Killers and Wolves

      И ты убил, подумав, что во сне, а оказалось, что убил ты наяву.

      Кто-кто, а Эррор знал и другие хитрые приёмы; Фреш был уверен, он и Найтмера сумеет хорошо поводить за нос, прежде чем вернуть всё на круги своя. Фреш легко представлял себе, что произойдёт в DreamTale, когда туда заявится Эррор. …Но Эррор всё не появлялся. В тусклом свете антипустоты поблескивали металлические спицы для вязания, тлели лампочки светильников. Да уж. В лабиринтах синих нитей, телевизионных проводов, уходящих в никуда, металлических конусообразных светильников затерялся Эррор. Мокрая спина его ссутулилась над белой мягкой головкой куклы. Он вперил ненавидящий взгляд в глаза-пуговки. Фреш сел позади него, привалившись к чужой спине. Почти соприкасаясь локтями, они оба молчали, всматривались один в бескрайнюю пустоту, другой — в лицо куклы. Синие нити причудливо ниспадали откуда-то сверху. Беспорядок… Не очень-то Фреш верит, что Эррор просидел здесь безвылазно четыре дня. И дело даже не в том, что он недоверчив.       Все эти куклы, — он взял одну в руки, они валялись кругом, — кошмар, чем он, Эррор, их набивает? Может ватой, а может… А как там на самом деле? Что там — внутри? Вечные сомнения…       Хорошо Инку. У него лёгкое мировосприятие — без эмоций и чувств. — Эррор, — прошептал Фреш побелевшими губами. Он мог поручиться, что из его памяти исчезли сейчас все эмоции, которые испытывал его партнёр ранее. Их заменили ощущения и чувства: усталость, боль, злость, отчаяние. Смерть. Есть ли более леденящая разум и душу смесь? Это так взбудоражило его, что он вскочил, ощущая как покалывает магия внутри. Он замер, не зная уйти сейчас, пока Эррор ещё не начал говорить или рвануть его на себя, чтобы тот был даже не в силах что-то произнести от шока? — Эррор! Что ты… Что ты сделал?!       Голос его вонзился в уши, как иглы под нежную кожу на предплечье. На левом виске вспухла жила. Покусывая полную нижнюю губу сухими зубами и не выдержав невозможной немоты Эррора, Фреш сорвался с места, начав большими шагами мерять расстояние от него и назад. Он слышал его эмоции, ощущал физически, — даже видел нахмуренные брови и сильно закушенную губу; исковерканные чужие эмоции, душевные импульсы. Кажется, впервые подобное случилось несколько месяцев назад, когда Эррор проснулся посреди… дня, с криком. — Ты спал? Это был сон? — не то спросил, не то уточнил. — Убил. — хрипло и напряжённо. И это вместо ответа. И всё. И больше ничего. В воздухе кружила чужая вина…