Not serious

Луи Томлинсон умеет действовать мне на нервы в любое время суток, будь мы в моем подъезде или за тысячу километров от дома. И всегда умел на протяжении всех шести лет, что мы с ним знакомы. За это время мы ругались, кричали друг на друга, даже доходило до драки пару раз. Обычно я просто накидываюсь на него, сбивая с ног, или запрыгиваю на спину, на что получаю лишь беззаботный смех Томлинсона. Ему нравится меня доставать, и я не могу сказать, что мне не нравится, когда он делает это. Все его пошлые шутки, раздражающие комментарии, попытки подколоть меня — все это вызывает эмоции, не всегда положительные, но эмоции, и я сама до сих пор не понимаю, как к этому отношусь. Меня могут задеть его слова и поступки, но в большей степени меня это веселит точно так же, как и Луи, хотя я не подаю вида. Я люблю жить эмоциями, и их Томлинсон дает мне при каждой встрече. Думаю, это причина, по которой мы до сих пор общаемся. Даже сейчас он старается подколоть меня, и, возможно, что в глубине души мне нравится это, но я скрываю свою улыбку за недовольным и строгим лицом. Хотя его дурацкие комментарии перед Найлом действительно разозлили меня. Если честно, то я думала (и не раз) о том, смогли бы мы когда-нибудь сойтись с Луи в романтическом смысле. Когда мы только познакомились, Лиам говорил, что одно неудачное свидание не показатель того, что с Томлинсоном у нас может что-то не получиться. Каждый раз, когда мы ругались, Лиам шутил: «Прикиньте, если через десять лет вы будете мужем и женой с тремя детьми». Наоми вообще была фанатом нашей пары: каждый раз говорила, что мы созданы друг для друга. Конечно же, во время таких разговоров мы с Луи смотрели друг на друга, как на прокаженных, или же изображали вид, будто нас тошнит. Но когда я оставалась одна, я иногда думала о том, смогло ли бы это быть правдой: я и Луи вместе. И я солгу, если скажу, что он не нравился мне. Одно время я действительно думала, что у меня есть чувства к Луи. Это было через год после того, как мы встретились впервые, когда абсолютно все вокруг говорили, что мы идеально подходим друг другу. Но что может быть идеального в двух противоположностях? Я обожаю романтические комедии, а Луи не смотрит ничего, кроме триллеров; он голосовал за Клинтон, а я за Джил Стайн; я люблю The Fray, а он слушает Кендрика Ламара; в конце концов, я ем только арбузную жвачку, а он ненавидит все, кроме мятной. Но когда все люди вокруг говорят об одном и том же, ты сам начинаешь невольно задумываться над тем, что это правда. И я думала, что Луи мне нравится. Позже я поняла, что эту мысль мне просто вбили в голову бесконечными разговорами о том, что мы с Томлинсоном хорошая пара. Когда все говорят о чем-то одном, в какой-то момент ты и сам начинаешь в это верить. Со временем эти разговоры поутихли, но я точно знаю, что и Лиам, и Наоми, и наши общие друзья все ещё думают, что мы с Луи можем быть вместе. Я возвращаюсь к этой мысли потому, что в предверии свадьбы мы с Томлинсоном проводим больше времени вместе, чем обычно. Тем более, Луи оказался тем, кто выслушал меня после увольнения и тем единственным человеком, кто знает, что я хочу открыть свое кафе. Я доверяю ему, какие бы идиотские и противные шутки он не откалывал в мою сторону. Я злюсь на Томлинсона из-за того, что он облизнул меня, ведь он знает, как меня это бесит, но не могу ничего сказать в ответ, поэтому просто захожу в кондитерскую. Она больше похожа на ресторан с тремя звездами Мишлен: вокруг все настолько белое, что мне так и хочется облапать грязными руками все поверхности. Стулья обделаны золотой бахромой, на столах стоят фарфоровые расписные чайники, и играет легкая музыка. Оглядываю себя и Луи: он снова в свитшоте и штанах Adidas, а на мне потертые кеды и рваные джинсы. Мы как всегда вписываемся в обстановку: два вульгарно ярких пятна на белоснежном фоне. — Почему тут все такое белое? — шепчет мне Луи. — Это психушка, или мы умерли? — Добрый вечер! — мило щебечет девушка-администратор. — Чем я могу вам помочь? Она больше похожа на модель, чем на администратора: длинные чёрные волосы настолько гладкие, будто она разглаживала их чугунным утюгом; аккуратно подведённые глаза и бежевая помада. Ее улыбка настолько милая, она не сходит с ее лица ни на секунду, и мне кажется, будто она накачана колёсами. Интересно, все, кто работает в свадебной индустрии, постоянно улыбаются, как идиоты? — Хотя, тут не так уж и плохо, — говорит Луи, соблазнительно улыбаясь девушке, и облокачивается на стойку ресепшен. Он флиртует абсолютно со всеми, и это ужасно бесит меня. В том смысле, что это неприятно, когда кто-то флиртует в твоем присутствии. — У нас дегустация тортов на шесть, — резко говорю я. — Наоми Стивенс и Лиам Пейн. Девушка что-то ищет в компьютере, а потом кивает и провожает нас в другой зал, где концентрация белого намного меньше, и мне уже не хочется вырвать себе глаза. Томлинсон шепчет мне что-то вроде «не ревнуй, Пейн», на что я закатываю глаза. Мы садимся за стол, к нам подходит официант и приносит огромный поднос с разными тортами. — Это так глупо — выбирать свадебный торт за Наоми и Лиама. — Они попросили помочь, — Томлинсон пожимает плечами. — Тем более, я обожаю сладкое. И ты тоже, так что хватит ломаться, давай есть торты. — Наоми сказала, что им нужно что-то легкое и ягодное, я думаю, что-то вроде йогурта с клубникой или… — Этот торт просто охренительный! — кричит Луи, и две женщины за соседним столиком оборачиваются на нас. — Дай попробовать, — нетерпеливо говорю я, выхватывая вилку из рук Луи. — Вишня и миндаль. Слишком приторно, не хватает цедры. — Я и забыл, что сижу тут с Кордоном Рамзи. Мы пробуем столько всего, что от сахара голова идет кругом: бельгийский шоколад, груша с карамелью, марокканская ваниль с апельсином, но понимаем, что ничего не подходит. Мы смеемся, потому что все наши лица в креме, Томлинсон кормит меня шоколадными фигурками, и мы несколько раз проливаем стакан с водой. Когда Луи просит салфетки у женщин за соседним столиком, я замечаю, что у них стоит то, что идеально бы подошло Лиаму и Наоми: открытый торт из шоколадных коржей, украшенный темно-красными ягодами и сливками. Пока Луи какого-то черта разговаривает с ними про погоду, я решаюсь спросить: — Простите, вы не подскажите, как называется этот торт? — Ох, без понятия. Но мы можем отрезать вам кусочек, и вы скажите официанту, если он вам понравится. Торт для свадьбы — это очень важно. За столом сидят две женщины средних лет, обе одетые просто, но со вкусом. У обоих потрясающие серёжки, и я думаю о том, что мне нужно продать почку, чтобы купить такие же. — О, нет, что вы, мы не… Как только я хочу убедить этих двух милых женщин, что мы с Томлинсоном не вместе, он подключается к разговору: — Абсолютно с вами согласен. Моя невеста просто обожает торты! — он обнимает меня за талию. — Буквально каждый день в себя запихивает. Зато, есть за что подержаться. Я всегда говорю: лучше плавать по волнам, чем биться о скалы. — Очень мило, — бубню я, складывая руки на груди. И вот, ровно через четыре минуты мы уже сидим вчетвером за столиком женщин, пораженных обаянием Томлинсона. Ему точно нужно открыть свою школу шарма. Сперва я хотела сказать, что мы не пара, но потом поняла, что это будет выглядеть странно, а объяснять всю ситуацию было лень. Томлинсона ничего не напрягало: врет он просто изумительно. Ему нравится играть на публику, так что, я решаю оставить ситуацию. Луи как маленький ребенок: пока не наиграется, не отстанет. — Когда у вас свадьба? — спрашивает Одри — шатенка в самых дорогих джинсах, которые я когда-либо видела. — Через неделю, — отвечаю я. Сегодня мы Лиам и Наоми, поэтому придётся брать удар свадебных расспросов на себя. — Вы так гармонично смотритесь! — вздыхает Тарьяй — вторая женщина в нежно-розовом джемпере. — Как же вы познакомились? Мы с Луи смотрим друг на друга, и по его ухмылке я понимаю, что ему очень нравится притворяться. Он всегда любил такие маленькие игры. — Давай, милая, расскажи. У тебя хорошо получается. — Ну уж нет, — я сейчас не в состоянии что-то придумывать, поэтому надо срочно избавиться от бремени рассказа о нашей выдуманной совместной жизни, тем более, Томлинсон сам начал этот цирк. — Давай ты, ты ведь у нас главный рассказчик. Луи на секунду замолкает, а потом с улыбкой Чеширского кота спрашивает: — Вы когда-нибудь слышали про секс-марафон? Выплевываю чай обратно в кружку, кашляя. Как всегда. Я так и знала, что Луи ничего нельзя доверить, даже выдуманную историю знакомства. — Он это не серьезно, — спешу заверить двух женщин, которые хихикали то ли от неловкости, то ли от осознания того, что это может быть правдой. — Нас познакомил мой старший брат. — Устроил нам свидание, — продолжает Луи и переводит взгляд на меня. — Она сначала мне не понравилась, думал, что она ханжа. — Ты тоже мне не понравился. Вел себя, как полный идиот. — Она может сколько угодно говорить, что я ей не понравился, но это ложь. Она точно хотела меня. Снова закатываю глаза, на что две женщины мило смеются. В их глазах можно прочитать любопытство и интерес. — Но мы часто виделись, потому что учились в одном университете и оказались в общей компании, — продолжаю я. — Да, ходили на вечеринки, ездили отдыхать, — кивает Луи. — Он постоянно делал так, чтобы парни не знакомились со мной. — Да, я не хотел, чтобы с тобой знакомились парни, — Луи говорит медленно, будто обдумывая каждую фразу перед тем, как ее озвучить. — Но при этом сам он никогда не отказывал девушкам. — Мужская природа, — фыркает Тарьяй, поднося к губам маленькую чашку чая. В этой чашке жидкости на один глоток, в чем вообще смысл таких маленьких чашек? — И вот один раз, — начинаю я, но не знаю, как продолжить: все до этого момента было правдой, но что говорить сейчас, я не имею понятия, — один раз… — Один раз мы пошли на концерт нашей компанией, — подхватывает Луи, спасая меня, — и там я впервые увидел Джен по-настоящему: она была такая живая и веселая, что я не мог перестать на нее смотреть. И я сразу вспоминаю этот концерт. Это было прошлой зимой, мы ходили на Бруно Марса, и это был один из самых лучших дней в моей жизни: мы праздновали день рождения Наоми на концерте, а потом всю ночь гуляли по Бостону с бутылками ликера в руках, не переставая смеяться ни на секунду. Его слова заставляют меня слегка улыбнуться. Не знаю, говорит ли он правду или просто выдумывает что-то романтичное из реальной истории, но мне просто приятны эти слова. — И иногда я думаю о том, что бы было, если бы я не пришел на то свидание в толстовке, — усмехается Луи. Я резко поднимаю взгляд на него, услышав эти слова. Луи смотрит на меня, слегка сощурив глаза и сжав губы, будто боится того, что я ему отвечу. Думаю, что же сказать ему. Буду ли я выглядеть полной дурой в глазах Луи потом, когда мы выйдем за порог этой кондитерской, если скажу, что я тоже неоднократно думала об этом, если учесть тот факт, что он может врать сейчас? Да. И потом всю оставшуюся жизнь он будет припоминать мне это, поэтому решаю перевести все в другое русло. — Он всегда подшучивал надо мной. Один раз склеил мне ноги клеем, пока я спала, — говорю я женщинам, от чего они ахают. — Думаю, я просто пытался привлечь твое внимание. — У тебя получалось, потому что когда ты «случайно» поджег мне прядь волос зажигалкой, я бегала за тобой пятнадцать минут. — Эй, это действительно было случайно! — обиженно восклицает Луи. — Его шутки бывают обидными, — говорю я, и Томлинсон с серьёзным видом подаётся чуть вперёд. — Иногда я не хочу с ним разговаривать, и он обижается на меня за то, что я обиделась на него, — он смеется, слегка покачивая головой. — Мои шутки всегда смешные, просто ты их не понимаешь. — Ну да, куда же мне, начинающий Крис Рок. — В какой-то момент я понял, что Джен просто уникальная девушка. Не помню точно, когда это произошло: когда ты была на костюмированной вечеринке в костюме банана, или когда ты била актера квеста, потому что он слишком сильно тебя напугал. Я смеюсь, вспоминая оба случая, а Луи пристально смотрит на меня так, что я не вижу вокруг ничего, кроме его голубых глаз. Я смотрю прямо в них, и все словно расплывается, и я уже забываю о том, что нас слушают две женщины. Я просто хочу смотреть на Луи, позволяя ему играть в эту маленькую игру. — В итоге получилось так, что Луи стал единственным человеком, который знает обо мне абсолютно все. — Абсолютно все? — он ехидно ухмыляется. — Да. Каким-то образом ты всегда узнаешь первым о том, что происходит со мной. — Ну, я люблю быть первым, — Томлинсон играет бровями, и Одри и Тарьяй смущенно смеются. — Кое-где ты уже опоздал, парень. — Черт, — он тяжело вздыхает, пряча лицо в ладони, — я-то берегу себя до свадьбы! Я не знаю, сколько мы смотрим друг на друга: кажется, будто проходит целая вечность, перед тем, как Томлинсон снова начинает говорить: — Но больше всего мне нравится то, как Джен хочет всем помочь, не требуя ничего взамен. — лицо Луи выглядит таким нежным с этой полуулыбкой, что у меня не остается сил, чтобы не приподнять уголки своих губ ему в ответ. — Даже если она не хочет, она приходит на помощь. Джен всегда умудряется найти правильные слова. Мне становится так приятно и тепло на душе от его слов, будто у меня в сердце разлился этот дурацкий фарфоровый чайник с горячим напитком. — А мне больше всего нравится то, что ты можешь рассмешить меня при любых обстоятельствах, даже когда мне просто ужасно дерьмово. Слова Луи настолько искренно звучат, что я мечтаю в них поверить. — Это просто потрясающе! — восклицает Одри, махая руками перед глазами, чтобы не заплакать. — Вы прекрасная пара! — говорит Тарьяй, тепло улыбаясь, и мне в голову снова врываются воспоминания о том, когда все вокруг говорили, что мы с Луи подходим друг другу. — Спасибо, дамы, — обворожительно улыбается Луи и переводит тему, слушая истории двух женщин о своей молодости и об их мужьях. Я все еще смотрю на Томлинсона, отворачиваясь тогда, когда он переводит свой взгляд на меня, и пытаюсь понять, чем же был этот разговор: правдой или маленькой ложью, чтобы нас не попросили уйти из этой кондитерской. Могло ли бы это быть похожим на правду? Не знаю. Луи сказал столько мелочей, о которых я даже не помнила, столько слов, которых я раньше от него не слышала, поэтому и не имею понятия, как реагировать. Весь этот разговор выбил меня из равновесия, и одна мысль быстро промелькнула в голове, эхом отдаваясь в сознании: могла ли я когда-нибудь нравиться Луи Томлинсону по-настоящему? Время нашей дегустации заканчивается, и мы прощаемся с Одри и Тарьяй, подходя к администратору. Я подробно объясняю, какой торт нам нужен, несколько раз указав на тот, что стоит на столике двух женщин, и добавляю от себя некоторые детали, вроде двух супергероев, что должны стоять на верхушке торта и цвета для капкейков. Администратор записывает наш заказ и говорит, что торт и все остальные сладости будут доставлены утром в день свадьбы. Когда мы с Луи выходим на улицу, уже начинает темнеть. На улице не холодно, я вдыхаю летний воздух, чтобы немного успокоиться и решить, нужно ли мне спрашивать у Томлинсона, что за разговор был между нами полчаса назад. — Ставлю сто баксов, что тебя нужно подвозить до дома, — нарушает тишину Луи, ища в кармане штанов ключи от своей машины. — Слава богу, что ты это сказал. Не хотелось намекать тебе. — Пейн, ты и намёки — это несовместимые понятия. Твои намеки не тоньше, чем дубовый ствол, — он закатывает глаза. — Почему ты вообще еще не сдала на права? — Это дурацкая история, — усмехаюсь я. — На самом деле, я хотела получить права, но потом посмотрела фильм, где один парень влетает на машине в озеро. Я не очень хорошо плаваю, и с моей координацией и внимательностью, думаю, что и водила бы не очень, так что такая ситуация имеет место быть в моей жизни. — Погоди, — Луи резко останавливается, и я чуть ли не врезаюсь в него, — ты не получаешь права, потому что думаешь, что въедешь на машине в озеро? Я неуверенно пожимаю плечами. — Ну, такое ведь может быть. Как-то раз на моем велосипеде отказали тормоза, я не успела остановиться и упала в реку. Так что, да. Тем более, зачем мне права, если у меня есть Томлинсон-такси. — Я скоро начну брать с тебя деньги. — недовольно бурчит Луи. — Не начнешь, я безработная, у меня нет денег. Луи усмехается, поправляя свою челку пальцами. Мы стоим друг напротив друга и молчим несколько минут, наслаждаясь хорошей погодой. — Так что ты будешь делать с Найлом? — вдруг спрашивает Томлинсон, медленно разворачиваясь, чтобы пойти к своей машине. Этот вопрос вгоняет меня в ступор. Я хотела пригласить Найла на свадьбу в качестве своей пары, но должна ли я это делать, беря в расчет все, что сегодня сказал мне Томлинсон? Я не могу знать наверняка, что он имел в виду. Но тут я резко осознаю, что знаю Луи шесть гребаных лет, и за это время он ни разу не говорил мне ничего подобного. Вряд ли сегодня была его минутная слабость, и ответ сам всплывает в мой голове: он говорил все это ради того, чтобы сохранить маленький секрет о том, что мы на самом деле никакие не жених и невеста. — Думаю, что позову его на свадьбу. — Позовешь его на свадьбу? — переспрашивает Луи. — Ну да, — пожимаю плечами. — Он хороший парень, может, у нас что-то получится. — Точно, — грустно усмехается Луи, — я уже говорил, что он тебе не подходит? — Да, — я складываю руки на груди, — ты уже говорил это. — Я могу сказать это ещё раз, чтобы ты поняла, — он говорит так пренебрежительно, что по телу бегут мурашки. — Ты не знаешь, кто подходит мне. — Ты сама этого не знаешь. Ты не знаешь абсолютно ничего о себе, Пейн. — Ого, — говорю я, поражённая его словами, — что же, хочу напомнить, что это ты скрываешь от отца, чем на самом деле ты занимаешься. Я хотя бы нашла смелость признаться, что меня уволили. — А теперь давай вспомним, — наигранно произносит Луи, делая вид, что задумывается, — сделала бы ты это, если бы не я. Я не могу ничего сказать в ответ, потому что понимаю, что он прав. — Тебе всегда нужна поддержка. В двадцать четыре года ты ничего не можешь сделать самостоятельно! — Какая тебе вообще разница? — кричу я, чувствуя, что смотрю на Луи сквозь легкую пелену. — Мне никакой, — равнодушно бросает он. — Ты делаешь меня тем, кто должен разгребать твои проблемы и выслушивать сопли, Джен. Кто-то же должен это делать. Я чувствую, что он врет, я знаю это. Я помню, как он поддерживал меня, как пытался помочь, но зачем он говорит такие вещи сейчас? Вещи, от которых земля будто двигается под ногами. — Ты говоришь, что я ничего не знаю, но ты хоть раз задумывался о том, как ты выглядишь со стороны? Ты не воспринимаешь ничего всерьёз, с тобой невозможно серьёзно поговорить, для тебя все, что происходит — это шутка. Привет, — начинаю передразнивать Луи, — я Луи Томлинсон, и мне абсолютно насрать на вас, потому что я пришёл сюда повеселиться! — Я не бегу плакаться в первую же жилетку, потому что решаю свои проблемы сам! — О, поверь мне, если бы я знала, что тебе наплевать, я бы под дулом пистолета ничего тебе не рассказывала. И это мое дело! — взрываюсь я. — Я знаю, чего хочу, я знаю, кто мне подходит, это не тебе решать! — Конечно, не мне. Ведь ты у нас бросаешься на каждого парня, который подворачивается под руку, в надежде найти того, кого не стыдно показать маме. Я резко останавливаюсь прямо посередине дороги. Либо у меня проблемы с трактовкой, либо Томлинсон только что завуалировано назвал меня шлюхой? Я никогда не жаловалась на понимание чужих слов, так что… — Что ты сказал? — спрашиваю я в надежде, что он имел в виду совсем не то, что я услышала. — Ты все слышала, Пейн, не прикидывайся глухонемой. В мою грудь будто изо всех сил прилетает баскетбольный мяч, выбивая весь воздух из легких. Я тяжело дышу, чувствуя, как обида и злость разливаются во мне, и я быстро шагаю по направлению к Томлинсону, который идет впереди меня, резко одергивая его руку и разворачивая лицом к себе. — У тебя нет права так говорить обо мне! — со всей силы тыкаю его в грудь. — Ведь это не я трахаю всех девушек подряд, даже не удосужившись узнать их имен. — Вау, — Луи смотрит на меня сверху вниз, усмехаясь, — придумай что-нибудь новенькое, Дженнифер. Этим ты меня уже не удивишь. Он разворачивается и подходит к машине, открывая ручку водительской двери. — Передавай привет Найлу. Или любому другому парню, которого ты притащишь на свадьбу. И это моя последняя капля. — Какой же ты мудак, — шиплю я, разворачиваясь и удаляясь дальше от машины Луи. Все что я слышу — это громкий хлопок дверью и звук тормозов. Я широко шагаю, часто дыша, не имея понятия, в какую сторону я вообще иду. Пытаюсь перевести дыхание, но не могу остановиться ни на секунду. Будто, чем быстрее я иду, тем дальше я удаляюсь от всех слов, сказанных Луи. Мне настолько больно и обидно, что хочется упасть прямо посередине пешеходного перехода, дожидаясь, когда меня переедет огромная фура. Я доверяю ему, рассказываю все, а в ответ получаю красиво замаскированное слово «шлюха» и уверения в том, что я не знаю, что делать со своей жизнью. Он бросается мне в лицо моими же переживаниями и страхами. Слегка бью себя по щекам, чтобы не расплакаться прямо на улице, и медленно выдыхаю, приводя дыхание в норму. За десять минут мы вернулись к тому, с чего начинали шесть лет назад.