Локация психиатрическая больница

Здесь нет ничего яркого. Серые стены, белые койки. Мрачные люди, грязные души… Билли чувствовал себя ужасно. Чувство дискомфорта давило изнутри, выворачивало органы наизнанку, из-за чего сероглазый парень почти блевал себе под ноги, но вовремя уходил в себя. Он умел делать это с самых ранних лет — представлял самого себя, но другого, очень похожего. Того, кем когда-то хотел бы стать — открытым, развязным, лидирующим. Словно его вторая личность — парень становился ею в самые ужасные моменты своей жизни, жил ею в своей голове. Представлял собственные чертоги: улицу под открытым небом. Пасмурным небом, где солнце кое-как просачивалось через тучи, и блеклые пятна света расходились по лужам как тени в глубинах океана. Тут были машины, открытые, совсем разные — разбитые, дорогие, быстрые и медленные. Тут были магазины — и все открытые. Там была вкусная еда, красивые люди, телевизоры, звуки. Много звуков, в которые хотелось погрузиться с головой. Целый открытый мир. В руках только бита с гвоздями и много места. Почтовые ящики. Билли кричал внутри себя, громя улицы, выпивая и буквально рыдая — но снаружи парень был тих и спокоен. И все эмоции снаружи показывались положительными, даже если слезы, смешанные с кровью, катились по воображаемым щекам. И приятно было из-за освобождения собственных чувств, ощущений, которые подавляли таблетки. — Здесь нет ничего яркого, — На обеде пробормотал Буффало, вновь ковыряя горошек и слегка облизывая губы. Тут и правда все было тусклым и бесцветным. — Согласен. — Донесся голос откуда-то спереди. Билли знал Артема, Артем знал Билли — они, вроде как, жили в одной камере. И в последнее время этот русский паренек, превозмогая боль, даже отвечал на вопросы и фразочки, — Здесь ничего нет. И в какой-то момент Билли заострил внимание на чужих глазах. Просто долго смотрел в потускневшую радужку, сливающуюся с этим местом, и вдруг… засмеялся. Тихо, хрипло, но искренне и живо. Как никогда до этого в этом месте, в этих стенах. — Или, быть может… — Буффало запнулся на полуслове. Посоветовался внутри своего разума, со своей свободной стороной (той, которая ассоциировалась с красным оттенком, и той, у которой улыбка была похожа на хищный оскал) и пришел к выводу, который, кажется, был выдуман. Наверное, так и было: — У тебя… Яркие глаза. Это было самое яркое, что он видел в этом месте. Жаль, он заметил это только сейчас. А парень никогда не хотел отвечать Билли. Но чувствовал, что если продолжит молчать, забудет нужные слова окончательно. Забудет… О чем-то важном. О том, что вертится на кончике языка, но никак не приходит к нему. И потому он говорил — тихо, напрягая каждую свою голосовую связку. — Да, (я) согласен… Здесь ничего нет… — Слова словно выходят неосознанно, из какого-то странного помутнения. Парень до конца не осознавал, что с ним происходит во время разговора. С раннего детства Артем привык молчать, замкнувшись в себе, и ни на что не отвечая. Он давно ничего не мог представить, а потому рассматривал стены, пол, окно, свои руки…. Свои глаза — со стороны — сливающиеся с этой палатой. Да. Внутри Артем такой же пустой, как эти белые, почему-то всегда чистые стены. В голове всегда стоял непонятный шум, в теле была мутная боль, в сознании — странная апатия. Он никогда не мог представить себе, как можно что-то представлять. Потому просто закрывал глаза, пытаясь заснуть. Но в итоге… просто растворялся. — У тебя… Яркие глаза. Тихий, непонятно откуда взявшийся вывод, абсолютно чужие глаза, смотревшие прямо на него. Болезненно пугающие. Тема прекрасно знал, что его глаза такие же серые, как и эта палата. Смотрел на Билли отрешенно, запирая все свои эмоции внутри, рассортировывая их туда, в белую палату, которая всегда забирала все ненужные воспоминания. Дарила что-то, напоминающее о спокойствии. — Такое же, как это место? — одними губами спросил Артем у Билли, болезненно улыбнувшись и слегка наклонив голову вбок. Ах. Я снова допустил ошибку. Хочу все забыть. Не нужно было ему отвечать. — Нет, они… выделяются, — тихо прошептал Буффало в ответ. Он смотрел ласково. Даже, быть может, с любовью. В Артеме были очертания, которые напоминали Буффало об его давно ушедшей в иной мир матери. — Они… Как океан. Большой, необъятный, завораживающий. Но я вижу там много монстров, понимаешь? В любом океане есть монстры. Большие акулы, осьминоги… Меня это не пугает. Я всегда блистал любопытством, — Билли тихо усмехнулся, закрыв глаза и увидев в чужих глазах море. Или океан. Что-то большое, но больше, чем та улица, где в подсознании он громил почтовые ящики. Билли завел руки за голову, зарылся пальцами в свои волосы и глубоко вдохнул. Полные вдохи заполнили легкие кислородом, обжигающим клетки организма уже долгие годы. — Я просто… Хочу утонуть в твоих глазах. В этом океане. И побороть всех монстров, которые там есть, потому что ты, как и я, заслуживаешь куда лучшего. Я хочу… Любить тебя, наверное. И стать единственным монстром, живущим глубоко на дне этого самого океана. -. . . Меня?.. Реакция Темы оказалась непредсказуемой даже для него самого. Он слегка засмеялся, сгибаясь пополам. Он чувствовал, как тошнота подбиралась к его горлу. Смех тихий, почти незаметный, но на деле у Артема была сильная истерика. Страх. И непонятное ощущение тревоги. Что там с его монстрами? Он закрыл глаза, и все же ничего не увидел. Никаких монстров. Одна лишь черная пустота. Затем вновь поднял голову и улыбнулся, вновь одними губами спрашивая: — Разве можно полюбить пустое место? Кладет голову на стол, закрыв глаза. Ему стало нестерпимо больно, к горлу подступила тошнота. Артем чувствовал себя так плохо, что боль никак не получалось выкинуть наружу. Мои монстры настолько огромные, что я их не вижу… Они повсюду. Разрывают мое тело, причиняют боль. Разве ты с этим справишься? — Да. Только и отвечает Билли. Он не хотел спорить, вникать, делать что-то противоречивое. Ему просто хотелось быть здесь — быть живым и чувствовать каждую частичку своего тела, а не только выворачивающийся наружу желудок. Ему не нужно было отвечать на чужие вопросы. Он ответил на собственные в своей голове и наслаждался успокаивающей тишиной в том мире, куда его переносило собственное сознание. Битые машины, пасмурное небо… Сейчас, когда он уже взглянул в такие реальные глаза парня, это казалось довольно тусклым, неприметным. Артем ничего не ответил. Он сидел, скрутившись, держа себя за рот. Но организм с потрясением не справился, и его вырвало прямо на пол. Боль, подступающая от тошноты, распределилась по всему телу равномерно, особенно сильно задержавшись в голове. Вся боль казалась слишком далекой. И в то же время ощущалась гораздо сильнее, чем любая другая физическая боль. А все потому, что у Артема не было мира, в который он мог бы сбежать. Только пустая палата могла полностью растворить боль… Но сейчас не было пусто. И потому его выворачивало снова и снова, и он никак не мог прийти в себя. Врачи забрали Артема. Это происходило не впервые — мальчишка сильно реагировал на все, что хоть немного выводит его из состояния полного ничего не делания. Ну, максимум очень спокойных, размеренных дел. Вроде рисования мелками на дешевой бумаге по воскресениям. Он оказался в палате только ночью и зарылся в одеяло в своей койке, чувствуя, как белые стены забирают у Артема все, что у него есть — его собственную душу. И от этого вдруг стало так спокойно. Билл молчал. Он слышал тихое сопение своего соседа, но пока ничего не говорил. Перед его глазами все еще стоял взгляд Артема. «Неужели люди могут быть такими наполненными»? — тихо спросил он себя, поджимая ноги, — «В нем нет места… Я знаю, что делать.» Сердце Билли наполнилось решимостью. Было кое-что, что можно было попробовать, чтобы Теме стало получше. Надо только дождаться завтрака…. Буффало закрыл глаза. Ночь проходила размеренно. Под тихое сопение Артема Билл смог окончательно провалиться в свой мир, к своим монстрам. С которыми он создал мир, где у него в руках была бита. Но даже в этом мире он почему-то представлял, как он уничтожит каждого монстра, который находился в глазах того парня. *** — Как думаешь, у меня получится порисовать с тобой? Близится воскресение. Буффало вновь ковырял ложкой свою еду, слегка, кажется, морща нос. Он слегка поглядывал на Артема, норовя заглянуть в его глаза. Пытаясь разглядеть хотя бы одного…. Кажется, он нашел. Кракена. В этот раз он подсел немного ближе к Артему. Он сидел прямо напротив него и изучал каждое его робкое (или, может, ленивое?) движение, которые парень по-прежнему совершал через силу. В крови Буффало почувствовал прилив адреналина — самый настоящий, а не тот, что был внутри, в его собственном мире. Разливающийся по всему телу, отдающий теплом и каким-то непонятным возбуждением. Но Артем смотрел на Билли в ответ очень равнодушно… Он молчал, наверное, минут пять. Казалось, он не расслышал слов, адресованных ему, но Буффало знал, что каждая частичка Артема невольно изучала пространство в палате. Он просто не мог не услышать слов Билли. Он наблюдал, как Тема постепенно собирался воедино, собирался с духом, напяливал на себя почти мертвую улыбку и тихо, с большим надрывом произносил каждое слово. — Не знаю… Для Буффало этот ответ стал звоночком. Он понял, что больше мальчишке быть здесь нельзя. Совершенно нельзя. Но спешить было опасно. Дав Артему время прийти в себя, он продолжил говорить уже на обеде. — Хочешь, будем кидаться мелками друг в друга? — тихо спросил он у Артема, чтобы никто его не услышал. Только одна фраза — и мальчишку снова выбило из колеи. Он снова согнулся пополам, почувствовал этот приступ тошноты… — Не смей запирать все в себе! — словно сквозь туман услышал парень и вдруг почувствовал, как его заставили встать и выпрямиться. Он видел перед собой только размытый силуэт мужчины с черными, кудрявыми волосами…. Который продолжал расплываться, а затем и вовсе растворился во тьме. «Вот оно! Кракен!», — восхищенно подумал Билл, чувствуя в руке битву, в которую в своем мире он забил гвозди. Из глаз Артема фонтаном потекла черная, полупрозрачная жидкость, которая невероятно быстро затопила сначала всю столовую, а затем и всю психиатрическую больницу. Вытечь ей было некуда — все окна были закрыты. Буффало слышал несколько отчаянных и напуганных криков, но они его не волновали. Он держал в руках биту. Как и остальных, его затопило, но он держался за воротник больничной кофты Артема, чтобы не уплыть. Набрал побольше воздуха в легкие, чтобы не задохнуться так быстро. Адреналин бил по мозгу с чудовищной силой, заставляя Билли всматриваться в черную мглу. И тот увидел… Огромный кальмар тянул щупальца прямо к нему и к Артему, намереваясь уничтожить их обоих. Хах! Как будто Билли позволит несчастной рыбешке прикончить себя! Воздух уже кончался, и Билл вложил все свои силы в удар. Швырнул биту прямо в рот кальмара. И иглы распороли всю его глотку. А Билли было уже плевать. Его воздух кончился, и он уже сдался, выдохнул… И был готов вдохнуть эту ядовитую черную жидкость, которую изгадили монстры Артема. Но вместо этого он почувствовал холодные губы на своих губах, и пьянящий, обжигающий и дарящий блаженное счастье кислород…. И потерял сознание. Приходил в себя парень очень медленно, чувствуя, как легкие неприятно саднило… Какое-то время он всматривался в солнечный потолок, залитый мягким светом солнца, а затем в его голове пронеслось «Океан!», и он вскочил, сразу начиная искать Артема взглядом. Мальчишка сидел где-то вдали, обняв колени руками и смотря в пустоту… Казалось, что ничего только что с ними не происходило. Может, Билли это приснилось? Он осмотрелся. И пришел в ужас. Всюду лежали тела других пациентов, врачей… По кому-то еще стекала эта черная, полупрозрачная жидкость… По привычке Буффало слегка прикусил нижнюю губу, а затем подошел к Артему: — С тобой все хорошо?.. — Зачем ты сделал это? — задал ответный вопрос Артем. В его обычно пустых, серых глазах, мелькало живое непонимание и страх… А океан… Океан был гораздо чище и приятнее, чем до битвы с Кракеном. Но там еще было очень много монстров. — Из-за меня… — Артем чуть сглотнул, но затем продолжил, — Они… Они все погибли. Ты думаешь, они заслужили это?.. — теперь в его ранее пустых глазах мелькали еще вина и отчаяние. Но Билл лишь улыбнулся уголками губ, а затем почесал затылок, отводя взгляд. Такого он себе обычно не позволял. Как лидер, он приучил себя не бояться чужих взглядов, и такую маленькую слабость он позволял себе разве что с близкими. Неужели этот мальчишка так быстро стал… Близким? Билл не знал, что ответить Артему. Но слова неожиданно пришли сами собой. — Здесь никогда ничего не было, — тихо ответил он Артему, подсаживаясь рядом, — И мы это знаем… И ты. И я. Артем ответил не сразу. Впрочем, как обычно. — Они были просто марионетками… Чтобы ты спас меня? — тихо, с легким сомнением в голосе спросил он, слегка наклоняя голову вбок. Лишние, ненужные жесты… У Темы хватало сил теперь и на них. Билли улыбнулся шире. — Не знаю насчет спасения, но… Давай возьмем таблетки. Ты ведь болен, да? Тебе нельзя пока без них… Знаешь, в новостях часто показывают плохие новости… Ты когда-нибудь задумывался, почему это происходит? Артем слегка поджал губы, нахмурившись, но Билли не нужны были его слова, чтобы понять его. Его глаза говорили куда понятнее, чем любые, даже самые точные в мире выражения. — Эти люди, они же… Ну… Все эти пугающие истории нам рассказывают для того, чтобы нас задеть… Ты сам знаешь… — Билли почувствовал легкую неуверенность в своих словах. Ему потребовалось время чтобы сформулировать то, как он теперь видел происходящее. — Знаешь, Артур, эти люди… Они ничем не отличаются… В их глазах не было… — Ничего, — тихо закончил Артем, не обратив внимания на то, что его имя произнесли неправильно, — Мы ничего не уничтожали. Просто… Просто прошли локацию, да? Билл довольно улыбнулся. Надо же, мальчишка схватывал гораздо быстрее, чем он сам. Он подсел к Артему поближе и начал уже без стеснения осматривать его. Издалека их можно было принять за братьев. Они были почти одного роста, Билл был даже немного ниже, чем его «брат». Билли было 23 года, а Артему всего 19. У обоих вьющиеся волосы, отросшие почти по плечи. Хотя у Артема они были скорее волнистые, в то время, как у Буффало они были именно кучерявые — что сильно осложняло процедуру расчесывания. Но на этом их сходство заканчивалось. У Билли была более уверенная осанка (все-таки он лидер, а лидерам не позволено сутулиться, авторитет еще собьешь), плечи были широкие. Обычно он был довольно подтянут, так как ему вечно не сиделось на месте, и телу приходилось держать себя в форме, чтобы парень не пропал от своей чрезмерной активности. Сейчас же от истощения у него, кажется, слегка начали показываться ребра. На теле Билли были шрамы, пусть их было немного, но все они означали какую-то серьезную драку с кем-то. Где-то даже был след от пули, которая задела только миллиметр его плоти. Везение в жизни просто. Его уши были кривыми, глаза были посажены довольно глубоко, а черные брови придавали его выражению лица какую-то странную грусть. Но в зеленых его глазах читались дерзость, свободолюбие и желание быть лучше всех. Этим он и притягивал к себе людей. Но ему было сложно найти того, кто по-настоящему нуждался в его заботе. Именно в его и ничьей больше…. Почему так вышло, что за пару лет в одной палате, он так и не обратил на него внимания? Кто его знал. Наверное, это было плохо. Но у Билли, напротив, складывалось ощущение, что все идет так, как надо. У Артема же плечи были узкие, а с осанкой были явные проблемы — парень все время сутулился и, скорее всего, вряд ли мог полностью разогнуть спину. Шрамов у него почти не было. Он был здесь практически с раннего детства, и ему не позволяли навредить себе. На его руках кожа была мягкой и нежной, никем и ничем не тронутыми. Вены тоже были в безопасности. Сам парень страдал небольшим ожирением. И ничего не мог с ним поделать — пусть здесь кормили просто отвратно, ел он мало, вес все равно на спад не шел. Кажется, это были побочные эффекты из-за препаратов, которые он был вынужден принимать. Но для Темы это было все равно лучше, чем возвращение к своим монстрам и демонам, от которых его отделяла тонкая граница действия его таблеток. Его черты лица были гораздо мягче, чем у Билли — прямой нос, тонкие губы и негустые брови, которые часто образовывали небольшую морщинку на его лбу. И всю его мягкость разрушал выглядывающий из-под его челки пронзительный, острый и холодный взгляд серых глаз, который изучал до самого основания, а затем любого человека хладнокровно, беспощадно отвергал. Артем не был лидером. Но он был прекрасным наблюдателем, который мог рассказать о тебе даже то, чего ты не знал. Но сейчас, когда Билли просто был рядом, Артем не чувствовал такой острой необходимости проверять каждого человека. — Кстати, а где кальмар? — вдруг вспомнил Буффало, хлопнув себя по голове. Как он вообще мог забыть о том, что… — Он пошел на корм другим рыбам… — парень сразу столкнулся с недовольным взглядом собеседника и нахмурился, — Не смотри на меня так, Буффало. От него нужно было избавиться. Тот на это ничего не ответил. Он немного подумал, и решил, что в целом значения это никакого не имело. К тому же, сытые и напуганные чудовища Артема пока решили притаиться и пока не мучили его кошмарами. Это только радовало. На чувствах Буффало крепко обнял парня и прикрыл глаза. Когда он в последний раз чувствовал тепло чужого тела? Затем Билли поднялся и протянул Артему руку, слегка прищурился, как он делал раньше и улыбнулся. Хитро, словно лис, который украл и вылакал банку свежих сливок. — Пойдем, Артур? Нам нужно забрать таблетки. Нужно забирать паспорта и просто бежать отсюда как можно дальше… Туда, где не так пусто. В этой локации нам больше делать нечего… А твои монстры… — он прищурился немного сильнее, чтобы огонь и азарт в его глазах не сожгли бедного паренька, — Я буду… Счастлив, если ты доверишь их мне… Я думаю… Я люблю тебя, Артур. Даже с монстрами. Видно было, что Артем еще не был способен полностью осознать смысл слов Буффало. Но это и не было таким уж важным. По-настоящему важным было только то, что мальчишка схватил его за руку, давая согласие на то, чтобы его повели в мир, в котором он очень давно не был. И тот помог ему подняться. Они действительно быстро забрали все необходимые Артему таблетки. По всей психиатрической больнице валялись мертвые тела, но их обоих это уже не волновало. В медицинской карте Артема значилась хроническая шизофрения. Там же были написаны все препараты, которыми парня кормили, чтобы тот не позволял освободиться ничему, что у него накопилось внутри. Пока что он не мог взять и перестать их принимать, иначе его просто разорвет… Буффало же совсем не волновало то, чем там был он болен. Но карточку он с собой забрал, на всякий случай. Что было в его собственной карте, он не знал. Но больше это и не было нужным. «Все-таки я же не специалист… Если с ним что-то случится, я оставлю это на самый-самый крайний случай», — думал Билли, подбирая в столовой свою биту с гвоздями. Возникшая из собственного мира Билли, пока она туда не возвращалась. Только сейчас он заметил, что бита с железными гвоздями сама была сделана из какой-то очень прочной стали. Тогда он подумал, насколько это удивительно. Его сознание сделало именно такую вещь, которая могла бы выстоять перед самим Кракеном, а не разлететься в щепки. Только после того, как в одной его руке оказалась его теперь самая любимая бита, а в другой — рука Артема, Билл вышел наружу. Он почувствовал на себе мягкий солнечный свет, и невольно закрыл глаза, наслаждаясь им. Артем пока его радость не разделял — щурился, хмурился и закрывал глаза рукой. Из тумбочки мальчишка забрал свои очки, чем сильно удивил Билли. До этого он не замечал того, что у парня было плохое зрение. Может быть, оно было не таким уж и плохим. — Честно говоря, Артем… — слегка нервно пробормотал Билли. Пока они ходили по больнице, Тема предъявил свои претензии к Билли насчет своего имени, — Я не знаю, что нас ждет. Возможно, нас даже могут арестовать… Или, что хуже, мы не найдем ночлега… Артем смотрел на Буффало совсем непонимающим взглядом. Кажется, он совсем вымотался от новых событий в его жизни. И Билли подумал о том, что он любыми способами попытается ему помочь. Это была меньшая благодарность, которую он мог подарить Артему. И первым делом — пусть хоть он треснет пополам, но все же найдет ночлег для Темы. И он нашел. И ночью, засыпая рядом с Артемом, он думал о том, что раз уж удалось найти ночлег… С остальным он точно справится. Они справятся. *** — Скажите, как вы вообще познакомились? — спросил их какой-то неизвестный человек, который сидел рядом с 25-летним Артемом и почти 30-летним Буффало в каком-то очень уютном кафе, — Вы же совершенно не похожи… Парни переглянулись. На лице Артема заиграла живая улыбка, а Буффало не смог сдержать легкого смешка. — Ну… У нас была охота на Кракена, — хором сказали они, улыбаясь до ушей. И их голоса были наполнены глубоким, светлым счастьем. Они справились. Артем начал учиться, Буффало давал концерты. И воспоминания о локации психиатрическая больница вызывали у них только хорошие эмоции. Там началось их путешествие.