У тебя мамины глаза

      Стоял поздний вечер, так что кабинет зельеварения освещался только внутренним светом кристаллов в канделябре. Гарри, как и во многие другие вечера, драил котлы губкой и мыльной водой, пока Северус Снейп взирал на это, самодовольно улыбаясь. По неизвестной причине Поттер, ловя на себе его взгляд, легонько краснел, после чего отвернувшись, с улыбкой продолжал чистку. — Мне кажется, вы специально нарываетесь на отработки, мистер Поттер, — протянул Снейп, наблюдая за приятной его глазу картиной. В отличие от других случаев, за отработками Поттера он наблюдал лично. — Либо вы и ваши друзья преследуете какую-то цель, либо… у вас весьма странные предпочтения.       Гарри, что-то неразборчиво пробормотав, продолжил методично водить мокрой губкой по металлической поверхности очередного котла. По правде говоря, парень и правда преследовал определённую цель, но… Если бы кто-то узнал об этой цели, он бы сразу же разнёс информацию по Хогвартсу, и Мальчика-Который-Выжил подвергли бы остракизму. — А знаете, Поттер, — начал высказывать давно сидевшую в голове мысль преподаватель зельеварения. — Несмотря на вашу заносчивость, неуклюжесть, наглость и чрезмерное самомнение, не могу не признать, что в вас есть определённые… привлекательные черты. — говоря эту фразу, Снейп медленно приближался к пятикурснику, а на лице царило странное выражение, совершенно не вяжущееся с его обычными выражениями. — Правда?! — Гарри зарделся, начиная пятиться. Гарри Поттер, Избранный, Мальчик-Который-Выжил, национальный герой, переживший три покушения Волдеморта, тролля, василиска, сотню дементоров и смертельно опасный Турнир Трёх Волшебников… раскраснелся как застенчивая первокурсница, которой подарили цветы, во все глаза уставился на взрослого, сделавшего ему комплимент. Приправленный оскорблениями, но комплимент! Да ещё от кого? От Снейпа! Это же… У Гарри перехватило дыхание. — Да… — зельевар продолжал своё медленное наступление, смотря прямо в глаза мальчика. — Ваши глаза… — Гарри, уткнувшись в стену, уже чуть не плакал от счастья, пока щёки горели, будто пара маленьких солнц. — Точь-в-точь как у вашей матери. — Что? — всё смущение гриффиндорца сошло на нет, а температура в и без того не самом тёплом помещении школы будто упала ещё на несколько градусов. — После стольких лет? — Всегда, — грустно ответил Снейп. — То есть… Я для вас совершенно ничего не значу? — голос сорвался на несколько тонов выше, а на глазах Гарри начали наворачиваться слёзы. — Всё это время… всё, что вас во мне привлекало — было то, что мне досталось от матери? Глаза? — Какой же вы тупой, Поттер… — Северус горько вздохнул, глядя на начинающуюся истерику его ученика. — Вы даже не можете предположить вашими куриными мозгами, насколько сильно я любил вашу мать. А вы, помесь Лили и этого вшивого Поттера, мне глубоко противны. — Ах так…       Гарри быстро рванул к стойке с инструментами и взял оттуда ложку, после чего с другой полки аккуратно спустил банку с, если судить по надписи, формалином. Со слезами на глазах и странным рвением на лице гриффиндорец направил ложку на глаз и, после секундного замешательства, воткнул её в глазницу. Раздался пронзительный крик, а Снейп с ужасом взирал на то, как подросток с кровью, медленно вырывал из себя глазное яблоко. Через пару минут глаз висел лишь на нерве, а через ещё пару секунд Гарри порвал и его, после чего закинул окровавленное глазное яблоко с тонкой ниткой нерва в банку с формалином.       Только сейчас Снейп вышел из ступора и… обнаружил, что забыл палочку на столе. За это время Гарри успел вставить ложку в другую глазницу и даже начал аккуратно рвать глазной нерв. К тому времени, как профессор подбежал, его ученик уже вырвал второй глаз и вслепую бросил его в сторону банки. Раздался бульк. «Попал», — равнодушно отметил Поттер и сполз на пол, по пути начав разрываться кровавыми слезами. — Что? — Снейпа словно громом ударило. Его собственный ученик, тот самый сын того, кто донимал его всю школьную жизнь… Он не мог полностью осознать, что произошло, но эмоции постепенно становились яснее. — Вот ведь… Сукин ты сын! — ярость, вспыхнувшая из-за перспективы Азкабана, сменялась странной радостью от того, что именно подарил тому Поттер. — Ты, самовлюблённый, гадкий, жалкий Поттер… Спасибо! Спасибо огромное!       Звука открывающейся двери никто из этих двоих не услышал. Сначала вошёл директор Дамблдор, но не дошёл дальше порога, за ним стояла профессор Макгонагал. Дамблдор с ужасом рассматривал открывшуюся ему картину: лежащий на полу и давящийся слюной и кровью из пустых глазниц Гарри Поттер и лежащий рядом Северус Снейп, истерично смеящийся и радостно обнимающий банку с парой глаз в жидкости вроде формалина. — Ну нахер, — подвёл итог Дамблдор и поспешил ретироваться. — Профессор! — Макгонагал перехватила директора ещё на пороге и потянула назад. — Ну ты видела? Видела? — Дамблдору не хотелось возвращаться. Он уже приходил в ужас не только от того, что здесь произошло, но и от того, какое разбирательство предстоит…