Сборник из флаффа по теребинху и не только

— Нет, ну я так больше не могу! — Бинх в сердцах вскочил со стула, но тут же сел обратно, видимо, решив, что это действие ничего кардинально не поменяет. — Успокойтесь, Александр Христофорович, — в очередной раз сказал Тесак, даже не подняв голову от бумаг. — Вот тебе легко говорить! Ты всегда спокоен, как удав. И вообще, ты терпила! А я больше не собираюсь потакать этому Гоголю! Что он о себе возомнил? Это Яков Петрович был гениальным следователем, а не он! Тесак аккуратно закончил писать, поставил точку и внимательно посмотрел на полицмейстера. — Вы закончили? — Ой, да толку от тебя! — Александр Христофорович посмотрел на Степана так, словно ожидал от него подтверждения собственных слов, но его не последовало, и теперь он смертельно обижен. — И вообще, устал я за сегодня. Пойду хоть окунусь, — чуть подумав, добавил он и направился к двери. Тесак только открыл рот, чтобы что-то возразить, как Бинх, словно предчувствуя, что он сейчас скажет, пригрозил: — Вот только попробуй начать задвигать про мавок. Я в это во всё не верю, а ты просто зануда, так и знай. И пока он надевал пальто, Стёпа порывался ещё что-то сказать, но потом передумал и поджал губы. Спорить с Александром Христофоровичем было бесполезно. Тем более, когда он в таком состоянии. Но, с другой стороны, нельзя же отпустить его одного на запруду, тем более под вечер. Он, может, и не верит в мавок, но они же есть. Немного подумав, Тесак тоже начал потихоньку собираться, потому что хоть и боялся опоздать, а знал, что если придёт раньше и таки начнёт предостерегать, то всё равно его никто не послушает. Бинх шёл и был зол на весь мир. На Гуро, который очень не вовремя сгорел, не оставив ни одной подсказки, а если и есть чего, то наверняка хранится у его недалёкого писаря, который возомнил себя блестящим следователем и теперь с умным видом ходит по местам преступлений, иногда падая в припадки. Лучше не придумаешь! Ещё Тесак этот. Нет, чтобы поддержать, согласиться. Хотя бы кивнуть из солидарности. Вечно нужно идти наперекор. Тьфу ты! С этими невесёлыми мыслями Александр Христофорович добрался до запруды и уже начал снимать рубашку, когда услышал из за спины дивичий голос: — Ну здравствуй, хлопец. — Какой я тебе хлопец, мне за сорок! — огрызнулся полицмейстер, не сильно желая идти на контакт. Девушка в белой сорочке подошла ближе и кокетливо хихикнула. — А ты смешной. Меня Марфа зовут. — Великолепно, — Бинх всему силами пытался дать понять Марфе, что продолжать этот нелепый диалог он не намерен. Да и не нужно было, ведь пока он раздевался, девушка куда-то пропала. Александр Христофорович осторожно потрогал воду ногой, сделал большой шаг, заходя в запруду сразу по пояс и почти моментально почувствовал, как что-то (или кто-то) схватило его за щиколотку и настойчиво потянуло вниз. Полицмейстер не любил это признавать, но сейчас он действительно влип и без посторонней помощи ему не выплыть, но вокруг не было ни души. Вода застилала глаза, попадая в рот и нос, и Бинх уже мысленно начал прощаться с жизнью, как вдруг услышал знакомый голос: — Стоять, — он звучал спокойно, но некоторая дрожь всё же присутствовала. Последние силы были потрачены на то, чтобы вскинуть голову и увидеть Тесака, который как ни в чём не бывало стоит на берегу, скрестив руки на груди и смотрит на всё так, словно ничего необычного не происходит. — П...огм... — Александр Христофорович пытался что-то сказать, но у него ничего не получилось и всё, что ему оставалось, это надеяться, что Тесак сейчас проявит всё своё милосердие и всё-таки решит его спасти. Марфа, словно почуяв присутствие кого-то, кто сможет оценить её умения в полной мере, высунулась из воды и зашипела. — Так, ну всё, довольно, — сказал Тесак, достал из кармана маленький пузырёк со святой водой и начал брызгать из него на мавку, после чего та зашипела ещё сильнее, а потом пропала вовсе, словно не было её. Ещё он что-то бормотал, но Бинх так и не смог разобрать, что именно. — Не хочешь мне помочь? — в который раз подскальзываясь на иле и грязи, раздражённо сказал он, подняв глаза на Тесака. — Хочу, — Степан в ту же секунду подошёл ближе и протянул руку. Когда Александру Христофоровичу удалось кое-как подняться, Тесак тут же завернул его в чистую простыню и притянул к себе, согревая в объятиях. — Замёрзли? — бездумно спросил он, глядя куда-то в ночь. — А сам-то как думаешь? — проворчал Бинх, поудобнее устраиваясь в чужих руках, чтобы было теплее. — Думаю, Вам стоит сказать мне "спасибо". — Спасибо. — ...и хоть иногда меня слушать. — Вот не надо, в этот раз ты ничего не говорил. — Вы мне не позволили! — Ну, ладно, что уж там, было и было. Спасибо ещё раз. — Угу. Красиво в Диканьке и её окрестностях ночью. Небо становится чистым-чистым, иссиня-чёрным, и на нём появляются десятки, тысячи маленьких звёздочек и одна большая луна, которая освещает не хуже любого фонаря. Из запруды послышался тихий всплеск и какая-то возня, но Тесак шикнул, и всё моментально прекратилось. — Эвана, как ты их... — задумчиво протянул Александр Христофорович. — А то. Распустились совсем. Полицмейстер обернулся, услышав собственные фразы и интонации, и лукаво посмотрел на помощника. — Ну а что, Вы казаков гоняете, а я мавок и прочую нежить, — объяснил Тесак. — Ой, ладно, чёрт с тобой. Пошли домой. Ну, то есть, в участок. Заодно по пути расскажешь, что ты там такое бормотал интересное. Неужто матерщину? — Да Господь с Вами, Александр Христофорович, я же никогда, — Стёпа быстро перекрестился, — заговор это особый, от мавок. От них далеко не все молитвы помогают, а эту мне моя бабка рассказала, а ей её подруга, а ей... — В честь такого случая я даже послушаю эту увлекательную историю. Только давай мы сначала дойдём туда, где есть чай.