Узник

Внезапно поперла прода))) Тем же вечером я отдал приказ поместить Анри в пыточную, а сам отправился к рябому Эжену. Тот лучше всех разбирался в приспособлениях для пыток, он когда-то был настоящим палачом, перед тем как стать поваром. В нашей крепости услуги палача не требовались постоянно, но иногда Эжену все же приходилось вспоминать о своей второй профессии. Я нашел его на кухне. Эжен пытался пристроиться сзади к пухлой молоденькой кухарке, задирая ее платье, а та помешивала какое-то варево в котле. Здесь готовили только для солдат, пахло прелой кашей, немного мышами и свежим хлебом. - Эжен, - я бесцеремонно отвлек его. - Ваша милость, - он поклонился, ловко спрятав кусочек торчащей плоти в штаны. Кухарка, кажется, ее звали Марта, принялась невозмутимо сыпать крупу в котел. Я поманил Эжена к выходу, чтобы наедине объяснить, что от него требуется. - Не до смерти, говорите, ваша милость, - Эжен задумчиво принял монетку. Я кивнул: - И не калечить, запомни. Я приду часа через три. - Будет исполнено, - Эжен поклонился еще раз. Он, конечно, догадывался о моих пристрастиях, поэтому сделал все в лучшем виде. Когда я вошел в пыточную, Анри сидел на колу, крепившемся на специальном возвышении. Ноги его были согнуты в коленях, Анри изо всех сил опирался на них, не давая колу погрузиться в свое тело глубже. Подняться не давали цепи, продетые сквозь крепления на ошейнике, длина их регулировалась с помощью специального механизма. При моем появлении Эжен слегка подкрутил что-то, вынуждая Анри нагнуться ниже. Сперва я даже испугался, до того бледным и застывшим было его лицо, как у мертвеца. Но потом Анри вдруг захрипел и втянул в себя воздух, а через пару секунд опять. Наверное, ему даже дышать было больно. Я представил, каково это - ощущать в себе орудие пытки. Эжен поспешно подскочил и зашептал: - Ваша милость, кол вошел сантиметров на тридцать, не больше, и к концу там сужение. Анри в очередной раз захрипел и обмочился. Я смотрел, как струйка мочи вытекает из его вялого члена, а потом один из подручных Эжена вылил на него ведро воды. Наверное, вода была ледяная, потому что Анри тут же покрылся мурашками и задрожал. Интересно, как он ощущал холод в таком состоянии. Я приказал прекратить пытки, надеясь, что этого будет достаточно. Анри следил за мной взглядом, пока его снимали с самотыка и поливали водой. Штанов ему не дали, просто завернули в кусок ткани, перед тем как вести ко мне в комнату. - Пойдешь со мной? - спросил я его, подходя ближе. - Или предпочитаешь отправиться обратно в камеру? Анри молчал, я сжимал его подбородок пальцами и неотрывно смотрел в глаза. Так продолжалось несколько секунд. Потом он зашевелил губами, вероятно собираясь плюнуть мне в лицо, но я зажал ему рот ладонью. - Даже не думай. А то отправишься обратно на кол. Узник моргнул и отвел взгляд, и тогда я заметил, что его до сих пор всего трясет. Меня тоже чуть не затрясло - от нахлынувшей вдруг мучительной жалости. Ему сейчас нужна теплая постель и отдых, и непременно мазь для задницы, там все так растянуто после орудия пытки. Рука войдет спокойно, а если вставить член - будет болтаться как в ведре. - Наверх его, - негромко приказал я солдатам, и те выволокли Анри из камеры пыток. Позже я напоил его вином и трахнул, не надевая ошейник. Анри не сопротивлялся, только тихонько стонал, когда я начинал терзать его слишком сильно. Да и что бы он сделал, замученный до полусмерти и прикованный к кровати. Я даже оставил его у себя на всю ночь - из жалости. К утру у него началась лихорадка, и я испугался, что колом ему разорвало кишки. Если это так - Анри скоро умрет. Я послал за лекарем, но вместо него явился Марко. - Он и так скоро сдохнет, - Марко сразу присосался к остаткам вина в бутылке. Вчера я вливал это вино Анри в глотку, и тот сперва упрямо сжимал губы, а потом вдруг расслабился и впустил горлышко в рот. Когда я думал об этом, член в моих штанах наливался приятным теплом. - Ты рехнулся, - Марко швырнул пустую бутылку в окно и шагнул к кровати. - Ты хоть представляешь, что будет, если он сбежит? - Не трогай его. - Ладно, - Марко примирительно поднял ладони. Я заметил бешенство в его бесцветных глазах. - Позови меня, когда наш заключенный поправится. Я не стал ему отвечать.