Узник

Анри ругался сквозь зубы, но лежал смирно, пока ему осматривали рану на заднице. Простыни под ним сбились, одеяло валялось на полу - последствия нашей утренней драки, больше напоминающей постельную возню. "Будешь послушным - выдеру со смазкой", - пообещал я ему, заламывая руки за спину, и он перестал вдруг сопротивляться, впервые за все время, когда был без ошейника. Прошло двенадцать дней с тех пор, как Анри привезли в крепость. - Терпи. Уже ведь меньше болит, правда? - я погладил его поясницу и переместил руку на обнаженную спину, чувствуя, как напрягаются мышцы под моими пальцами. - Я мог бы оставить отметину у тебя на лбу. - Ожог хорошо заживает, ваша милость, - лекарь нанес мазь с помощью специальной мягкой кисти и принялся собирать свои инструменты и склянки. Как удачно, что я прижег верхнюю часть ягодицы - в случае нашего побега Анри сможет скакать верхом. - И дырку ему посмотри, - не выдержал я. Анри всегда так жалобно стонал, когда ему вставляли, вдруг я все же повредил ему что-нибудь. - Есть специальный эликсир для эластичности... - Давай сюда, я сам буду смазывать, - я поспешно выхватил у лекаря бутылочку с маслом и выставил того за дверь. - Урод, - сказал Анри в подушку. - Ты редкий уродец, Ксавье. Как ты вообще живешь с такой рожей? - Трахаю первых красавчиков королевства, - заржал я. - И ставлю клеймо им на жопы. - Ты бы отлично спелся с его покойным величеством, - ухмыльнулся Анри. - Его величество обожал шикарные задницы? - Вовсе нет. Его величество обожал пытки и казни. А еще он любил подкладывать надоевших любовниц под коней и собак, - Анри замолчал и потянулся за одеялом. Признаться, я обожал такие истории, но в наших краях они случались редко. То ли дело - столица. - Расскажи, - попросил я, помогая ему укрыться. Анри хмыкнул и закрыл глаза. А потом начал говорить: - Однажды, когда его величество охотились в Мейнском лесу, на пути ему попалась парочка деревенских девиц. - А мальчики ему не попадались случайно? - перебил я нетерпеливо. - Ты там был? - Хм... Точно, я вспомнил, это были мальчики. Два неотесанных болвана вроде тебя, - Анри вздохнул и повернулся на бок. Я видел, как он улыбается краешком рта. - Его величество приказал травить их собаками, а потом выпорол собственноручно и отдал своей страже. - И все? - А этого мало? У тебя и так стоит, извращенец проклятый, - Анри откровенно насмехался надо мной. - Постой-ка, неужели папочка перестарался, когда лупил тебя розгами? - Опекун, не папочка, - я смерил его тяжелым взглядом. - Мой отец умер, когда мне было три года, и нас с матерью взял под защиту мой двоюродный дед. - Вот старый пердун, - не унимался Анри. - И ты частенько стоял перед ним без штанов и плакал, а он мял свою дубину в штанах и щипал твою задницу, да? Я ударил его по губам, заставляя заткнуться, и Анри замер и закрыл глаза. В последние дни он принимал наказание именно так - отстраненно и покорно, как будто бы был не здесь. Мой принц так быстро сломался, подумал я, в отличие от моего проклятого деда. Даже под конец своей никчемной жизни, парализованный ниже пояса, тот умудрялся внушать мне страх. - Подними руки, - приказал я Анри, собираясь приковать его и трахнуть. - Не надо, - Анри как-то съежился на постели. - Лучше ошейник, пожалуйста. Мне так легче. Я заподозрил неладное: - Откуда ты знаешь, как легче? - Я помню. Ошейник лишает воли, а не памяти. Ты разве не знал, Ксавье? - Так значит, ты помнишь, какой ты в ошейнике? - я несильно сжал его горло. - Сучка. Он был такой бледный, с тенями под глазами и заострившимся лицом, а в уголке его рта наливался синяк. Я знал, что в его закрытых глазах застыла ненависть. Завораживающее зрелище. - Ты такая шлюха, мой принц, - прошептал я, целуя его. - Слабая и трусливая шлюха. - И изменник короны, не забывай, - Анри резко вывернулся у меня из рук, пинаясь ногой в живот. Мы скатились с кровати, и он пару раз чувствительно треснул меня по ребрам, а потом я скрутил его и приставил к лицу нож для фруктов: - Дернешься, получишь отметину на роже. Или я отрежу тебе ухо, выбирай, - я тяжело дышал, эта быстрая драка лишь усилила мое возбуждение. Анри не сопротивлялся больше, пока я надевал на него ошейник и смазывал задницу. - Видишь, как я забочусь о тебе? - я хорошенько встряхнул его, перед тем как всадить. Член без сопротивления вошел в горячую плоть, Анри вскрикнул и вцепился побелевшими пальцами в ковер - в этот раз я брал его на полу. - Больно, господин, - заскулил Анри подо мной. - Прошу, господин, не надо... Удовольствие мое стало ослепительным. Помню, я что-то нежно шептал ему на ухо и плевал в рот, мял задницу, чувствуя под пальцами свое клеймо, и кончил в тот самый миг, когда заметил слезы на его лице. *** Когда на него надевают ошейник, мир вокруг словно выцветает. Анри не может понять, что заставляет его пресмыкаться и ползать на брюхе, проклятая магия звенит и лишает воли. Но с каждым разом он все отчетливей видит себя словно со стороны. Это сначала противно, а потом смешно. Чертов Ксавье держит его в ошейнике несколько дней подряд, и однажды утром Анри замечает, как все вокруг вновь становится разноцветным. Он тянется к своей шее, прикасаясь к застежке ошейника, а потом смотрит на меч, оставленный здесь же, в комнате. Анри просто сидит на постели, не в силах пошевелиться, и понимает: "Сейчас ничего не получится". Надо ждать. Он ложится обратно под бок Ксавье и делает вид, что спит. Притворяться легко и приятно, ведь в этом, возможно, его единственное спасение.