Not serious

Я вижу, как ангел превращается в исчадие ада. — Мейсон! — Розали, свадебный организатор, быстро шагает к бедному парню, который сжался только от одного ее крика. — Какого черта эти кусты здесь? — она указывает рукой на зеленые растения около главного входа в дом. — Я говорила еще вчера, что их нужно убрать к чертовой матери, почему они до сих пор тут? Мейсон только открывает рот, чтобы возразить, но Розали, видимо, не собирается слушать сегодня оправданий: — Не хочу знать, что ты мне скажешь. Если через пять минут эта уродливая трава не исчезнет, клянусь, я тебя уволю. Тут должны быть горшки с пионами, где они? Мы с Лиамом стоим посередине лужайки с шокированными лицами. Помню, когда я увидела Розали в агентстве первый раз, я подумала, что она настолько добрая, что при ходьбе смотрит под ноги, чтобы случайно не задавить муравья, но сейчас я понимаю, что ошибалась. Как такое милое создание может вести себя, словно Адольф Гитлер? — Ей точно надо идти в армию, — шепчет мне Лиам. — Или на реабилитацию. — Если ты не успеешь привезти Капитана Америку и его дружков завтра же, я засуну тебе зонт в задницу, а потом раскрою его, ты понял? — кричит блондинка на кого-то по телефону. Не хотела бы я оказаться на месте этого человека. Розали кричит на кого-то еще, после чего поворачивается и достает из своей сумочки маленькую баночку с дозатором, что выглядит немного подозрительно. — Думаешь, она… — начинает Лиам, смотря на то, как Розали капает себе что-то в нос, поспешно его вытирая. — Не хочу знать, — одергиваю я. — Надеюсь, это просто назальные капли. Пока Наоми носится с Розали и еще парочкой свадебных координаторов, которые твердят Ми, что в день свадьбы все будет под тщательным контролем, мы с Лиамом решаем неспешно прогуляться по саду. Он тут просто потрясающий: мощеные дорожки, небольшие пруды с деревянными мостиками и всевозможные кустовые цветы украшают самую зеленую поляну и самый гладковыстреженный газон в мире. Посередине лужайки прямо напротив дома стоит прекрасный фонтан в виде золотой ивы, да что уж фонтан, тут есть даже маленький зеленый лабиринт. Как будто приехали на дачу к Обаме на барбекю. — Она так нервничает, — Лиам кивает в сторону Наоми, которая мельтешит на месте, где уже послезавтра утром будет устанавливаться свадебная арка. — Я вчера просто чихнул, а она сказала, что убьет меня, если я заболею, и начала засовывать в меня все таблетки, которые были в доме. Я даже чеснок с медом ел. — Это синдром невесты, — Лиам смотрит на меня, будто я только что открыла новый математический закон. — Что? Я читала об этом в журнале. Наоми просто боится, что что-то пойдет не так, это можно понять. Каждая девушка с малых лет мечтает об идеальной свадьбе. Лиам нервно вздыхает, и я поворачиваюсь в его сторону. Знаю, что такой его вздох не к добру. На его лице настолько отчетливо выражено переживание, что мне хочется укутать его в огромный плед, обнять и насильно вливать в него теплый чай. — Сам-то как? — спрашиваю я. — Вроде в порядке, но… не знаю, я не переживаю за себя, я больше волнуюсь за Ми. Я уверен в себе, а… — Не смей продолжать, — резко прерываю его я. — Она никогда не передумает, Лиам. Никогда в жизни. Она любит тебя. Может, она и нервничает так, будто на ее плечах сейчас спасение человечества от ядерной зимы, но у тебя нет повода сомневаться в ней. Это нормально, что ты думаешь об этом, тебе ведь не все равно. Но не смей зацикливаться, ясно? Если тебя это успокоит, то в журнале написано, что это стандартная ситуация перед свадьбой, — Лиам усмехается и обнимает меня за плечо, продолжая идти по дорожке около огромного белого коттеджа, больше похожего на замок Золушки. — Разговаривала с мамой? — задает вопрос Лиам, и мое настроение упорхает, как бабочка с цветка. — Нет, — аккуратно отвечая, зная, что Лиам будет не в восторге от того, что мы так и не помирились. — Поговорю в ближайшее время. В любом случае, на свадьбе все будет хорошо. — Меня не волнует свадьба, Джен. Ты моя сестра, и я просто не хочу, чтобы ты расстраивалась. В этом Лиам прав — я очень расстроена, но кое в чем он ошибся. Я расстроена не из-за ссоры с мамой, а из-за ссоры с Томлинсоном. Мы не разговариваем уже пять дней, несмотря на что, что видимся слишком часто. Сначала я злилась только при одном взгляде на Луи, но это продолжалось примерно часов семь. Сейчас мне хочется ударить его, накричать или порезать его новую обалденную толстовку, которая так ему идет, только чтобы он подошел ко мне и поговорил, но все, что я могу, это смотреть на него так, будто прожигаю у него в голове дыру. Я не из тех, кто начинает разговоры первыми, а уж тем более примирения. Мама говорит, это огромный недостаток, который отпугивает мужчин. После ссоры с Луи я сразу же позвонила Найлу и пригласила его на свадьбу. Он согласился, пошутив, что в прошлый раз праздником, куда его позвала девушка, была Ханука. У меня не было настроения смеяться, но все же, я сделала это из вежливости. Я стараюсь убедить себя, что я позвала Найла потому, что он мне нравится, но чем больше я об этом думаю, тем больше понимаю, что это не совсем так. В моей голове, в самом темном ее углу, сидит мысль о том, что я сделала это назло Луи, но я пытаюсь не заострять на этом свое внимание. Интересно, отрицание проблемы тоже является ее решением? — А что у вас с Луи случилось? — вдруг спрашивает Лиам, и я замедляю шаг, пытаясь понять интонацию брата. Клянусь, он умеет читать мои мысли. — Вы не разговариваете, что-то случилось? — Все нормально, — отмахиваюсь я. — Как всегда, ты же знаешь. — Он просто какой-то дерганный. Закатывает глаза каждый раз, когда я произношу твое имя. — Это все из-за свадьбы, — иногда я думаю, что свадьба — это не так плохо. По крайней мере, это хороший предлог, чтобы свалить на нее все проблемы. — Все как на иголках, а он все-таки шафер, — говорю медленно, чтобы понять, стоит ли мне расспрашивать Лиама про Луи. — Он что-то тебе говорил обо мне? — Спросил, позвала ли ты на свадьбу Найла. — И что ты ответил? — стараюсь спросить это как можно более нормальным тоном, но ощущение, что я пищу, словно мышка. Сердце колотится, как бешеное. Не знаю, чего я жду, ведь прекрасно понимаю, что Лиам сказал Томлинсону, что я приду с Найлом, но в душе остается маленький кусочек надежды на что-то другое. — Сказал, что ты позвала его, — пожимает плечами Лиам. — Это был секрет? — Н-нет, — запинаюсь я, понимая, что надо срочно менять тему разговора, но мое любопытство такое… любопытное, — просто странно, что Томлинсон спрашивает у тебя такие вещи. Отлично, я не то, чтобы не меняю тему, я продолжаю ее, засыпаясь перед Лиамом все больше и больше. Ничего нового. — Брось, — фыркает брат, — ничего странного. Я останавливаюсь перед Лиамом, скрещивая руки на груди и ожидая объяснений, а он цокает языком. Девушки очень… специфические. Мы чувствуем, что нравимся парню, видим это в его движениях, слышим по его интонации, читаем по взгляду на нас, но нам всегда нужны доказательства, которые мы ожидаем услышать в его красноречивом признании. Ждем, когда он явится на порог дома с гитарой, огромным букетом наперевес и пламенной речью о том, что таких девушек он еще никогда не встречал, и что он бесконечно влюблен. Мы хотим, чтобы наша жизнь была похожа на романтическую комедию, поэтому постоянно ждем и просим подругу поговорить с парнем, чтобы узнать как можно больше, но разве всех этих взглядов, движений и интонаций от самого парня нам не достаточно? Мы заставляем себя думать, что не нравимся парню, но на самом деле все как раз наоборот. Мы хотим сказки, но ожидая эту самую сказку, мы не замечаем, как проходит реальность. В моей голове полный бардак: я пытаюсь определиться в своих чувствах к Луи, и в этом мне мешает кое-что очень важное. Если я признаюсь ему в том, что возможно, наверное, с вероятностью семьдесят процентов он мне нравится, как он будет вести себя со мной потом, если не ответит взаимностью? И я знаю, как: это будут бесконечные подколы и постоянное упоминание о том, что я втрескалась в лучшего друга своего старшего брата, и тогда моя жизнь превратится в настоящий кошмар. Может, я просто привыкла к Луи? Или это симпатия? То, что он сказал в кондитерской, было правдой? И если да, почему весь наш диалог вылился в огромную ссору? И я уверена, что если я спрошу что-то у Лиама, я отвечу на свои вопросы. Только что же мне спросить? Брат закатывает глаза и хмыкает, будто разговаривает с самым тупым существом на свете, доказывая ему, что Земля круглая. — Очевидно, что Луи хотел пойти на свадьбу с тобой. От этого заявления мне хочется запустить петарду и устроить парад диснеевских принцесс, настолько мне приятно это слышать. Но ровно через секунду я останавливаю себя от беспочвенной радости и вспоминаю все, что наговорил мне Луи в нашу последнюю нормальную встречу (если ее вообще можно считать нормальной). — С чего ты так решил? — понимаю, что самое лучшее в данной ситуации — это прикинуться дурочкой. — Брось, Джен. Всем ясно, что между вами всегда была симпатия. Просто я устал говорить вам это, в конце концов, это ваша жизнь. Ведете себя, как два барана, пытаетесь что-то друг другу доказать, хотя сами не понимаете, что. — Так значит, Луи не говорил тебе лично, что хочет пойти со мной? — Нет, — протягивает Лиам, и я ухожу дальше от него, — но я уверен в этом. — Брат догоняет меня, и мы идем рядом. — Думаешь, он просто так спросил, пригласила ли ты того блонди или нет. — Его зовут Найл, — зло бросаю я. — И если бы Томлинсон хотел, он бы сказал об этом. — Лиам, подойди на секунду! — раздается звонкий голос Наоми откуда-то позади, и Ли опускает плечи, опуская голову назад. — Прости, наверное, нужно решить, какими камнями нужно посыпать дорожки, — я усмехаюсь и смотрю на то, как Лиам бежит к лужайке перед клубом. Я иду дальше по тропинке, обходя коттедж, и оказываюсь на заднем дворе. Как и положено, тут есть огромная лестница на летнюю веранду, украшенная статуями ангелов с двух сторон. Классика роскошных домов. Запрыгиваю на холодный парапет и думаю о том, что сказал Лиам. После пятнадцати минут истязания себя вопросами в духе «что, если?», я осознаю, что мне срочно нужны ответы. И единственным решением, как их получить, является разговор. Черт возьми, мне двадцать четыре года, я в состоянии поговорить с парнем, чтобы расставить все точки и внести ясность в свою голову. Решительно спрыгиваю с парапета, оттолкнувшись от него руками, но чувствую, как задеваю статую, и она отъезжает в сторону. В ужасе поворачиваю голову и вижу, что половина ангела уже висит в воздухе, еще секунда, и она упадет, расколовшись на мелкие кусочки. Быстро подбегаю к концу парапета и хватаю этого долбаного ангела со стрелами, пытаясь его удержать. Этот уродливый купидон оказывается настолько тяжелым, что я не могу ни опустить его на землю, ни поставить обратно. И вот, вторую минуту я стою с мраморным голым ангелом на руках, отклячив все свои конечности в разные стороны, лишь бы удержать его. — У тебя фетиш новый что ли? И, конечно, по классике жанра, сзади я слышу голос Томлинсона, который каждый раз появляется тогда, когда я лажаю. Но сейчас я рада его появлению, потому что абсолютно не хочу платить деньги за разбившегося ангела. — Умоляю, помоги мне поставить его обратно, — еле-еле произношу я. — И что мне за это будет? — игриво спрашивает Луи, облокачиваясь спиной о высокий парапет. — Я не убью тебя! — не выдерживаю я, на что Томлинсон лишь медленно достает телефон из заднего кармана джинсов, и через секунду я слышу звук сделанной фотографии. — Прости, не могу удержаться. Когда-нибудь я открою выставку с твоими снимками. Название будет провокационное, что-то вроде «Фотопособие о том, как не надо жить». — Просто помоги мне поставить этот чертов камень! Луи еще раз усмехается, но все же подходит ко мне, хватая статую за низ. — Ты можешь перехватиться? Я не могу так поднять его, — ворчит он. Я заглядываю за мраморное плечо купидона и понимаю, что самое ближайшее место, за которое я могу перехватить статую, это… ее детородный орган. — Я не буду трогать купидона за член, — жестко говорю я, чувствую, как руки немеют. — Уж тем более лапать его не буду я. — Давай попробуем поставить так, раз никто из нас не хочет трогать колбаску купидона. Через смех Томлинсон соглашается, но у нас ничего не выходит. Руки перестают меня слушаться, я понимаю, что статуя выскальзывает из пальцев, и непроизвольно я перехватываю ее, беря прямо за... ну конечно, прямо за ангельский член. — Я знал, что тебе захочется потрогать, — говорит Луи. — Могла бы не стесняться, я знаю все твои тайные желания. — Иди к чер… — послать Томлинсона я не успеваю, потому что чувствую, как всему телу становится значительно легче. Через секунду статуя стоит на своем прежнем месте, и я смотрю на это с облегчением, но что-то кажется не таким. Статуя на месте, парапет на месте, лестница на месте, чего же тогда не хватает? — Где его член? — серьезно спрашивает Луи. Я застываю, как вкопанная, боясь опустить голову и посмотреть на свою руку. Понимаю, что держу что-то холодное в правой ладони, но делаю вид, будто это не так. — Джен, его пенис у тебя в руке. — Нет, тебе кажется. — Джен, ты оторвала ангелочку его младшего брата. Медленно опускаю взгляд на руку и вижу мраморное мужское достоинство, крепко сжатое в моей ладони. Через секунду слышу смех Луи, который с каждым мгновением становится громче. — Твою мать! — кричу я. — Нужно срочно приделать ему член! — Джен, ты его с корнем выдернула. У тебя настолько давно секса не было? — Заткнись, Томлинсон, иначе я запихну его тебе в рот! — Ты оторвала член у статуи, — продолжает смеяться он. — Я не отрывала, он сам откололся, — возражаю я, пытаясь впихнуть его ангелу между ног, где ему самое место. — У тебя есть клей? — Да, конечно, — фыркает Луи. — Я каждый день ношу его в своем розовом клатче. Я все еще тщетно пытаюсь прицепить купидонский пенис под указания Луи, надеясь, что в какой-то момент член просто зацепится за острый отколотый угол и останется там, где ему положено быть. — Подвинь влево, а то выглядит так, будто у него три яй… — Вот вы где! — доносится сзади, и мои глаза расширяются от ужаса. Не понимаю, чей это голос, поэтому просто остаюсь в такой же позе с вытянутой рукой, дотрагиваясь до причинного места статуи. — Я даже не хочу знать, что здесь происходит, — спокойно говорит Наоми. — Будем считать, что Джен сейчас не трогает член статуи, а ты на это не смотришь с нежностью и упоением. Я просто пришла позвать вас, чтобы вы понимали, где вы будете стоять у алтаря. Я понимающий человек, поэтому даю вам пять минут на то, чтобы подойти на лужайку. Я спокойно выдыхаю, медленно отпуская руку. Орган находится на месте, и я аккуратно слезаю с парапета и отхожу немного назад, чтобы убедиться, что все выглядит натурально. — Как будто парня и не кастрировали три минуты назад! — подводит итог Томлинсон, и мы еще несколько секунд смотрим на починенную статую. Развернувшись, чтобы уйти, мы вдруг слышим глухой стук камня об землю, и нам не надо объяснять, что только что упало. — Предлагаю просто уйти не оборачиваясь, — говорит Томлинсон, пытаясь сдержать улыбку. Я рада, что Томлинсон помог мне, но увидев его, моя решительность поговорить куда-то испарилась. Кивнув, я направилась в сторону лужайки перед домом, где сейчас стоит воображаемый алтарь и стулья для гостей, чтобы точно знать, как и где мне идти в день свадьбы. Надо запомнить все, до мельчайших подробностей, а то я запросто могу напортачить. — Думаю, что нам надо поговорить, — Луи догоняет и останавливается прямо передо мной. Мне всегда неловко выяснять отношения с Луи. Он никогда не признает своей вины, не извиняется за глупые шутки, и в какой-то момент наш разговор просто заходит в тупик, и мы ограничиваемся банальным «ладно, проехали». Томлинсон пристально смотрит на меня ярко-голубыми глазами, и я не выдерживаю: — Что? — нервно спрашиваю я. — Даже не накричишь на меня и не назовешь кретином? — На самом деле, очень хочется, — говорю я, и Луи усмехается, поправляя челку. — Слушай, — неожиданно серьезно начинает он, нахмурившись, — я много лишнего сказал тогда около кафе, но в действительности я так не думаю, просто… Не знаю, просто меня взбесило, что ты хочешь позвать этого любителя духов. — Почему тебя взбесило это? — искренне удивляюсь я. — Ты появляешься на каждом празднике с разными девушками, но я молчу. — Не молчи, если тебе есть, что сказать. Я поворачиваю голову, ловлю заинтересованный взгляд Томлинсона и тяжело выдыхаю, прежде чем решаюсь спросить то, о чем думаю уже давно: — Почему ты не говорил, что спал с Кирой? Никогда бы не подумала, что Луи Томлинсона можно поставить в тупик одним лишь вопросом. Он перекатывается с носка на пятку и засовывает руки в задний карман джинсов, и я уже пожалела, что задала этот вопрос. — Это вышло случайно, мы оба были в стельку, так что ничего серьезного не было и не будет. А не сказал тебе, потому что вы подруги, и… не знаю, просто не хотел, чтобы ты знала это. Не хотел, чтобы ты подумала, что через твоих подруг я добираюсь до тебя, чтобы залезть в трусы и к тебе. Я поднимаю одну бровь, и, кажется, Луи сам понял, какую чушь он сморозил. — Значит, со мной ты бы сексом не занялся? — серьезно спрашиваю я, отчаянно сдерживая улыбку, чтобы загнать Томлинсона в угол. — Конечно, занялся бы, я не то имел в виду. — Значит, занялся бы? — Черт, Пейн, ты когда-нибудь доведешь меня, — Луи трет переносицу, закрывая глаза. — Я начну сначала: я переспал с Кирой, потому что знал, что это просто секс, который не приведет ни к чему. Я ее едва знаю, и, может прозвучит грубо, но мне плевать на нее. Я никогда бы не использовал тебя только ради секса. Ты дорога мне, я бы никогда не стал так поступать с тобой. Легкая улыбка сама появляется на моем лице, и я опускаю голову, покачивая ей из стороны в сторону. Эти слова очень приятны, но все же двояки, как и все, что говорит Луи. Через несколько секунд я осознаю, что это та часть диалога, где говорить должна я. — Прости за то, что наговорила тебе. Я тоже не думаю так, просто ты правда взбесил меня. Хотелось задеть тебя в ответ, — я обхватываю себя руками, пытаясь защититься от неловкости, которая висит в воздухе. — Задеть в ответ? И ты говоришь, что это мне пять лет? — улыбается Луи. — Просто хочу, чтобы ты знал, что я упрекаю тебя в том, что ты спишь со всеми подряд, потому что ты тоже дорог мне. А еще я не хочу, чтобы ты подхватил сифилис. — Спасибо, Джен, это очень приятно. Мы смеемся, и Луи немного подается вперед, оставляя между нами не больше пятнадцати сантиметров. Мое сердце колотится так сильно, что мне кажется, весь Бостон может услышать его стук. Борюсь со страхом поднять глаза на Луи, будто я какая-то школьница. — Давай, Джен-Джен, — тихо говорит Луи, — посмотри на меня. — Медленно поднимаю глаза на Луи и встречаюсь с двумя огнями цвета электрик. — Может, скажешь своему блондинчику, что свадьбы не будет, потому что невесту украли цыгане? — Никто не верит в чушь с цыганами. Тогда уж, какое-нибудь африканское племя. — Африканское племя в Бостоне. Да, это звучит более правдоподобно, — мы оба усмехаемся. — Но я серьезно, не зови его на свадьбу. — Боюсь, что уже поздно, — тихо говорю я, чувствуя, как Томлинсон становится ближе с каждой секундой. — Это ведь всего лишь та часть, где мы просто стоим на заднем дворе и разговариваем, да? — шепчу я, боясь, что через несколько секунд все может выйти из-под контроля. — Именно она, — усмехается Томлинсон и наклоняет голову еще ближе ко мне. Земля будто уходит из-под ног, все вокруг кружится, и я взглядом цепляюсь за яркие глаза Луи, чтобы не упасть. Делаю глубокий вдох, когда между нашими губами остается пара сантиметров, и я уже не могу… — Сколько вас можно ждать? — голос Наоми, будто гром, и я клянусь, что желание убивать во мне еще никогда не было настолько сильным, как сейчас. — Нам нужно прорепетировать выход, времени осталось мало. Мы с Луи отскакиваем друг от друга, и я тяжело дышу. Томлинсон же просто улыбается, опустив голову и трогая себя за шею. —Знаешь, Стивенс, — говорит Луи, — ты хороший человек, но иногда я готов задушить тебя голыми руками. Наоми непонимающе пожимает плечами и хватает меня за руку, волоча за собой в сторону воображаемого алтаря, где уже послезавтра я буду стоять бордовом платье, будто бутылка из-под кетчупа в кафе на заправке.