Навыворот

Есть такое выражение – перед смертью не надышишься. Зейну вдруг подумалось, что автор, вероятно, был опытным человеком по части попадания в большие неприятности. Парень гулял по городу до самых сумерек, не желая возвращаться обратно. Он тянул время, перед тем, как должна была случиться катастрофа. Так ужасно он себя ещё никогда не чувствовал. Внутри что-то тупо ныло, и Зейн прекрасно понимал, что всё это страх и тоска, потому что больше всего на свете он хотел быть с Найлом, неважно, как и кем, лишь бы рядышком. А если Найл узнает правду, Зейну уже вряд ли представятся такая возможность. Зейну казалось, что если Найл будет до него докапываться, он лучше умрёт, чем признает правду. Скажет, что пошутил, а потом, просто вышел прогуляться, а вовсе не вывалился из дома в панике. В конце концов, может же он неудачно пошутить? Где-то на периферии сознания, где ещё жил здравый смысл, мелькала мысль, что Зейн ведёт себя, как маленький ребёнок, пытаясь сбежать от проблемы. Но убедить себя вернуться в дом у него никак не получалось. Так он уже в который раз наматывал круги по улицам города, пока не понял, что окончательно заблудился. Телефон зазвонил эдак уже в двадцатый раз, и нетрудно было догадаться, кто звонил. - Чувак, ты где? Я тебя уже обыскался? Звоню тебе, а ты трубку не берёшь! Зейн тяжело вздохнул. Видимо от проблем убежать не получится, только дай намёк на попытку, и проблема нагонит его сама. - Да я тут заплутал немного… - Немного? Тебя уже пятый час нет. Ты хоть поел? – в голосе друга сквозило такое откровенное беспокойство, что Зейну стало совестно. - Да, я часа два назад перекусил, не волнуйся, я просто решил немного погулять в одиночестве. Знаешь, тут так красиво! - он старался звучать как можно более непринуждённо, и,вероятно, ему неплохо удалось. - Здорово, так домой то ты собираешься возвращаться? – Зейну показалось, или в голосе друга действительно звучала досада? - Да, конечно, сейчас только, дорогу спрошу. - Ладно, возвращайся поскорее! – и друг положил трубку. Судя по тону, тот был не в настроении. Зейн прекрасно понимал, почему. Скорее всего, разговора не избежать. Найл встретил его в дурном расположении духа. Девчонки были дома, также как отец Найла, и все вздохнули с явным облегчением, увидев, как Зейн входит в комнату. - Где ты так долго пропадал? Мы думали, что с тобой что-то случилось? – в голосе Орлэйт явственно звучала чуть ли не материнская забота и обеспокоенность. Найл досадливо поморщился. - В следующий раз будет хорошо, если ты предварительно предупредишь нас, что желаешь прогуляться по городу один. Тебе ведь не сложно, а нам всем спокойнее! – миролюбиво отчитал его мистер Хоран. Зейн не мог не согласиться с отцом Найла. Ему, конечно, было бы не сложно, однако он просто не мог и всё тут. И, к сожалению, объяснить отцу Найла сложившуюся ситуацию он тоже не мог, поэтому лишь покаянно кивнул головой на замечание. За столом царила тишина во время ужина. Все, видно, были довольно уставшими, поэтому предпочитали молча жевать, а не предаваться разговорам. Найл, сидевший напротив, был напряжён, и Зейн кожей чувствовал, что тот поминутно смотрит на него. После ужина все разошлись по комнатам, все, кроме Зейна и Найла. Зейн нарочито медленно пережёвывал рагу и панически думал, как бы прийти в комнату позже, а не прямо сейчас. Найл свою порцию уже доел и неторопливо потягивал чай из кружки. Между ними повисло молчание – тяжёлое и душное. Зейн не смотрел на Найла, но был более чем уверен, что тот не сводит с него требовательного взгляда. Он прекрасно понимал, чего от него ждёт друг. Его сегодняшнее поведение было более чем странным, но начинать разговор он явно не торопился и, очевидно, решил отдать инициативу в руки Зейна. «Боже, Найл» - с досадой подумал Зейн – «Ты обречён ждать начала разговора целую вечность!» Они просидели так ещё минут пять, и Зейн только диву давался, как много чая может быть в такой маленькой кружечке. Наконец, Найл встал из-за стола, собрал после себя грязную посуду, быстро сунул её в посудомойку и направился в свою комнату, параллельно попросив Зейна включить после себя агрегат. Тот согласно кивнул. Как только Найл вышел, он отшвырнул вилку в сторону и уронил голову на стол, пару раз побившись головой о поверхность... Он не представлял, что можно сделать, чтобы прекратить весь этот ужас. Зейн боялся до коликов в животе, но понимал, что друг ждёт объяснений и вполне справедливо, в то время, как Зейн ведёт себя, как малолетний придурок. Это было подло с его стороны. Он чувствовал себя последним трусом. Найл заслужил хотя бы подобие внятного объяснения, пусть не совсем правдивого, но такого, которое хотя бы смогло бы его немного успокоить. Зейн тяжело вздохнул и поднялся из-за стола. Казалось, что к ногам привязали огромные гири. Такого всепоглощающего желания не разговаривать с другом Зейн, наверное, ещё ни разу не испытывал. Он вошёл. В комнате горели только ночники. Найл сидел на кровати со своей стороны спиной к двери и явно нечем не был занят. В его руках не было ни журнала, ни телефона. Казалось, он сам даже не дышал и не двигался. Так что Зейн понял сразу, что его появления ждут не дождутся. Он нарочито громко хлопнул дверью и Найл подскочил на кровати, как ужаленный. - Хм, – начал Зейн – Э-э-э… Чем занят? - Да ничем особенным. Просто ждал тебя. Зейн неловко помялся возле кровати, но всё-таки обошёл её и сел рядом с другом. Они посидели так ещё немного. Найл больше не проронил и слова и парень понял, что друг не собирается облегчать для него положение вещей. Он не знал как начать. Он был в ступоре и оцепенении. Он даже на Найла то взглянуть не мог, что там о разговоре! Но начать надо было. Иначе они так просидят неизвестно сколько. - Ты хотел о чём-то поговорить? – наконец спросил он, искоса взглянув на друга. - Да, хотел, - Найл решительно взглянул в глаза Зейна – Что ты имел в виду, когда сказал, что тебе понравилось? У Найла был такой пытливый и внимательный взгляд, как будто он хотел влезть Зейну под кожу и узнать, что творится в его голове. Зейна бросило в холод, а потом резко в жар. Ладони вспотели, и сердце забилось где-то в глотке. Конечно, он заготовил универсальный ответ на все времена – что он пошутил. Но сказать это сейчас, глядя в синие, как штормовое море, глаза Найла, сверкающие в свете ночника, было сложно. Потому что это – ложь. И Зейн это знал также точно как дважды два четыре. Но что ещё можно было бы ответить в данной ситуации? Меньше всего ему хотелось бы увидеть, как губы Найла кривятся от отвращения, поэтому для Зейна другого пути не было. Он сглотнул ком в горле и ответил вполне ровным голосом. - Я пошутил. Найл резко опустил глаза на постель, а потом встал и отошёл к окну. Зейну было видно, как он вцепился в подоконник так, что костяшки побелели. В комнате повисла тишина. Казалось, температура воздуха упала градусов на десять. Зейн был в отчаянии и сильно прикусил губу, чтобы не начать говорить глупости. Казалось, у него дрожало всё – руки, ноги, мышцы живота. Такого нервного стресса он ещё никогда не испытывал и всё, что ему хотелось, это сказать правду. Но он не мог. Тишину разорвал глухой голос Найла. - Если ты пошутил, зачем убежал, так, как будто, за тобой кто-то гнался? - Найл, я… - он не успел договорить. Его перебили. - Хватит! Ты мне врёшь и даже не краснеешь! – Найл резко повернулся к нему лицом. У него тряслись губы, по щекам разлилась дикая бледность и, Зейн просто испугался за него – Что ты от меня скрываешь? Зейн поднялся с постели и немного приблизился к Найлу, желая его успокоить, но тот отошёл на шаг. - Найл успокойся, пожалуйста! Что с тобой? - Что со мной? Чёрт возьми, Зейн, ты не можешь быть настолько туп, чтобы не замечать! – голос Найла звучал неровно, с каким то душевным надрывом и, казалось, вот-вот сорвётся. Зейн просто прирос к полу. - Я больше так не могу, понимаешь? Если бы не эти твои тупые шутки, может я бы не сломался так быстро, но, чёрт возьми, это просто выше моих сил. Боже, ты – чёртов сукин сын! Найл опустился на пол, прямо там, где стоял, и спрятал лицо в ладонях. Его плечи тряслись. Зейн не мог пошевелить ни одной частью тела. Он был потрясён и просто не мог двигаться. Всё внутри билось в понимании наполовину с недоверием, и казалось, ещё немного и он просто надломится под давлением всего, что на него свалилось. Он на минуту прикрыл глаза, и глубоко вздохнул. Тихие рыдания и осознание того, что он – всему виной, причиняли боль. Он сделал над собой усилие и тихо уселся рядом с другом, но тот не подал даже виду, что заметил его. Он положил руку на плечо Найла, но тот резко сбросил её и попытался встать. Зейн схватил его за локоть и силой усадил на пол. Найл пытался вырваться, но безуспешно. Его мокрое от слёз лицо исказилось гримасой гнева и, Зейн был напуган, но не мог разжать руку. Он повалил упрямца на пол, и уселся верхом на него, прижав его за запястья к полу. Найл брыкался в гневе, как припадочный, но Зейн не отпускал. Наконец, поняв всю безуспешность попыток вырваться, он отвернулся и тихо заплакал. Зейну хотелось пристрелить себя. Он отпустил запястья Найла и увидел красные следы от его пальцев. Он был уверен, что завтра на их месте будут синяки. - Найл, не плачь, пожалуйста! - Я не могу – Зейну было горько от всего, что он только что сделал. Хотелось просто удавиться, но вместо заслуженной кары он нежно обнял друга, накрывая его своим телом и лаская пальцами его волосы. Найл в ответ обхватил его за талию и прижал ещё плотнее. Они пролежали так, наверное, очень долго, прежде чем Найл сказал: - Я люблю тебя! – голос у него хрипел от слёз и он лежал с закрытыми глазами, а пальцы впились Зейну в талию, как будто он боялся, что друг бросит его одного на полу. - Я тебя тоже, дружище! – Зейн произнёс это с таким облегчением и нежностью, потому что эти слова Найла были как бальзам на душу, утешали и дарили надежду, и Зейн не мог малодушно не радоваться. - Нет, Зейн! – лицо Найла сморщилось в мучительной гримасе – это не то, совсем не то! Его безудержно затрясло от рыданий. Он отчаянно замотал головой и зажмурил глаза. - Что такое Найл? Ну что, малыш? Скажи мне! – Зейн был в ужасе и вытирал слёзы с лица друга, нежно поглаживая горящие скулы, щёки, в надежде, что тепло Зейна согреет Найлера, он успокоится, и станет прежним - солнечным и беззаботным, но, похоже, все эти манипуляции лишь повергали Найла в ещё большее страдание. Наконец, немного взяв себя в руки, он распахнул глаза, и Зейн увидел в них беспросветную тоску, страх и то, как друг борется с собой из последних сил, чтобы опять не ударится в истерику: - Я уже всё сказал, Зейн. Я люблю тебя… Я хочу тебя… Это всё... Прости...