Узник

За те десять лет, что я прослужил начальником стражи в Лейнской крепости, здесь не раз появлялись именитые узники, их привозили ночью, в цепях и с закрытыми лицами. И мы понимали: в королевском дворце опять был заговор, и негромко обсуждали, гадая, кто угодил к нам на этот раз. Заговоры мы любили. Иногда узников забирали из крепости, и мы не могли знать, зачем и куда. Ни один из них не пожаловался и не вернулся, чтобы мстить. Сегодня привезли кого-то особенного. В бумагах он значился как простой дворянин, но простых дворян никогда не отправляли в нашу крепость. Я видел, как его выволокли из кареты в тюремном дворе. Удалось разглядеть стройное тело, наверняка молодое. И эта осанка гордеца, я аж залюбовался, предвкушая наши развлечения. — Красавчик, — восхищенно сказал Марко за моей спиной. — Сладкая дырка. Марко был племянником коменданта. В крепость его упекли служить родственники, надеясь, что пребывание вдали от столицы остудит буйный нрав Марко. Как бы не так. Тот поубивал бы на дуэлях всех в округе, не прими мы его в свою компанию. — Ты будешь после меня, — я шутливо ткнул его под ребра, — а то растянешь все своей дубиной. Природа щедро одарила Марко. — Шикарная давалка, сразу видно, — он в нетерпении поправил перевязь. — Жопа у него тугая, спорим? — подмигнул я. — Надолго ли, — похабно заметил Марко. И он был прав. Я собирался навестить нашего гостя этим же вечером. Марко тоже. И комендант вряд ли откажется. Когда мы пришли за ним, узник спал, отвернувшись к стене. Скрючился на жестком матрасе, одеяло-то ему не дали, не заслужил еще. Комендант приказал стражникам вздернуть узника на ноги и тут же застегнул на нем ошейник. Об ошейнике надо сказать особо: эта вещица принадлежала нашему славному коменданту уже много лет, семейная реликвия или вроде того. Настоящий артефакт, зачарованный магией северян. Тот, на кого надевали этот ошейник, становился послушным рабом для окружающих. Часто мы вдобавок к ошейнику давали возбуждающее питье, и тогда наши забавы обретали совсем другой оттенок. А иногда драли узников без всяких ошейников, сопротивление ведь тоже заводит. — Пойдем, — комендант похлопал пленника по щеке. Тот опустил глаза и переступил с ноги на ногу. Красавчик. Я бы выебал его прямо в камере, содрал одежду и завалил на каменный пол. Мне удалось хорошенько полапать узника за задницу, пока мы шли в нашу специальную комнату для отдыха, как мы ее называли. — Как тебя зовут, куколка, — шепнул я ему интимно. — Анри, — ответил узник. В бумагах он звался по-другому. — Снимай свои тряпки и подмойся, вода в тазу, — я указал ему в угол комнаты. Кроме объемистой бочки с теплой водой и прочих моечных принадлежностей в этой комнате была широкая кровать, способная вместить всех нас. — Он ничего не умеет, — засмеялся Марко, наблюдая за нашей новой игрушкой. Тот неловко пытался вставить себе в зад наконечник клизмы, стоя на коленях рядом с тазом. Девственником он точно не был, но мне все равно стало его почему-то жаль. Он так трогательно прикрыл глаза и закусил губу, силясь протолкнуть в себя всего лишь узенькую трубочку. Я подошел и откинул светлые волосы с его лица, чтобы лучше все рассмотреть. Разгладил пальцем складочку между бровей. Он оказался не так уж и юн, не настолько, как я в начале подумал. Но все равно хорош, точеное породистое лицо, кожа нежная, как у всех аристократов, и при этом пухлый мягкий рот. Я сунул ему под нос флакончик с возбуждающим зельем: — Пей. Он послушно присосался, проведя языком по моим пальцам. От этого член мой тут же напрягся, и я развязал штаны, не выдержав. — Эй, а жребий, — запротестовали мои товарищи, но я уже вставил головку в услужливо открытый рот. Узник облизал мой член и наконец протолкнул себе в задницу серебряную трубку. Повернул маленький краник, чтобы вода свободно могла поступать в его внутренности. Я начал двигаться у него во рту. — Зажми ему нос, — посоветовал Марко, он уже разделся и развалился на постели, лениво подрачивая. У меня была идея получше. Как только узник потянулся рукой к кранику, чтобы перекрыть поступающую в задницу воду, я одернул его: — Не сметь. Он убрал руку и продолжал покорно сосать, постанывая иногда, мне казалось, я вижу, как раздувается его живот. Я думал о том, как вода проникает все дальше и дальше в его кишки, раздвигая их, и попробовал протолкнуться в узкое горло. Узник дернулся, но принял все, его рот и горло так плотно обхватили мой член, что я тут же спустил. Погладил узника по волосам, отдышавшись, и разрешил ему освободиться от воды. Он сделал это на наших глазах, мучительно краснея от стыда. Ничего, скоро привыкнет. — Смажь жопу и ложись на кровать, — скомандовал Марко, — на живот. Комендант поигрывал ремнем. Почему-то у него вставало только на хорошенько выпоротые задницы, и сколько бы наши жертвы ни молили о пощаде, без этого, увы, было никак. Следующие полчаса я пил вино и смотрел, как развлекается наш дорогой комендант. Очень скоро круглая жопа узника стала полностью красной. А член стоял при этом, возбуждающее зелье исправно действовало. Комендант приказал ему встать на четвереньки и раздвинуть ноги. — Попроси господина коменданта тебя трахнуть, тогда он остановится, — посоветовал я узнику, не хотелось, чтобы ему отбили мошонку. — Трахните меня, — провыл узник, получив первый удар между ягодиц. — Умоляю, пожалуйста, я так хочу, чтобы мне вставили. — Кого ты хочешь сильнее? — спросил я. — Всех, — узник обвел нас мутным взглядом. — Всех вас, пожалуйста. Я завязал ему член специально приготовленной лентой, чтобы не упал, пока мы его будем драть, и помял немного тугие яички, покрытые светлыми кудряшками. — Жребий, — напомнил Марко. Мне выпало быть третьим. Первым был Марко. Я во все глаза смотрел, как он все глубже погружается в узкое тело. А потом сжал пальцами соски нашего узника, вдруг так ему будет приятней. Кажется, именно в тот момент я решил, что этот прекрасный узник, Анри, должен принадлежать только мне. И тут же придумал, как его приручить без всяких ошейников. Попрошу Марко и еще пару ребят попугать его в пыточной, а потом спущусь и заберу его к себе. Смажу раны заживляющей мазью и нежно трахну, так, чтобы ему понравилось. Но сперва надо дождаться, пока комендант и Марко немного наиграются. Вот о чем я думал, глядя, как Марко долбит его в задницу. Тот резко двигался, засаживая до самых яиц, и мой Анри стонал все жалобнее. Я подошел с другой стороны и приподнял его лицо за подбородок. Оно было мокрым от слез. — Потерпи, — я ласково поцеловал его в губы, пока никто другой, кроме меня, не успел спустить ему в рот. И Анри ответил на поцелуй, сотрясаясь под кабаньими ударами Марко, он приоткрыл губы и провел своим языком по моему. Я так захотел, чтобы он тоже получил удовольствие. — Не кончай ему в жопу, Марко, и так растянул все, — комендант жестом попросил меня отодвинуться. Некоторое время они трахали Анри с двух сторон, он умудрялся так призывно стонать с членом во рту, что я возбуждался все сильнее. — Я скоро кончу, — пропыхтел Марко, — меняемся? Комендант пристроился к изрядно растянутой и покрасневшей дырке, пока Марко спускал в рот Анри. Спермы было много, по подбородку Анри текли белые капли. А у меня он все проглотил. Потом мы еще долго ебли его, по одиночке и по двое, совали из задницы в рот, давали отсасывать у всех сразу. Анри так покорно исполнял наши прихоти, так ластился и стонал, что под конец наших забав я помассировал ему мошонку и распустил ленту на члене. Анри застонал еще громче. — Ты должен кончить, тебе ведь это нравится, — сказал я ласково. — Иначе я накажу тебя. Я соврал, конечно же. Что толку наказывать тех, кто в ошейнике, они с радостью принимают все, что им дают. Вот позже, во время приручения... Я продолжал ласкать Анри рукой, тот стонал и бился на скомканных простынях. И кончил, когда у меня уже чуть рука не отвалилась. Я так хотел снова поцеловать его в губы, но не решился перед товарищами. По команде коменданта я снял с Анри рабский ошейник и отошел в сторону, передавая ценную вещицу. Анри в изнеможении лежал на кровати, ошеломленно озираясь вокруг. До него постепенно доходило все то, что здесь творилось последние четыре часа. Ведь ошейник забирает только волю, но не память. — Ублюдки... — прошептал он. — Да вы знаете, кто я... — Ты дырка для наших членов, — отчеканил комендант торжественно. Никогда не понимал этого пафоса. Анри вдруг резко вскочил с кровати и в один прыжок очутился рядом с ним. Он оказался неплохим бойцом, да еще скользкий был от пота и спермы, так что сразу схватить и повалить его не удалось. Комендант отлетел в угол, зажимая разбитый нос. Мне едва не досталось канделябром по голове. Но мы с Марко ловко скрутили нашу строптивую сучку. — Ненавижу, твари, — хрипел узник, — вы за все ответите. Марко сидел на нем сверху, пока я связывал ему руки и ноги. Такой сильный. А потом я перевернул его на спину и посмотрел в горящие яростью глаза. Мне показалось, что я даже узнал его, сопоставив имя с последними вестями о столичных волнениях. — Не думай, что выйдешь отсюда живым, — я похабно улыбнулся. Марко пнул узника в бок, и мы сдали его солдатам, чтобы те оттащили нашу игрушку в камеру. — Только посмейте к нему прикоснуться, — сказал я им грозно и услышал, как смеется комендант. Позже я спустился к Анри в подземелье, убедиться, что солдаты не нарушили мой приказ. Они бы не посмели, конечно, но вдруг... Анри сидел на своем матрасе, прислонившись лбом к влажной стене, и казался таким несчастным в свете факелов. На меня он никак не отреагировал, уже неплохо. - Держи, - я швырнул в него свертком с одеждой и наблюдал, как он одевается. Руки плохо его слушались. В камере слишком холодно и сыро, долго здесь не протянуть. После обеда меня вызвал к себе комендант. - Что ты думаешь обо всем этом, Ксавье? - он задумчиво уставился на портрет покойного короля, украшавший его кабинет. Я молчал, выжидая, что он скажет. Наконец комендант обернулся ко мне: - Наш заключенный... странно все это. Значит, комендант тоже заметил несомненное сходство. Я сглотнул: - Но ведь не было никаких указаний по поводу узника. - Их никогда нет, - комендант махнул рукой, и я решил, что он врет. - Но интуиция меня еще не подводила. Придется заканчивать как-то. Неудачный побег, например. - Две недели, - подобострастно заулыбался я и добавил, поклонившись: - Потом сам все улажу, вы как раз будете с докладом в столице. Комендант тоже расплылся в улыбке: - Я знал, что могу на тебя положиться, Ксавье. - Могу я попросить вас... Комендант понимающе двинул бровью: - Ошейник? Что ж, не забудь вернуть, как наиграешься.