Falling

Гарри скитался уже довольно давно, правда, он никогда не мог быть до конца уверен, сколько времени прошло на самом деле. Свободное падение сквозь временные потоки окончательно исказило его чувство осознания себя в пространстве. Ему это иногда напоминало аппарацию, которая пошла не по плану, вот только вместо неправильного где теперь было неправильное когда — он иногда даже не успевал и глазом моргнуть, как его бросало из одного временного промежутка в другой. Но он знал, что времени все-таки прошло достаточно, с тех пор как в одном когда он подряд провел несколько дней или даже больше по сравнению со своим собственным когда. Но это была просто никчемная цена убийства Волдеморта в Отделе Тайн буквально через три дня, как Гарри исполнилось восемнадцать. Если он правильно помнил, то это как-то было связано с его новой способностью. Все произошедшее тогда словно застыло в тумане, как будто он смотрел свои воспоминания откуда-то издалека. Вот Волдеморт безжизненной кучей валится на пол, а он, споткнувшись, летит спиной на шкаф, стеклянные дверцы которого с громким звоном разбиваются, и вся коллекция министерских Маховиков Времени падает, не удержавшись на полках. Гарри иногда задавался вопросом — сейчас он прокручивал это в голове больше по привычке, привыкнув к такому странному образу жизни, — что же именно тогда произошло. Почему-то на ум ему приходило только одно: какая-то часть маховиков (песок, стекло или и то, и другое) среагировала на его кровь (магию, Дары Смерти — выбор у них был) и выпнула его из его времени куда-то в другое. А потом дальше и дальше, пока он окончательно не заблудился, потеряв всякое ощущение где. Теперь для Гарри было важно только когда. Если уж на то пошло, все было не так и ужасно. Тот самый гнев, который рос в нем начиная с пятого года обучения, испарился, как кошмар перед рассветом. Он смирился с бесконечным падением, но вот привыкнуть все равно не смог, каждый раз чувствуя огромное облегчение и правильность происходящего, когда какое-то время находился в покое. Когда-то в своей жизни он, возможно, боролся с этим, пытался найти какой-то способ отменить то, что уже было сделано, но свое предназначение он уже выполнил. Волдеморт оказался повержен, хоть большинство его сторонников и остались живы. Все три Дара Смерти вернулись к Гарри, несмотря на попытки потерять их после разрушительной Битвы за Хогвартс. Кажется, Дары выбрали себе хозяина и отныне не могли позволить ему от них отказаться. Фоукс принес Гарри Старшую Палочку через два дня после Битвы, а спустя еще несколько дней один из кентавров Запретного Леса вынес ему оттуда Воскрешающий Камень, что-то бормоча о беспокойных духах и Марсе, который должен был вот-вот достигнуть своего пика. Гарри после нескольких лет дружбы с Луной научился уважать такие расплывчатые предупреждения, поэтому принял Кольцо, которое теперь весело у него на шее на цепочке. Соблазн воспользоваться им снова был невелик. Сейчас, когда Гарри был отрезан от своего мира, события всей его прошлой жизни казались ему странным сном. И он решил для себя, что так было даже лучше, намного лучше, чем то бесконечное горе утраты, которое он испытал после Битвы, или безнадежность, с которой он шел в Министерство. Его ведь вытащили не только от хорошего — от друзей, от верных ему людей, — но и от плохого тоже — от давления окружающих, от чьих-то ожиданий и надежд, которые он всенепременно должен был исполнить. * * * Нынешнее когда было очень даже милым. Гарри наблюдал за шумной полупьяной толпой, которая то редела, то опять наполняла собой помещение. Сам он сидел в конце барной стойки, медленно потягивая какой-то напиток, и смотрел на других посетителей маленького бара Нового Орлеана. За несколькими столами играли в покер. Его внимание привлек один из игроков, который — он всегда выигрывал, как заметил Гарри — был мутантом. Смотря за танцующими по колоде пальцами, Гарри пришлось признать, что позволяла выигрывать ему вовсе не сила. Она всех, скорее, отвлекала, тогда как легкая улыбка и очаровательный взгляд ослепляли других игроков. Это все было частью его вместе с несколькими маленькими хитростями, конечно. Хм, а он был действительно хорош. И очень привлекателен, к тому же, с его копной золотисто-каштановых волос, яркими карими глазами и обворожительной улыбкой, сочетавшей в себе дьявольскую порочность и мальчишеский восторг, с которым он в который раз обыгрывал своих соперников. Гарри, изумляясь, тихо смеялся над очередным несчастным, который только что наверняка отдал всю свою зарплату, но лишь отшутился, покачав головой, будто все было в порядке. Возможно, так оно и было. Гарри наблюдал за происходящим не так уж и долго, чтобы судить. Кто знает, а вдруг это было сделано специально. Заставив себя отвести взгляд от притягательного незнакомца, Гарри решил посмотреть и на других посетителей бара, не ограничиваясь одним игральным столом. Но, как оказалась, все остальные были какой-то серой унылой массой. Здоровый мужик в дверях — вышибала, видимо, — был в самом процессе по выпиныванию парочки дебоширов обратно на улицу. Бармен на это лишь покачал головой, поймав сочувствующий взгляд Гарри. Сам Гарри немного улыбнулся в ответ. Ему пришлось как-то работать барменом однажды, застряв в очередном когда на несколько месяцев вместо обычных нескольких дней, так что он прекрасно понимал раздражение «коллеги». Гарри напрягся, когда чья-то рука легла ему на плечо. Все его инстинкты взвыли, требуя немедленно защититься от возможного нападения, но он заставил себя успокоиться, вспомнив уроки Кингсли, и обернулся. У него перехватило дыхание, едва его взгляд наткнулся на незнакомца. Это был тот самый игрок в покер. И он смотрел на Гарри так, будто только что сорвал куш. Изогнув губы в лукавой ухмылке, он скользнул на стул рядом с Гарри, чуть сдвинув назад свою шляпу. — Добрый вечер, petit, — сказал он слегка хрипловатым голосом с легким южным акцентом, который Гарри был очень непривычен. — Выглядишь таким одиноким. Тебя бросила какая-нибудь красотка, mon cher? Гарри слабо улыбнулся и покачал головой. — Не совсем. Я просто… наблюдал. Незнакомец притягательно ухмыльнулся в ответ. — Увидел что-то интересное, mon ami? — Возможно, — Гарри бросил на него хитрый взгляд и отхлебнул из своего бокала. Напиток горячей волной прошелся по горлу и осел теплом где-то внутри. Гарри опять улыбнулся. — А у тебя интересный талант. Он только для карт? Незнакомец тихо усмехнулся и провел пальцем по ладони Гарри. От прикосновения по коже пошли красные искры, а Гарри напрягся, когда легкое покалывание поползло выше по руке. На лице мужчины появилась донельзя самодовольная улыбка. — Non, mon ami. Не только для карт. Гарри засмеялся, попытавшись успокоить внезапно зачастившее сердце, но руку не убрал, а незнакомец не стал ее отпускать. Контакт был настолько опьяняющим и возбуждающим, что не почувствовать мгновенную сильную связь после долгого разрыва от реальности было просто невозможно. — Гарри Поттер, — Гарри поймал чужой взгляд, — путешественник. Незнакомец подмигнул и поднес его ладонь к губам, поцеловав. — Очарован, mon ami. Я Гамбит. Или Реми, если тебе так больше нравится. Добро пожаловать в Беззаботный город (п/п: Big Easy — прозвище Нового Орлеана). — Спасибо, Реми, — Гарри отсалютовал ему бокалом и фыркнул, когда Реми у него его вытащил прямо из пальцев, сделав глоток. — Ты всегда так мил с незнакомцами? — Нет. Только если они такие же хорошенькие, как и ты, mon petit, — заверил его Реми, опять подмигнув. — Тебе есть, где остановиться или Реми может предложить тебе для сна свою постель? Гарри был просто очарован подобной смелостью. Стоило признать, что он действительно чувствовал себя одиноким, не смотря на то, что давно привык к падению сквозь время. Так что идея провести ночь в приятной компании с привлекательным мужчиной была более чем желанной. — Только для сна? Уверен? — О, Реми уверен, что мы найдем, чем еще себя занять, — он легко поднялся на ноги и потянул Гарри за собой, все еще держа его ладонь в своей. Он игриво улыбнулся: — Как насчет горизонтальных танцев, м, mon chèri? Реми вытащил их обоих из бара прямо на оживленную улицу. Гарри переплел их пальцы и мягко сжал, почувствовав, как в его крови что-то запульсировало, мягко и настойчиво. Ему показалось, будто осколки маховиков каким-то образом осели в его венах, перестав свободно перемещаться по крови, и впитались в мышцы, предоставив Гарри хоть какой-то контроль. — Танцы, — задумчиво протянул Гарри, улыбнувшись. Он почувствовал, что здесь и сейчас было то самое время, необходимое ему. Посмотрев на Реми, он позволил притянуть себя ближе и пробормотал: — Танцы это… то, что нужно. За словами последовал поцелуй, полускрытый в тени от темного блеска уличных фонарей. Он был пропитан вкусом бурбона, специй и жара, который, становясь все больше, был подобен пламени феникса, которое всегда приносило за собой что-то новое.