Not serious

Дорогая Дженнифер!

Мы будем бесконечно рады твоему присутствию на нашей свадьбе, которая состоится 25 июля в загородном клубе «Спрингфолд».

С огромной любовью, Лиам и Наоми.

Интересно, на что рассчитывал мой брат, когда отправлял мне это приглашение? Он думает, что без этой бумажки с нарисованными акварелью цветами я не появлюсь на его свадьбе? Или Наоми настолько сильно нервничает, что просто сделала рассылку всем гостям, даже не задумываясь, сколько девушек по имени Дженнифер она пригласила на свадьбу, и что одна из них — это младшая сестра её жениха? Как выяснилось позже, они отправили приглашения всем на память, ведь «такие ценные и теплые сердцу артефакты жизни стоить сохранить». Что же, положу его в коробку воспоминаний, которая стоит под моей кроватью, там я храню все значимые для себя вещи: билет на концерт Fall Out Boy, письмо своего ухажёра со времен детского лагеря, обёртка от первого использованного презерватива в пятнадцать, и фенечки от школьных подруг. Открывала ли я когда-то эту коробку специально, чтобы прокатиться по волнам памяти? Конечно, нет. Но, возможно, что на смертном одре где-то около восьмидесяти пяти лет, я протяну свои старые руки в морщинах и попрошу правнука принести мне эту коробку, чтобы ещё раз взглянуть на обёртку от презерватива, использованного вместе со своей школьной любовью Эштоном Миллером, и напоследок вспомнить, что в моей жизни был секс. Концерт Fall Out Boy и свадьба старшего брата. Как только двери вагона метро открываются, я засовываю приглашение в сумку и вылетаю на станцию, как пробка от шампанского, сбивая своей сумкой какого-то мужчину. — О, боже, простите! — я подбегаю к нему и помогаю поднять его портфель, из которого вот-вот на землю посыпется стопка бумаг. Мужчина оказывается индусом и начинает что-то громко выкрикивать мне прямо в лицо на непонятном мне языке, и я решаю, что пора сматываться. Быстро встав, я не придумываю ничего лучше, чем сложить руки и поклониться — может этот жест он поймет лучше моих бесконечных извинений, принесенных полушёпотом. В университете мне всегда говорили, что люди будут добрее относиться к тебе, если проявлять уважение к другим культурам через их обычаи. Видимо, этот Махатма Ганди не так уж и дружелюбен, потому что кричит на меня ещё громче, размахивая своими маленькими кулаками. — Боже, простите, — тараторю я, быстро собираю с земли его бумаги. — Черт, у вас наверное говорят не «Боже», а «Шива». Твою мать, так и знала, что не надо было прогуливать пары по восточным культурам. Неуклюже поклонившись в десятый раз, я пячусь назад и быстро бегу по лестнице вверх. Надеюсь, Дев Патель не забросает меня красками холли, спрятанными в его потертом черном портфеле. Мне бы не пришлось торопиться на вечеринку в честь помолвки своего брата, если бы не все эти бесконечные голосовые сообщения на телефоне, которые я прослушивала одно за одним. Из-за свадьбы у всех буквально сносит крышу: мама записалась на йогу, чтобы меньше нервничать, папа пишет поздравление в стихах, Лиам постоянно спрашивает, существует ли какой-то специальный свадебный узел для галстука, а Наоми каждый день шлёт мне по несколько десятков фото свадебных платьев, которые выглядят абсолютно одинаково. Не удивлюсь, если в один прекрасный момент я перережу себе вены ножом для свадебного торта или повешусь на подвенечной арке. Свадьба должна состояться через месяц, но дел предстоит ещё много. Наоми попросила помочь с оформлением загородного клуба и окончательным выбором свадебного платья. И, хотя я предлагала взять свадебное меню полностью на себя, Наоми наотрез отказалась. Она не хотела, чтобы я отвлекалась от работы, поэтому небольшой помощи ей будет вполне достаточно. Наоми уверила, что уже наняла какого-то повара из модного глянцевого журнала «Мысли как невеста» (журнал с таким названием я бы даже не рискнула открыть), но я настояла на том, чтобы блюда для сегодняшней вечеринки делала я. Не пропадать же полугодовым кулинарным курсам, тем более я обожаю готовить, и у меня отлично это получается. До дома родителей я добираюсь на такси: не хочется опаздывать, иначе все снова будут говорить о моей безответственности. Критика меня моей же семьей это как индейка на День Благодарения — неизменно каждый год. На аллее стоит много машин, и я вижу парочку знакомых лиц на лужайке перед домом. Жду, пока таксист уедет, и, спрятавшись за кустом, переодеваю кеды на туфли, которые специально привезла с собой в сумке. Туфли это ещё один приём для того, чтобы выглядеть серьёзнее, потому что за кеды мама будет презирать меня до конца жизни. "Ты же девушка, Джен, к чему эти бесформенные тряпки и обувь для боулинга?". Дома столько народу, что кажется будто я снова оказалась на вечеринке в университете, разве что никого не тошнит на ковёр. — Слава богу, ты приехала! — слышу я голос брата позади меня. — Я не справляюсь один. Наоми куда-то пропала, мама зачем-то позвала всех соседей, а сама ушла с тётей Моной показывать ей свои розы в саду. Господи, я даже не знал, что у нас столько родственников. Все треплют меня за щёки и говорят, каким милым пухлым ребенком я был в детстве, а я даже не знаю, кто передо мной стоит, — Лиам стоит в потрясающем бежевом костюме, и все было бы прекрасно, если бы не настоящий ужас в глазах брата, будто на его глазах разваливается Эмпайр-стейт-билдинг. — Пора принять прошлое, как факт: ты правда был толстым. Но посмотри на себя! — восклицаю я, обнимая его. — Наоми заставила тебя надеть костюм. Наконец-то выглядишь как человек, мама будет в восторге. — Не толстым, а пикантно полным, и если ты ещё раз вспомнишь об этом, я расскажу маме, что ты переодевала туфли за кустом, — он треплет меня по волосам, а потом удаляется, потому что его кто-то зовёт. Я рада свадьбе Лиама. Он очень долго хотел сделать предложение Наоми, но всё никак не мог решиться, а когда это случилось, все были на седьмом небе. Мне нравится Наоми, она прекрасная девушка, и вся наша семья приняла её с первых дней знакомства. Иногда мне даже кажется, что ее любят больше, чем меня, но это никак меня не обижает. Просто она идеально попадает под представления нашей с Лиамом мамы о дочери: элегантная девушка с вечной укладкой, нюдовым маникюром и аккуратными серьгами-жемчужинами. Совпадение из этого списка со мной, разве что только то, что я тоже девушка. — Джен! — я оборачиваюсь и вижу отца, который пытается протиснуться сквозь толпу в коридоре. — Будьте добры, я… извините, это что, концерт Rolling Stones или митинг против нашего президента? Боже, откуда столько народа? — шепчет он мне, обнимая. — Я рад тебя видеть, Дженнифер, ты превосходно выглядишь, — я опускаю свой взгляд на серое атласное платье и слегка улыбаюсь. Сегодня пришлось постараться, не хотелось на фоне наряженных гостей выглядеть так, словно шлепки adidas поставили рядом с туфлями от Chanel. — Спасибо, пап. Я тоже рада тебя видеть, — целую его в щеку. — Ты не видел маму или Наоми? Мама словно слышит мой вопрос, и я вижу её, подходящую к нам с папой. Отца кто-то окликает, и в спешке он вручает мне свой бокал с шампанским. — Дженнифер, ты уже здесь? — удивлённо спрашивает мама, обнимая меня. Ставлю сто баксов на то, что она думала, что я опоздаю. — Ты приехала с Престоном или… — Нет, мам, я одна. Я и Престон больше не вместе, — я до последнего надеялась, что никто не затронет этот вопрос. Я должна была появиться здесь с парнем, но мы расстались незадолго до вечеринки. В какой-то момент я поняла, что всё заходит слишком далеко: предстоящая свадьба брата вперемешку со знакомством с родителями непременно оказали бы на Престона влияние, и только Бог знает, чем бы это закончилось. А хуже всего то, что он наверняка бы подумал о том, что это я пассивно-агрессивно давлю на него и жду чего-то большего, знакомя его со своими родителями и таская по всем предсвадебным делам. Так что, я решила прекратить наши отношения сейчас, а не когда он будет звонить мне из супермаркета по фейстайму, чтобы я могла выбрать себе тампоны. И так случается постоянно: как только мои отношения с парнем переходят какую-то невидимую черту, которая существует лишь у меня в голове, я включаю заднюю. После того, как все начинает переходить на более серьёзный уровень, мне почему-то становится страшно, я теряюсь и придумываю миллиард причин, чтобы порвать с парнем. При этом я понимаю, что хочу здоровых серьезных отношений с человеком, которого бы я любила, но каждый раз меня что-то останавливает, и я бегу от них, словно Усэйн Болт. Возможно, я просто не встретила "того самого", кому захочется стирать носки, готовить пасту, смотреть футбол или на что там обычно закрывают глаза влюблённые по уши девушки. За это меня всегда попрекает мама, ведь «после двадцати шести выйти замуж гораздо сложнее» и «такими темпами ты останешься одна до конца жизни». Всё бы ничего, но это происходит каждый раз, когда мы встречаемся с ней. Она считает своим долгом указать на отсутствие моей личной жизни, и иногда это слишком задевает меня и настолько психологически давит, что мне кажется, что она права. — Что ж, жаль. Просто не забывай о том, что тебе уже двадцать пять, детка, и ты не будешь вечно так хорошо выглядеть. Мужчину нужно брать до того, как у тебя появляются морщины на лице, — пока мама хоронит мою личную жизнь, я послушно киваю, улыбаюсь и выпиваю шампанское. Оно оказывается довольно неплохим, и я думаю о том, чтобы взять ещё один бокал. — Тебе пора серьёзно отнестись к этому вопросу, и начать стоит со смены стиля. Только посмотри, как тебе идут платья! — Да, я поняла тебя, — прерываю её я, потому что вечеринка медленно превращается в ток-шоу «Никчемная личная жизнь Дженнифер Пейн». — Мне срочно нужен мужик до тех пор, пока я не буду вынуждена замораживать свои яйцеклетки. Ты не видела Наоми? — Она наверху в жутком депресняке. Не может застегнуть платье уже минут двадцать и просит позвать тебя. Я направляюсь к лестнице и сталкиваюсь с тётей Моной, которая тоже спрашивает, происходит ли у меня сейчас хоть что-то на личном фронте или моя интимная жизнь больше похоже на огромное перекати-поле, блуждающее в засушливой пустыне. Мило улыбаясь, я качаю головой на что получаю жалостливый взгляд и подбадривающую улыбку. Хватаю бутылку шампанского со стеклянного столика — пусть лучше будет со мной, мне так спокойнее. Заворачиваю за угол, и бутылка почти выскальзывает из моих рук. Луи Томлинсон стоит на кухне, увлеченно беседует с кем-то из гостей и ангельски смеётся, будто он самый милый человек в мире. Быстро вбегаю по лестнице вверх, надеясь, что Томлинсон меня не заметил. Мне нужна передышка, к встрече с ним я буду готова спустя полтора бокала спиртного. Или даже два. В вашей жизни есть человек, встречи с которым вы ждёте меньше всего, потому что не знаете, чего ожидать? В моей жизни этот человек Луи Томлинсон. В прошлом у нас было одно неудачное свидание, устроенное Лиамом. Хотя, это и свиданием нельзя назвать, мы даже не доехали до ресторана. Поругались, сидя в машине, потому что он опоздал на час, приехал на «свидание» в толстовке и джинсах, как долбанный Марк Цукерберг, так ещё и в открытую флиртовал с какой-то девушкой, которая звонила каждые тридцать секунд. Мы оба не хотели быть на этом свидании, но я хотя бы пыталась вести себя мило, в отличие от Луи. К сожалению, одной встречей наше знакомство не ограничилось: Лиам и Луи стали лучшими друзьями, да и учились мы все в одном университете, вертелись в общей компании. А потом выяснилось, что наши родители знают семью Томлинсонов, и нахальную рожу Луи мне приходится видеть даже на семейных праздниках. Мама любит звать в гости всех без разбора, а Томлинсон как назло всегда соглашается. Что он только не делал: склеивал мои ноги клеем, рисовал перманентным маркером на лице, вместо шампуня вливал в бутылочку краску для волос, кидал окурки от сигарет в мои сумки. Один раз мы все вместе праздновали Рождество, и на той вечеринке был общий знакомый Луи и Лиама из университетской команды по футболу. Он был настолько нудный, что парни оставили его на меня, зная, что я слишком вежлива, чтобы его отшить. Пришлось полтора часа слушать про породы собак и футбольные матчи, а ещё у него ужасно пахло изо рта. Конечно, Томлинсон воспользовался ситуацией — этот гавнюк подвел нас под омелу. Парнишка полез целоваться отвратительно влажными губами, а Луи лишь громко смеялся: «Давай, Джен! Это же омела, не зли духов любви». А в прошлом году, когда мы совместной компанией поехали в Испанию, у меня выпала линза в баре, и пришлось ходить с полузакрытым глазом и вытянутой рукой, чтобы случайно ничего или никого не сбить. Тогда Луи сказал бармену, который мне понравился, что я его младшая сестра из клиники для слабоумных. Весь вечер бармен смотрел на меня с испугом, а я, не зная об этой ситуации, пыталась с ним флиртовать и игриво помахивала пальчиками. Встреча с Томлинсоном — это как барабан на "Поле Чудес": никогда не знаешь, какое наказание тебе попадется. — Наконец-то ты тут! — говорит Наоми, как только я вхожу в комнату. Она разворачивается ко мне спиной, показывая на молнию, которую я сразу же аккуратно застегиваю. — Я так нервничаю, что меня начинает тошнить. Как будто первый раз сексом занимаюсь, честное слово. — Тебя тошнило перед первым сексом? — Да, я тогда от волнения напилась вусмерть. Казалось, что я катаюсь на карусели, пока мы... ну, ты поняла. — Почему ты так переживаешь? Это просто семейное сборище, — говорю я и сажусь в кресло. — Просто это всё становится, не знаю… настолько официальным? О нашей свадьбе раньше знали только семья и близкие друзья, а сейчас абсолютно все. Столько внимания. Одно неверное слово или движение, и меня засмеют, — Наоми нервно ходит по комнате, поправляя серебряное коктейльное платье с оборкой из перьев внизу. — Слушай, — я подхожу к ней и беру за руки, — внизу очень много народа, там вся родня, соседи, ребята из школы и университета. Я, кажется, даже видела бывшую Лиама. Помнишь, которая Доринда? Она учила моего брата открывать презервативы в средней школе. — Боже, она что, лишилась девственности в средней школе? Сколько ей было, тринадцать? — с ужасом спрашивает Наоми. — Она рано созрела, в одиннадцать у неё уже была грудь второго размера. Я была плоская, как отполированная доска, и из-за неё не хотела ходить на физкультуру. Но сейчас не об этом, — разглаживаю небольшие складки на платье Наоми, а затем заглядываю ей в глаза. — Да, ты не знаешь и половины всех присутствующих, да, на тебя могут смотреть с завистью или презрением, но Лиам тоже там. И он чертовски сильно любит тебя, так же как я и родители. Этого должно быть достаточно для тебя, чтобы быть спокойной, — Наоми тяжело выдыхает и кивает. — Я буду рядом с тобой, тебе не из-за чего переживать. Наоми обнимает меня, шепчет «спасибо» и спускается вниз. Чувствую себя тренером по футболу перед финалом чемпионата мира, и почему-то сама начинаю волноваться. Как будто это я скоро выхожу замуж. Оглядываю комнату и понимаю, что я стою в своей же спальне, где когда-то проводила подростковые годы, плача в подушку из-за каждого пустяка и танцуя на ковре из длинного мягкого ворса. На стенах висят постеры с моими любимыми группами, а на комоде раскиданы диски Simple Plan. Подхожу к пробковой доске с фотографиями и улыбаюсь: тут я с Лиамом на его двадцатом дне рождении. На головах дурацкие колпачки, все его лицо испачкано в торте. А тут я-старшеклассница с подругами в баре. Тогда я первый раз напилась так, что на следующий день ничего не помнила. На следующей фотографии я на фоне Елисейских полей — семейная поездка в Париж. Самая верхняя — Хэллоуинская вечеринка: я в идиотском костюме Большой Птицы из «Улицы Сезам» и Луи, который как всегда выглядел великолепно, одевшись в модную версию Ганнибала Лектера. — Да, ребята, — подхожу к старому CD-плееру и вставляю диск Simple Plan. — Давненько я вас не слушала. — Обожала их музыку в школе, ходила на каждый концерт. Отпив ещё немного (совсем чуть-чуть) шампанского, я начинаю пританцовывать, скидывая туфли. Знакомый мотив моментально вонзается в голову, а, казалось, давно забытые слова, словно караоке, появляются перед глазами. — Can’t you just go somewhere on vacation? — подпеваю я всё громче. Не могу устоять, обожаю эту песню. — I could book your flight and pack your bags if you want, — представляю себя Миком Джаггером и играю на воображаемой гитаре, делая бёдрами странные круговые движения, скачу по комнате, будто еду верхом на коне. Вероятно, со стороны это все выглядит так, будто я рыба, которая бьётся в конвульсиях на песочном берегу, но, чёрт, это моя любимая песня! Любимые песни созданы для этого. — A one way ticket out of my life, watching you fly away. I never liked you! — разворачиваюсь я, резко взмахнув волосами, и замираю на месте. Луи стоит, облокотившись плечом на дверной косяк, и пытается сдержаться от смеха. Я сразу принимаю серьезный вид и поправляю своё платье, которое чуть задралось от безудержных танцев. — А я всё думал, где же ты, — задумчиво начинает Томлинсон, смотря на воображаемые часы на запястье. — Ругаешься с садовником, потому что он прогнал тебя и твои туфли подальше от только что подстриженных кустов или тыришь холодный мартини из холодильника втайне от родителей, но эта картина стоила всех моих ожиданий. — Я тут… решила немного взбодриться, — я готова провалиться сквозь землю от стыда. Почему именно Томлинсон? У меня талант обращать внимание закона подлости на себя. — Вижу. Жаль не успел снять на телефон. Ты теперь предпочитаешь держать себя в тонусе не утренними пробежками, а алкоголем? — Луи указывает головой на бутылку в моих руках, все ещё пытаясь сдержать нахальную улыбку. — Это не моя, — говорю я, ставя её на стол, и чувствую, как горят мои щёки. — Наоми попросила подержать, — улыбка на лице парня становится ещё шире, а я закатываю глаза. — И вообще я не должна перед тобой оправдываться, это моя комната и мой плеер, слушаю, что хочу. Теперь Томлинсон думает, что я сумасшедшая алкоголичка с красными щеками. — Нам скоро говорить речь, поэтому придётся спуститься вниз, Джимми Хендрикс. Наоми попросила тебя найти, сама бы она не поднялась сюда снова, учитывая, что ее платье слишком узкое, а походка больше похожа на походку гейши. Я пропускаю его комментарий мимо ушей, пытаясь найти вторую туфлю. — Под кроватью, — говорит Луи, и я поднимаю длинное покрывало. Туфля действительно лежит там. — Кстати, классно играешь на гитаре, — парень пытается повторить то, что я делала минуту назад. — Играла перебором или… — Томлинсон, иди к чёрту! — хватаю подушку с кровати и кидаю в него. Луи смеётся и закрывает за собой дверь.

***

Спускаюсь вниз со всё той же бутылкой спиртного, держась за перила, потому что голова немного кружится. Понимаю, что оказываюсь в горячей точке: именно сейчас на меня посыплются разные вопросы, как бомбы. Гости на семейных праздниках как дикие звери — выбирают себе жертву, медленно добивая ее своими бестактными вопросами, чтобы им было, что обсудить дома за ужином. И я оказываюсь права. — Дженнифер! — я поворачиваю голову и вижу нашу соседку со своим мужем. — Милая, иди сюда. Это всё ты приготовила? — она указывает ладонью в сторону фуршетного столика, на котором стоят приготовленные мной закуски. — Да, — говорю я и пытаюсь приветливо улыбнуться. — Это просто потрясающе! — мистер Сантини поднимает шпажку с куриным рулетиком вверх и трясет ей как флагом Америки на марше в честь Дня Независимости. — Ты такая молодец. Наготовить столько всего, у тебя золотые руки, — нахваливает меня миссис Сантини, а я думаю о том, как бы быстрее сбежать. — Лично я абсолютно не умею готовить. Не прикасаюсь к продуктам вообще. Только губами, — соседка аккуратно бьет себя кончиками пальцев по губам. — Повезет же твоему будущему мужу! Опять та же песня. Я стою и смиренно улыбаюсь, периодически отпивая шампанское, пока соседи расспрашивают меня о моей личной жизни и поздравляют с предстоящей свадьбой старшего брата. Коронная фраза вечера: «Джен, ты давай, не отставай от своего брата. Глядишь, через год встретимся на твоей свадьбе». Мужчина, вас точно не будет на моей свадьбе, потому что я даже не знаю, кто вы. Такое ощущение, что это наш почтальон, но не могла же мама и его позвать. Раздается звон бокала, и все оборачиваются. Мама привлекает всеобщее внимание. — Вы все знаете, по какому замечательному поводу мы собрались, — она переводит взгляд на обнимающихся Лиама и Наоми. Оба уже не так волнуются, как сорок минут назад. — Я безгранично рада тому, что наша семья становится больше. Помню, как Лиам впервые пошел в школу, а сейчас он… простите, — усмехается мама, вытирая слёзы. — Ладно-ладно, я не буду предаваться воспоминаниям. Просто хочу сказать, что я люблю тебя, дорогой. Ты такой взрослый, мне даже не верится. И ты женишься на потрясающей девушке. Наоми, мы бесконечно любим тебя и благодарны Богу за то, что именно ты будешь идти с Лиамом по жизни. За молодожёнов! — За молодожёнов! — раздается вокруг, и все поднимают бокалы вверх. — За молодожёнов! — кричу я тогда, когда в доме стоит полная тишина, и поднимаю бутылку вверх. От шампанского меня быстро развозит. Надо было сразу начинать с виски. — Мы очень рады, что вы все смогли прийти на наш маленький праздник, — говорит Лиам, целуя Наоми. — Всего-то сорок девять человек, — все смеются. — Сейчас мы бы хотели передать слово тем, без кого всё это не состоялось бы. Луи и Джен, ваша поддержка для нас бесценна, и мы не можем выразить, как благодарны вам за то, что помогаете нам со всем. Мы вас очень любим. Спасибо, что вы рядом с нами в такой важный период нашей жизни. Все аплодируют нам, а я пытаюсь скромно улыбнуться и не шататься, стоя на высоких каблуках. Лиам радостно смотрит на меня, жестом показывает, чтобы я прекращала пить и одними губами шепчет «ты лучшая!». Что же, скоро мой выход. Надеюсь, я не в той кондиции, когда начинаю рассказывать глупые анекдоты. Томлинсон выходит в центр гостиной в белой рубашке, рукава которой закатаны до локтя, и я вижу множество разнообразных татуировок, которые не имеют никакого смысла. На голове небрежная укладка, широкие тёмно-коричневые брюки на бёдрах держит дорогой ремень с золотой пряжкой, а на губах играет озорная улыбка. Несмотря на его говёное естество, которое он постоянно проявляет по отношению ко мне, выглядит он всегда потрясающе. Луи едва заметно подмигивает официантке перед тем, как встать по центру гостиной с заготовленной речью. Типичный Томлинсон. Даже из самой невинной ситуации сделает прелюдию к порно. — Мы дружим с Лиамом уже восемь лет, и я всегда знал, что он женится первым. Для меня честь быть шафером на твоей свадьбе, Пейно, потому что для меня ты самый близкий человек в жизни. Не думаю, что готов полностью отдать его тебе, Ми, — все смеются, на что я просто передразниваю толпу. То же мне, Кевин Харт, устроил тут стендап. — Сначала я пытался отговорить его, но вы только посмотрите на них — будто только что вылезли из романа Спаркса. Честно, я ещё не видел, чтобы кто-то смотрел на другого человека так, как Лиам смотрит на Наоми. Когда мы только познакомились, мы с Пейном напились в баре напротив кампуса и начали разговаривать о счастье, это было до того, как он встретил Ми. Спьяну Пейн почувствовал себя Фридрихом Ницше и почему-то начал петь Spice Girls, а потом вдруг остановился и сказал: «Счастье должно прийти с кем-то». И сейчас я хочу выпить за Наоми, потому что счастье, о котором говорил Ли, пришло именно с тобой. За Наоми! Лиам и Ми целуются, и я понимаю, что следующей должна говорить я. Выхожу на середину гостиной и стараюсь вести себя как можно более собранно. Главное — выбрать устойчивую позицию и сфокусировать взгляд. Никто и не заметит, что я подшофе. Томлинсон широко улыбается, смотря на мою пошатывающуюся походку, встаёт прямо напротив в меня, смешиваясь с толпой, и выжидающе смотрит, озорным взглядом будто подталкивая меня исполнить какую-нибудь дурацкую выходку, но не тут-то было! — Да-а-а, — протягиваю я, пытаясь собрать все мысли в кучу. — Если честно, я не думала, что мой брат когда-нибудь женится. Не обижайся, Ли, но мне всегда казалось, что у тебя глаза, как у улитки, — пытаюсь двумя пальцами изобразить улиточьи глаза, которые разъезжаются в разные стороны, и мне кажется, что получается правдоподобно. — Возможно вы не знали, но Лиам и Наоми учились в одной школе. Там Ли встречался с Дориндой, которая научила его открывать презервативы в восьмом классе, и даже не знал Ми. Но когда они увиделись спустя четыре года после окончания школы на встрече выпускников, Лиам понял, что Ми лучшая девушка, которая только встречалась в его жизни. Доринда, без обид, — я немного приподнимаю бутылку в сторону девушки, которая стоит неподалёку, на что она лишь кивает и шепчет «ничего страшного». — Я должна была пойти на эту встречу, но тогда у меня был конъюнктивит. Не чешите глаза руками, — слышу приглушенный смех Лиама и Наоми и вижу, как Томлинсон показывает мне два больших пальца, но я слишком хочу поделиться этой историей. — Если бы я не тыкала грязными руками себе в глаза, возможно, я бы тоже выходила сейчас замуж. Мойте руки. А лучше носите с собой ручной спирт. За гигиеной будущее нашей планеты и судьба всех незамужних женщин. А теперь, за Лиама и Наоми! — кричу я и чокаюсь своей бутылкой с бокалом рядом стоящего мужчины, который он держит в руках, отчего тонкое стекло мгновенно разбивается у него прямо в ладонях. — Спасибо, Джен! — рядом появляется Лиам и уводит меня в сторону. Мама что-то кричит про то, что на заднем дворе накрыт стол, и толпа быстро перемещается на улицу. — Да, сестрёнка, это ещё круче того, когда ты пыталась положить велосипед в карман, когда первый раз попробовала абсент. — Прости, Ли, — тяжело выдыхаю я. — Ты же знаешь, что от шампанского меня быстро кроет. — Что-то случилось? — Лиам заглядывает мне прямо в глаза и смотрит тем самым взглядом старшего брата, под которым ты не можешь врать. — Не бери в голову. Мама опять завела шарманку про мою жизнь. — Поговорить с ней об этом? — я лишь качаю головой и мысленно благодарю брата за очередную попытку отучить мать расписывать мою жизнь. — Не хило тебя размазало, Пейн, — Томлинсон появляется из ниоткуда, громко смеясь, и машет передо мной своим телефоном. — Посмотрим сейчас или когда ты протрезвеешь? — Ты что, снимал на камеру? — я пытаюсь забрать телефон Луи, но он поднимает руку наверх. Пытаюсь допрыгнуть до телефона как маленький боевой хомяк, но безуспешно. — Конечно, я обожаю тебя пьяную, никогда не знаешь, что произойдёт дальше. Помнишь, как ты в одном баре решила сделать колесо? Тебе напомнить о том, что ты была в юбке? — Это всё из-за того, что ты не поверил в то, что я ходила на гимнастику в детстве, так что ты виноват в том, что весь бар видел мои трусы. — Сиреневые трусы, Пейн, — поправляет меня Томлинсон. — Сиреневые трусы с белыми бабочками. — Обычные трусы, я не буду носить три нитки, которые обычно покупают твои подружки. Я не зарегистрирована в порнушных приложениях, в отличие от них, мне это ни к чему. Главное, чтобы трусы были хлопковые, я не хочу подцепить... — Можно хотя бы сегодня вести себя, как взрослые люди? — рядом появляется Наоми. — Разошлись по углам. Джен, у тебя есть три минуты, чтобы протрезветь, потому что у гостей куча вопросов про твои закуски. Если ты этого не сделаешь, я расскажу миссис Пейн, что ты переодевала туфли за кустом, — я закатываю глаза. Нашли, чем пугать. — Томлинсон, — Наоми оборачивается лицом к парню, — тебя искала официантка. — Официантка, у которой три нитки вместо трусов, — киваю я. — Прежде, чем с ней спать, попроси справку. От синтетики может быть всякое разное. Я уже собралась идти в ванную, чтобы немного охладить лицо водой, когда Луи вновь заговорил: — Ручной спирт? Это называется антисептик, гений, – смеётся парень. — И запомни хороший совет, Пейн: если в составе указан спирт, это не значит, что это можно пить. — Ты теперь консультант в спиртовой области или что? — пытаюсь не показывать виду, что меня немного штормит. — Я знаю, как это называется, просто слово немного вылетело из головы. — Будущее за гигиеной! — выкрикивает Луи, перед тем как я закрываю дверь в ванную комнату, показывая ему средний палец.