Осколки одного целого

       Несмотря на некоторое стеснение с непривычки, Гай был доволен собой как никогда в жизни. Он исполнял ключевую роль, которую доверил ему именно Какаши, а это дорогого стоит. Альфа был уверен в том, что в этот раз обязательно обскачет своего заклятого противника. Может быть, он и не посещал долгое время подобные места, потому что по полгода мог проводить на миссиях где-то в лесах, но всё же считал себя большим знатоком ночной жизни по сравнению со своим напарником Хатаке.        Какаши был не прочь пропустить несколько стаканчиков в баре в пятницу, сыграть в покер или прийти на рабочий корпоратив, но он бы никогда не стал зажигать на танцполе всю ночь или же петь в караоке. Какаши вообще ненавидел караоке. И противоположным полом он увлекался с переменным успехом, больше предпочитая любовным интрижкам работу охотника, побочные расследования, тренировки и чтение книг. Вот это и удивляло Майто больше всего. Он же наоборот был натурой влюбчивой, и, несмотря на то что охотники-альфы могли повязаться только с дикими омегами, мужчина периодически находил себе любовные увлечения в лице разношерстных бет. Ему разбивали сердце, и он отвечал тем же, потом с довольной моськой рассказывая сослуживцам, а в особенности Какаши, о том, что сила юности помогает пережить любую амурную потерю.        «Гуляй пока молодой, а иначе потом будет поздно», — таков был его девиз по жизни. Он покорял бет своей напористостью, харизмой и желанием понравится. Он мог долго и красиво ухаживать, чтобы добиться желаемого. В то время как Какаши магическим образом мог просто предложить даме сигарету и через минуту уже уйти с ней. Талантливый, везучий засранец. Засранец, который терял свой интерес к противоположному полу, как только появлялось новое задание или нераскрытое дело. Гай считал своего друга не от мира сего, Хатаке думал о нём так же. На том и сошлись.       — Всё, я вхожу. Подготовься к тому, что тебе придется покраситься в красный, Хатаке, — довольно шепнул альфа, на что Какаши лишь хмыкнул.       — Это тебе стоит подготовиться, тебе же потом так в Гильдию ходить на работу, — злорадствовал и подкалывал Какаши, у него было меньше причин паниковать по поводу этого дурацкого пари. Из-за того что охотник сейчас находился на реабилитации, был отстранён от своей основной деятельности, поэтому и появлялся в Гильдии реже, чем другие охотники. Цунаде была непреклонна и не собиралась поручать охотнику ничего, кроме бумажной работы. Поэтому его начальница даже будет рада, если он затихнет и возьмёт работу на дом, перестав стоять над душой в попытках выпросить хотя бы маленькую миссию, а вот Майто придется просидеть там каждый рабочий день.       — Козёл мажористый.       — Заткнись и займись делом, ты на задании. Сразу садись за покер, покажи, что у тебя есть деньги и ты простофиля, который не прочь их проиграть. Впрочем, тебе даже не придется исполнять роль, это твоя стезя, — продолжал глумиться альфа с пепельными волосами, в то время как Майто уже не мог ответить ему и, скрипя зубами, проходил мимо местных вышибал, внимания которых не стоило привлекать раньше времени. — Но особо не заигрывайся, помни, что нужно смотреть в оба, — также напомнил он, но уже более серьезным тоном.       — Сам заткнись, я знаю, — шёпотом процедил Гай, уже не выдерживая стёба напарника. Через пару минут брюнет оказался за покерным столом. Не успел он сделать свою первую ставку (достаточно высокую для первого кона), как оказался под пристальным вниманием двух симпатичных жриц любви.       — Привлекательный мужчина, не угостит красавицу сигареткой? — промурлыкала милая рыжеволосая кокетка с крохотной родинкой над губой.        В голове Гая сразу промелькнула мысль о том, что если пройтись по ней влажной салфеткой, то она исчезнет за один миг. Она была одомашненной омегой, из ряда тех, что родились уже в городе, и, похоже, далеко не в первом поколении. Её рука плавно скользнула по мужскому плечу, слегка касаясь пальцами оголенного участка шеи.       — Прости, но я не курю, предпочитаю держать себя в форме, — нервно отшутился альфа, явно не ожидая такого напора в первую же минуту своего прихода. Он широко улыбнулся во все тридцать два зуба, вытягивая руку в своём фирменном жесте — большой палец вверх.        В наушнике послышался сдавленный женский смешок, это явно была Куренай.       — Тогда, может быть, сладкий угостит меня саке? — шепнул на ушко уже другой женский голос, более бархатный и манящий. Это был запах беты, стойкий, насыщенный аромат цветочного букета. Она была шатенкой с глубокими ясными глазами. С проворной улыбкой как у лисы.        Он бы так и стоял истуканом, загипнотизированный женским взглядом, но в этот момент вмешалась Юхи, резко выдергивая его из транса.       — Гай, расслабься, ты ведь не на приеме у врача, а в игорном доме, собираешься склеить себе девчушку на ночь, а не напугать её до смерти. Ты же знаешь в этом толк, не правда ли? Не то что твой напарник Хатаке… — произнесла она, явно ухмыляясь по ту сторону провода. Гай также услышал недовольный ироничный смешок от своего друга, зная, что подобное высказывание его точно взбесило.       — А то… — самодовольно, еле слышно, произнес Майто. Охотник был точно уверен, что Куренай услышала его, даже несмотря на шум в зале. И ему определенно нравилось, что дикая была на его стороне.       — Сделай его, — прозвучал тихий довольный женский голос.        Гай ухмыльнулся собственным мыслям: «Эта девчонка играет с огнём». Теперь он был снова уверен в себе и полон энтузиазма.       — Дамы, не волнуйтесь, меня на всех хватит, — подмигнул охотник, хлопнув по пятой точке омегу, и заказал жрицам любви пачку сигарет и выпивку.       — Поддерживаю, — прозвучал хриплый мужской голос. За столом появился новый игрок, мужчина-альфа. Майто сразу прикинул, что ему около 35-ти лет. Дорогой костюм, но на руке нелепый громоздкий перстень, а на шее золотая цепочка.        «Весьма по-деревенски», — подумал Гай. Он никогда не понимал этого показного богатства. Да и украшения сам никогда не носил. На марш-броске в Гильдии или в лесах внешний вид — это последнее, о чем станешь думать, хотя засранец Какаши отличился и в этом. Он практически в любых условиях выглядит так, будто был одет с иголочки.        Он подвинул фишки к центру стола и одобрительно кивнул Гаю:       — Я не видел вас раньше, хотя и играю здесь каждые выходные. Вы не местный? — какая удивительная проницательность незнакомца.       — У вас глаз-алмаз. Я здесь прогуливаю свои командировочные, обычное дельце для холостяка, — улыбнулся Гай как можно доброжелательнее, его взгляд изучающее скользнул по собеседнику. Вести разговоры во время покера было нормальным явлением. Игроки анализировали друг друга, оценивали платежеспособность соперников, их склонность к блефу, азартность. Также это могло быть отвлекающим маневром, чтобы замылить чужой взгляд. В покере нужно было думать, а некоторые люди были просто не способны вести диалог и одновременно с этим продумывать свою стратегию игры. Майто знал все эти примочки, он далеко не в первый раз сидел за покерным столом. И достаточно часто уходил победителем после нескольких часов напряженной игры. Гай был азартным человеком, но когда это касалось карт, умел вовремя остановиться.       — Так значит, вы постоянный посетитель? Живёте в этом городе? — решил поддержать беседу охотник, в то время как одна из девушек уже уселась рядом с ним, поглаживая его плечо с таким рвением, будто это волшебная лампа. Но для подобных заведений и этот нюанс не был в новинку.       — Да, можно и так сказать. В этом городишке не так много развлечений, чтобы проходить мимо игорного дома, — хрипло рассмеялся альфа, рефлекторно поправляя перстень на своей руке, а затем слегка хлопнул по столу.       — Значит, в военных городах вы не были. Вот там особо не разгуляешься под боком у Гильдии, — иронично заметил Майто, посмеиваясь в такт своему собеседнику и выпивая залпом рюмку саке. Похлопав мужчину по плечу, он снова засмеялся. — Это трудно, порой так хочется покутить, и чтобы это не дошло до начальства.       — Охотник, значит… По тебе видно, — интонация незнакомца поменялась, стала будто более расслабленной. Удивительно, как быстро он перешел с официального «вы» на обычное, неформальное «ты».       — Знаем мы таких, плавали. Спорим, этот мужик из тех клоунов, что держат в рукаве вторую колоду карт? Чертов шулер, — в ушах прозвучал насмешливый голос Хатаке, и Гай сам еле сдерживал себя, чтобы не рассмеяться во всё горло. В его голове сейчас скользили точно такие же мысли.        Подозрительный типок, но в то же время он был классическим персонажем для подобного заведения. Не стоит беспокоиться… Пока, уж точно… Но не нужно терять бдительность. Несмотря на предупреждение Шикамару о том, что на кадрах Джирайю обворовывала одна из жриц любви, было очевидно, что она лишь пешка… За её шаловливой деятельностью кто-то стоял, и этот кто-то мог подливать посетителям снотворное и другие «приятности», если сами девушки не делали этого…       — Не трудно догадаться, кем я работаю, ведь многие охотники используют этот городок, как перевалочный пункт. Нам же нужно где-то потратиться и расслабиться, — пожал плечами брюнет, и когда крупье наконец раздал карты, альфа смог взглянуть в свой расклад. Удивительно, но карта сегодня шла… и рука беты уже была на его колене.       — Удачи, мачо, — очередная издевка в исполнении Какаши. Жаль, что вслух нельзя было напомнить этому долбанному засранцу, что он должен пристально наблюдать за всеми со стороны, а не хохмы травить. Он просто пользовался тем моментом, когда Гаю приходилось держать рот на замке.       — Ты прав, ты прав… Я уверен, что здешние девочки и алкоголь тебя не разочаруют, — одобрительно кивнул мистер Шулер и, потрепав Майто по плечу, точно так же уставился в свои карты.        Они сыграли три кона, и после третьей победы Гая его собутыльник скромно ретировался, сказав, что с таким игроком за столом денег не напасёшься. Другие игроки были иного мнения и собирались отыграться. Майто, как всегда, отдавался делу на все сто процентов, поэтому и роль игрока-пьянчуги была сыграна так, будто он пил и раскидывал картишки каждый вечер. Альфа вёл себя громко, эмоционально. Сыпал похабными фразочками, флиртовал с дамами лёгкого поведения и не скупился на громкие ставки.        Под конец пятого кона, он дошёл до «кондиции», и Шикамару уже забеспокоился за его вменяемость:       — Гай, ты там точно в порядке или мне стоит вмешаться? Это уже пятая бутылка саке.       — Нара, не беспокойся. Майто безупречный актёр, по нему ногаку* плачет, а ещё он практически никогда не пьянеет. Пяти бутылок будет мало. Просто жди и продолжай следить за другими посетителями, — успокоил его Какаши.       — Понял, принял, — устало, чуть скучающе произнёс Шикамару. — И всё же я считаю, что пора им с девицей перейти в приватную комнату… — вздохнул он, будто находясь на грани того, чтобы заснуть.       — Поддерживаю, — соглашается Хатаке.       — Говорите, как два сутенера, — подтрунивала над ними Куренай, в то время как Гай уже начинал чувствовать себя сумасшедшим. Чужие голоса в его голове звучали без остановки, а он даже послать их не мог.        Если кто-то за покерным столом заподозрит его в шулерстве, то сразу выкинут из заведения без шанса на возвращение. Тогда они точно упустят свою цель. Майто сам не понимал, что его беспокоило больше: риск не выполнить задание или покрасить голову в красный цвет после…       — Хочешь просидеть тут всю ночь? — язвительно спросил Какаши.       — Нет, не хочу. Еще пару часов в одной комнате я не выдержу, — в голосе Юхи проскользнули нотки раздражения, а затем наступила гробовая тишина, даже слабоумный бы понял, что дело далеко не в комнате…        Гай и Шикамару могли поклясться, что подобное молчание не подразумевало ничего хорошего. Прошло ещё минут пять, но так никто и не отозвался. Они либо отключили рации и начали переругиваться, либо и вправду больше не разговаривали.       — У вас там всё нормально? — не выдержал Нара. Он никогда не был любопытным человеком, но всё, что касалось Куренай, его, конечно же, беспокоило. Впервые она говорит при своём подопечном, что больше его не выдерживает. Другие подопечные скорее сами на стенку полезли бы от её опеки, чем наоборот. Потому что она была профессионалом своего дела до мозга костей. Юхи хоть и строгий куратор трезвости, но всегда терпеливо относится к своим подопечным, помогая справиться в минуты слабости. Она никогда не оставляла места для своих личных обид и эмоций. Странность построения взаимоотношений между Какаши и Куренай Шика сразу заметил.       Может быть, потому что в этот раз её подопечный альфа? Альфы-охотники и дикие априори враждуют. Никто не хочет уступать лидерство.       — Прекрасно. Теперь, не отвлекаемся от дела. Гай, я верю в тебя, действуй. Замани эту курочку в свои объятия, — подбадривающим тоном произнесла Юхи, тихо посмеиваясь.        Гай и сам понимал, что пора подвести эту ночь к долгожданной кульминации. Он привлек к своей персоне достаточно внимания, сорил деньгами, вёл себя похабно с жрицами любви и пил, а главное — срубил большой куш в покер. Этих показателей было достаточно, чтобы поймать рыбку на крючок. В композиции остался последний штрих, и альфа наконец-то решил нанести его на холст. Взяв в руки очередную бутылку саке и залпом опустошая её, Гай пьяно цепляется пальцами за свой выигрыш, пытаясь собпать деньги в кучу.       Какаши не соврал: Майто был безупречным актёром… Так, что даже наблюдающие за происходящим Куренай и Шикамару начинали всё больше беспокоится за адекватность их боевого товарища, а вот Хатаке был спокоен как никогда.       Запихнув всё своё богатство в портмоне, он по-родному попрощался со всеми игроками, хлопая их по плечу и крепко обнимая, вызывая данными действиями смех, а у кого-то недоумение. Альфа заказал ещё саке и, скользнув шаловливой ручонкой по талии беты, повёл её в одну из вип-комнат. Они оба пьяно и громко смеялись, медленно ускользая в закат.       — Да он как рыба в воде. Я и не ожидал, что в подобных заведениях бывает так интересно… — подтрунивал Нара с нотками ленивой, забвенной мечты в голосе.       — Успокойся, кохай*, тебе ещё рано заниматься такими вещами, — не в характере Хатаке было промолчать на подобную тему, он просто не мог упустить такого шанса.       — Вам же, сэмпай*, уже поздно таким заниматься, — злорадно ответил Шикамару. Гай же в это время молился про себя, чтобы эти двое заткнулись, потому что слушать их щебетание в голове без остановки уже не было сил. Особенно, когда исполняешь роль героя-любовника.       — Следи за объектом номер три. Посмотри, как он будет себя вести, а мы пока понаблюдаем за Гаем, — последовало новое указание, в этот раз голос Какаши был серьёзным и сдержанным.       — Понял, принял.        На общей линии воцарилась тишина.

***

       После того как на видеозаписях была обнаружена злоумышленница, он сразу же сообщил обо всем Куренай и отправил снимки. Шикамару достал новую сигарету и закурил. Нужно было переждать минут десять, прежде чем выдвигаться в игорный дом, чтобы его появление никому не показалось подозрительным.        Ему не нравилась идея оставлять Куренай без присмотра в том злачном месте, но он пытался держать свои альфа-замашки при себе. Он знал, что Юхи способна о себе позаботиться, знал, что она умная и сильная и всегда найдет выход в любой ситуации. Также он прекрасно осознавал, что она не обрадуется, если он будет с усердием её контролировать.        Условностей для диких омег было и так навалом, он не хотел лишний раз расстраивать ту, что считал второй матерью. Ему хотелось сберечь её от всех возможных бед, как он и пообещал Асуме, но в то же время понимал, что впервые за долгое время видел Куренай с горящими глазами.        Она будто вновь из мраморной статуи превратилась в живое создание. Лёд начал таять. Может быть, потому что она в первый раз спустя несколько лет не жила скучной рутиной. Она смеялась, общалась с людьми, шутила, как и прежде. И это не могло не радовать… Хотел бы он сделать так, чтобы она всегда улыбалась…       Асума тоже бы этого хотел. Очень сильно…        Скурив две сигареты подряд и проверив все настройки оборудования, охотник решил, что пора выдвигаться в путь. Что ж, сегодня его ожидала весёлая ночка, как и его напарников по преступлению. В этот раз он не был против данных обстоятельств… Ночь была хмельной, непредсказуемой и опасной, он был молод и желал поддаться приключениям. В Коноху его не тянуло, а сердце было разбито.        Это была первая, зелёная юношеская влюбленность… Как говорил Чоуджи, его старый добрый друг детства, каждый альфа должен пройти через это. Через несбыточные первые чувства, а затем пустить их по ветру.        Охотники в Гильдии были людьми долга и за редким исключением могли выбрать себе спутников жизни. Если ты охотник, то должен рано или поздно повязаться с дикой омегой. Если повезёт, то получится выбрать одну из более привлекательных «пойманных», а может быть, и пообщаться пару дней перед полнолунием. Вспоминая историю своего наставника Асумы и Куренай, Шикамару всегда усмехался.       — Наверное, ты один единственный такой везунчик на свете, Асума, раз тебе была дана возможность выбрать и время для того, чтобы полюбить, — Нара рассмеялся, разговаривая сам с собой.        Он всегда был упрям и своенравен, но сейчас он, кажется, был готов отпустить то, что никогда не принадлежало ему. У их связи нет будущего: и для своего, и блага той, что волновала его сердце, он должен был отступить.       Будущего не будет… Настоящего тоже больше не должно быть. Всё решено.        Закрыв эту главу, он растворился в сумраке ночи, в алом свете уличных фонариков. Дойдя до казино, он включил общую волну и дал о себе знать другим участникам процесса. Пятиминутная тишина удивила его. Он снова проверил, всё ли работает, и позвал остальных.       — Эй, надеюсь, вы там не уснули? Один я бодрствовать эту ночь не собираюсь, — подчеркнул Нара, задумчиво теребя сережку в ухе, проскальзывая внутрь игорного дома. Музыка в увеселительном заведении уже начинала громыхать, поэтому бормотание под нос уже и не казалось странным. Вышибалы на его персону, на удивление, не обратили никакого внимания.       «Надо было вставить бриллианты в уши. Тогда бы меня вносили на руках в этот клоповник», — хмыкнул про себя альфа, сразу же заказывая саке у одной из официанток. Пить он, конечно же, не собирался, но и подозрений вызывать ни у кого тоже не планировал. Пройтись по залу, якобы выбирая себе местечко по вкусу, на самом же деле - оглядеться, оценить обстановку. Приметить для себя подозрительных посетителей, понять, на каких точках находится, расхаживает персонал. Понять для себя, где есть слепые зоны для камер.        Шикамару всегда подходил к делам щепетильно, с пристрастием маньяка, собирал картину по крупицам.        Наконец, на его голос отозвался Гай, который не нашёл ничего правдоподобней, чем выскользнуть в туалет перед началом второго кона. — Прием. Я здесь. Как по обстановке? — сразу перешёл к делу Майто. — В гавани пока всё тихо, но посмотрим, что будет дальше. Кое-кто зацепил мой взгляд, буду наблюдать. Не задерживайся долго в уборной, а то они еще начнут думать, что ты прячешь в штанах вторую колоду, — шутливо посоветовал юный альфа. — Я смотрю, ты парнишка не промах, Нара, — не мог не заметить Гай. — У меня были лучшие учителя во всей Конохе, — самодовольно хмыкнул в ответ Шикамару.        Их диалог прервал хриплый, будто полусонный голос Хатаке, который указал Шике, куда ему следует сесть, на что тот спорить с ним не стал. Сделал, как велено.        Ночь длилась чертовски долго, так казалось Шикамару. Периодически он делал вид, что выпивает, но в основном он курил. Пару раз Куренай даже несильно отчитала его (скорее это было похоже на материнское ворчание), но он сказал, что делает это для их общего дела. В игорном доме все пьют и курят, это логично. Иногда, к нему подходили жрицы любви, но он кривил нос, говоря, что любимая его бросила, и выходит замуж за другого, поэтому, он ненавидит всех омег и бет этой планеты.        Они странно косились на него и уходили. Да, в их глазах он был просто очередным пьяным посетителем-фриком. Ничего удивительного.        Нара всегда был очень наблюдательным малым, этот его талант в какой-то мере даже помог Гаю в этот вечер сорвать куш за покерным столом. Потому, что Нара не поленился нашёптывать ему в ухо, когда замечал мухлеж за столом.        Еще парень прекрасно умел читать язык тела другого человека, поэтому, мог подсказать кто скован… Кто блефует, преувеличивая значимость своего расклада. Сегодня Нара оказался как никогда раньше полезным спутником, пускай, и на расстоянии.        Какаши сказал ему наблюдать за собеседником Гая и тот наблюдал, но больший интерес в Наре вызвал другой персонаж. Низкорослый альфа, в серой юкате, казалось бы невзрачной. Кислое и важное выражение лица, как будто он лимон проглотил. Он играл в «богача».* Он играл и постоянно скользил цепким взглядом по залу. Вечно что-то высматривал.       Самое интересное, в этом низкорослом альфе была его бутылка саке. Шикамару долго испепелял её взглядом, и пытался найти ответ, но пока не находил.        И Нара стал наблюдать за ним более тщательно, хищно. Бутылка. Бутылка. Бутылка.        Почему? Он не мог понять п о ч е м у? Если бы алфа жульничал в игре, то Шика обязательно бы это заметил, ведь он всегда подмечал каждую мелкую деталь. Тогда зачем? Эта бутылка не давала покоя.        Ему нужно было проверить свои подозрения прежде, чем он скажет обо всём остальным. Этим он и собирался заняться прямо сейчас. Партия закончилась, мистер кислый лимон в серой юкате проиграл и пару раз гневно выругался. Может быть, он просто был шулером-неудачником? И Шикамару зря цепляется, зря тратит время, и лучше направить всю энергию на объект, о котором говорил Какаши… но Нара привык рисковать, редко, но метко. Мистер кислый лимон встал из-за стола, и, похоже, решил выйти на улицу. Захватив с собой пачку сигарет, и засунув её в карман.        Юный охотник решил, что настало время ловить момент, и последовал за ним. Шепнув в наушник, что хочет кое-что проверить, и чтобы остальные оставались внимательными, пока его не будет в зале. На удивление, никто не стал с ним спорить.        Шикамару достал очередную сигарету из пачки и облокотился на стенку, устроившись неподалеку от сеньора кислого лимона. Тот смеялся, разговаривал с другими посетителями на незначительные, неинтересные для Нары темы. Альфа непроизвольно вздохнул и закатил глаза. Асума всегда говорил, что быть бдительным чересчур, это огромный шаг к успешной миссии, но порой Шикамару казалось, что в данном вопросе он сам перегибает палку. Неужели, и сейчас это можно было назвать зря потерянным временем?        И все же он решил, что дождется, когда объект снова зайдет в помещение. Охотник привык доводить любую мелочь до логического конца, таков был его характер, хотя он и считал себя патологическим ленивцем.        Еще один затяг, два… Охотник за это время успел присмотреть к каждому пьянчуге, посчитать, сколько кирпичей на противоположной стене соседнего здания и даже свой пульс сосчитать. На общей линии все молчали, только Гай периодически смеялся и закидывал шутки остальным игрокам. Ему, похоже, даже не нужно было пить, чтобы почувствовать себя пьяный. Он по жизни был таким. Молодым и пьяным.       Проклятая бутылка….        Когда молодой альфа был готов уже послать всё к черту и вернуться в помещение, наконец, случилось то, что привлекло его внимание. Охотник непроизвольно усмехнулся.

***

       В помещении было душно, а в голове простилался самый настоящий туман. Ей, будто не хватало кислорода в этой чертовой випке, а может быть, ей просто так казалось сейчас. Бордовые стены и бархатное покрывало на кровати с кожаной обивкой никак не улучшали ситуацию. Куренай пыталась погрузиться в наблюдение на мониторе, но мысли уносили в иное русло. Снова и снова. Находящийся рядом альфа одним своим присутствием, существованием в данную секунду не давал ей сосредоточиться, она затылком чувствовала его взгляд на себе. Время от времени он нарушал напряженную тишину и комментировал то, что видел в игровом зале, но они всё равно оба были натянуты, как струна.        Вначале это была пьяная дымка, дурман из-за давнего и потерянного ощущения близости с альфой. За которую, внутреннее естество омеги хотелось ухватиться, забрать себе. Оно трепетало и было мягким, как пластилин. Потом наступило горькое огорчение, злость на весь мир из-за осознания того, что они сейчас оба чуть не натворили. Они, ведь ходили по краю… И она злилась на Какаши, её трясло от пламени в груди, потому, что он посмел разглядеть, воспользоваться её слабостью. Еще через минут десять, Куренай поняла, что сгорает от чувства стыда.        Она подвела своего подопечного. Подвела себя. Дала волю примитивным инстинктам, хотя должна была оберегать моральный баланс альфы, который находится рядом с ней. И какой из неё куратор трезвости, если она ведёт себя, как мартовская кошка?        Это не профессионально. Это чертовски унизительно.       Юхи была не в состоянии найти себе оправдания… Да, и разве можно было оправдать подобную ошибку?       Ей не хотелось давать себе поблажек, даже из-за того, что она омега. Она дикая, но никак не безвольная!        Тогда, что это было?        Она была, словно в горячке, и совершенно не знала, как из неё выбраться. Куренай успокаивало, что в её жизни всё разложено по полочкам. Каждая эмоция, действие — это было единственным лекарством, вакциной от неё прошлой, и от жизни, что была раздроблена на осколки после потери Асумы. Если она не будет чувствовать, что находится в рамках — она погибнет.        Нужно провертеться, умыться. Казалось бы сейчас единственное правильное решение. Юхи садится на край кровати и надевает на ноги каблуки, а затем, молча, поднимается с места. Какаши ловит её за запястье.        В темных глубинах его глаз можно прочитать немой вопрос, на что Куренай натягивает дежурную улыбку и спокойно отвечает, как и всем своим подопечным: — Всё в порядке. Я просто хочу пойти и припудрить носик, вернусь через пять минут.        Какаши, ведь ничем не отличается от них, ведь так? И она натягивает на себя привычную маску вежливости и доброжелательности. Хатаке уже однажды видел этот пустой взгляд, когда он имел наглость пройтись по болезненной теме выкидыша. Он этой улыбке, собранной по осколкам не верил, и глазам, которые сейчас не излучали ни злости, ни радости.        Он не понимал, как ей так легко удавалось, погружаться из пламени в холод. Это было похоже на эмоциональные качели, порой альфа с трудом читал её между строк. — Хорошо, — охотник кивнул в знак согласия и неспешно выпустил тонкое бледное запястье из своих пальцев. — Только поторопись, Гай уже повёл свою даму сердца на этот вечер в одну из випок… — Не пытайся меня контролировать, Какаши, это ни к чему. Я не уйду, пока я тебе нужна, даже если ты тысячу раз попросишь или попытаешься прогнать меня, — в этот момент её взгляд изменился, радужки глаз окрасились в золотистый оттенок. Они сверкали даже в полумраке, и когда дверь за дикой тихо захлопнулась, Какаши поймал себя на странной мысли.        Это ты играешь или тобой играют?

***

— Давай-ка, отойдем, поговорим в более уединенное место, — к мистеру кислому лимону подошёл высокий, длинноволосый альфа в чёрной пиджаке и рубашке под тон. Шикамару сразу навострил уши, доставая новую сигарету. Если охотнику не изменяла память, то именно этот мужчина являлся управляющим данного заведения. — Извини, но альфы меня не интересуют, я традиционной ориентации, — кряхтел объект, то ли от горячи табачного дыма, то ли от смеха. Нара непроизвольно закатил глаза, но слушать продолжил. Он никогда не был любителем шпионажа, но на работе вечно приходилось что-то вынюхивать… Сегодняшний отгул не стал исключением. — Я с тобой не шучу. Быстрее, — управляющий явно шутку не оценил, жилки от напряжения играли на его шее. Он схватил кислого лимона за края серой юкаты, заставляя свернуть за угол.        Выждав несколько минут, Шикамару тихо проскользнул за ними, затаившись у крайней стены здания, как раз у того заветного темного переулка, где «приземлились» те двое. — Какого хрена ты здесь делаешь? — фамильярный спокойный тон управляющего резко перешел совсем не в дружелюбный.        Градус напряженности между ними, теперь, прямо искрил. Сверкал. И Шикамару мог дать голову на отсечение, что, судя по грохоту, кое-кому вцепились в грудки. — Пью, играю, развлекаюсь. Что же еще я могу делать в красном квартале? — послышался громкий смешок в ответ. — Ты прекрасно знаешь, что если он увидит тебя здесь, то никому не поздоровится, — сказал уже более тихо длинноволосый, рефлекторно акцентируя на местоимении.        «Кто этот загадочный он?» — мимолетная мысль пронеслась в голове Нары, как скоростной поезд. Юный альфа продолжал курить в полной тишине, стараясь, лишний раз не воспроизводить никаких звуков и действий. Нельзя было попасться… Нельзя было допустить, чтобы его заметили, иначе всё задуманное раннее могло разлететься, как карточный домик. — Расслабься, Аки сан. Я просто пришёл хорошо провести время, не стоит так психовать, — снова хлопок, похоже, мистер кислый лимон пытался выбраться из хватки, но снова оказался приплюснут к кирпичной стене. Беседа с каждой секундой становилась всё интереснее.        Кто этот «он»? Местный авторитет? Может быть, хозяин данного заведения? — Даю тебе десять минут, чтобы ты исчез, и тогда он ничего не узнает об этом, — голос патлатого чистоплюя немного смягчился, стал более ровным.        Звуков «борьбы» больше не было слышно. — Ведешь себя, как его ручной пёс. Тебе не надоело перед ним пресмыкаться? — в то время, как интонация голоса его оппонента стала еще более злой и разгоряченной. Еще немного, и сеньор лимон был готов сорвать голос. — Десять минут, — настойчиво вторил первый голос. — Да, пошёл ты. Не смей забываться, я здесь не последний человек, и то, как я прикрывал твою задницу, — послышался грохот, разбилось стекло, похоже кое-кто толкнул мусорный бак. Оставалось лишь догадываться, как выглядела в ярких красках данная картина….        Нара не стал медлить и поспешил скрыться в тени красного неона, прежде, чем его кто-то увидит.

***

       Хорошенько умывшись холодной водой в дамской комнате и поправив макияж, дышать, стало чуточку легче. Куренай почувствовала, как тревоги медленно начали покидать её тело, а разум вновь погрузился в холод.       Ей не было тревожно, стало нормально… Мысли сложились в голове, словно по полочкам. Наступила тишина и больше не рвались провода.        Всё не казалось таким безнадёжным. Того, что произошло уже не исправить, но можно избежать ошибок в будущем. Она, ведь помощник, куратор трезвости… Проводник для потерянных душ. Этой профессии нужно соответствовать. И она должна сделать всё, чтобы в будущем они оба больше никогда не пересекали черту… Юхи себе это пообещала. Она поможет Хатаке выкарабкаться, как бы не было сложно… Слишком знакома ей его пустота с привкусом горькой лаванды.       Пускай, характер охотника не был подарком, Куренай тоже не отличалась мягким нравом. Минус на минус даёт плюс, а значит, они априори должны выстроить крепкий мост их взаимосвязи.        Дикая любила сложные задачи, была упряма до мозга костей, и сдаваться так просто не имела привычки. Будь у неё иные качества характера, она бы просто в лесу не выжила. Не смогла бы освоиться в приюте омег после её поимки. Не выкарабкалась бы после потери Асумы, выкидыша… Она привыкла к тому, что свою жизнь когтями, зубами выгрызала всегда, и в работе придерживалась тех же правил.        Она знала такой тип личностей, как Какаши, целеустремленных во всём, идущих напролом без страха, не оборачиваясь, и такие, как он, были склоны к саморазрушению, как никто другой. Катились к бездне стремительно, если однажды оказались на её пороге. Потому что воины привыкли лезть под пули даже в мирное время. Юхи должна это предотвратить, пока не поздно, даже если для этого нужно засунуть свои личные «фи» на верхнюю полку. Она, ведь давно для себя решила, что будет помогать спасать чужие души, раз себя и Асуму оказалась спасти не в силах. Это был её путь искупления… Вытаскивать других из темноты.        Чуть придя в себя, омега не стала медлить, зная, что сейчас любая секунда была ценной, она вышла из уборной и направилась в сторону лестницы, чтобы подняться к вип-комнатам, но её окликнул незнакомый резкий голос. — Вот мы снова и увиделись, крошка, — Куренай с неохотой развернулась и посмотрела на причину назойливого звука. Это оказался тот самый гаденыш, который прошлый ночью пытался её облапать.        Стойкий запах алкоголя сразу же коснулся чёткого обоняния волчицы. Сегодня он явно планировал опустошить бар и окончательно уничтожить свои лёгкие дешёвым табаком. Отвратительный запашок, слишком резкий для обостренных инстинктов омеги… Юхи устало вздохнула, она могла бы проигнорировать его, но волчья натура подогревала внутри неё некий садистский азарт.        Что дальше? Снова полезет к ней своими грязными ручонками? Мысли о том, что подобное существо стоит проучить, чтобы в будущем не страдали те, кто не в состоянии дать отпор — не оставляли её внутреннего хищника в покое. Это желание в любую секунду могло перерасти в маниакальное… — Снова ты? Мы, кажется, еще в прошлый раз всё выяснили…- её голос был строгим, холодным. Она должна была подняться по лестнице, так было бы разумно поступить, но почему-то вместо этого, омега сделала несколько шагов в сторону, вглубь коридора.        Наверное, потому, что не хотела, чтобы её назойливый собеседник последовал за ней, и устроил шум, привлекая внимания к приватным комнатам. Это сейчас совсем ни к чему… Ну, а во вторых, омега похоже ждала повода, чтобы наконец решить, как ей действовать дальше… Зубки и коготки чесались, подталкивая не на самые лучшие действия… Вряд ли она будет жалеть об этом… О том, что сегодня переступила черту…        Её всегда удивляла эта самонадеянность альф, особенно тех, кто к Гильдии никакого отношения не имели… Охотники умели обезвредить диких омег, они учились убивать их годами, но на что надеялись подобные субъекты? На то, что их защитит закон? На то, что омеги сами по себе бесправные существа в этой политической системе? — Где твой седовласый альфа? Дай угадаю, сегодня он тебя кинул? Потаскуха… — альфа подошел ближе, его походка оставляла желать лучшего. Куренай внезапно рассмеялась, прикрыв рот ладонью.       Да, дикие были бесправными существами в системе построенной Гильдией, но Куренай не была обычной омегой… Она была, как бельмо на глазу устоявшегося общества, она была наделена с особыми привилегиями. Она, ведь была Сарутоби. Стойкая, дерзкая и вечно с огнем играющая. Гордая.        Разве она могла промолчать? …п р о й т и м и м о? Когда добыча сама решила проскользнуть к ней в руки? — Что ты смеешься? — раздраженно прыснул он, двигаясь к ней и нелепо жестикулируя руками. — Что смешного ты услышала в моих словах? Вы готовы лечь под любого, когда на небе полная луна, а ты решила состроить из себя недотрогу? — его ядовитые, лишенные смысла слова были хуже, чем красный цвет для быка.               Брюнетка молчала минуты две от силы, а затем её взгляд изменился, насмешливые искры исчезли, растворились в полумраке. Взгляд стал иным, холодным, пронизывающим до мурашек, глубоким. Алые омуты окрасились в золотой благородный оттенок, они горели в темноте, как пламя двух ярких свечей. Это был звериный взгляд, тот самый, как на охоте. — Подойди, — это была не просьба, скорее приказ, бархатный женский голос превратился в стальной. Её голос не был похож на себя. Им можно было зарезать человека до смерти, уничтожить. Испепелить. — Подойди, ты же хотел со мной разобраться, — и эта ухмылка, дьявольская, самодовольная. Провоцирующая. Она поманила альфу пальчиком, не спуская с него взгляда. Как следят за своей жертвой, когда не собираются отпускать её живой…        Куренай была, как Ева в райском саду, и яблоки в её руках были не только запретными, но и ядовитыми.        Альфа не совсем мог осознать, что происходит. Почему он замер на месте, почему его, будто бы парализовало, и он не мог сдвинуться с места. Происходило нечто странное, а может быть, он просто перепил в эту чертову ночь? Под его ногами проскользнула туманная дымка… И этот странный, голубоватый туман становился всё гуще. Он, похоже, переборщил с саке или просто медленно двинулся рассудком… Он не мог найти этому явлению логичного объяснения.        Он хотел возмутиться, послать её к черту. Кинуть в неё бутылкой, но внутри, в грудной клетке как-то сам по себе появился примитивный страх.        Она улыбалась, как дьяволица… Насмешливо, презренно и хищно. Он еще не видел омег в таком амплуа, с таким явным желанием в глазах, какое было у нее… Пьянчуга понимал, что это была жажда крови, желание разорвать его на куски. Внутри всё сжималось от ужаса. — Почему же ты не подходишь ко мне ближе? Ты же так сильно хотел моей компании, почему медлишь? — Куренай сама приблизилась к нему на несколько шагов. В висках альфы загудело, он и сам не мог понять, от чего в его голове возникла такая резкая боль. Страх. Без логики и здравого смысла. Голос омеги, словно был везде, проник прямо в разум, залез под кожу, как проклятье… Невыносимо….        Он отвёл взгляд, матюкнувшись, и, пытаясь пригрозить психованной, что вызовет на неё отряд гильдейцев, но его глаза столкнулись с зеркалом в конце коридора. Выражение лица изменилось.       Ужас. Непонимание. Как это может быть возможным? Это должно быть, иллюзия… это не может быть реальным…        В зеркале застыл темно-красный силуэт волка, который смотрел прямо на него. Он пожирал его своими злобными и пронизывающими глазами, так словно был готов украсть душу. Вырвать сердце из груди и сожрать. — Ведьма…блядское волчье отродье, — это было похоже больше на напуганный пьяный визг, чем на нормальную речь. Куренай хмыкнула и сделала еще один шаг вперед, будто готовая, наброситься на него прямо сейчас. Секунда и от присутствия незваного гостя ничего не осталось. Бедолага просто сбежал. — Кто ты такая? — прозвучал до боли знакомый баритон, и Юхи резко подняла голову. Она слишком увлеклась, он сумел застать её врасплох…        Хатаке вышел из своего укрытия, скрестив руки на груди. Его голос был спокойным, а выражение лица непроницаемым. Не дрогнул ни один мускул.        Он увидел практически всё происходящее, и он был чист уже полтора месяца, поэтому это точно не могло быть пагубное влиянием наркотиков. Ему хотелось бы найти разумное объяснение тому, что произошло, но его не было.        Туман исчез, как и то странное, зловещее явление в зеркале. Если тут и был волк пять минут назад, то, похоже, он уже сумел скрыться в лесу…        Какаши не сводил с неё взгляда, он смотрел на неё так, будто пытался проникнуть в самую суть, залезть прямо под ребра, а ответ омеги не заставил себя ждать… — Ответ тебе не понравится. Тогда может быть не стоит задавать подобные вопросы? — она улыбалась уголками губ, а на него из темноты всё еще смотрели яркие омуты золотистого отлива. — Нам нужно к Гаю, время пришло, — единственное, что Хатаке смог сейчас произнести или просто не захотел разводить полемику.        Брюнетка молча кивнула, и, обойдя охотника обошла вперед. Почему-то мысль о том, что она попалась совсем её не пугала.        Альфа проводил её взглядом, в глазах читалась немая усмешка.        Да, Куренай не вписывалась в его устоявшиеся представления о диких омегах. Он понял это практически сразу, когда они познакомились… Она была проницательна, достаточно умна и знала себе цену. Упрямая, не предсказуемая в своих действиях, порой чересчур эмоциональная. Она была дьяволицей, с красными омутами, чарующим природным ароматом, завлекающим сильнее, чем любой элитный парфюм. И это была хорошая уловка, привлекательный обман, на который он практически попался.        Теперь, он узрел её тёмную сторону, и альфа понял для себя одну простую истину — её близость может оказаться острее любого ножа.       Почему Цунаде выбрала именно её?        Какаши не знал кто Куренай на самом деле, но больше не собирался ослабевать бдительность. В первый раз в жизни на затворках сознания затаилось горькое послевкусие осознания, что его оставили в дураках.

***

       Майто исполнял свою роль с пристрастием отличника. В принципе, все, за что брался Гай, выполнялось с маниакальным желанием, сделать это безупречно и в трехкратном размере. Захватив еще одну бутылку саке, он шлёпнул жрицу любви по пятой точке, и они отправились в одну из приватных комнат. Даже слепой бы поверил в то, что Гай сейчас чертовски пьян. Столь фееричную походку подвыпившей лани, наверное, повторить не смог никто и никогда. Бета довольно хихикала в его объятиях и шептала всякие непристойности на ухо, как раз по дороге к одной из зловещих комнат. Оставалось лишь надеется, что дело, которое они заварили, наконец, двигалось к логической кульминации.        Для закрепления эффекта своей «невменяемости», Гай решил показушно высушить залпом последнюю бутылку саке, как только они оказались на пороге вип-комнаты. Даже самый недоверчивый спутник, в такой момент бы поверил, что альфа накидался до звездопада в глазах. Коронным штрихом было то, что он резко плюхнулся в ажурное красное кресло, чуть не потеряв равновесие.        Гай знал, что Хатаке сейчас наверняка ухохатывался на том конце «провода». — Хочешь, я станцую для тебя, сладкий? — промурлыкала она, словно мартовская кошка. Прогибаясь в спине и кладя руки на мужские плечи, поглаживая их. Дразня своим привлекательным ароматом сладкого ананаса. — Конечно… Буду смотреть в оба глаза, — кивнул Майто, и слегка коснулся пальцами алой ткани кимоно жрицы любви, чуть потянув на себя, а затем останавливаясь. — Тогда устраивайся по удобнее и пристально наблюдай. Тебе сегодня повезло, — на мгновение, она забралась к нему на колени, как демоница из самого глубокого, чарующего сна. Почти накрыла губы своими губами.        Эта чертовка знала себе цену и умела играть на инстинктах альфы лучше, чем каягыме.* — Не сомневаюсь, — кажется, у него даже в горле пересохло от столь пикантного зрелища. Еще одна приятная причина стать наживкой для мошенницы в этот вечер.       — Ты там особо не увлекайся, Майто, держи себя в штанах, — прозвучал злорадный голос Какаши.        Его друг, конечно же, был просто не в состоянии промолчать, Гай в этом не сомневался.        «Пошел ты, Хатаке, это мой звездный час»        Брюнет широко ухмыльнулся, наблюдая за тем, как девушка извивалась перед ним всем телом, пытаясь, похоже, показать всё, чему научила её хмельная доля. Она шептала, ему непристойности, толкая на грех. Несколько раз, коснувшись губами мужской шее, пытаясь утащить в свои коварные сети обольщения.        Гай не сводил с девушки взгляда, пару раз пытаясь притянуть её к себе, но она всякий раз игриво ускользала из его рук. Их игрища длились где-то минут десять от силы, пока глаза альфы не начали медленно закрываться, а затем охотник постепенно обмяк в кресле, окончательно вырубаясь.       — Что же ты подмешала ему, детка? — звоном в ушах прозвучал голос Куренай.        И главное, когда она успела его накачать? Неужели, никто этого не заметил?