Саймон говорит, что быть натуралом скучно

      Ни капельки не жалея о том, что пришел знакомиться не с пустыми руками, а с ящиком пива, Юта считал воображаемые звездочки над головой. Сказать, что ему понравились ребята, ничего не сказать. Особенно вон та парочка, что сидит в обнимочку, хотя пару минут назад чуть не вырывала друг другу комки волос. Забавно наблюдать за ними.       — Я, ведь, говорил, что скучно не будет, — из ниоткуда появился знакомый голос, — вставай, а то чего ты, как бомж, разлегся у входа? — размыто увидев протянутую руку помощи, Юта все же решает, что вырубиться при первой же встрече с будущими соседями будет не особо тактично, поэтому медленно встает и очень даже неплохо сохраняет равновесие.       — Доен, что ли? — прищуривая свои и без того узкие глаза, японец всматривается в лицо своего спасителя.       — А кому ты еще нужен будешь, алкаш? — спокойно выпивая со своей банки, спросил он. Юта лишь глупо улыбнулся:       — Классный ты, знал?       — Да ты тоже ничего такой, — без каких-либо намеков тот приобнял Накамото и взъерошил тому волосы, — ты, кстати, всем понравился. Можешь гордиться собой.       — Ммм, а тот парень? Винвин, кажется? — с очевидным интересом спрашивает он, — я ему, по-моему, тем, что родился, не угодил.       — Тут я уже и сам не знаю, че у него в башке творится, — небрежно открывая уже новую банку пива, Доен лишь обнадеживающе поднял плечи, — попробуй сам с ним поговорить, хотя вероятно он тебя обматерит трехэтажным, но, как там говорится, кто не рискует, тот не пьет шампанского?       Юта, серьезно задумываясь над этим советом, пошел проветриться на балкон. Сейчас бы закурить, проблема только в том, что он и не курит вообще-то.       И чего его так волнует этот паренек, которого он даже ни разу не видел, и сам Накамото не знает. Подумаешь, одному не понравился, у него зато расположение целых семерых человек уже в кармане. Этим японец и пытался себя успокоить (не особо успешно, конечно). Его раздумья прервал какой-то шорох — видимо, кто-то так же, как и он, захотел подышать свежим воздухом. Резко развернувшись, Накамото увидел явно незнакомый ему силуэт, который, в свою очередь, узнав, кто занял его излюбленное место, собирался было захлопнуть дверь обратно.       — Ты, ведь, Винвин, да? — уверенно произнес тот, будто и не сомневался в своей интуиции.       Сычен, закатив глаза, проигнорировал обращение и просто вышел, даже не успев толком войти, чем заставил убедиться Юту в своей догадливости. Японец не собирался заводить врагов в, пока что, чужой себе стране, потому быстро рванул за своим будущим другом (он уже это сам решил), однако, как оказалось, того уже и в помине не было. Спрашивать других бессмысленно, ведь те давно уже никакущие и сосредоточены лишь на своих парах, либо же на себе любимых, поэтому ему остается только смирится с этой неудачной попыткой завести последнее знакомство.       — Твои прятки только подогревают интерес, дурак. *****       — Господи, чем я тебя заслужил? — отпираясь от настойчивых действий Хека, Марк уже просто умолял его отстать. Хэчан, пропуская сквозь уши все эти просьбы, как панда сгреб парня руками и ногами, не давая ему даже вздохнуть на полные легкие. Его не особо волновали эти возмущения, ведь в душе он верил, что старшему нравится такое поведение. Минхену всего лишь нужно дать время.       — Маркиии~, я таак тебяя люблюю, — нарочно растягивая почти каждый слог, пьяно прогудел он. Однако не дождавшись ответных слов, Хэчан с необычайной трезвостью (так только он умеет) поднял опущенную голову и даже немного отодвинувшись, вопросительно посмотрел на того.       — Надоел уже, ей Богу. Самому не заебалось постоянно возиться со мной? — наигранно возмущенно произнес старший и, на свое большое удивление, почувствовал, что и дышать стало легче, и холоднее стало с той стороны, где Хек был.       — Ясно. Больше не буду, — несвойственно тихо отреагировал парень и в спешке вышел из комнаты. Марк, надеясь далеко не на такую реакцию, замер и просто не чаял в душе, во-первых, что это было, а во-вторых, что ему делать. Отстал ведь, как тот и просил, от чего же ему так в груди болезненно отдает? И какие именно слова так сильно задели такое непоколебимое к обидам сердце?       — Блядь, я, пиздец, как проебался, — проанализировав все произнесенные фразы, Минхен прозрел и, мгновенно подхватившись, побежал за Донхеком.       Аккуратно открыв дверь в комнату парня, он услышал приглушенные всхлипы. Ох, это больно. Марку так больно слышать, как тот в одиночестве страдает. А еще больнее видеть, как Хек беспомощно уткнулся в подушку и просто плачет.       — Хекки… — дернувшись от внезапного обращения, Хэчан быстро вытер слезы и, откинув подушку в сторону, посмотрел на обеспокоенного Минхена, — солнце, прости меня.       — За что? — дрожащим голосом спросил он, — ты всего лишь сказал правду. Мне стоило дать тебе личного пространства, кто я такой, чтобы забирать его.       — Эй, не говори так! — Марку неприятно слышать эти слова, потому он растерянно садится на пол рядом с кроватью парня и виновато опирается головой Хеку на колени, — я люблю тебя, так сильно люблю, Донхеки. Прости меня, я такой идиот, что не смог принять твои слова всерьез.       — Я-я думал после той ночи мы станем хоть немного искреннее друг к другу, — тяжело глотая отвечает он, — мне банально хотелось знать, что мои чувства взаимны реально, а не только у меня в фантазиях, — Хэчан, наконец находит в себе силы посмотреть на парня, который уже долгое время внимательно наблюдает за ним снизу, — я тоже тебя люблю, Минхен. Ты ведь это знаешь?       — Теперь окончательно убедился в этом. Марк, поднимаясь со своей неудобной позы, приближается к красным от слез векам младшего и нежно их целует. Такой своеобразной дорожкой поцелуев с щек до носа, Минхен наконец доходит к губам Хека и с такой осторожностью сминает их, будто впервые так близок к нему. Хэчан, ощущая всю его чувственность и искренность, непроизвольно улыбается в поцелуй, совсем и позабыв о недавних слезах. В этом поцелуе не было чего-то страстного или пошлого, что было совсем непривычным для обоих, однако им так нравилось. Никто не считал нужным переходить запретную черту, по крайней мере, не в этот раз. Нехотя отстранившись, старший с безобидной ухмылкой на лице легко щелкает по чужому носу:       — Больше мой парень не будет плакать из-за меня, я обещаю, — мягко произнес он, смотря в душу так проникновенно, что принудил Донхека впервые за всю жизнь покраснеть, — ого, с каждым днем я узнаю о тебе все больше и больше.       — Дурак, — спрятав смущенное лицо руками, неловко прошептал Хек, заставив этим невинным, по мнению Марка, поведением, умилиться.