Полтергейст.

18:34 — Сал… боже… нет… — девушка на ватных ногах, абсолютно не веря в происходящее, медленно оседает на холодный кафель. Из глаз всё текут, не переставая, горючие слёзы, что так сильно обжигают раскрасневшиеся щёки. Эшли обхватывает голову двумя руками и, стараясь не вырвать себе все волосы от ярости к тому, что она немного не успела — начинает истошно кричать. Крик идёт не из глотки, нет. Крик идёт прямиком из центра души. Чувствует, будто её пронзают в этот миг множество раскалённых игл, так сильно впивающихся в девичье тело. — Салли… — тихо и хрипло произносит она одними лишь губами, сильно зажмурив глаза. — Ты… Эшли заламывает пальцы и хочет провалиться сквозь этот чёрно-белый кафельный пол, словно клавиши тугого концертного рояля. Слёзы и истерика гадким комком застревают в горле — не дают сделать глоток свежего воздуха, перекрывая дыхание. Глаза застилает пелена слёз, а разум будто оказывается в чёрном омуте. Ничего не понятно. «Как я могла так медлить? Почему я не успела?» — только и проносится в девичьей голове на повторе много раз. Мимо ревущей девушки проходят офицеры в серой форме. Некоторые из них, вскользь посмотрев на Кэмпбелл сверху вниз, с неким детским задорством еле заметно насмехаются над столь опустошённой в этот момент душой, мол, чего ревёшь — это ведь всего лишь обычный ничего не стоящий преступник. Убийца. Девичий гнев раздирает изнутри, словно дьявольский Цербер. Хочется разорвать всех и каждого за такую несправедливость на множественные кусочки, а затем, выдавив все внутренности, сжигать заживо вновь и вновь с сердцем, что полно ярости. Девушка бессмысленным взглядом уставляется в пол и обнимает колени. Смотрит в одну точку, даже не моргая, и ей на секунду кажется, как рядом с ней, буквально из стены, что-то невесомо проплывает. На самом деле, Эшли никогда не была из тех, кто чувствует что-то потустороннее, даже мельком. Однако, сейчас девушку по-настоящему вмиг охватывает какая-то дикая дрожь, словно от резкого окунания в ледяную прорубь с головой. Сердце начинает колотиться быстрее, и Эш чувствует кожей какое-то нависшее напряжение в воздухе, сковывающее всё. Свет в коридоре начинает мигать, что ещё больше напрягает, пропуская тонкую струйку мурашек по спине девушки. Проходящие мимо Кэмпбелл офицеры останавливаются, пытаясь понять, что происходит; вертят головами из стороны в сторону и озираются вокруг. Неужели опять проводка барахлит? Слишком тихо становится в одно мгновение. Девушка настороженно-плавно поднимается на ноги, стирая злополучные слёзы с глаз, пытаясь подавить столь большое количество истерики, рвущейся наружу, и вслушивается в тишину. Все, почему-то, замерли - даже никто не шелохнётся. В какой-то момент входная дверь центрального входа захлопываются с резким звуком, и за пределами коридора раздаётся в это же время пронзительный мужской крик, от которого у Кэмпбелл начинают бежать мурашки по телу целой толпой. Оттуда же слышится звук высокого напряжения оголённых проводов и чистого электричества — гудение, которое перемешивается уже с криками других мужчин. Отчаянные вопли, разрывающие душу — боли и отчаяния. Девушка с ужасом видит, как одного из сотрудников полицию взмывают в воздух какие-то электрические толстые «нити» за шею, а затем откидывают на приличное расстояние от потолка. Всё ещё живой мужчина корчится и как-то странно дёргается, разрывая свою глотку от мучений. Страшно. Сердце Эшли пропускает множество ударов, а язык не поворачивается сказать что-либо внятное. Она просто не может поверить своим глазам. Вздрагивает, и из лёгких вырывается громкое «ах!», когда Эш видит, как ещё одного мужчину окутывают электрические «нити» и швыряют о стены так, что тот мгновенно погибает от многочисленных переломов — характерный хруст отлично слышится. В голове девушки образуется некая воронка из полного непонимания ситуации: от стресса к стрессу; и она замирает на месте, не обращая внимания на возгласы людей, что находятся возле неё. Не обращает внимания на то, как эти люди о чём-то громко кричат друг на друга, да и вообще. Эшли лишь молчит и смотрит на вспышки молнии, которые на самом деле пугают её, но слишком сильно шокируют, заставляя замирать. — Ч..чт… — пытается сказать, но слишком закостенел язык. На секунду всё становится слишком гладко, тихо и спокойно, и ей кажется, что она уже умерла, потому что даже самые незначительные звуки, вроде тикания настенных часов справа от неё, исчезают, растворяются в этом длинном коридоре под хлёсткие удары тока. Она не слышит и не чувствует, как её тянут за рукав кожаной куртки, пытаясь привести в чувство. Не слышит, как кто-то кричит ей прямо на ухо: «Девушка, очнитесь, нам нужно срочно покинуть помещение!». Просто завороженно смотрит на мерцающие в полумраке смертоносные огоньки, думая, что всё это — просто глупый сон. И она обязательно проснётся. Эшли приходит в себя лишь тогда, когда видит практически перед своим носом других — коих она не видела раньше — пробегающих мимо неё к выходу побелевших сотрудников полиции и офицеров, на чьих лицах застыла гримаса ужаса и полной растерянности. Занятно, что женщин среди них нет. Эш несколько раз трясёт головой, пытаясь осознать, что всё то, что происходит — вовсе не сон. Собирает всю волю в кулак, отойдя от собственных мыслей. Несколько раз оглядывается назад и, подмечая, что вспышки молнии никуда не исчезли — что ей не почудилось, начинает бежать вместе с остальными людьми в сторону железной двери с ярко-зелёной табличкой «выход» сверху. За спиной девушки бегут ещё два человека, достаточно полных, и тоже офицеры, как она успевает заметить чуть ранее. Один что-то кричит другому так, что в голосе можно распознать нотки настоящего страха в совокуплении с полной потери контроля над сложившейся ситуацией. — Чёрт подери, что это за херня?! Что-то начинает слишком громко трещать прямо за спиной. Эшли не хочет поворачивать голову, ни в коем случае, всеми фибрами своей души, однако… — Не знаю! Надо побыстрее сматываться отс- — Крис! Сзади электрическое «нечто» хватает отвечающего человека, обрывая, практически небрежно, его речь, и Эшли, стараясь не оборачиваться на чудовищные мужские вопли позади неё, продолжает бежать, чувствуя ледяное дыхание смерти на своей шее. Чувствует, как ноги немеют и отказываются двигаться в такт своему страху. Чувствует, что её так же сейчас задушит или поджарит, как курицу-гриль, что-то невидимое . Ноги словно прилипают к полу. Тяжело двигаться — всё тело сковывает леденящий душу ужас, и девушка несется, из всех своих возможностей, стараясь не тратить на истерику драгоценные силы, которые и так уже на исходе за сегодняшний день. Сотрудники успевают добежать до двери и дергают за ручки. Эшли практически рядом с ними. Заперто. Двери позади всех людей захлопываются сами по себе с оглушительным грохотом, заставляя толпу резко обернуться на звук. Люди остаются просто заперты в этом длинном коридоре. Пятятся назад, озираются по сторонам. — Мы заперты! — орёт кто-то из офицеров. — Чёртово дерьмо, — вторит так же кто-то. Весь свет резко тухнет, кроме одной лампочки — которая находится ближе к Эшли, и всё напряжение на секунду пропадает, будто полтергейст исчез. Люди пугливо переглядываются друг с другом, и только некоторые из них достают пистолеты из кобуры. Наивные, будто это им поможет. Кэмпбелл застывает на месте, боясь пошевелиться. Что-то внутри обрывается, словно тонкая нить — последняя надежда на спасение. Какой-то побелевший мужчина кивает в сторону Эшли и спрашивает: «Как ты?», но она, будто не услышав этого, игнорирует вопрос, и по прежнему всматривается в темноту с открытым от ужаса ртом. Ей кажется, что она слышит, как в тишине колотятся сердца всех семи мужчин рядом с ней. Невидимое «нечто» внезапно хватает всех по одному, кроме Эшли, поднимает в воздух, а те, лишь безуспешно пытаясь вырваться из лап своей смерти, да только и могут, что кричать и звать на помощь кого-то, кто не придет. Кто-то даже умудряется несколько раз стрельнуть — но, естественно, всё бестолку. Полтергейст окутывает их тела током, заставляя скорчиться каждого, а затем, с размаху впечатывает их в стену, оставляя после ударов тел трещинки, осыпающуюся штукатурку и кровь. Много крови. Внутри Эшли начинает разгораться настоящая истерика, ведь она понимает, что она будет следующая. Девушка отскакивает к стене, раскрыв на полную глаза, и с неописуемым ужасом на лице смотрит на то, как над её головой сверкают неизвестно откуда взявшиеся молнии. Пусть эти разряды тока не касаются её, она чувствует, насколько высоко напряжение — явно выше, чем в розетках. Эшли до безумия пугается и вжимается спиной в небольшой стенной проём, желая слиться с ним в этот момент больше всего на свете. Хватает рядом стоящий деревянный стул, дабы хоть как-то защититься или просто огородиться от сего существа, выставляет его ножками вперед и держит так крепко, как своё единственное средство защиты. Конечно, она понимает, что все её шансы равны нулю. Ведь человек не в силах противостоять полтергейсту. Последние крики людей и электрические потоки-гулы под потолком постепенно стихают, а девушка, вжавшись в этот проём, на трясущихся ногах стоит в полной тишине, ожидая неизбежного. И тут ей приходит в голову случайная мысль, от которой становится ещё хуже. — С-Салли, эт-то ты? — силится сказать сквозь повисший в горле тяжёлый комок боязливости. — Я… Я знаю, чт-то опоздала и н-не спасла т-тебя… — ещё сильнее впивается тонкими пальцами в деревянную седушку, что даже костяшки побелели. — М-мне правда жаль, я п-пыталась! Эшли ни в коем случае не хочет открывать глаза — пусть она и храбрый боец, но это выше её сил. Весь сегодняшний день выше её сил. Только терпит стекающие с красных щёк и бледных губ слёзы и держит дрожащими руками стул. Когда сквозь бледно-розовые веки она «видит» перед собой что-то очень яркое и слышит трескучие звуки практически над ухом, то невольно вскрикивает, случайно выронив стул, и прикрывает голову руками, дабы огородиться хоть на мгновение от яркого существа, что прямо сейчас стоит перед ней, зажав в угол. Медленно свечение вместе со звуком пропадает и вместо него девушка чувствует рядом с собой только ледяное дыхание, отчего вздрагивает ещё больше, но глаза открыть, по-прежнему, страшится. Эшли кажется, что кто-то невесомо прикасается к её шее ледяными губами, после чего она, шокированная, отчего-то, больше не может стоять на ногах. Вмиг ослабевшие руки безвольно повисают вдоль тела, все мысли разом выкидываются из головы. Тот самый полтергейст, жестоко убивший всех сотрудников буквально несколько минут назад, сейчас будто обнимает Эш, поддерживает, чтоб та не упала на холодный кафель, а опустилась аккуратно. Когда девушка уже оказывается на полу, сама того не понимая, как, то всё-таки решается открыть глаза, но зрение настолько расплывчатое, что может разглядеть только склонившийся над ней чёрный силуэт, рука которого будто касается её волос. Эшли не может никак реагировать, так как чувствует лишь полное бессилие. Безумно хочется спать. Она просто закрывает глаза и слышит — тихо, но слышит, — как этот самый силуэт мягко и до боли знакомым голосом шепчет:  — Прости, Эшли. После этих слов она теряет над собой любой контроль и погружается в бесконечную темноту. Неужели смерть выглядит именно так?