Драконьи песни

Знаешь, Хак, я вспоминаю свои двенадцать. Так ярко и четко, словно все это было только вчера. Ты дразнил меня за веснушки летом, которые усыпали мой нос и щеки. Я дулась и убегала, пряталась в саду, помнишь? Ты никогда меня не находил. А возможно притворялся, что не можешь, и засыпал где-то под деревом, пока я искала убежище в высоких кустах сирени. Отыскать меня мог лишь Су-Вон. Он говорил, что я поцелована солнцем, и что ты совершенно не понимаешь, насколько это прекрасно. Он брал меня за руку и улыбался. И в такие моменты я не сомневалась, что как бы я не обижалась на тебя, Хак, я все равно тебя прощу. Хак, когда мне было двенадцать, я еще умела до слез от души смеяться. А вы смеялись вместе со мной. В те моменты мы были самыми счастливыми детьми на планете. Мы становились одним целым, а наши сердца стучали в одном ритме. Мы заканчивали предложения друг за другом, даже думали, казалось, одинаково. Ты, я, Су-Вон… мы были отражением и продолжением друг друга. Генерал Мундок пошутил однажды, что мы похожи на сиамских близнецов, разве что еще не срослись друг с другом, но уже очень близки к этому. Когда мне было двенадцать — счастье было простым и легким, оно жило где-то в самых легких, смешинками-перезвоном просыпалось поутру и замирало мягким эхом по вечерам. А помнишь, Хак, как Су-Вон учил нас танцевать? Я надела самое пестрое платье, и он кружил меня по осеннему саду, где разноцветные листья переливались драгоценными камнями. Мы падали в них неловко, а ты хохотал, за живот хватался, обзывал нас как-то обидно-глупо. А потом уже ты танцевал со мной. Хмурился и чертыхался, а я каждый миг наступала тебе на ноги. Мы были до ужаса неуклюжи… а еще до безобразия счастливы. Я любила вас обоих так чисто и искренне, зверьком пушистым готова была тереться у ваших ног, лишь бы вы всегда оставались со мной. Знаешь, я даже ревновала вас, когда мне казалось, что ты и Су-Вон друг для друга стали намного ближе, чем была вам я. Вы охотились вместе, учились сражаться вместе, из замка уходили тоже вместе. А мне было до боли обидно в такие дни. Я так мечтала, чтобы мы взаправду стали сиамскими близнецами. Тогда бы вы ни за что не покинули бы меня ни на миг. Я была маленькой девочкой с большим, но хрупким сердцем. Я не знала ничего, кроме жизни в замке, отца, слуг… и вас двоих, самых родных и близких мне людей. А что же сейчас? Сейчас свобода горчит, слезами кровоточит. Мне кажется, что у меня вырвали руку и ногу, а может быть даже сердце. Сиамских близнецов невозможно разъединить… а если сделать это, то они умрут. Но мы все еще живы, Хак. Все еще живы. Ты злишься. Нет, ты ненавидишь. И внутри тебя это чувство берется пламенем и горит. Ты говоришь, что убьешь Су-Вона, что обязательно отомстишь. Я смотрю на тебя понимающе, беру за руку и вижу-знаю, что и у тебя вырвали руку и ногу, и конечно же тоже сердце. Ты отворачиваешься. Молчишь. Ты разбит и болен, и справа в груди, где дотлевает нежное чувство, у тебя болит. Знаешь, Хак, мы любили его одинаково сильно. И не сможем забыть этого никогда. Ты, наверное, хочешь, и я понимаю. Наверное понимаю… Хак, в мои двенадцать все было по-другому. У меня было чудесное, самое прекрасное детство, из которого мое сердце не хочет забывать ни мгновения. Во что бы то ни стало я хочу помнить наши безоблачные дни, когда мы были одним целым, когда мы просто были, совершенно не думая о том, что случится завтра. Это — мое откровение. — Принцесса? Я моргаю, осознавая, как глубоко погрузилась в собственные мысли. Ты лежишь на моих коленях, смотришь внимательно-пристально, и руки тянешь к моему лицу. Стираешь влажные дорожки со щек шершавыми пальцами, даря мне мимолетное тепло, и хмуришься. Знаешь, Хак, однажды я наберусь достаточно мужества и обязательно расскажу тебе все, о чем только что думала. Поэтому сейчас я отвечаю шепотом полуправду, которую ты обязательно расшифруешь: — Все хорошо, Хак. Со мной все хорошо. …ведь ты, как никто, меня понимаешь.