Я ненавижу Хеллоуин - 2

      — Придумал! — восклицает он, вскакивает и, высоко задирая ноги, гоняет на кухню. — Надо просто хорошенько его напугать! К примеру, ты завалишься и будешь корчиться у них на пороге, завывая и скрежеща зубами. У тебя будет шея в кетчупе, то есть в крови, скрюченные руки и ноги, и пена у рта, — он болтает баллончиком с взбитыми сливками и тюбиком с кетчупом перед моим носом. — Ты будешь валяться по полу и выть: «Мною овладели демоны! Спасите!»       — А ты где будешь? — от озвученной гениальной идеи я внезапно трезвею и у меня крутит живот, но Тэхёном уже овладевает азарт:       — Я хочу появиться из воздуха, в клубах дыма и на каблуках. Чтобы Кимы сразу обосрались от страха.       — Какие, блять, клубы дыма? Тебе точно токсины в голову ударили…       Как более трезвый, я отметаю его дурацкую идею и предлагаю не такой интересный, но более действенный вариант: мы просто поднимемся к ним на этаж, Тэ спрячется этажом выше, а я сообщу старшему Киму, что внизу его ждёт какой-то мужик в рясе. Он спустится, а мы в это время похитим малого и свалим.       — А если он не захочет с нами идти?       — Как это не захочет? — возмущаюсь я заплетающимся языком, а потом нацепляю назад недавно снятый лифчик и подтираю размазанные под глазами блёсточки. — Он не сможет отказать таким чикулям. Ты только чёлку посильнее на лицо напусти, чтобы он тебя заранее не испугался…       Через полчаса мы накатываем ещё и готовы к выходу. Я, пошатываясь, стою около высокого трёхногого стула, который спиздил однажды из клуба, где раньше работал гоу-гоу мальчиком. Я вообще много чего из того клуба вынес. Но это другая история. Сейчас я просто репетирую речь:       — К вам пришли, святой отец! — был ли Ким святым, или отцом, я не знаю, но мне кажется правильным так его назвать. — Они там, внизу, — и тыкаю пальцем вверх.       — Какой-то ты неправдоподобный, — голос Тэ доносится из туалета. — Без души говоришь…       — Блять… — я расстраиваюсь и задумываюсь. — Эх, нихуя у нас с тобой, не выйдет. Кимы вызовут полицию, и нас заберут в обезьянник! Там нам подкинут в карман кило героина, два неопознанных трупа и живого северного корейца, и загремим мы с тобой к пидарасам. А я ещё так молод и не готов отдаться кому попало!       Дверь туалета распахивается, и на пороге появляется Тэ. Бирюзовую чёлку он зачесал наперёд, на опухшее лицо нанёс тональный крем, приобретя смертельно бледный оттенок. В мини-юбке и на каблуках он стал похож на живой труп проститутки.       — Не ссы, инвалид детства, главное, паспорт с собой не бери, — Тэхён уже много лет свято верит в то, что мировое зло сконцентрировано именно в паспорте. — И вообще, никакие полицаи не придут. Они бухие и спят давно.       Ещё через пять минут мы, громко цокая каблуками, выходим на лестничную клетку и прокрадываемся к лифту.       — Короче так… — Тэ наклоняется ко мне и ещё раз уточняет детали: — Мы с тобой поднимаемся на девятый этаж, я ныкаюсь чуть выше. Потом ты звонишь в дверь к Кимам и заливаешь про нежданного гостя внизу… Святоша сваливает, мы хватаем мелкого и бежим к тебе.       Я киваю. План выглядит гениально.       Двери лифта открываются, мы шагаем в кабину и нажимаем на цифру девять.       — Эх, жаль, что нельзя воплотить наш первый план. Такой сценарий пропадёт! Но и так неплохо должно получиться, — Тэ откровенно радуется предстоящему приключению, теребя кислотно-зелёное боа. — Главное, смотри, чтоб тебя потом в святой воде не утопили. Хотя, знаешь, мне немного Чонгука жалко. Это ж надо, так с братом не свезло! Надо его потом пригласить куда-нибудь ещё, мне кажется, он не совсем пропащий.       — Тэхён, — я прислушиваюсь к тишине за дверями лифта. — Мы, кажется, застряли.       — Но сейчас главное не облажаться. Прикинь рожу старшего Кима когда он на улицу выйдет, а там — никого. Домой вернётся, а там тоже — нихуя, — он картинно хохочет, но через несколько секунд давится: — Что ты только что сказал?       — Мы застряли, — я сажусь на корточки и смотрю на Тэ снизу вверх. — Я думал, мы быстро справимся, и пописать не успел сходить. Мне в лифтах всегда писать хочется.       — Не надо, — уверенно отвечает Тэ. — Сейчас попробуем отсюда выбраться.       Вы пробовали выбраться из лифта на девятом этаже посреди ночи в Хеллоуин и на каблуках? Вот и у нас не получилось. Застряли мы всерьёз.       — Бля… — я уже чуть не плачу, отчаянно сдерживая все сфинктеры. — Я больше не могу. Кажется, мне ещё и какать хочется!       — Не надо! Держи редьку в себе! — повторяет Тэ, серьёзным и очень трезвым взглядом глядя мне в глаза. — Сейчас вызовем этих, как их… Спасателей.       И уверенно тыкчет пальцем в кнопку с надписью «Вызов».       — Ш-ш-ш-ш… Пыщ-пыщ-бу-бу-бу, Ли, — доносится непонятно что из динамика. — Бу-бу-бу пыщ-пыщ-пыщ, какого хуя? То есть, что у вас случилось, господа?       — Госпожа Ли! — орёт Тэ. — Госпожа Ли, мы застряли в лифте! Чимин сильно хочет какать и писать! Спасите нас, госпожа Ли!       — Дебил, это можно было не говорить! — возмущаюсь я рассекречиванию личной информации.       — Похуй. Вы слышите нас, госпожа Ли?       — Пш-ш-ш-ш-ш пыщ-пыщ, бу-бу-бу, ждите, — что-то говорит Ли и отключается.       — Не ссы, Чиминище. Скоро приедет Ли, и нас спасут. А потом мы обязательно пойдём и воплотим коварный план. Мне это уже прям жизненно необходимо, — Тэ опускается рядом со мной на корточки. — Ты только потерпи, потерпи, бро.       — Отстань, дубина, ты-то в туалет успел сходить! — я отпихиваю его руки, которыми он вознамерился меня жалеть. — А можно я хотя бы пописаю?       — Нет! — категорически запрещает Тэ и предлагает: — Давай анекдоты вспоминать, заодно отвлечёшься.       Мы вспоминаем, что можем, даже смеёмся.       Проходит час.       Мне всё же пришлось поссать в один угол, и мы забиваемся в другой, поджимая ноги от постепенно подбирающейся к нам лужи.       Тэхён рассказывает пару душещипательных историй из детства.       Проходит ещё полчаса.       В воздухе отчётливо висит напряжение и неприятный туалетный запашок.       — Тэ, я умираю…       — Нас спасут, я верю!       — Про нас забыли… Никакой Ли не существует. С нами разговаривали самогонные токсины.       — Не теряй надежду! Нас обязательно спасут!       Проходит ещё минут двадцать.       — Кто тут, блять, на лифте посреди ночи катается?       Голос со стороны свободы кажется ненастоящим, но когда мы осознаём, что это правда, то чуть не стонем от счастья.       — Это мы! Дяденька, вытащите нас!       — Пятнадцать тысяч вон за ночной вызов.       — Согласны!       — Сколько вас там?       — Двое!       — Тогда с каждого по пятнадцать.       — Пошёл нахуй! Пятнадцать, и хватит. Сейчас Ли позвоним, — Тэхён категоричен.       На той стороне шуршит и становится тихо.       — Дяденька, вы тут? — я волнуюсь и начинаю потихоньку расстёгивать ремень на шортиках, терпеть было уже невмоготу.       Тишина.       — Дяденька, миленький, мы пошутили! — Тэ кидается грудью на закрытую дверь. — По пятнадцать с каждого!       Тишина.       — Довыёбывался, жлобяра? — я нацеливаюсь скрюченными пальцами опухшую рожу друга. — Пятнашку несчастную пожалел? Теперь из-за тебя…       Тут кабина лифта сильно дёргается и рывками прыгает куда-то вверх. Мы молчим, боясь спугнуть своё счастье.       — Сейчас спущусь к вам за деньгами, — кричит спасатель. — Ждите.       Кабина останавливается, но двери не открываются. Подстраховался, скотина, чтобы мы не сбежали.       — Придёт, как думаешь? — я волнуюсь.       — За тридцаткой и я бы пришёл!       Через минуту за дверями слышатся шаркающие шаги, и створки разъезжаются, показав нам пьяную красную физиономию спасителя.       — Дяденька! — кричит Тэ и раскидывает руки в сторону для обнимашек. — Дай же нам тебя обнять!       — И поцеловать! — я поправляю лифчик и шагаю на свободу.       — А-а-а-а! — вдруг орёт мужик и кидается вниз по лестнице. — Мёртвые шлюхи! Белая горячка, мать твою! Бросаю пить нахрен…       — Чего это он? — Тэ перегибается через перила и смотрит вниз. — А деньги?       — Дебил, — я ржу, — это он нас с тобой испугался! Сам подумай: открывается дверь, и на тебя вываливается бледное голубоволосое распухшее страшилище в окружении зелёных перьев, а за ним…       — Второе страшилище. Без сисек и на кривых ногах, — Тэ явно обижается. — Жалко мужика. А с другой стороны, тридцать кусков сэкономили.       — А теперь — домой. Причём бегом.       — А может, потерпишь минуту?       Мы, не сговариваясь, звоним в квартиру Кимов и молча ждём хозяина. Через минуту дверь без вопроса открывается, и на нас воззряется удивлённый Сокджин в увлажняющей маске, делающей его похожим на привидение. Кажется, не только мы сегодня в образе. Лицо его с каждой секундой вытягивается всё больше, пока маска не сваливается на пол.       — Ты дрочер, Сокджин, — сурово говорит Тэ и звонко топает каблуком по полу. — Хуй тебе, а не Царствие Небесное.       — И малого твоего мы всё равно бухать научим, — вякаю я из-за спины Тэхёна, глядя на то, как любопытно выглядывает из своей комнаты сонный полуголый Чонгук. Дверь перед нашими носами резко захлопывается, а мы, довольные, ковыляем к себе.       И в доме наконец воцаряется тишина и спокойствие. Ненадолго, конечно…