Полтергейст.

2:00. Сквозь ночную темноту Эшли, с колющей болью в голове, продирает глаза и тихо стонет спросонья. Отбрасывает с себя одеяло, рукой касается виска и на локтях приподнимается на кровати, осматриваясь вокруг. Своя родная комната, окутанная полумраком. Лишь только рассеивающийся тёплый свет от светильника-дельфинчика, стоящего на тумбе почти в центре комнаты, слабо освещает помещение. Плотные шторы на окнах слева от кровати задёрнуты, но даже сквозь них видно яркое свечение полной луны. — Сегодня такая большая луна… Как фонарь, прям, — подмечает Эш и уставляется в зеленые шторы, сразу же силясь вспомнить, что было вчера. — Что вчера произошло? Ничего не помню… Весь вчерашний день будто в тумане, — садится по-турецки и подкладывает ладонь под щёку, рассредоточено смотря на шторы. За дверью слышатся торопливые приближающиеся шаги. Без стука дверь раскрывает мама. — О, Боже, Эш, ты очнулась! — бросается к девушке с радостной улыбкой. — Девочка моя! Эшли немного оторопевает от такого неожиданного начала, и того, как её крепко сейчас стискивают за шею. — М-мам, постой! Что со мной произошло? Белокурая женщина будто застывает от этого вопроса, а затем отстраняется от дочери и удивлённо распахивает глаза. — Ты… Ты была без сознания… — Без сознания? Можно подробней? Мама меняется в лице. Улыбка практически мгновенно сходит с бледного лица и губы, как замечает Эшли, начинают немного дрожать. Она прячет глаза в пол. — Милая… Давай я тебе лучше утром всё расскажу… Разговор не для ночи, правда. Девичье сердце пропускает несколько тяжёлых ударов. — Что? Что произошло?! Я… Я ничего не помню… — Дорогая, — мать садится на кровать и мягко кладёт свою руку на кисть Эшли, — тебе нужно поесть и попить крепкого чая, после чего хорошенько выспаться. Ты просто не в состоянии сейчас думать о чём-либо. Женщина встаёт с кровати, отпуская руку дочери, после чего быстрыми шагами подходит к раскрытой двери, и уже было выходит из комнаты, но бросает напоследок: — Я поставлю чайник, если хочешь — приходи. Я… — кладет руку на дверную ручку. — Ах, ничего… Просто отдохни, — закрывает дверь за собой. Некоторое время Эшли всё ещё смотрит непонимающим взглядом вслед ушедшей матери на дверь, после чего, произнеся тихое: «Какого дьявола?», садится на край кровати, спустив ступни ног на мягкий белый ковер. Медленно глубоко дышит, пытаясь поставить мозг на место, и всё так же усиленно терзается мыслями насчёт «А что же произошло вчера?». — Чёрт возьми, — сжимает в руках простынь рядом с собой, сминая её под пальцами, — хоть убей, не могу вспомнить… За дверью уже стихли шаги, и наступила полная тишина. Кэмпбелл облизывает сухие губы, закрывает глаза, улёгшись спиной на кровать, и сопит, вдыхая приятный аромат своей родной комнаты. Всё-таки, как же хорошо дома… В безопасности. Светильник в виде дельфинчика начинает странно мигать, после чего всего лишь на одну секунду отключается и загорается вновь, но Эшли, заприметив это, открывает глаза и поворачивает голову к источнику её беспокойства. Всё становится нормально. Лишь только в воздухе зависает какое-то подозрительное спокойствие, словно гладь океана. Девушка трёт кулаком глаз и замечает, что панельки музыкального центра, стоящего рядом со светильником, загораются синей подсветкой сами по себе. Из колонок на стене начинает сразу же литься какая-то уж слишком знакомая и приятная сердцу песня слабым звучанием. Кэмпбелл начинает немного нервничать — что происходит с электричеством? Неужто случайно включилось? Эшли медленно встаёт с кровати и, ступая босыми ногами по холодному полу, медленно подходит к аудиоцентру, вся внимая мелодии. Проводит худыми пальцами по мерцающим неоновым панелькам, и в глазах как-то сами по себе возникают слёзы. Ведь это их с Салли песня. Песня их дружбы. Девушка с каким-то ошеломляющим удивлением вспоминает, что музыкальный центр не подключен к розетке, как вдруг с полки за её спиной что-то тихонько падает, отвлекая. Эшли оборачивается на звук и видит лежащую на полу упавшую лицевой стороной вниз какую-то фотографию без рамочки — просто клочок бумажки. Подбирает её, присев на пол и сразу же приставляет ко рту руку, пытаясь заглушить истерический порыв. — Боже, Сал… На фотографии, среди густых зелёных зарослей, окутанных лучами солнца в один из летних жарких деньков, обнимаются Салли и Эш. Эта фотография была сделана за несколько месяцев, как запомнила Эш, до заключения сердечного друга. Прижав голубоволосого юношу к себе и обхватив его голову двумя руками, Эшли ехидно улыбается, практически смеясь, и пытается содрать с бедного парня протез. Сквозь немного съехавшую маску так же видна кривоватая улыбочка Сала, а успевает запечатлеть этот момент, конечно же, Ларри. Но вот само фото в оригинале осталось только у Салли. Так каким же образом оно попало сюда? Что-то в мозгу неприятно щёлкает, и Эш, будто разом вспоминает весь вчерашний день до одного лишь определённого момента. — Боже мой… Салли… Я ведь тебя… — чувствует, как толпы мурашек, бегущих по спине, вонзаются к бледное тело острыми зубами, — не успела спасти… Дрожащими пальцами свободной руки гладит фотографию, даже не задумавшись, откуда она здесь и чувствует, как несколько солёных слезинок падают вниз. Как-то слишком больно и пусто в этот момент становится в девичьем сердце, и где-то из подкорки сознания вырывается отчаянный крик, который она так отчаянно пытается подавить, дабы не разбудить уже заснувших родителей и брата. — Н-Нет… Этого просто не может быть… Чёрт, Салли… Какой-то прохладный воздух, взявшийся неизвестно откуда, слабым дуновением скользит по влажным щекам, словно гладит по шее и голове, пробегается по сжатым в кулак рукам, после чего растворяется, будто его и не было. Эшли слышит чей-то тихий шёпот практически на недалёком расстоянии от себя — где-то у стены: — Здравствуй, Эш. В секунду она, словно ужаленная, поднимает голову и озирается по сторонам, распахнув глаза. Думает, что у неё уже от переживаний начались галлюцинации. — Что? Какого хрена? Здесь есть кто-нибудь?! — Есть, — доносится чуть ближе голос. Эшли дергается и чуть подскакивает, прижимая уже сжатую в кулак руку с мятой фотографией к груди. Широко распахнутые глаза с узкими зрачками, беглым взглядом метаются по полумраку, ища источник её нынешнего беспокойства. — Салли? Ты… Ты здесь?! К-Как ты тут оказался?! — голос слегка испуганный такой неожиданностью. — Извини, если я напугал тебя, Эш. Старался, как можно более мирно объявить о своём присутствии, — голос мягкий, успокаивающий, словно бальзам на сердце — такой же, как и всегда. — Так это твоих рук дело?! — поглядывает на музыкальный центр и ещё сильнее сжимает в руках фотографию. — Чёрт, Салли… Это и правда ты?! То есть, может у меня галюны… — холодной слегка вспотевшей рукой проводит по лбу. — Я… П-Прости меня, я… — практически срывается на крик. — Я не… Я не успела… — Эшли, пожалуйста, … не надо. Не извиняйся, прошу тебя, ты пыталась сделать всё возможное, — голос Сала затихает, давая тишине сделать небольшой перерыв для и так за несколько дней разбитого сознания Кэмпбелл. — Сал… — девушка падает на колени, — как же я буду без тебя теперь… Опускает голову в пол, чувствуя полное бессилие. Бессилие в сдерживании слёз и всех чувств, что с таким напором льются наружу в этот момент. Она знает и понимает, что Салли сейчас здесь, с ней, но всё никак не может поверить в это — словно сон. Просто плохой сон. — Эш… — она слышит его шёпот, что практически подкрался к её уху, — прости меня… Девушка лишь неотрывно несколько минут смотрит в пол, уставившись в одну точку, после чего поднимает красные глаза в темную пустоту и, рвано выдохнув, сиплым голосом произносит: — Могу ли я увидеть тебя? В ответ лишь некоторое время молчание. — Эшли… Я думаю, что могу испугать тебя… Ты, и правда, хочешь меня увидеть? — Да, — совсем стихает девушка, — больше всего на свете хочу именно этого. — Чтож… ладно. Будь готова. Вмиг перед девушкой появляется большая электрическая вспышка, словно разряд, как от телепорта. Молния постепенно угасает и на её месте возникает такой до боли знакомый силуэт, весь изнизанный трескучими маленькими электрическими разрядами, которые хаотично движутся по нему и выглядят, словно светящиеся ленточки. Даже сквозь такую яркую гамму она всё равно может рассмотреть его лицо — такое же, как и всегда под маской, даже крови на нём, почему-то, нет. Одежда — всё та же, огненно-рыжая — слегка надорвана в нескольких местах, и руки, на запястьях которых красуются разорванные наручники. Эшли чувствует дрожь в коленях — такого она точно не ожидала. Электричество, идущее от Сала, настолько сильное и яркое, что девушка просто зажмуривается и опускает голову вниз, сглатывая неприятный комок, застрявший в горле от неприятных, но уже столь привычных, ощущений. — Что они с тобой сделали… — закрывает лицо руками, и чувствует, как гневные чувства вперемешку с жалостью толстым слоем загораживает сознание. — Долбаные скоты… — Эшли… Девушка чувствует, как электрические разряды стихают, и её тело что-то сжимает, сразу после этого. Не сильно, нет — мягко, аккуратно, можно сказать, что даже, любовно. Она не чувствует тепла, зато чувствует чужое прикосновение, всё так же уставившись в пол. Поднимает голову и чуть вскрикивает от того, что видит: Сал её обнимает, присев на пол рядом с ней! Она бездумно, абсолютно поддавшись, будто не своим эмоциям, набрасывается на него, обвивая руками за шею. Он же, внимая ей, обхватывает, закованными в наручники руками, за тонкую девичью талию и утыкается лицом в шею, дыша холодным воздухом. Эшли прижимается к нему и чувствует, что сердце её милого друга не бьётся, отчего становится как-то слишком тоскливо и пусто на душе. — Эшли… — Сал!!! — прижимается щекой к его плечу и чувствует, как тёплые слезинки опять скользят по мягкой коже. — Сал… Господи, как?! Ты же умер у меня на глазах, — отрывается от него и заглядывает прямо в лицо, рассматривая его. — Боже мой, Салли… — проводит холодной ладонью по такому страшному, но такому родному шершавому лицу, — я даже не знаю, какие слова подобрать. Прости меня… Я п-правда пыталась спасти тебя. Салли лишь улыбается и заправляет за ухо Эшли выбившуюся из общей массы прядку каштановых волос. Касается рукой её щеки, мягко проведя ледяными пальцами по ней, отчего у Кэмпбелл останавливается буквально на секунду сердце. И он слышит этот ритмический сбой. — Я не знаю, как это произошло, — спокойно он шепчет ей, продолжая гладить розовую женскую щёчку. Эшли лишь кладёт свою теплую руку поверх его и закрывает глаза, прижимая ладонь парня ближе к себе. — Как только я умер, то оказался призраком и… Ну, в общем, это не важно, правда. Меня трудно назвать призраком, вообще, ведь духов нельзя потрогать, а я могу быть материальным, — глядит в её тонкие черты лица, — что очень странно. Но я рад. Рад, что могу коснуться тебя ещё раз, хоть и мёртвый. — Салли, мы не виделись три года… Я ужасно, безумно соскучилась по тебе, правда. И, когда тебя убили на моих глазах, то… Блин, это ужас, как я себя чувствовала, — открывает глаза и взгляды двух молодых людей встречаются, — думала, что умру, не дойдя до дома. Только вот, что было сразу после твоей смерти — я не помню. Не знаю, будто отшибло память. Ты не помнишь? Салли ничего не отвечает. Просто понимает всю комичность ситуации: что он — мертвый, лежит со своей возлюбленной — живой, на полу, хочет скрыть свою вчерашнюю месть и обнимается с ней. Учитывая, что она сидит на нём сверху, кстати. — Это всё не важно. Ты… Ты так похорошела за три года. Ты стала ещё прекраснее, чем была до этого… Фишер прерывается, не успевая договорить, так как за дверью слышатся торопливые шаги, приближающиеся к двери Кэмпбелл. Вот-вот она откроется, и… Эшли видит, как Сал в мгновение исчезает, и что-то невидимое мягко подхватывает её под руки и колени, возносит к потолку и на большой скорости резко, но аккуратно, укладывает на кровать. Девушка от такого неожиданного поворота чувствует, как её дыхание сбивается. — Дорогая, всё нормально? Тут был какой-то страшный треск, — в чуть раскрытую дверь заглядывает мама одной, просунув голову и оценивающим взглядом скользя по комнате. — А… Д-да! Всё хорошо, мам! — встаёт на дрожащих ногах с кровати и подходит к двери, мило улыбаясь. — Можешь идти и спокойной спать. Спокойной ночи! — целует маму в щеку, после чего дверь за женщиной закрывается. — Уфф, — девушка прислоняется спиной к двери, и смотрит в центр комнаты. — Боже мой, что сегодня за день? Сал появляется из ниоткуда, опять весь окутанный электрическими разрядами. Эшли, сквозь его ярко-рыжую форму заключённого, может увидеть мощное телосложение, что парень наработал перед смертью, скорее всего, за 3 года. — Ого, Салли, а ты времени даром не терял, раз успел накачаться, — хихикает она, по-прежнему не отрывая взгляда от него. — Тебя не ударяют током молнии? Выглядят они, честно говоря, устрашающе. Салли оглядывает себя с ног до головы, после чего, ухмыльнувшись, лукаво уставляется на Эш. — Хочешь коснуться? Проверишь, как это работает… Девушка непонимающе хлопает глазами. — Что? Ты чего, я ведь умру, ну, или сожгу себе что-нибудь от электрического разряда. Тем более, — она с опаской смотрит на пробегающую по его плечу электрическую «змейку», — этот треск пугает. — Думаешь, я бы хотел тебе навредить? — Мне страшно, но… Почему бы и нет, — подходит к нему ближе, ужасаясь столь ярким свечением, — ведь я верю тебе. — Хм. Протяни ладонь. Эшли недоверительно щурится, ища подвох, но послушно кивает и неуверенно вытягивает подрагивающую ладонь к Салли. Тот лишь смотрит на столь милую в этот момент девушку и мягко касается её бледных пальцев, «пересаживая» на руку маленький шарик из чистого электричества. Эшли хочет одёрнуть кисть, словно дотронулась до какого-то противного жука, но потом понимает, что ток её не бьёт. Напротив. Девушка покрывается мурашками от столь приятного ощущения — словно на её ладони лежит маленький хомячок. — Боже, это невероятно, Сал… Невероятно и безумно мило… Как это так? Фишер как-то по-детски наивно усмехается и обнимает Эш, так, что она утыкается ему холодным носом в плечо. Треска почти не слышно, но девушка чувствует, как и её, вместе с ним, оплетают электрические путы, но они не ударяют, а всего лишь греют её тело. — Тебя не ударит током, пока я этого сам не захочу, — внутри Эшли что-то от этих слов хрустит, как разламывающийся лёд, — потому что эти молнии — и есть я. Она грузно вздыхает и просто сжимает за талию со всей силы своего друга, чувствуя, насколько крепко тело под этими яркими одеждами. Не верит в происходящее, абсолютно. — Это же просто сон, да? Этого не может быть… Ты не настоящий, а просто пришёл ко мне во сне? — она отстраняется от него, всё ещё окутанная током. Салли вздыхает, хотя ему и не надо, и проводит рукой по её макушке, гладя шелковистые волосы. — Не всегда то, что мы хотим видеть в реальности, оказывается сном. Это сложно. Но сейчас, — он берёт её руки в свои, медленно убирая с них двоих электричество, — я думаю, что тебе пора на самом деле спать. Слишком тяжёлый денёк выдался. — Нет! Я не хочу засыпать! Если я усну, то… Я больше не увижу тебя… — сжимает свои руки, цепляясь за его кисти. — Я не хочу расставаться с тобой, Сал… — Мы не расстанемся, милая, — он наклоняется к ней и целует в порозовевшую щёчку, отдавая слабым, тёплым и еле заметным электрическим разрядом, — ведь я и пришёл для того, чтоб оберегать тебя. Чтобы быть с тобой рядом. — Боже, Салли… — она встаёт на цыпочки, тянется к нему и обхватывает двумя руками за голову и притягивает к себе. И медленно, мягко целует его в чудом уцелевшие губы. И ей всё равно, что он умер — для неё он всегда был, есть и останется самым дорогим человеком. Пускай даже в таком виде. Салли замирает и со всей своей мёртвой чувственностью отвечает на столь долгожданный поцелуй. Между ними пробегают маленькие искорки, и Эшли чувствует тяжелую мужскую руку на своей талии, что прижимает к парню ближе. — Останься со мной, — утыкается ему в шею, коротко дыша, — пожалуйста. Я не хочу, чтоб ты опять уходил. — Эш, я всегда буду рядом, — чувствует её маленькие ладони на своих плечах и накрывает кисти сверху своими руками, — правда. Обещаю. Я могу приходить к тебе каждый вечер, ведь я не привязан к месту смерти — опять же, не знаю, почему. — Я тебе верю. Хочу, чтоб мы проводили время, как и раньше, как три года назад. Я так хочу, чтобы… Чтобы всё было, как раньше. — Я тоже этого хочу, Эш. … Уже через несколько минут Кэмпбелл лежит под мягким одеялом, а светильник-дельфинчик всё по-прежнему своим тёплым светом чуть освещает комнату. Салли сидит рядом с ней на кровати и держит девушку за руку. Она так отчаянно не хочет его отпускать, что, даже уже, практически заснув, всё равно не выпускает его руки. — А ты видел Ларри? — заспанным голосом невнятно произносит она. — Видел. — Может, сходим к нему вместе? — Конечно. Он будет только рад, — юноша смотрит в такое умиротворённое милое лицо и понимает, что он готов умереть второй раз, лишь только бы быть живым и признаться ей в своих чувствах. Быть, как люди в парах — счастливым, готовым на всё, ради своей любви, ходить в кино с Эш, есть с ней мороженное и просто засыпать вместе с ней каждую ночь. — Хорошо… тогда… давай… завтра… мы… — из нераскрытых полностью губ не долетает последнее высказывание Эшли. Она просто засыпает. Устала, бедняжка. Салли в сияющей улыбке наклоняется над Эш, кладёт её руки на одеяло и целует в лоб. Чуть задерживается рядом с её ровно поднимающейся и опускающейся от дыхания грудной клетки под одеялом, в последний раз любуется своей возлюбленной и медленно, не вставая с кровати, растворяется в воздухе, погасив за собой ночник в виде дельфинчика. Спокойной ночи, Эшли.