1.
13 мая 2019 г., 15:16
Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.
А Хеллоуин мы всё же просрали.
***
— Я никуда больше не пойду. И не уговаривай, — завывает Тэхён, размазывая блёстки с подводкой по лицу. — Ну… — морщусь я, — тут уже нечего обсуждать. Я и сам никуда не пойду. Точнее сказать, идти уже некуда. И не к кому. И не в чем. За всеми своими пиздатыми приключениями мы безбожно опоздали к началу вечеринки, поэтому актуальность нашего присутствия теперь отсутствует. А возможно, это даже к лучшему. У меня, к примеру, почти как у настоящей работницы трассы, счёсаны до крови колени, а на колготках стрелки от пят до самой жопы. — Я такой идиот, — с новой силой завывает Тэ и утыкается мокрым холодным носом мне в лифчик. Возразить было нечего. Я просто молча смотрю на то, как наша Несвятая Троица вываливается из отеля в обнимку с какими-то девахами: силиконовые сиськи третьего размера, длинные ноги от ушей, дорогие укладки и праздничный макияж, который не выглядит так, словно их макнули мордой в блёстки. Эти шлюхи весело хихикают, да так, что слышно и на другом конце улицы, а парни, снисходительно посматривая на них, курят у входа. Все они в строгих чёрных костюмах и в белых рубашках с жабо. Упыри хреновы… План Тэхёна был бы идеален, если бы не одно «но»: на фоне этих девиц мы знатно проигрываем и выглядим как дешёвые трансвеститы, даже учитывая хеллоуинский антураж. Однозначный провал. Если бы мы и привлекли внимание, то уж точно не то, которое ожидали. Чёртов Тэхён со своими безумными идеями! Дружбан продолжает реветь, что значит лишь одно — дело не только в деньгах. Кажется, кто-то в кого-то втюрился. А у меня уже промок весь кружевной лифчик, и, так как в сиськах у меня ноль процентов жира, я всё сильнее мёрзну. Надо что-то делать и спасать провалившегося в пучину отчаяния друга. — Слушай, у меня идея, — я отстраняю Тэ от себя. — Я никуда больше не пойду… — Да куда уж там. Я о другом. Помнишь, на прошлый Новый год мне бабка бутыль самогона, сделанного по тайному семейному рецепту, подогнала? Мы тогда по стаканчику жахнули и чуть кони не двинули. — Ну, такое не забудешь. И чо? — друг передёргивается от воспоминаний. — И ничо. Хеллоуин, Тэ. Самый козырный день выпустить пар, так сказать, спустить с цепи чертей, повеселиться. День, точнее, вечер, у нас не задался и… Ну, врубаешься? — Нет. — Вот тупой. Самогон уже подвыветрился, можно накатить без угрозы для жизни. И тратиться на выпивку не придётся, и настроение поднимем. А заодно, согреемся… Ещё, может, пакость вселенскую кое-кому сотворим, если придумаем что-то интересное. Ну? — Чими, только не говори… — Кимы. — Кимы! — в кровожадной улыбке расплывается друг, моментально забыв о недавнем провале. Всё же мозг у него крошечный, легко переключить с одной херни на другую. — Кимы! Мы им, блять, покажем, как с проститутками нас перепутывать и концом света пугать! Я прям воспылал жаждой мести! — Сделал гадость — на сердце радость? Но ты не спеши, сначала надо домой живыми добраться… Две неопределённого пола фигуры в грязных шубах и рваных колготках, громко и зловеще хихикая, растворяются в ночи, совсем не заметив заинтересованных и слегка опечаленных взглядов на другой стороне улицы.***
Старые деревянные часы с кукушкой зловеще пробивают полночь. Они словно намекают, что ночь явно пропитана мистикой. — Адское время, — Тэ кивает в сторону часов и подозрительно щурится. Кукушка подозрительно щурится в ответ, друг неверяще трясёт головой и трёт глаза. Я хлопаю по бедной птичке рукой, и она прячется «в домике». Как хорошо быть высоким! Ходули всё ещё на мне, и я могу доставать до неизведанных ранее мест. — Самое время для зомби и кровожадных упырей, что так жаждут крови невинных девственниц, — добавляет он, не дождавшись от меня реакции. — И где ты в наше время девственниц невинных видел? Упыри голодными останутся сегодня. — Да кто знает, вдруг и завалялись где-то. Хотя, наверняка только анальные девственники остались, — снова намекает он неудавшийся вечер и грустно опускает глаза на свой маникюр и раздражённо дёргает плечами. Судя по всему, он был крайне серьёзно настроен на интим и облом сильно испортил ему настроение. — Ну и хрен на них. Пусть эти упыри гонорею от шлюх подцепят, — опустив уголки губ, он садится на табурет, широко раздвинув ноги, так, что юбка-пояс задралась выше бёдер, упирается локтями в колени и яростно начинает стирать праздничный макияж влажной салфеткой. Я в это время, лавируя на каблуках из кухни в гостиную, словно официантка, по-хозяйски расставляю нехитрый закусон на стол: кимчи, чипсы, тёртую редьку и немного вчерашнего варёного риса. Во главе стола красуется пузатый трёхлитровый бутыль, на три четверти заполненный мутной белёсой жижей и со странным коричневым осадочком на дне. Пойло напоминает обмылки после мытья посуды — в приличном обществе такое на стол не выставишь, но лично я приличных людей тут не наблюдаю. — Кстати, чем так воняет? — Грязными носками? — предполагаю я и веду носом, незаметно принюхиваясь к закуске. Больше всего несёт от не совсем свежей редьки, но признаваться в очевидном я не хочу. — Может, говном кошачьим с подъезда тянет? Тэ швыряет грязную салфетку под ноги и принюхивается сильнее, всё ближе приближаясь к царскому столу, смотрит на меня осуждающе: — Нет, ну ты реально думал, я не унюхаю это кошачье говно в тарелке? Я тщательно изображаю непонимающего. — Бабка сказала закусывать самогон редькой. Обязательно. Она это… токсины нейтрализует. — Токсины? — Тэхён с новым интересом смотрит на бутыль. — Ну наливай, что ли, проверим. Как оказывается, самогон нифига не выветрился. Он всё такой же забористый и всё такой же вонючий. А мы уже на год старше, да иммунитет на градусы стал покрепче. Чокнувшись чашками, хлебаем огненной воды, на некоторое время превратившись в краснокожих и пучеглазых. После неё горькая завонявшаяся редька кажется нектаром богов — права оказалась бабка. Тэхён кряхтит, рычит и издаёт множество непереводимых звуков. Среди них нередко встречаются матерные. — Ну чё, по второй? — выдавливает Тэ через силу, когда его немного отпускает. Честно говоря, я надеялся, что он не предложит, но отступать было поздно. Я разливаю по новой. Вторая идёт легче, а в редьке мы даже распробываем сладкие нотки. — Кимчи бери, свеженькое, — рекламирую я блюдо своего собственного приготовления, но Тэхён был уже учёный и не притронулся. Он с трудом отлепляет кусок комковатого риса, присыпает чипсами и отправляет в рот, усиленно жуя, а потом внезапно спрашивает: — Что-то у меня лицо горит, вот пиздец просто… Это что, токсины полезли? Не знаю насчёт токсинов, но вот аллергия, так сказать, была на лицо. Слегка опух лоб, потихоньку отёк спускался на глаза, превращая милашку Тэ в некрасивого китайца, а потом припухли нос и губы — и вот уже на меня смотрит жертва неудачной пластической хирургии с кучей силиконовых имплантов. — Ну, может, и полезли. Совсем чуточку, — небрежно, словно речь шла о чём-то неважном, сообщаю я. — В зеркало пока не смотри. Тэхён, естественно, не слушается. Он вообще никогда никого не слушает, а я ведь о его психике беспокоюсь. Ругается он долго и смачно, а потом принимается неистово поедать редьку. — Ты сказал, она помогает. — Я не совсем в этом уверен… — Твою ж мать! Блять… Что теперь делать? Это же не навсегда? Я пожимаю плечами: — Для начала пойди умойся, может, это вообще твои блёстки из строительного магазина виноваты. Но не думаю, что всё слишком серьёзно, ты вроде не так и сильно опух, — на мой пьяный глазомер ситуация не выглядит критически. — А потом, мы ж Кимам мстить собрались. Давай рассмотрим положительные стороны: ты теперь страшилище. И это очень хорошо. Грим никакой не нужен. Заявимся к ним, как гаркнем, как глаза выпучим, ну они обделаются. А может, даже инфаркт получат! — Заебись. Кстати, я что, один пойду их пугать? — Тэ даже не спорит по поводу положительной стороны вопроса. — А в чём заключается твоя роль? — Бро, — я снимаю лифчик. На коже остаются кружевные отпечатки от ткани, и я хорошенько чешусь: — Я для массовки, понимаешь? Я позвоню им в дверь, они откроют, а ты глаза выпучишь… — Ага, и пёрну. Так не пойдёт. План твой, что та редька. Давай лучше ты старшего Кима отвлечёшь, а я младшего похищу? Мы ему самогона нальём, порнушку включим… — Нет, младший с тобой точно не пойдёт. Ты же страшный сейчас, как жертва Хиросимы. Тэхён надувает опухшие губы и показывает мне изящный фак. — Вообще-то, я ему понравился! Ты что, не видел, как он тогда на меня пялился? Сиськи у меня высматривал… Я фыркаю. Было бы что высматривать. — Проблема в том, каким способом старшего Кима из квартиры выкурить. Мы глубоко задумываемся, в процессе поглотив ещё по порции самогона и доев редьку. Пока Тэ пучит глаза, я подсовываю ему своё коронное кимчи, и он им активно закусывает, даже не заметив подмены. Настроение у нас поднимается, а идея похищения пацана, то есть его освобождения от религиозного гнёта, начинает казаться всё интересней и справедливей. Через время у Тэхёна загораются глаза, что может значить лишь одно — у него родился план, который мне вряд ли понравится…
