Питомец

      Питер тяжело вздыхает, глядя, как Айзек скулит от боли и корчится на крыльце разваленного дома, держась за сломанное предплечье. Эрика хнычет где-то в лесной грязи под деревом, держась за остатки короткой узкой юбки, а вспотевший Бойд просто тяжело дышит, держась за левое окровавленное бедро.       Дерек закатывает глаза, сжимает пальцы в кулаки и тихо недовольно рычит, расхаживая по мокрой от росы и крови притоптанной траве. Утро выдается тёплым, и Питер хмыкает, глядя на раздетого по пояс племянника. На теле Дерека пара царапин от когтей Бойда, капли пота, несколько упавших хвоинок и ничего больше. Подростков описывать можно долго и с красивейшими вставками.       Старший Хейл довольно ухмыляется, скалит зубы и, поднявшись на ноги, расслаблено и невозмутимо идёт к Дереку, убрав руки в карманы. Племянник же хмурится сильнее и напрягается.       — Ты зря тратишь на них время, — произносит Питер, останавливаясь в трех шагах от своего родственника. — Я же тебе говорил: эта троица ничем не лучше обычных плешивых котят, выброшенных на улицу. Бесполезные, слабые. Грохни их, и дело с концом.       Дерек скрещивает руки на уровне груди, сверкнув глазами.       — Такое чувство, будто ты обладаешь качествами «мамочки», «учителя» и «воспитателя».       Питер незаметно дёргает в кармане пальцами, замирает и усмехается.       — Это намёк?       — Вызов, — холодно откликается Дерек и дёргает головой, хрустнув шеей.

***

      Питер приваливается плечом к дверному косяку и убирает руки в карманы пальто.       Дети и подростки в большой просторной комнате продолжают шуметь: играют в шахматы и салки, читают книги на диване и что-то рисуют на помятых клетчатых листках за круглым столом, разговаривают и смеются. Девочки обсуждают платья, причёски, мальчиков и принцев на белом коне, мальчики — драконов, автомобили, космос и свои способности в плане догонялок и игры в баскетбол.       За спиной раздается голос одной из воспитательницы, и дети смерчем несутся в столовую на завтрак. Питер успевает отойти от двери, провожая поток ребятни уставшим и даже раздражительным взглядом: нет, подобное не подходит. Слишком много суматохи, шума и возни. Дети скрываются в другом помещению и начинают греметь посудой. Питер пользуется ситуацией и уходит на второй этаж.       Коридор просторный, уютный, длинный, и на стенах практически не осталось места: на каждом уголке висят собранные пазлы различных размеров и изображений, детские рисунки и аппликации. Питер рассматривает ночной Нью-Йорк, собранный по кусочкам, хмыкает и идёт дальше, убрав руки за спину. Картинки сменяются животными, природой, городами.       — Ни за чтобы не поверил, что на подобное способны одни лишь детские ручки.       Питер оборачивается на голос, раздавшийся за спиной. Мужчина его возраста дружелюбно улыбается и зачесывает длинноватые черные волосы назад. Хейл видит во взгляде карих глаз нотку недружелюбия и недоверия, но отвечает легкой улыбкой. Облаченный в белую рубашку и чёрные брюки, Джефф — Питер прочитал имя на бейджике — приближается к Хейлу, но в этот раз смотрит на пазлы, слегка прикрыв глаза. Тысячи кусочков составляли единую картину — лесную глушь, погруженную в туман и полумрак во время полнолуния. Питер загадочно улыбается.       — Это было собрано всего лишь за четыре дня, — отзывается Джефф, скрестив руки на груди.       — У этих детей золотые руки, — равнодушно, но с ноткой восхщения выпаливает Питер и хмыкает.       — Будь бы это трое или хотя бы двое детей… — усмехается мужчина. — Я бы поверил в подобное.       — Только один? — Питер переводит взгляд на Джеффа.       — Именно, — довольно и с гордостью отзывается мужчина. — Моя ученица всё же превосходит мои ожидания. Пройдёмте, я представлю гордость своего класса.       В третьем кабинете просторно, светло и слишком ярко. Рисунки, пазлы, картинки, поделки, аппликации и бумажные гирлянды. И на этом фоне трудно не заметить женскую фигуру, облаченную в чёрную мешковатую толстовку и серые джинсы.       У девочки бледноватая кожа, искусанные губы, яркие голубые глаза, выглядывающие из-под рваной кошачьей чёлочки чёрных волос, и две французские растрепавшиеся косички, перевязанные белыми резинками.       Она сидит в центре класса в окружении отодвинутых парт и темных пазлов перед огранкой неготовой картинки. Испугавшаяся внезапного появления людей, слегка не проснувшаяся и взъерошенная, девочка похожа на любопытного котёнка, которому хочется подойти, но и одновременно — отойти подальше, потому что боязно.       Сердце в груди девочки стучит неравномерно. Питер вслушивается, чувствует страх и недоумение, и заглядывает в глаза ребёнка. Она же быстро опускает голову в каком-то смирительном жесте, сцепив пальцы в замок на коленках. Хейл удивленно приподнимает бровь, склонив голову.       — Снова с утра пораньше пропустила завтрак и села за пазлы, — Джефф цокает языком, подходит к девочке и помогает ей подняться. — Даже не переоделась, Эйко, а ведь мы уже это с тобой обсуждали.       — Прости, Джефф. Хотела закончить к обеду.       Голос тихий, мягкий и приятный на слух. Питер слегка хмурится, разглядывая девочку с головы до ног. Мешковатая толстовка висит на ребенке, слегка оголив краешек изящной шеи и плеча, скрывает её руки. Облегающие джинсы повторяют черты ног девочки, и Хейл видит, что они для её возраста слишком худые.       — Переоденься и спускайся вниз, Эйко, — произносит мужчина, осторожно хлопнув её по плечу. — Я прослежу лично, чтобы в этот раз ты позавтракала.       Питер провожает девочку взглядом и морщится, чувствуя, как ледяной ужас, исходящий от хрупкого тельца, смешивается со смущением и неловкостью. Эйко босыми ногами быстро выходит из класса, и Хейл слышит, как она вскоре облегченно и шумно выдыхает.       — Стеснительная, — хмыкает Питер.       — Зато тихая, добрая и заботливая, — отзывается Джефф, улыбаясь. — Золотой ребёнок. Прекрасные способности в творчестве и учёбе, поведение, характер. Уже в свои одиннадцать она училась готовить и вышивать. За четыре года она повзрослела не только снаружи, но и внутри. Это просто чудо, восхитительное создание.       — Тогда почему она сюда попала?       Собеседник тяжело вздыхает. Питер улавливает со стороны мужчины печаль, хмурится и ждёт ответа. Джефф убирает руки в карманы брюк и слегка приближается к Хейлу.       — Иногда для того, чтобы выжить, нужно идти на крайние меры. Родители Эйко были в серьезных долгах, поэтому занимались наркоторговлей, насильно использовали свою дочь даже для доставки товара к клиентам. Помимо этого мать девочки возглавляла один из публичных домов. Эйко созналась об этом всём не сразу. Полиция задержала лишь её отца, мать же покончила жизнь самоубийством в попытке избежать наказания.       — Она была шантажирована, — отзывается Питер. — И несмотря на всё это, она так и осталась дружелюбным и спокойным ребёнком.       — Восхитительная сила в этом маленьком хрупком тельце, не находите? — Джефф усмехается. — К незнакомцам, правда, относится с предельной осторожностью.       — Я почувствовал это, — Питер слегка кивает.       — На самом деле найти с ней общий язык очень просто. Доверие за деньги не купишь, но за зелёные яблоки, громадные пазлы и шоколад Эйко готова продать душу.       Джефф громко смеётся, но Питер только хмурится от сказанных слов, с недоверием глядя на мужчину.

***

      В белой рубашке, чёрном вязаном жилет, свободных черных шортах с черыми капроновыми колготками Эйко напоминает Питеру если не горничную, то точно милую девочку-официантку, пришедшую подзаработать. Правда серые домашние тапочки в это никак не вписываются. Эйко собирает волосы в те же косы, перевязывает их резинками и снова принимается расхаживать между столов, помогая прибраться воспитательницам. Наевшиеся дети уже резвятся на улице.       — Её самостоятельности и самоотдаче можно только позавидовать.       Джефф появляется рядом с Питером внезапно, но оборотень даже не вздрагивает. Эйко скрывается в кухне с грязными тарелками, и Хейл теперь переводит взгляд на стоящего рядом мужчину.       — Воспитание уже повзрослевшего ребёнка — трудный процесс, — произносит Питер. — Но я, думаю, справлюсь.       Джефф смеется и хлопает Питера по плечу.       — Вы не представляете, как вам повезёт с этим ребёнком! Я сейчас же подготовлю необходимые документы!       Они жмут руки, обмениваются счастливыми улыбками, вот только Питер чувствует исходящую от мужчины ярость, смешанную с подозрительной долей счастья.