С тобой приятно чувствовать боль

      До автобусной остановки оставалось несколько метров. Всё время пути от школы мы молчали. Это было крайне неловко. Я замечал на себе его взгляд, и каждый раз он отворачивался от меня, как только видел, что меня это напрягает. Странно было то, что эти взгляды не были упрекающими или жалостливыми… они выражали любопытство…       Наконец, мы дошли до скамейки остановки. Кажется, мы шли вечность, хотя прошла всего пара минут «путешествия». Плюхнув свою задницу на деревянную поверхность, я вздохнул с облегчением. Ларри сел рядом и начал с кем-то переписываться. Вибрация в кармане куртки. Это был мой телефон, на него пришло сообщение от… Папы? Хотя, от кого ещё она могла прийти? Отец: Буду дома очень поздно, задержка на работе. Закупись нужным для ужина. Деньги на столе.       Задержка на работе? Серьёзно? Не очень оригинально. Просто буду надеяться, что он не придёт ночью в стельку бухой и не изобьёт меня. Так. Купить еды… было бы неплохо купить свежее молоко вместо той волшебной смеси белил и серы… Бррр… до сих пор вспоминаю ту отвратную, кислую, вязкую субстанцию. Меня сейчас наизнанку вывернет. Это молчание становится очень неловким. Может как-то разбавить тишину ожидания автобуса? Но, похоже, Ларри прочёл мои мысли, ибо начал говорить, как только я хотел произнести звук. — Эм, чел… могу я задать тебе вопрос? — Давай… только что-нибудь приличное. — За кого ты меня принимаешь? Я самый добропорядочный человек во всей вселенной! — скрестив руки и давя меня своей улыбкой, он облокотился на спинку скамьи.       Вот только жаль, что у скамейки не было спинки. Он резко съехал с сидушки и застыл ногами вверх в очень смешной позе, упав спиной на осеннюю траву. Наш ржач можно было услышать, наверное, за пять километров! — Ты там жив? — пытаюсь я спросить сквозь смех. — Ага, давай тоже сюда! Тут охренительный вид! — На жвачки под лавкой? — я был уже готов сдохнуть от смеха над своим же дебильным юмором. — Нет, блять, на твою задницу! Ты просто глянь наверх! — он указал пальцем прямо в небо.       Я поднял голову. Но тут Ларри схватил меня за воротник и потащил меня со скамьи на траву. Я упал, ударившись головой и уже хотел закричать от боли, но… — Правда ахерительно? — Ларри повернул на меня голову.       Я не мог выдавить из себя ни слова. Я так давно просто не поднимал головы, что уже и забыл, как выглядит лазурное, отдающее розовым, осеннее небо на закате. У меня просто не было слов… — Земля вызывает Сала! Чел, ты там жив? — он тихонько засмеялся. — А? Да… прости, задумался, — я немного очнулся, переведя взгляд на парня, — так что ты хотел спросить? — Эм… да, — он приподнялся на локти и уставился на меня, — скажи, тебя избивает отец? — Ч-чего? — я отвернулся от Ларри, пытаясь не показывать своё напряжение в глазах, — Не понимаю о чём… — Твоё плечо. Медсестра долго меня расспрашивала насчёт него. Я просто отвечал ей что ничего не знаю. Она бурчала себе под нос, что это не мог быть просто удар или типа того, потом записала это куда-то и сказала, что сообщит директору.       Чёрт! Вот почему медсестра так быстро убежала, когда я очнулся. Надеюсь, она хоть не увидела мои порезы. Блять, а ведь всё только начало хорошо складываться! Ещё и отцу может из-за меня достаться. Зачем я вообще существую?! Только всем жизнь порчу! Лучше бы эта бутылка попала мне в голову и убила! Было бы меньше неприятностей!!! Аргх… надо как-то выкручиваться! — Нет, я просто… в этом протезе не очень хорошо видно и… я влетел в дверной косяк… с разбегу… — нервно сглотнул. — Ты же врёшь? — он нахмурился. — Я не хочу об этом говорить. Прости, если это заставило тебя беспокоиться или доставило проблем, но… это не твоё… дело… — я встал с травы и сел обратно на скамейку. — …наверное, ты прав… прости… — Ларри последовал моему примеру и тоже встал.       Над нами опять повисло неловкое молчание. К счастью, оно длилось недолго. Наконец, пришёл наш автобус. Мы сели на 2 соседних сиденья, и автобус тронулся.       Бессонная ночка дала о себе знать. Глаза слипались, а руки тяжелели. Я посмотрел на Ларри. Он слушал музыку в наушниках. До апартаментов ехать около получаса. Думаю, ничего, если я вздремну. Облокотившись на стекло окна, которое было покрыто трёхсантиметровым слоем грязи, я прикрыл глаза и моментально провалился в мир грёз.

***

      Всё вокруг чёрное, а впереди луч красного света. Я одет в какой-то белый балахон, у меня распущенны волосы и… нет протеза. Где я его оставил? Может стоит пойти проверить там? Оттуда веет тёплый ветерок. Он приятно скользит по моей шее, кистям, лицу, играет в моих волосах. Он что-то шепчет, но… что? Не могу разобрать, хотя… его очень приятно слушать. Я двинулся вперёд. По мере приближения шёпот становился всё громче, а ветер - всё порывистей и горячее. Что это за запах? Гниль? Нет… это свежее мясо… с кровью… но я не останавливаюсь. Я начинаю бежать, бежать на свет. Капли крови стекают с моего лица, из глаз, подхватываются ветром и впитываются моей одеждой. Тело начинает ломить. Я дошёл. Передо мной стояло зеркало. В нём не было отражения… просто пустота. Я подошёл ближе и начал всматриваться туда. Из глубины той тьмы вылезла окровавленная рука… вся в порезах. Она начала пальцем выводить какую-то кровавую надпись с внутренней стороны зеркала. ».ьжол еещядив, око ёовс енм йадтО .удварп енм йорктО .жон йываворк ищатыв ацдрес зИ .уда ушуд юовс ыт йадирП»       Что за белиберда? Может нужно попробовать читать это наоборот? Или же… Я не успел ничего сообразить, как вдруг эта рука яростно начала колотить по зеркалу. Стекло было пробито. Из отверстия струился холодный ветер, пробирающий до костей. Таинственная рука, вся в осколках, истекающая чёрной кровью, застыла, протянув мне ладонь. Что я должен сделать? — …отдай…отдай…его… — послышался тихий шёпот. — Что отдать? Я не понимаю. — я тщетно пытался осознать, что от меня хотят. — …ты…знаешь…       Что мне делать? Что нужно отдать? И зачем мне вообще что-то отдавать? Мой правый глаз зудел. Ох как же бесит! Стоп… на месте моей правой пустой глазницы был здоровый зрячий глаз! Это невозможно! Может мне нужно…       На полу, около зеркала лежали крупные осколки стекла. Я взял один, зажал двумя руками и направил остреё прямо на свой глаз… Я этого не почувствую… надеюсь… раз… два… три… резкий рывок… Резкая боль пронзила всё моё тело, осколок вошёл в глаз. Я упал на колени и, опираясь одной, рукой о землю, начал издавать страшный крик. Это была адская боль, такая, что я уже не помнил, что и зачем я делаю. Я кричал и кричал, ковыряясь осколком в глазу и пытаясь его вытащить. Изо рта и глазниц текла кровь. Боль становилась сильнее. Я уже не чувствовал тело, только усиливающуюся боль...       Глаз повис на верёвке мышц и сосудов из моей глазницы. Я немного успокоился. Всё ещё было адски больно, слёзы шли вперемешку с кровью. Осталось немного, всего-то срезать. Будто перерезаешь стебель цветка. Давай же, это будет не трудно. Дрожащими руками я вытащил осколок, всё ещё находящийся в глазном яблоке, и срезал «нить», держащую его. На месте только что здорового глаза было кровавое месиво. Я поднял свой глаз и направил его на себя. Он, будто ещё живой, смотрел на меня.       Я встал с колен. Руки всё ещё дрожали. Я аккуратно положил свой бывший орган зрения на ледяную ладонь и отошёл назад. — …превосходно…       Рука резко сжалась, не оставив от глаза и мокрого места… только лужица крови на ладони и… что это? Я подошёл ближе. В руке весь в крови лежал… клык. Звериный клык. Я взял его. Вдруг моё горло начало что-то сдавливать. — СДОХНИ! СДОХНИ! СДОХНИ! — сзади кто-то кричал.       Это был мой голос. Я пытался оторвать от себя свои же руки. То есть не мои… как я в такой ситуации ещё умудряюсь думать? Удар!

***

      Я проснулся, жадно хватая воздух ртом. Спокойно, это был лишь сон… лишь сон… У меня что-то зажато в кулаке. Это… клык? Что за херня? Кто мне его подложил? Или это был не просто сон? По моему я брежу… но как он тут очутился? Надо понять на какой мы остановке. Через секунду я понял, что не могу двигаться.       Со стороны это выглядело крайне глупо. Я крепко держал Ларри в своих объятиях, сжимая его толстовку и прижимаясь в нему всем телом. Он же в свою очередь мирно посапывал, положив свою голову на мою макушку и приобнимая меня за плечо. Бля… надо выбираться из этого неловкого положения. Хоть автобус и был почти пуст, мне было очень не комфортно… хотя даже как-то очень уютно и тепло, как будто обнимаешь мягкого тёплого мишку из детства, которого тебе подарили на Рождество. Всё же стоит прекратить это. Я медленно начал от него отстраняться, тем самым разбудив его. — Ну, что, Синевласка, *зевок* выспался? — спросил он сладко зевая и потягиваясь, — Ты так крепко ко мне прижался, что я не выдержал и тоже уснул. Давно я так крепко не спал. — Прости… — Да ничего. — он улыбнулся, — О! Кажется, наша остановка.       И правда. За окном показалась уже знакомая мне пятиэтажка. На душе как-то легче стало. Выйдя из автобуса, я вдохнул свежий, наполненный осенними запахами, воздух. В это время года темнеет достаточно рано, так что уличные фонари уже начали зажигаться, хотя на часах показывало только 15:33. Было спокойно. Тихо. Мы шли не спеша. Кажется, и я и он наслаждались этим осенним вечером. В животе опять заурчало. Блин. Я и так всеми силами пытаюсь отвлечься от этого чувства голода. Отец просил меня закупиться продуктами. Но… кажется, я упустил момент, когда мог увидеть по дороге ближайшие магазины… — Ларри… эм… Не знаешь, где тут ближайший продуктовый, мне нужно… купить продукты на ужин… — я тихонько добавил себе под нос, — а то у нас в холодильнике мышь повесилась…       Он прижал свою ладонь ко рту и тихонько заржал. Я что так смешно пошутил? — Да, тут есть один, не очень далеко, — он сунул руки в карманы и перевёл взгляд на меня, — если хочешь, могу проводить: всё равно нужно купить новую зажигалку.       А ведь точно. Мой карманный огонёк, как и мои сигареты, кончился. Надеюсь, мне хватит 30 долларов на новую зажигалку, сигареты и продукты. Вряд ли отец оставил мне больше. — Да… хорошо, только мне нужно сходить домой за деньгами. — Ага, давай, я подожду здесь, — он прижался к стене у входа в здание и вставил наушники, в которых уже играла музыка.       Я вошёл в дом, вытирая свои сапоги об коврик с надписью: «Добро пожаловать». Забавно, мы каждый раз вытираем свои ноги об это пожелание… в буквальном смысле. Четвёртый этаж. На стремянке около моей двери стоит женщина, примерно 35 лет. Она вкручивала лампочку, но тут опора под ней зашаталась. Я быстро подскочил к ней и попробовал удержать стремянку. — Ух! Спасибо большое! Чуть не упала! — сверху раздался очень ласковый и нежный голос. — Да ничего… — я попытался рассмотреть её лицо, подняв голову вверх, но её тёмные длинные волосы не позволяли мне этого сделать.       Она очень ловко спустилась вниз, подошла к рубильнику, находящемуся на стене и дёрнула его. Лампочка, которую, она вкрутила, несколько раз мигнула, а затем загорелась тёплым жёлтым светом. — Отлично, работает! Ещё раз прости, что доставила тебе неприятностей. Я Лиза! Работаю и живу здесь. Ты ведь новый жилец… Салли Фишер, верно? — она повернулась в мою сторону и улыбнулась очень нежно и тепло.       С первого же взгляда было понятно, что все эти черты я уже видел где-то… Длинные шелковистые волосы, глубокие карие глаза и нос, который был чуть больше стандартных размеров. — Да… эм… Простите, а вы не знаете Ларри Джонсона? Вы с ним очень похожи… — Да, это мой сын, а вы с ним знакомы? Надеюсь, что он не доставил тебе неприятностей. — она скрестила руки на груди. — Нет, нет… мы просто… учимся в одной группе… он даже помог мне… — я опустил свой взгляд на пол и потёр плечи. — Ох! Это прекрасно! Рада, что у моего мальчика появился такой милый друг! А! И пока не забыла, — она потянулась в свой карман за какой-то картой, — вот, держи. Это ключ карта к подвалу. Там находятся стиральные машинки. А ещё там живём мы с Ларри. Заглядывай к нам, всегда буду рада тебе помочь! А теперь прости, мне нужно бежать. Ещё раз спасибо за помощь! — Д-да… спасибо… до свидания. — Ага, пока! — она сложила стремянку и стремительно направилась к лифту.       Я вошёл в квартиру. Блин, похоже, когда отец заходил домой, он разобрал несколько коробок. В квартире стало чище и уютней. Оставалось всего несколько неразобранных вещей. Я заглянул в свою комнату. Ого! Собранная кровать! Ничего себе. Почти ни одной коробки… кажется, это сделал не мой папа… хм… ладно… потом разберусь. Ларри меня, наверное, уже заждался. Я схватил деньги лежащие на столе и список продуктов, который лежал под ними.       Уже совсем стемнело. Ларри стоял, качая головой под ритм музыки. Я легонько толкнул его. — Хей, я уже тут замерз, чего так долго? — он выдернул наушники, из которых донёсся пронзительный бой по струнам электрогитары. — Прости, я встретил твою маму по дороге. Скажи… чья это песня? — Это песня группы «Смысловая Фальсификация», хочешь послушать? — он протянул мне наушник, вставляя себе второй. — Давай.

***

      За те 20 минут, которые мы шли до магазина, я испытал неимоверный кайф, еле сдерживаясь, чтобы не начать кивать в такт музыке. Похоже у нас с Ларри очень похожие вкусы в музыке. — Не думал, что девчонкам может понравиться такая музыка, — он едко улыбнулся, посмотрев на меня. — Ха ха. Очень смешно, — саркастически ответил я, и мы оба рассмеялись.       Наконец магазин. Я быстро хожу между полок, набирая продукты из списка. Краем глаза я заметил, что Ларри, оперевшись одной рукой на стойку кассы очень мило разговаривал с девушкой, сидящей за ней. Она улыбалась ему, а он в свою очередь продолжал с ней заигрывать… А они мило смотрятся вместе… я отвернулся и продолжил набирать продукты. — Эй, Синевласка! Долго ещё там? — позвал меня Джонсон.       Я подошёл к ним и начал выкладывать вещи из тележки, взяв со стойки зажигалку. Вряд ли у меня хватит ещё на пачку сигарет. Хотя вряд ли я дотерплю до завтра. Девушка смотрела на меня улыбаясь. Странно, обычно на меня пялятся, а тут… — Клёвая маска, подруга, — сказала она, пробивая продукты. — С тебя 29 долларов 90 центов.       Ларри начал истерично ржать, чуть не свалившись на пол. Девушка смотрела на него вопросительным взглядом. Мда, меня часто путали с девчонками, и это было не очень приятно, но с этим мне жить до конца. — Я парень, а это протез, — отрезал я, протягивая ей две купюры в 20 и 10 долларов. — Оу… прости…       У неё появился тот взгляд, который преследовал меня везде, где были люди: взгляд отвращения. Не стоило мне этого говорить. Так хоть обошлось бы без неловкостей. Она протянула мне 10 центов. Мы молча вышли из магазина. Я вздохнул и уже был готов двигаться дальше, но Джонсон схватил меня и потащил за заднюю часть здания и прижал к стене. — Глянь, что я сумел выторговать у той кассирши! — в его руках была новая пачка сигарет элитной марки. — Херасе… — Будешь? — Давай!       Я поставил пакеты на землю, тем временем Ларри распаковывал заветный клад. — Бери, — он открыл коробку, не беря первую. — А может лучше сначала ты? Твоя же пачка… — Бери уже давай, — он тряхнул упаковкой.       Я ослабил крепления протеза, приподнял его и зажал сигарету у себя между губ. Поджёг. Затяжка. А они немного крепче, чем те, которые я беру обычно, но разница в качестве чувствуется сильно. Хех. Так вот каков вкус богатства… кайф… — Ну как? Круто? — спросил он, поджигая свою. — Класс… Ну ты конечно отжёг, Казанова! — А то! Перед такой красивой мордашкой не устоит ни один человек! Да, Синевласка! — он сложил губы трубочкой и вальяжно выдохнул дым, подмигнув мне. — Дурак!       Мы опять рассмеялись. Мне и вправду было весело, как не было уже давно. Может из-за раковой палочки, а может из-за нового друга. Может в этом городе всё изменится? Хочу, чтобы это продолжалось так долго, как только это возможно… хотя бы чуть дольше одной сигареты…       Мы двинулись обратно к дому. Ларри настоял отдать ему несколько пакетов, пока не дойдем до моей квартиры, ибо с моим ростом мне нельзя таскать тяжести. Как бы ни было обидно, он прав. Мы шли, слушая музыку и обсуждая какие-то неважные вещи, типа у кого какие клички были в средней школе, чем отличается бутерброд от бургера, как выглядит сукалень и подобную хрень. Фонари светили каким-то тёплым, но одновременно не греющим светом. После заката было уже не так тепло, но это не мешало нам смеяться над каждым словом. Впереди показались апартаменты. Ух! Скорей бы согреться! Видимо, от мыслей о тёплом помещении во мне проснулся Флэш, и я стартанул так, что даже Ларри с его длиннющими ногами не успевал за мной, задыхаясь. Ха! Слабак!

***

      Ура! Тёплая батарея! Класс! Такое ощущение, что даже моя задница обледенела… надо это исправить! Я стоял и грелся пятой точкой о железную батарею, пока Джонсон, задыхаясь, вошёл в дом. — Мда… Твоей дыхалке капут! — я захихикал. — А у тебя она чересчур хороша для заядлого курильщика! — сказал он, присогнув колени и оперевшись на них ладонями.       Я развёл руками и, взяв пакет с продуктами направился к лифту. Парень шёл за мной. Зайдя в железную коробку и нажав на нужную кнопку, краем глаза заметил время на табло. Уже полшестого. Сколько же мы возились с продуктами? Ладно, зато было весело. Дверь 402, щелчок замка, мы вошли. На пороге нас встретил Гизмо. Он смотрел на нас голодными глазами, хотя его миска была полной. Вот засранец! Хочет вкусняшек на халяву! — Ладно, спасибо, что помог с пакетами, тебе, наверное, уже пора? — Мда, что правда, то правда. Мать мне даст втык, если узнает, что я шлялся далеко от дома, да ещё и с плохими курящими девочками, — он натянул довольную улыбку. — Смотри, чтобы нос в стену не уперся, — тут уже улыбался я, хотя сквозь протез этого было не видно.       Мы опять рассмеялись. Ларри попрощался и направился к входной двери, но не успел он дернуть за ручку, как вдруг дверь раскрылась сама. Джонсон попятился назад, и я быстро подскочил к нему, встав вперёд. Это был мой отец. От него несло перегаром. Я так и знал, что всё этим кончится. Он еле держался на ногах. Шатающимися движениями направился в нашу сторону. — Хто это? — неразборчиво спросил отец. — Э-это Ларри… он м-мой одноклассник… — Уди с дроги! — папа, еле двигая ногами направился к столу с продуктами, отпихнув меня, — Что за хрень ты купил? — Ты… написал в списке… — Ты чё так с атцом разговариваешь? — он подошёл ко мне и схватил за больное плечо. — П-папа, пусти! — было очень больно, очень, хочу, чтобы это кончилось. — Ты… зачем? — он начал сжимать ушиб всё сильнее, — зачем убил её? Почему не сдох сам? Так было бы для всех лучше! Ты корень всех моих проблем! Отец замахнулся и со всей силы дал мне кулаком в живот. В глазах потемнело, но я не упал в обморок. Если я сейчас упаду, то потом будет хуже. Но того, что произошло дальше я не мог ожидать. Ларри, он вышел вперёд меня, легонько отпихнув назад, и влепил моему отцу кулаком по роже так, что тот пошатнулся и упал на пол. Парень сел на корточки, провёл пальцем около его носа… кажется он проверял дыхание, затем подтащил за руки к дивану и уложил его туда. Подойдя ко мне, он аккуратно закинул мою руку за свою шею и поднял меня на свои. Мне уже было всё равно, что со мной делают. Всё тело болело. Хочу сдохнуть. Порезы на руках зудят. Хочу сдохнуть. По руке стекает кровь. Хочу сдохнуть. Хочу сдохнуть! Хочу сдохнуть!!! Дааааааа… ведь если я сдохну всем будет лучше! Никто не вспомнит о таком куске дерьма как я! Я убийца, а таких нужно убивать! Мне просто нужно сдохнуть… — Эй, Сал, очнись! — по всему телу прошла дрожь. — А? Г-где я? Я сидел на диване в чьей-то квартире. Передо мной стоял на коленях Ларри и держал меня за руки. — Ты у меня в комнате. Постарайся не двигаться. У тебя может быть повреждение внутренних органов. Переночуешь у меня, хорошо? Мама сегодня на ночной смене. — Я-я… да… спасибо… п-прости… — из моих глаз потекли слёзы. Эти жгучие слёзы, которые как кислота, копились у меня в душе, вышли наружу. В груди всё жгло. Мне хотелось только плакать… Ларри сел рядом со мной и крепко обнял. Я прижался к нему, продолжая всхлипывать. От него так приятно пахнет… сладким дымом. Так тепло… так хорошо… не уходи, останься… не уходи… — Я-я не у-убийца! — говорил я сквозь всхлипы. — Прости меня… это была моя вина… мама… прости… меня… — Шшшш, тише, всё хорошо. Я тебе верю, — он нежно гладил меня по голове, распуская мои хвостики. Я немного успокоился и уже не мог справиться с желанием просто закрыть глаза и уснуть. Сквозь сон я всё ещё чувствовал этот сладкий и манящий запах. Тепло, которое меня окутывало. Не хочу, чтобы оно уходило. Прошу… останься…