Killers and Wolves

      Там, куда телепортировался без каких-либо объяснений Эррор, начиналось утро, разгоралась среди низких облаков пасмурная заря. Было что-то жуткое, даже зловещее, и театральное в сочетании этих цветов: нежно-розового неба и серо-свинцового моря.       Эррор не любил Oceantale. Он немного намочил обувь, влага уже ощущалась внутри сапог; ему пришлось ещё раз телепортироваться, но уже на каменное возвышение. Эррор осмотрелся, затем резко уткнул взгляд в морскую гладь. Под водой, внизу, прямо под ним, царит жизнь… Море свежело. Ветер сдувал белые гребни, и волны неслись со всклоченными, растрепанными гривами. Эррор порыскал смуглой рукой в кармане, достал пачку сигарет, ветер дунул с новой силой, монстр пошатнулся, но на ногах удержался. Пачка полетела в воду. Её хозяин выругался.       Шторм разразился не на шутку. Трудно представить себе более красивое зрелище, чем шторм на заре. Огромное красное солнце висело так низко, что волны, казалось, доставали всплесками и до него, лизали бока алого шара. Черный глянец вол был выстлан красными бликами. Красное и чёрное — цвет тревоги и скорби…       Эррор не любил Oceantale. Здесь он впервые увидел солнце, впервые пощупал воду, впервые встретился с Инком. Он на всю жизнь запомнил это зрелище — на сером валуне бледная фигурка, плачущее лицо, грубо, до красноты, растираемое бежевым шарфом лицо…       После они не виделись два года. Хотя «виделись» громко сказано. Инк тогда его не видел. Теперь их сводит сумбурное желание Эррора, наверное, для него самого, не до конца оправданное и ясное, желание — уничтожать. Эррор потянулся к щекам, синие нити тут же потянулись навстречу к тонким смуглым пальцам. Но, надо полагать, что… Инк сейчас занят, что сейчас у него нет времени. Утро… Защитник совершает обход. Странно, чёрт. Эррор знал о каждом движении Инка, о распорядке дня, расписании. Не заучивал, не зубрил, просто знал. Так не хотелось покидать каменную бугристую плиту, залитую солнцем, возвращаться в слепящую темноту (для Эррора белое пространство привычно стало темнотой) пустоты, но именно там сейчас происходят главные события. Эррор был неразрывно, но призрачно, скорее на подсознательном уровне, связан со своей пустотой. Он не принадлежал ей, но это так резко ощущалось, что казалось да. Да, будто бы принадлежал.       Полутьма была наполнена жужжащим гудением напряжённого экрана телевизора. На столике чайник с какао, тарелка с несладким печеньем. Теперь видно: Фреш бодрствовал всю ночь, потому выглядел рассеянным. За телевизор притащенный из паразитированной АU Эррор злился, ящик практически не работал, серый мигающий экран не слабо раздражал, а если работал, то показывал лишь Undernovel'у. Впрочем, она ему нравилась. Эррор уничтожит её в последнюю очередь. Против печенья и какао разрушитель, как не странно, ничего не имел.       Эррор прошёлся, взгляд упал на немаленькую гору вязаных кукол, набитых ватой, ошибочно прахом; без сожаления он плюхнулся на мягкие игрушки. Он подхватил парочку своими нитями. Черные глазки-пуговки какого-то Санса смотрели на него с осуждением и отчаянием. Эррор знал, что сходит с ума. Было решено избавиться от кукол. Рано или поздно он снова свяжет гору побольше. А сейчас, нужно уничтожить этот хлам. Эррор сгреб большую часть кукол в охапку и неуклюже шагнул в открытый портал. Oceantale снова предстал перед ним: недавняя хмарь сбита в лёгкие кучевые облака, и они белеют, словно сметенный в кучи снег. И море — синее.       Сначала куклы не тонут, а остаются лежать на поверхности, но вскоре пропитываются водой и идут ко дну.       Прожитый год стал меркнуть вместе с утопающими игрушками, морской пеной и солью.       Волны времени — не такая уж это аллегория.