Сила Любви

— Пока, Гарри! — грустный голос Гермионы еще отдавался у меня в ушах, когда я перелетел через забор и скрылся в обычном туалете. — Драко, планы все те же, жду тебя через два дня, — быстро шепчу в Сквозное зеркало. Серый глаз только мигает и растворяется в моем зеленом.       Кажется, у меня будут прекрасные каникулы!       Спустя пару дней так думать было сложно, Дурсли достали до невозможности, плюс еще напряжение от пятого курса не прошло. Все, хватит маяться дурью! — Кричер! — стоя в темном переулке, почему-то чувствовал себя более защищенным и свободным, чем во вроде бы уютном загородном домике моих милых родственников. С легким хлопком пространство разорвалось и рядом со мной оказался невысокий и грустный эльф, который позволил себе злую усмешку, почти незаметную на его сморщенном лице. — Молодой хозяин желает переместиться к недостойному наследнику Сириусу? — проскрипел он, подавая мне ладонь. — Нет, Кричер, на Луну вдруг захотелось, — раздраженно отозвался я. Мои милые родственники доведут кого угодно до инфаркта, а у меня между прочим, тонкая душевная организация! Эльф дернулся и это заставило взять себя в руки, он-то не виноват ни в чем. — Перенеси меня на Гриммо 12, в закрытую часть, Кричер. — Как прикажет молодой господин, — эльф поклонился и переместил меня на верхнюю часть лестницы. Вот же вредное создание, отомстил-таки мне за Луну. — Гарри? — высокий худой мужчина, чьи синие глаза смотрели на меня несколько затравленно, нервно дернулся. Я уже хотел уйти в свою комнату, но как мило, что мне напомнили об одном не уложенном дельце. — Ах да, здравствуй крестный, — мило улыбнувшись, с размаху бью в челюсть и добавляю под дых. Пока мужчина пытался отдышаться, перехватываю его руку с палочкой и сжимаю горло. — Сириус, ты старше меня на девятнадцать лет. Девятнадцать! Но почему я должен говорить тебе о важных вещах и устанавливать правила, а не ты мне? — мой тихий, скучающий голос разносится по коридору, но в глазах вся испытываемая ярость. — Я просил тебя, приказывал тебе, ни в коем случае не идти в Министерство Магии, не сражаться, а оставаться в особняке и восстанавливаться. — Гарри, я… — Сириус смотрел на меня глазами побитой собаки и от этого взгляда резко заболели зубы. Черт побери, он наследник темного древнего рода, а ведет себя будто ребенок! — Хватит, Сириус. Я понадеялся на твою сознательность, и ты не оправдал моих ожиданий. Непреложный Обет, Сириус, теперь только он, — устало вздыхаю и отпускаю мужчину. Судя по всему, Азкабан сказался на нем действительно не лучшим образом, раз он психологически застрял в том возрасте, как оказался за решеткой, а сейчас не может осознать себя взрослым магом, на которого мне бы хотелось положиться и надеяться. Не сложилось, Сириус — ведомый. Вот уж воистину — Бродяга…. — И кто будет скреплять? Опять этот щенок — Малфой? — мужчина скалит зубы в непримиримом оскале, и напрягается, неосознанно готовясь броситься на меня. — Этот щенок спас твою задницу от Арки Смерти, не дал тебе глупо погибнуть вообще-то, — я смотрю на него сверху вниз и пытаюсь найти хотя бы зачатки благодарности. Нет, похоже, сдохли в муках. — А кто просил его спасать меня? — уже кричит крестный, сжимая кулаки и почти наступая на меня. Жалость вновь поднимается во мне и сняв очки, провожу по уставшим глазам. Кажется, опять мигрень начинается… — Я попросил, Сириус. Если ты не забыл, то ты единственный родной человек для меня, — он затыкается, вина опять вспыхнула ярким цветком и мужчина поникает под моим пронзительным взглядом. — Все, Сириус, я правда устал и отдохнуть возможности не было. Поговорим обо всем завтра, — только закрыв за собой дверь спальни, могу позволить горькую усмешку и отпустить плечи, не следить за осанкой. Как меня достало быть самым ответственным, самым должным и при этом самым ненужным.

***

— Привет, Поттер! Ты почему до сих пор похож на инфери? — Драко выглядит как всегда безупречно, этакий серебристый ураган, заражая всех своей уверенностью. Только в глазах застыло выражение печали и тревоги, а на самой глубине плещется усталая обреченность.       На самом деле, мы дико похожи, будто братья, разлученные когда-то. Мы оба — заложники своих судеб, вынужденные претворять решения, которые приняли за нас, вынужденные идти путями, выбранными не нами. Сейчас все еще хуже, Темный Лорд во всю развернулся с наказанием — обосновался в Малфой-мэноре, угрожал Нарциссе, срывал свой гнев на Драко… Мой друг знает, что еще до окончания школы он будет вынужден принять Метку, и никого не волнует, что он этого не хочет, что Драко — будущее светило колдомедицины, что он увлекается травологией и зельеварением. Никого, кроме меня. Не знаю, чего ему стоило отпроситься на летние каникулы, и кажется, не хочу знать. Но это лето — оно принадлежит только нам. — Не смотри так на меня Поттер, — кривая усмешка, совсем не подходящая этому юному лицу, рассекает его губы, и он подходит еще ближе, сжимая мое предплечье. — Не смотри, я не хочу сейчас об этом думать. Сейчас лето — и это наша пора, — вторит моим мыслям блондин. Я только киваю и провожаю его в комнату. Драко точно не примет жалости, только не от меня.       Спустя несколько часов, когда оба выспались, поужинали, окутали Сириуса новой порцией Обетов, мы сидим в лаборатории и пытаемся не слишком поддаваться алкоголю, но выходит туго, все-таки пьем не сливочное пиво, и даже не виски, а экспериментальное зелье. Мое. — Тебя не достало все это? Почему это наша жизнь должна быть предопределена? — серые глаза оказываются слишком близко, слишком ярко горят, слишком расширены зрачки, всего слишком… Но я сам не сильно отличаюсь от друга. — Достали, все достали. Рон с его узколобостью и упертостью, Гермиона «Мисс-Я-знаю-все», безответственный Сириус, Дамблдор с его «Мальчик мой, твое сильнейшее оружие — это любовь», — я мотаю головой и бью рукой по столешнице. Зря, наверное, потому что в мое зелье добавляется еще один ингредиент, только лишний. Ничего, наши желудки и не к такому привыкли, бедненькие. — Точно, Поттер, любовь! — Драко победно вскидывает руку и в зелье опять сыпется что-то неучтенное. — Я тут недавно такой ритуал откопал — закачаешься! — правда, качался пока только блондин, но меня это не сильно волновало, пока не качалась комната. — Ритуал поиска пары, или истинной любви! Ик! — к концу его речь несколько смазывается, но нас уже понесло. — Найдешь себе партнера, побьете Лорда и будем все жить долго и счастливо! — А почему мне, почему не тебе? — интуиция орет благим матом, что все не так просто, но почему-то хочется поверить Драко. Чтоб партнер, чтобы защищал, чтобы … любил. — Я же Малфой, только династические браки, — нисколько не печалясь отвечает блондин и грустно улыбается. — Не хотел бы я найти себе пару, чтобы потом не иметь шанса дотронуться, Поттер. Так что давай осчастливим хотя бы тебя.       Ритуальные зелья берется варить Драко, пока я расчерчиваю пол рунами, периодически отхлебывая из немаленькой фляжки свое варево. Как мы читали катрены, запинаясь, захлебываясь словами и опуская целые слоги, даже вспоминать не хочу. Последними почему-то запомнилось пенящееся зелье над горелкой и распахнутые в ужасе глаза Кричера.

***

— Я больше не пью с тобой, Поттер, — голос у Драко почему-то дрожит и кажется тихим-тихим. Я недоуменно оборачиваюсь и слова застревают в глотке: на нас несется просто громадный метеорит. — Я тоже с собой больше не пью, — слова вырываются из горла, не задерживаясь в сознании. Почему-то даже не страшно. — Поттер, мать твою Моргану, очнись и сделай уже что-нибудь! — истерика в голосе моего друга вполне ощутима, и я стремительно трезвею. На задворках сознания что-то корябает, но времени размышлять особо нет — метеорит стремительно опускается. Взгляд цепляется за гору, на которой стоят два человека и сердце вдруг останавливается, сбиваясь с ритма. Нет, нет, не может быть… Мысль не успевает оформиться, как двое мужчин исчезают. И правда надо что-то делать. — Salvum me Terram matrem…- строфы древнего заклинания-заговора всплывают будто сами собой из глубин подсознания, и я касаюсь палочкой ладони, распарывая ее и проливая на землю кровь. Чтобы просить защиты у земли, требуется дать ответный дар. Двадцать секунд до столкновения… пятнадцать… Кровь, густая, солоноватая, отдающая металлом льется из запястья, заливает лицо, забивается в нос, омывает губы. В голове бьется одна мысль — мне нужно защитить себя, но самое главное — Драко. Он ни в чем не виноват…       Ровно за секунду до столкновения над полем развертывается огромный купол, который бьет зелеными всполохами молний, уничтожая громадные камни. Я не знал тогда, что мое заклинание спасло не только меня и друга, но еще и несколько сотен человек, среди которых был самый светлый человек, которого я встречу в своей жизни.       Следующее пробуждение было не столь фееричным — жуткая слабость, боль во всем теле, кровавая корка на лице и ко всему прочему — сильнейшее похмелье. — Поттер, ты монстр, в курсе? - ленивый голос Малфоя раздается откуда-то слева, и я сумел приоткрыть глаза. От слепящего закатного солнца голова начинает болеть еще сильнее и стон вырывается почти непроизвольно. — Драко? — я протягиваю руку и без сомнений опрокидываю в себя несколько флаконов подряд. — И чего это я монстр? — спустя несколько минут мой голос крепнет, а Укрепляющее и Антипохмельное зелья приводят в более-менее живое состояние. — Хочешь сказать, что нет? — Драко садится и щурится, излишне нервно стягивая ворот своей мантии, которая была вся в пыли и в потеках крови. Очень редко сиятельного наследника можно увидеть в таком … непотребном виде. — Ты опять сварганил какую-то сивуху, которая напрочь отбила нам мозги. Но в этот раз мы зашли слишком далеко — даже не знаю, почему ритуал сработал и сработал ли правильно, — дергается уголок губ в ухмылке. — Судя по всему, мы не просто притянулись к твоему партнеру, а вообще попали в другой мир. Межмировой портал на двоих, Поттер. А потом ты построил щит на своей крови и силе, защитив несколько сотен человек. И все это на чистой силе. Признайся, Поттер, ты новый Мерлин? — пока я глупо хлопал глазами на эти вопросы, он показал вокруг и мне оставалось только сглотнуть.       Место и правда казалось фантастическим — какая-то пустыня, в которой неизвестным образом вырос лес и гигантские цветы, и везде чувствовался привкус смерти — терпкий, густой, хоть ложкой хлебай. Изломанные тела, кровь, внутренности и крики раненых разносились далеко окрест и отдавались жутким эхом в ушах. — О Мерлин, — поле боя ужасало. Сколько людей здесь погибло? Сколько душ простилось с этим миром? К сожалению, я спас не всех… Приглядевшись внимательно, невольно застонал — картина воскресила в моей памяти давние знания, которые мне хотелось забыть.       Когда-то давно, в прошлой жизни меня звали совсем по-другому, и жил я совсем другой жизнью, смотрел аниме и читал книги, мечтал о приключениях. Что характерно, нашел их на свою задницу и очнулся в теле маленького Поттера. Унывать было не в моих правилах, поэтому я окунулся в новую жизнь с головой и старался прожить ее так, чтобы ни о чем не жалеть. Но теперь, я похоже совершил такой поступок — перенесся в мир шиноби в поисках своего партнера. И даже думать боюсь, кто именно мой партнер. Учитывая, что я сижу себе спокойно, а не мчусь на «крыльях любви», как должен был после ритуала, выводы неутешительны. Короткое заклинание и в памяти воскресают подробности этой истории и грустно становится еще больше. — Драко, зелье еще осталось? — глухо спрашиваю я. Парень только кивает и достает из своих бездонных карманов флягу, задумчиво смотрит на меня, а потом делает широкий глоток. — Хоть помирать будет не так страшно, — оправдывается он, а самого потряхивает.       Дальнейшие события помнятся какими-то кривыми скачками. Мы аппарируем по следу, который я чую сквозь пространство, вот наблюдаем за ужасным монстром с одним глазом и несосчитаемым (в нашем-то состоянии) количеством хвостов, вот мы сквозь зубы и с родными матами чертим две гексаграммы на земле, запинаясь и промахиваясь, вот мы, хихикая, боясь скатится в истерику, наблюдаем за страшной битвой, чей кровавый ужас заставляет сердца биться еще чаще, а разум стонать от страха.       Вот я вижу, как на сцене появляется ОН — тот, ради кого мы затеяли это путешествие. — Ступефай! — несмотря на страх, смех и ужас, несмотря на заплетающийся язык, заклинание выходит с первого раза. Палочка уверенно чертит полосу в спину разворачивающегося мужчины, но он просто не успел. — Простите парни, я его краду, он мне нужнее! — кричу я перед аппарацией и переношусь к гексаграмме.       Сбросив свою ношу, которая собиралась опять очнуться, опять оглушаю и закрепляю свою жертву ровно по центру. — За маму, за папу, за милого меня, — приговариваю я, вливая блокиратор в рот своему партнеру. Рядом почти те же махинации творит Драко, заканчиваем мы почти в одно время. — Поттер, тебе точно нужен этот двухметровый одержимый мужик, который настолько силен, что может сопротивляться один такой огромной армии? — доверительно спрашивает Драко, насмешливо косясь на мое «сокровище». Мне остается только неловко пожать плечами. — Ритуал говорит именно об этом, — тихо вздыхаю и перевожу взгляд на мужчину. Даже в кошмарном сне такого привидится не могло. — Мне надо с ним побеседовать. Легилименс! — Азкабан, Поттер! — друг только тяжело вздыхает, но поддерживает мое тело.       И сложнейший разговор с Учихой Мадарой, где мы оба раскрыты на максимум, обнажены не телом, но разумом. Изгнание и заключение Черного Зецу, его откровения, информация о Кагуе и ее планах. И опустошающая ненависть, которая не знает своей новой цели. — Ради чего мне теперь жить? — дикий, потерянный шепот этого сильного мужчины. — Ради меня, Мадара, — ответ почти на грани слышимости. Зеленые глаза, в которых пляшет Смерть, сила столь древняя, сколь холодная, почти безразличная, и алые глаза, где зрачок прямо говорит о ненависти, столь сильной, что готова сжечь не только своего обладателя, но и все вокруг. Моя прохлада и его жар, мы уравновесили друг друга.       Тихие клятвы и на двух руках, настолько из разных миров, что это кажется невозможным, прорисовываются черные символы браслетов связи и Мадара засыпает сном, больше похожем на кому. Ему надо отдохнуть, а мне еще предстоит поработать.       Блондин с яркими голубыми глазами и самой теплой аурой, что я видел в жизни, брюнет, что так похож на моего партнера, чьи алые глаза буравят мое лицо и невозмутимый седой, но еще молодой мужчина, терпеливо слушают меня и рассказ об истинном зле этого мира. Мадаре разрешают жить, но только за пределами этого мира. Сюда нам возвращаться отныне запрещено, и только блондин тепло подмигивает и обещает мне помочь, даттебайо!

***

      Два самых жутких и самых счастливых летних месяца никогда не покинут мою память. Мадара — слишком жесткий, жестокий, слишком шиноби, слишком Учиха, я со своим жутким характером — казалось, у нас нет и не будет ничего общего. Техники против заклинаний, шаринган против окклюменции, его физическая подготовка против моих подлых решений… Мы истязали себя в тренировочном зале долгие дни, сражались до полного упадка сил, но никогда не раним друг друга серьезно. И под покровом темноты, когда зов Смерти был невыносимо силен, его горячий огонь заставляет меня вспоминать о живых. Мы привыкаем друг к другу — долго, мучительно больно врастаем в друг друга и первое сентября наступает неожиданно.       Я почти готов бросить школу и только мысль о моей миссии — убить Воландеморта — помогает собраться и уйти с Гриммо 12. И тем слаще осознание его новой должности. Хогвартс приветствует своего нового преподавателя ЗОТИ — профессора Учиха.       Безумный, сумасшедший год, наполненный страстью, его огнем и силой, когда мы буквально горели, каждый день. Я не видел никого другого, а Магический мир с его проблемами, Темным Лордом, даже Драко, мой самый лучший друг, просто отошли на задний план.       Именно в тот год мы узнали Хогвартс как никогда, изучили каждый тайный закуток, встречали рассветы с Астрономической башни, охотились в Запретном Лесу, купались в снегу, встречали цвет первых подснежников. Никогда не забуду его черные длинные волосы, рассыпанные на белом-белом снегу, его первую улыбку, которую он себе позволил, когда я радовался Рождеству как ребенок. Наши ссоры, когда искры летели в разные стороны, а сила выходила из-под контроля. И столь же бурные, почти безумные примирения. На пепле его души возрастает маленький росток нового чувства, которое мы холили и лелеяли. Мы — любили. Мы — были. Мы — жили.       Реальная жизнь напомнила о себе в конце марта, и тогда же был уничтожен медальон. Потом пришел черед диадемы. Следующей была уничтожена чаша, благослови небо Шаринган и его возможности! В апреле погибла Нагини. А в мае я пришел к Воландеморту. Мадара страховал меня, контролируя Пожирателей. Он уже смирился с тем, что мне надо чуть-чуть умереть, с крестражем не справиться другим способом, но ведь я знал, что мне есть к кому возвращаться. И тем больнее было получить вторую Аваду, в спину, от труса и будто врагу. — Прости, мальчик мой, но ты слишком силен, — белобородый старик печально улыбается, опуская палочку с тремя бусинами. Она дрожала от негодования, не хотела подниматься на того, в чьих жилах текла кровь Госпожи, но не обладала своей волей и выстрелила зеленым лучом в спину своего неслучившегося Повелителя.       Никогда не верьте, что Учихи — холодные и безэмоциональные люди, заполненные только ненавистью. Учихи просто живут на полную катушку — ненавидят, презирают, стремятся к своей цели. Любят, любят настолько сильно, что не дай вам небо забрать любовь Учихи.       Мадара потерял столь многое в своей жизни, что почти разучился чувствовать. Хотел в это верить, желал в это верить, боялся в это верить. Но этот невысокий, хрупкий, подвижный и ставший очень быстро самым нужным, молодой маг заставил верить, что не все потеряно, что он может быть нужен, что его не будут бояться. Что его будут любить и сам он сможет полюбить в ответ. И с последним биением сердца еще одного человека, которого он не смог защитить, в его душе что-то надломилось. Он когда-то смог создать два метеорита. Силой своей ненависти, после потери его Гарри, он может уничтожить Землю. Людей не исправить… Черное пламя почти вырвалось на свободу, выражая гнев и боль своего создателя, но… У него есть еще одна возможность, еще один шанс для его любви, подаренный проклятыми глазами.       Никто не заметил, как потемнело вокруг, как невозможно для полудня сгустились тени, как зашумел в ветвях ветер не этого мира. Дамблдор застыл от ужаса, когда из теней соткалась фигура девушки, чье лицо было закрыто капюшоном и только звенели бусины на лодыжке, покачиваясь еле слышно, но очень мелодично. Девушка прошла совсем рядом, а старческое сердце заполошно забилось, тело, где его слегка коснулось одеяние Госпожи, сразу же онемело. — Не печалься воин, посмотри на меня, — алые глаза с невозможным рисунком дернулись на едва слышимый голос. — Твоя душа сильна, как и душа моего драгоценного потомка, последнего на этих холодных островах, поэтому для вас не все потеряно. Примешь ли мой подарок? Не торопись воин, ты сейчас говоришь за двоих, — в тоне собеседницы послышалась легкая укоризна. Альбус Дамблдор, Величайший Светлый волшебник, просто застыл от ужаса, ему хотелось поднять палочку, убить коленопреклонного Мадару, но тело не слушалось.       Ощущение жуткой ошибки наступало все ближе, а он ничего не мог изменить, тело и магия его предали в присутствии Госпожи, спустившейся с небес. Мадара тем временем безумно улыбнулся, но эту гримасу ухудшили кровавые слезы, спускавшиеся к подбородку. — Приму, Госпожа. Заберите мою жизнь, пусть только он будет вновь дышать под этим небом. — Как забавно, мой потомок просил о том же… Вы достойны, ни один из вас не просил для себя. Я заберу его жизнь, воин, это моя плата, но у вас будет возможность вернуться. У тебя — только если он сам позовет. Это последний шанс, больше вмешаться у меня не будет права. — Я согласен, Госпожа, — Сила в виде девушки подошла еще ближе и легко-легко обняла ладонями лицо воина и поцеловала, едва дотронувшись до алых губ, но этого хватило. Ветер взметнулся еще раз, рассеивая силуэт девушки и оставляя на маленькой поляне три тела, а одно скрывали сумерки, и разбить этот кокон сможет зов лишь одного человека. Смерть не прощает покушений на ее детей….