, бывший наблюдателем частых войн разрушителя и защитника, тешился над скрытностью Эррора и над его тетрадью.       Хихикал в стороне, таскал тетрадь по альтернативам, пытался узнать о значении символов, бегущих по белым листам аккуратными мелкими строчками.       После возвращал на место, веря в то, что Эррор пропажу попросту не замечает.       На жизнь паразит смотрел также легко и просто, как на эту ситуацию с тетрадью — с усмешечкой. Казалось, Фреша вообще ничего не волнует, что ничто всерьез не может его задеть или расстроить, однако… Фрешу не всегда всё сходило с рук. Несколькими днями ранее, Эррор решил не дожидаться того времени, когда паразит инкогнито проскользнет за ним в пустоту, притаится в углу, а потом выудит тетрадь из-под гамака, низко опущенного к полу; он вежливо покашлял в кулак, подождал, но никакой реакции со стороны паразита не последовало, Фреш всё ещё стоял позади него, пригибаясь гуськом. «Выходи», — сорвалось с языка, «Шпион», — насмешливо добавил Эррор, когда услышал разочарованный хмык за спиной. Так, возможно, началась история двух приятелей, ставших впоследствии хорошими друзьями…