Навыворот

Зейн принял решение посвятить себя работе. Целиком и полностью. Оно пришло к нему после недели какого-то сумбура из злости, тоски, сознания собственной вины и миллионов звонков в пустоту. И укрепилось из-за последующих событий. В один из вечеров он увидел по телевизору интервью с группой Перри, где она спокойно объявила о разрыве с ним. И даже бровью не повела. Сразу же последовали вопросы о том, не послужила ли неверность певца причиной для расставания. Перри лишь улыбнулась "Нет, мы уже давно не вместе, на самом деле. Всё началось ещё очень давно и тянулось до сих пор, пока мы не решили прекратить этот фарс окончательно. Так что Зейн ни в чём не виноват. И ему не в чем оправдываться. Он сказал правду той девушке, мы уже давно не были парой." Зейн решил не мучить себя дальнейшим просмотром этой лабуды. "Зачем она врёт? Зачем врёт им всем? Может она просто выгораживает меня перед всем миром? Неважно, как сильно я её обидел? Она просто хочет защитить меня. Уберечь от осуждения людей. Наверное, она всё ещё меня любит" - у Зейна всё внутри застучало от этих мыслей. "Боже, даже после того, что я сделал с нами, она пытается меня защитить. Я должен позвонить ей, поговорить, написать, если не получится достучаться, попробовать встретиться. Объяснить ей, что не нужно лгать людям. Мы же любим друг друга.". Он лихорадочно схватил трубку и набирал номер Перри. В последнее время он только и делал, что набирал её номер. Гудки, гудки, ещё гудки. Зейн и не надеялся, что ему ответят так скоро. Он не сдавался и звонил ей снова и снова. С упрямством осла. С раза шестого Перри наконец взяла трубку: - Ну что ещё? Зейн слегка поубавил пыл от такого приветствия. - Перри, это я, Зейн. - Я поняла. - раздражённо - что ты хотел? - Что я хотел? - психанул парень - зачем ты всем врёшь о том, что мы не встречались? Это же не так? Мы были вместе вплоть до последнего дня, когда ты насрала мне в душу и решила всё за меня. - Да всё и так было решено! Наши отношения дышали на ладан уже давно, а эта измена и вовсе открыла мне глаза... Зейн просто перебил этот поток гневных слов: - Перри, Перри, послушай. Я понимаю, что я виноват. Но поверь, всё это случилось, потому что я был настолько пьян, что даже имя своё не помнил. Я люблю тебя и будь я адекватнее, я бы руку лучше дал бы себе на отсечение... Но всё произошло, так как произошло. Ты не представляешь себе, как я жалею о том, что сделал. Перри, я люблю тебя. Я сделал тебе больно, но я постараюсь сделать всё, чтобы ты об этом забыла, слышишь? Я знаю, что и ты меня любишь. Ты не защищала бы меня перед сварой этих журналюг, если бы не любила. Так что давай не будем вести себя как два идиота и постараемся пройти через это вместе. Мне кроме тебя никто не нужен. Зейн переводил дыхание и ждал ответа девушки. Ждал долго... Парню казалось, что ещё минута этой немоты, что повисла между ними - и у него полопаются лёгкие. - Послушай, Зейн. Дело не в том, что я хотела защитить тебя. Я, прежде всего защищала себя. Ты ославил меня на весь мир как девушку, парень которой изменил с официанткой. Я не хотела выглядеть жалкой, вот и всё. Моя якобы вселенская любовь здесь ни при чём. Я уже давно не чувствую любви к тебе. Я вообще о тебе уже не думаю, и даже узнав о том, что ты с кем то переспал, я огорчилась больше из-за свой репутации и уязвлённого самолюбия. На твои чувства мне было плевать, Зейн. Перри ещё долго объясняла, почему она его не любит, и почему они расстались, и почему Зейн должен прекратить все попытки вернуть её, и ещё тысячи и тысячи почему... Зейну было плохо, он хотел повесить трубку или грубо её заткнуть, но не мог... Он узнал много нового об их отношениях, в частности о том, что по этому поводу думает Перри. Его ещё раз поразило то, с каким хладнокровием она говорила об окончании их отношений. Видно для неё и вправду всё закончилось ещё давным-давно, а теперь закончилось и для него. Теперь он действительно не видел больше смысла в том, чтобы унижаться. *** После года публичной жизни, Зейн искренне полагал, что понял, какого это - быть у всех на виду. И ему в какой-то степени это нравилось. Однако, теперь он познавал обратную сторону медали. Раньше, если бы он и поступил с кем-то дурно, то это не касалось бы никого, кроме него и того человека, который был в это замешан. Теперь же о его позоре знал весь мир. В буквальном смысле. Даже может быть,на далёком Бора-Бора люди не стеснялись обсуждать Зейново недостойное поведение и поносили его, на чём свет стоит. Если бы все небылицы об икоте и красных ушах были бы правдой, Зейн верно давно уже скончался бы от застоя крови в голове. В Твитер, в Фейсбук, и в прочие социальные сети парень даже и не решался зайти. Прогуляться он тоже толком не мог. Тут и там его преследовали всякие уроды с камерами наперевес. Домой он позвонил один раз и там его поддержали. Он не слышал в их голосах осуждения. Они только сказали, что если он больше не хочет выступать в группе, и это не делает его больше счастливым, то он может прекратить и вернуться домой. Наверное, они думали, что слава, бешеные гонорары и безумные напряжённые рабочие графики испортили Зейна. Возможно, так оно и есть. В группе тоже все ему сочувствовали. Однако Зейн не хотел видеть эти жалостливые взгляды. Он итак чувствовал себя как дерьмосборник последние две недели. А тут ещё и парни... На самом деле вся эта дребедень с той девушкой и Перри очень сильно ударила по нему. Он не знал, депрессия ли это, но даже петь он стал хуже. Внутренний запал, который итак едва горел, потух окончательно. Саймон несколько раз беседовал с ним и говорил, что в жизни бывают и худшие вещи. Что на самом деле это только начало, и впереди его ждут переделки покруче, и если он сломается сейчас, то о дальнейшем вообще говорить не стоит. Потому Зейн стал задумываться о том, есть ли ему место в группе. Может, стоит просто всё бросить и уйти. Жить нормальной жизнью, учиться в колледже, получить профессию. Он мог бы стать учителем английского языка. Он же хотел? Тогда никто не будет приставать к нему с дурацкими вопросами, обвинять в голубизне, в изменах, обманах. Его оставят в покое, и всё будет прекрасно. Как бы он этого хотел! Забыть обо всём, как о каком-нибудь сюрреалистическом сне... Эти мысли стали его посещать настолько часто и в конце концов убедили Зейна, что именно это ему и нужно. Он решил поговорить с Сайманом...