bullet(proof)

Тишина, витающая и режущая уши Киму, совсем не кажется ему располагающей. Она, в точности наоборот, заставляет напрячься всем телом, думая о чём-то своём, не заговаривая ни с кем. Тэхёну всё ещё путают голову факты, предоставленные сегодня, но он не имеет желания их с кем-то обсуждать. Да и что? Подойти к Шуге и спросить, почему он выбрал своими соратниками именно Джуна и Джина? Расспросить, знал ли он о том, как эти двое связаны с жизнью красноволосого? Толку от этого наверняка уже не будет никакого. Ким не желает этого знать. Ещё днём его сущность была переполнена намерениями о том, что он докопается до правды, достанет еще из недр Шуговой памяти и обязательно припомнит той парочке это, но сейчас не хочется бороться. Тэхён думает об этом, сидя в шёлковой пижаме рядом с брюнетом, который решает какие-то дела по телефону. Он, в общем-то, не должен спать с Кимом просто так, но так уж получилось, что парень, окунувшись с головой в свои мысли, выходит из машины и бредёт следом за лидером вплоть до его комнаты, не свернув в нужном направлении. И когда он осознаёт это, уходить уже не видит смысла, и оба просто пожимают плечами, оставаясь рядом. Шуга не говорит с ним, ведёт себя так, будто Тэ тут и нет вовсе. Что-то необъяснимое гложет Тэхёна, и грусть потихоньку обволакивает его, заставляя выглядеть ещё мрачнее пущего. Он молчит, не заговаривая до тех пор, пока брюнет не выходит из комнаты, не замечая настроя парня. Ну, или не желая замечать. На уход лидера он не практически не реагирует, лишь пожимая плечами и продолжая сидеть, всматриваясь в неровности на полу. Где-то спустя полчаса самоанализа и пустых выводов, Тэхён решается выйти из комнаты, чтобы попетлять по коридорам в поисках спасительной кухни, где он планирует найти немножечко пищи и желательно апельсинового сока. Он не знает, спят ли все вокруг в такое время, но по крайней мере не замечает никого в широких проходах, по которым прокладывает путь до кухни. Лишь там тусуется чья-то одинокая белая макушка, вихрящая над кофеваркой, и она, вместе со своим владельцем, кажется, совсем не замечают Тэхёна, прихлопавшего сюда в гламурных тапках, которые ему выделил Шуга. — Хей, — тихо хрипит он, и на звук Минни чутко оборачивается. Его, видимо, вовсе не удивило присутствие парня, будто тот был к этому готов, поэтому он только садится за стол напротив стоящего на месте Кима, обхватывая горячую чашку пальчиками, тонущими в большом бежевом свитере. Сейчас, не находясь под впечатлением от своего партнёра и не виснущим на чужом теле, парень выглядит вполне нормально и, кажется, не собирается сносить чужие головы за пустяки, коим его с Куки описывал Шуга. Хотя, может, лидер о всех так преувеличивает. Минни же напротив, лишь улыбается мягко, аккуратно располагая, и Тэхён действительно жалеет, что ему не довелось встретиться с этим парнем лицом к лицу раньше. Он, на самом деле, давно потерял счёт времени и лишь пару раз вспоминал о тех, кто, возможно, могли бы переживать и скучать за ним. Тэ точно не знает, сколько дней или месяцев провёл здесь, на улице всё так же конец зимы, а за окном день всё так же сменяет ночь, не давая никаких иных ориентиров. Тэхён растягивает губы в лёгкой улыбке, садится напротив парня и, умостившись поудобнее, всматривается в безмятежное лицо, ожидая ответа. Минни мягко кивает и, отпив немного из кружки, морщится из-за чересчур горячего напитка, заговаривая: — Как жизнь? — Лучше бы я уже сдох, а так ничего. Ким искренне не хочет грубить парню, но по-другому просто не получается. За секунду мягкость на лице блондина сменяется раздражённостью, он заламывает тёмные брови и впивается взглядом прямо Тэ в глаза, отчего хочется поёжиться. Красноволосый отшатывается назад, на что Минни лишь вздыхает, устало прикрывая глаза. Пару мгновений так и проходят, пока парень не открывает их снова, и его лицо выглядит менее злым, но со всё ещё присущим плохо скрываемым раздражением.  — Не понимаю, — блондин всё так же хмурит брови, — неужели тебя тут бьют? Или, может, заставляют делать что-то тебе чуждое? Сдаётся мне, предыдущая твоя жизнь не имела особых изысков и не отличалась исключительно бережным отношением к тебе. Да, возможно, Юнги не стал твоим спасителем от избивающих тебя родителей или, не знаю, преследующих киллеров, но, поверь мне, могло быть намного хуже, чем то, что имеешь ты сейчас. Неужели там, дома, были те, кто давали тебе что-то, чего нет тут? Кто? — Тэхён заминается, опустив глаза в стол. Минни сейчас пытается обесценить его жизнь? Ким чувствует себя довольно сдавленным, слыша критику в свою сторону. Апатично он перебирает все ответы в своей голове, не желая признавать, что блондин, в общем-то, прав. Все, кто держали его дома — мама и друг Сангхёк, с которым они виделись крайне редко, в свободное от работы обоих время. На самом деле, после случая с заключением Тэхёна, все его друзья предпочли просто забыть о существовании такого друга, зарабатывающего, по их мнению, крайне неприятным методом. В лучшем случае, они просто обрывали любое общение с ним, в худшем же — измывались над Кимом, поджидая в тёмных углах и устраивая тёмные, крича парню неприятные вещи в лицо и нередко применяя силу. Углубившись в воспоминания, Тэхён замолкает, переставая искать любые оправдания, разбито глядя на Минни. И он, смотря на эту картину, вздыхает, осознавая, что понимание понемногу приходит к Киму. Возможно, он просто тщательно скрывал эти умозаключения у себя где-то глубоко внутри, не желая принимать то, что, по сути, настоящих друзей у него после случившегося не осталось. Поэтому блондин только ещё раз вздыхает, немного смягчая тон: — Друг, с которым ты виделся по праздникам или мама, которая узнала о твоём заключении только спустя неделю? Не думаю, что они спохватились вовремя после того, как ты пропал. Поэтому я не считаю, что тут тебе намного хуже, чем там, по крайней мере, Юнги старается сделать так, чтобы тебе было более-менее комфортно. У него не всё в порядке с головой и собственными мыслями, но я уверен, что тебе есть о чём с ним поговорить, просто ради того, чтобы сгладить все неточности, что имеются между вами. Ты шарахаешься от него, а он в свою очередь избегает тебя, чтобы не давить, вот и получается… Вот это. Кажется, Минни нечего больше сказать, поэтому он шумно втягивает воздух и отпивает ещё немного кофе, прикрыв глаза. Пауза затягивается, поэтому он, оставив кружку в покое, пробегает пальчиками по своим волосам, останавливая взгляд внимательных глаз на Тэхёне, ожидая от него реакции. Но её не следует довольно длительное время, посему Минни, вздохнув, снова пытается наладить контакт, в этот раз звуча мягче: — Если тебя что-то интересует, ты можешь спросить об этом, знаешь, — Ким тихонько фыркает, что не остаётся без внимания парня, — я, в отличие от Шуги, ничего умалчивать не собираюсь. Не то чтобы Тэхён сильно доверял Минни, но острая необходимость поговорить с кем-то запросто развязала язык, упрощая общение. Чимин, а именно так на самом деле зовут Минни, оказывается довольно приятным парнем (несмотря на все попытки оправдать Шугу в глазах Кима), и медленно, но верно успокаивает Тэ, приводя его мысли в относительный порядок. Из его рассказов Тэхён узнаёт, что они с Кроликом попали сюда потому, что родители обоих были против их отношений, посему всячески пытались разлучить их, применяя самые разнообразные методы. — Если я отделался обычной моральной травлей, то Чонгуки повезло куда меньше, — Минни, кажется, уже совсем не пытается скрыть их имена и говорит так, как комфортно ему. Он вздыхает, видимо, вспоминая довольно неприятный отрезок своей жизни, после продолжая, — его отец — довольно влиятельный мужчина, который считал, что ориентация его младшего сына сильно повлияет на статус компании. Поэтому он постоянно нанимал вышибал, которые пытались буквально выбить всё это из него. Часто отец грозился лишить Куки всего наследства, денег и жилья, отречься от него. В итоге мы подстроили свою смерть и сбежали сюда. Юнги был давним другом Чонгуки, поэтому запросто согласился помочь нам.  — И вы вот так просто взялись за оружие и начали убивать живых людей? — Тэхён, немного сбитый с толку рассказом Чимина, вздымает бровь, и тот лишь обречённо мотает белой макушкой. — Ну… да, — снизывает плечами он, — или ты думаешь, что перед этим мы прошли курс молодого бойца, в котором нам рассказали с какой стороны кольт пальнёт? Ким тушуется, и Чимин, слабо хихикнув, смотрит куда-то вглубь кружки, будто увидев там своё прошлое. Некоторое время он просто сидит, кусая губы и терзается явными внутренними конфликтами, прежде чем продолжить. — Юнги… На самом деле учил нас немного. Дал нам основы, остальное пришлось дорабатывать непосредственно на практике, — Минни как-то невесело улыбается, заставляет замешкаться Кима. Конечно, у каждого из них тут своя история. И он не становится исключением. Чимин не хочет вспоминать свою. Ведь каждый раз в его голове вновь и вновь всплывают одни и те же картинки. Картинки его столь чувственно любимого Чонгуки, который, размахивая «кошкой» в руке, за считанные секунды расправляется с обидчиками. С особой кровожадностью срезает с ещё живых жертв целые куски кожи, оставляя неприятно рваные края от зубцов его любимого ножа. Его вожделенная «кошка» вгрызается своими стальными клыками прямо в мышцы, и Минни застаёт своего мальчика ровно в тот момент, когда он пытается отрезать палец одному из вышибал его отца, чертыхаясь оттого, как быстро тупятся зубья его сто восемьдесят четвёртой. Тихое «Куки» слетает с губ, и голодный взгляд помрачневших глаз впивается в стрелка, телом же пытаясь оттолкнуть. «Ты не поймёшь, Минни, — режет тогда сильнее зубчастого ножа, и Чимин лишь шокированно мотает головой, — они причинили мне слишком много боли, теперь их очередь». Воспаленная улыбка расцветает на любимых паковых устах. Он должен уйти. Попятиться назад и, глядя испуганным зверем, сбежать от него, обезумевшего Кролика подальше, но Чимин лишь подходит к парню, склонившемуся над ещё дышащим телом. Сокращает расстояние так, как делал тысячи раз до, опускает ладонь на лезвие чонового ножа, доверяя. Отчего-то тот пугается, резко дёргает «кошку» на себя, и холодный метал окропляет пол паковой кровью, заставляя парня вздрогнуть. Испуганные чонгуковы глаза вмиг бегут по ране вверх, боязно глядя в напряженное лицо напротив, и в следующее мгновение Куки отбрасывает злополучный нож, будто обжигаясь. Боится смотреть Чимину в глаза, увидеть там осуждение и грусть, но лишь тёплая и влажная ладонь касается его щеки, пропитывая молочную кожу алой жидкостью. Минни не злится. Чонгук понимает это по жестам и взгляду, полному нежности и понимания, дарящими комфорт в этот момент. Гук осторожно прижимается губами к ране, невесомо целуя и заставляя Чимина улыбнуться от красных, в собственной крови, губ парня. Пак в мгновение аккуратно накрывает его уста своими, чувствуя на них вкус собственной крови, размазывая кровавые следы, устраивая полный беспорядок на лице возлюбленного. Нехотя отстраняется и, пробежавшись по привычно запачканному в чужой крови Чонгуки, врезается в его лоб своим, тяжело выдыхая в родные губы. «Не нужно, Гукки, — разрезает тишину ласковый голос, и Чон всхлипывает, — давай… Просто оставаться людьми? Тебе не обязательно делать это, я понимаю, что ты пережил многие трудности, но… Ты у меня сильный мальчик, давай ты будешь выше этого? Пожалуйста, для меня, малыш?» И Чонгук, не давая возможности опомниться, только хватает Пака за талию, притягивая к себе и утыкаясь лицом возлюбленному в грудь. Чимин не говорит больше ничего, лишь растерянно поглаживая Чона по смольным волосам. Где-то на затворках сознания он думал, что парень оттолкнет его, заставит уйти или начнёт с ним спорить, но Гук лишь всхлипывает громче, и Минни чувствует влагу на груди, в то время как младший прижимается к нему сильнее. Чимину хочется тихонько рассмеяться, но его обрывают сдавленно выговоренные слова Чонгука, сжимающего его толстовку сильнее. «Я чудовище», — дрожащее, и Минни лишь берёт лицо младшего в свои ладони, пачкая ещё сильнее. «Нет, Чонгуки, это не так, — приговаривает Чимин парню прямо в губы, — ты просто запутался, малыш, всё нормально». Чон понемногу успокаивается, и Пак решает встать, потянув младшего за собой. Они перешагивают через полумертвого человека, который ещё недавно бездумно молотил этого же Кролика по заказу босса, даже не представляя, чем это ему обернётся. И, когда они доходят до выхода, Гук одергивает свою руку от чиминовой, чтобы подобрать свою «кошку». Возвращается и, легко улыбаясь парню, снова тянется за его ладошкой, но желаемого не получает. Чонгук с недоумением косится на Пака, и при других обстоятельствах ему бы стало смешно от такого перепуганного лица человека, чья кожа окроплена чужой кровью. Но не сейчас: Минни только останавливается и, смотря нечитаемым взглядом на младшего, сглатывает, не решаясь озвучить требования. «Куки, — он тяжело вздыхает, — отдай мне нож». Чонгук явно мешкает, обдумывая все за и против, в отличии от Чимина, который, увидев неуправляемого парня, решил, что они должны избавляться от этого. Конечно, Пак знал, что нож, который Гук так бережно зовёт «кошка», очень любим парнем, но Минни никогда не заставал своего парня за пытками. И конечно же, он не считает это нормальным, поэтому, сглотнув, выдыхает. «Я не хочу, чтобы ты работал в ближнем бою. Давай ты просто возьмёшься за автомат, как и я?» Никакой реакции от Гука всё ещё не следует, и Минни, кажется, уже чувствует, как его шансы уговорить младшего тают на глазах, но он пытается ещё раз. «Пожалуйста, я не хочу, чтобы мой малыш был таким кровожадным. Сделай это для меня, прошу». Чонгук смотрит снова куда-то сквозь, не моргая, и только спустя какое-то время переводит пустые глаза на Минни и, стушевавшись, смазанно кидает: «Только если ты позволишь мне быть сверху». И Чимин, рассмеявшись, хватает парня за руку, живо выводя из злополучного здания. Проклятая «кошка» остаётся валяться на полу, ровно как и человек, расправа над которым ожидалась, но так и не произошла. Конечно, много воды утекло с тех пор, и Минни не раз приходилось предотвращать чонгуково насилие, но все-таки ему удалось остепениться. Обучаясь вместе и одёргивая друг друга от глупостей, они быстро становятся куда слаженнее, работая в команде. Воспоминания яснеют, на душе теплеет, поэтому сейчас Чимин улыбается Киму куда радостнее, на что тот не может не обратить внимания. Конечно, он не скажет Тэ причину. Но может зажмуриться и, положив голову на руки, вздохнуть, муркнув: — В любом случае, уже поздно. Поговори с Юнги, он многое может тебе рассказать. Не забудь спросить про мальчика, которого он сталкерил месяцами. Тэхён только хмурится и, озадаченно моргнув пару раз, разворачивается на пятках, уходит прочь. Зайдя в комнату, всё так же безнадёжно пустую, он пару раз недовольно вздыхает, не находя даже Намхи, сетует на всех и вся. Несмотря на это, Киму удаётся уснуть довольно-таки быстро, и проснуться лишь под утро от чужих криков.