Все тропы, используемые в ромкомах, применимы в реальной жизни

      К кануну двенадцатого перигея или, как называли его люди, рождеству ты относился примерно так же, как и многие другие. Если бы из толпы вытянули случайного прохожего и спросили бы, любит ли он этот праздник и почему, то с вероятностью в семьдесят пять процентов ответ в общих чертах совпадал бы с твоим.       Ты любил, как преображался город, сияя разноцветной люминесценцией на каждом шагу, а не только в ночных районах, как это бывало во всё остальное время года. Тем не менее, повторяющиеся с радиостанции на радиостанцию песни заедали и успевали надоесть ещё в первые недели, когда их только начинали проигрывать. В преддверии праздника все словно становились добрее друг к другу, ощущение витающего в морозном воздухе чуда заставляло непроизвольно улыбаться и получать улыбки в ответ. Хотя это вовсе не означало, что какой-то идиот не мог вернуться домой с подбитым глазом из-за побрякушки за четыре доллара с надписью «Скидка», которая, ты видел собственными глазами, ещё в прошлом месяце стоила три и без неё.       Коротко: ты любил атмосферу сочельника, но связанная с ним шумиха довольно раздражала.       —…и я просто подумала, что это совсем…       Вы пришли в это кафе около получаса назад, когда Канайя внезапно позвонила тебе и сказала, что срочно нуждается в твоём мнении.       Маленькое заведение находилось через дорогу от снимаемой тобой студии, вмещало пять столиков, тонну мишуры и чертовски хорошего бариста. Ты любил время от времени приходить сюда, занимать это самое место и подолгу наблюдать за жизнью безымянных прохожих по ту сторону широкого окна. Это часто помогало, если работа не шла.       —…а потом она…       Время чуть перевалило за шесть вечера, но ты уже не мог разглядеть улицу — стекло отражало тебя, обхватившего ладонями ярко-красную чашку, карикатурный олень с которой вещал многозначительное «Merry xmass»; Канайю напротив, всё так же задумчиво хмурящуюся, как и когда она только опустилась на мягкий диванчик; какого-то парня, который уже несколько минут не мог определиться с заказом, и поглядывавшую на его зад официантку.       — Каркат, — ты чуть вздрогнул, но не от испуга, переводя взгляд обратно на Канайю. Редко когда подруга повышала голос, а сейчас она говорила ещё и с нажимом. Кажется, она подумала, что ты не слушал. — Прости, я понимаю, что у тебя наверняка своих дел навалом, а я тебя подобным образом вырвала, но мне правда нужно знать: считаешь ли ты возможным, чтобы Роуз… — она замялась, то ли не желая, то ли не находя в себе силы произнести страшные слова.       — Нет, она тебе не изменяет, — ты вздохнул, но ответил достаточно твёрдо, чтобы не сложилось впечатление, что ты говоришь то, что ей хотелось бы услышать.       Хотя, возможно, здесь ты немного ошибся. Канайя поперхнулась, чудом сумев не разбрызгать кофе по всему столу и тебе. Откашлявшись, она подняла на тебя расширившиеся в шоке и, ты бы даже сказал, ужасе глаза:       — Что? Нет, Каркат, я бы ни за что не стала подозревать Роуз в подобном! Наши отношения построены на доверии, и я знаю, что она бы ни за что!..       Прежде, чем тебе бы пришлось выслушать научную диссертацию на тему «Роуз Лалонд — лучший человек из ныне живущих. Теории, доказательства, факты» за авторством Канайи Марьям, ты поднял руки в знак капитуляции, перебивая:       — Прости, я не имел в виду ничего плохого. Просто из рассказанного тобой вполне логичным (но не значит, что верным) было бы сделать подобный вывод, — ты опёрся локтем о дубовую столешницу, подперев щёку кулаком. — Она стала дольше задерживаться на работе, вы меньше времени проводите вместе, разговоры свелись к минимуму, и даже прикосновения стали короче — я ничего не забыл?       Видимо, она удивилась, что тебе удалось вкратце пересказать то, о чём она изливала тебе душу последние сорок минут. Определённо думала, что ты не слушал. Ну, прожив с Дейвом столько, сколько жил ты, кто угодно невольно приобрёл бы навык пропускать мимо ушей лишние эпитеты, междометия и прочие нагромождения речи, и слышать лишь суть сказанного.       — Нет, всё так и есть, — Канайя поникла, начав водить ложкой в остывавшем напитке. Ей удавалось делать это беззвучно, и если данный факт не описывал её лучше всего, то ты не знал, что могло бы.       — Тогда к какому выводу пришла ты?       — Не знаю даже. Наверное, что она устала от наших отношений, от меня.       — Нет.       — Нет? — она посмотрела на тебя с какой-то почти детской надеждой, словно ребёнок, подбежавший к уличному Санте и попросивший именно ту, заветную игрушку.       — Нет, Канайя. Ты знаешь Роуз лучше меня, но даже так я могу сказать, что, будь всё так, как ты думаешь, она бы первая сказала тебе об этом, прочитала бы несколько выдержек из книг по психологии и предложила бы вместе найти решение. Если честно, всегда считал вас именно той парой, что садится и обсуждает любой бытовой вопрос. Я даже удивился, когда ты попросила меня сегодня помочь.       Твои слова её явно смутили — высокие скулы налились лёгким зеленоватым оттенком — но, кажется, тебе удалось сыграть тот «голос разума», в котором она нуждалась.       — Пожалуй, ты прав. Наверное, мне действительно стоило сразу же обсудить всё с Роуз, а не делать скоропостижные выводы и доставлять тебе проблемы.       — Не извиняйся, во-первых, ты пришла к правильному троллю, и никаких проблем мне не доставляешь; во-вторых, Роуз всё равно, скорее всего, ушла бы от прямого ответа, — прежде, чем Канайя успела бы спросить, ты продолжил: — Потому что она готовит тебе подарок.       — Извини, я, кажется, не совсем понимаю, — подруга недоумённо нахмурилась.       — Канайя, передо мной сейчас разыгрывается самый что ни на есть клишированный сюжет романтической комедии. И, поверь мне, я знаю, о чём говорю.       — Я тебе верю, но, всё же… подарок? — её голос был пропитан сомнением, и ты со вздохом начал загибать пальцы.       — Это началось около двух недель назад, заметила ты немногим позже, значит, скорее всего, она до последнего момента не могла определиться или попросту забыла. Поздно возвращается, потому что готовит что-то стоящее.       — Но она уже всё связа… — Канайя в довольном забавном жесте прикрыла рот ладонью: — Ох, я не хотела портить сюрприз.       Ты невозмутимо продолжил:       — Это всем нам она что-то связала, кстати, можешь не волноваться, вряд ли кто-то ожидал чего-то иного. Не в обиду. Кхм, так вот. А тебе она явно хочет подарить что-то особенное. Разговаривать вы меньше стали, потому что она: а) устаёт; б) не хочет ненароком проговориться. Прикосновения, мне кажется, стали реже по той же причине.       — Должна признать, это звучит логично, но…       — Но твой собственный и даже, отчасти, мой первый выводы тоже звучат логично, — закончил ты за неё. — Доверься ей ещё немного. Думаю, Роуз бы доверилась, будь она на твоём месте.       На улице, кажется, снова начался снегопад. Тебе хотелось выключить весь свет в кафе и наблюдать, как порывистый ветер кидает пригоршни снежинок в лица ускоривших шаг пешеходов. В такие моменты ты почти мог почувствовать морозное покалывание на щеках.       Канайя всхлипнула.       Канайя всхлипнула?!       Тебе словно дали отрезвляющую пощёчину, и ты сразу же инстинктивно потянулся к подруге, чтобы утешить, но она закачала головой, и тебе пришлось опуститься обратно на своё место.       — Ты прав, прости, я не плачу, — она, кажется, действительно не собиралась лить слёзы, но и счастливой её назвать было нельзя при всём желании. — Роуз бы даже в голову не пришли подобные мысли, она просто дала бы мне время, необходимое для открытого разговора, а не как я…       Что ж, молодец, Каркат, твоя помощь действительно была неоценима: вместо того, чтобы успокоить Канайю и отправить её домой с улыбкой на губах и уверенностью в собственном партнёре, ты довёл её до слёз и заставил винить себя. Так держать. Ещё немного, и звание самого херового лучшего друга будет у тебя в кармане.       Ты мысленно выругался. Как и всегда в стрессовых ситуациях, твой язык подключился быстрее мозга, генерируя великолепную речь:       — Вовсе нет! Да любой бы подумал о том же, будь он на твоём месте! Ты же знаешь, как меня бесят фанаты Дейва!       Твой громкий голос привлекал внимание, на ваш столик начали оборачиваться немногочисленные посетители, и Канайя сделала попытку утихомирить тебя, хотя и знала, что всё тщетно. Пока ты не выговорился бы, заткнуть тебя можно было одним единственным способом, осуществить который мог только Дейв, которого, не факт, что к счастью, но рядом не было.       — Ты моя лучшая подруга, Канайя, и я не хочу видеть, как ты винишь себя за что-то, что сделал бы любой другой! — для наглядности ты даже обвёл помещение кафе широким жестом. — А зная тебя, ты обязательно продолжишь так думать, даже если и заверишь меня, что это не так! — вряд ли бы она так себя повела; это, скорее, было похоже на что-то, что сделал бы ты на её месте, но тебя уже понесло, и её призывавшее успокоиться «Каркат» утонуло в ставящем точку: — Я на собственном примере тебе докажу, что твоя реакция была самой естественной из всех возможных!       Ты замолчал, переводя дыхание. Несмотря на то, что из подвешенной над стойкой колонки всё ещё раздавалась какая-то ненавязчивая мелодия, возникало ощущение, что повисла гробовая тишина. По всей видимости, слышали твою небольшую тираду действительно все.       Пока говорил, ты и сам не заметил, что привстал, оперевшись ладонями о стол. Немного запоздало, но ты опустился обратно на своё место, что, судя по всему, и послужило окружающим своеобразным сигналом: вновь зазвучал стук столовых приборов, шум перемалываемых в кофемашине зёрен и приглушённых разговоров, темой которых, можно было даже не сомневаться, являлся ваш столик.       В один глоток ты допил то, что оставалось в чашке, в надежде, что ошпаришь язык и ещё долго не сможешь открыть рот. К сожалению, содержимое давно остыло до комнатной температуры, а потому не могло уберечь ни тебя, ни Канайю от продолжения этого дурацкого разговора.       — Я, правда, очень тебе благодарна, Каркат, но нет совершенно никакой необходимости ничего мне доказывать, — в её словах чувствовалась не заслуженная тобой признательность и ожидаемая неловкость. Это не помешало интересу блеснуть в глубине её глаз: — Тем более, как бы ты смог сделать это на собственном примере?       Ты вздохнул, пряча лицо в ладони на несколько секунд.       — Признаю, формулировка была дерьмовая. Что я имел в виду, так это что мы проведём обратный эксперимент.       Канайя даже спрашивать не стала, только подняла удивлённо брови, и чуть заметно кивнула, чтобы ты продолжал.       — Следующие полторы недели я буду вести себя, как Роуз, и посмотрим, как быстро Дейв пойдёт к ней же с твоими вопросами.       Видел ли ты раньше столько сомнения на её лице? Пожалуй, нет. Вопрос оставался лишь за тем, чем именно это сомнение было вызвано: непроходимой тупостью твоей идеи или борьбой с желанием согласиться на предложение?       — Но это же несправедливо по отношению к самому Дейву, — протянула она, однако ты уже мог видеть, что, несмотря на абсурдность, её идея заинтересовала.       — Он в последнее время летает в облаках, так что этому кретину только на пользу пойдёт, взбодрится, может, немного.       — Если ты так говоришь… — вежливость явно не позволяла Канайе напрямую записать Дейва подопытным. У тебя таких проблем не было.       — Решено: начиная с завтрашнего дня и до кануна двенадцатого перигея, я докажу тебе, что был прав.       Ты был уверен, что вы оба понимали, что к тому моменту, как «эксперимент» закончится, ничего доказывать уже будет не надо. Но до тех пор, пока это служило хорошим отвлечением Канайе, всё было нормально.       — А теперь составим план.