bullet(proof)

Солнце уже садится к моменту, когда Тэхён, совершенно выбившись из сил, растерянно оглядывается вокруг, осознавая, что он совсем не знает, куда идти. Вокруг абсолютная темнота, так что Ким тяжело сглатывает, отчаянно откидывая мысли о том, что, возможно, было неплохо остаться с Юнги. Конечно же, это не лучший вариант развития событий, и Тэхён был бы крайне рад попасть домой, где, несмотря даже на то, что его там никто не ждёт, парень был бы свободен и не ограничен чьими-то словами. Но это всё становится неважно сейчас, ведь, если он не умрёт от голода и переохлаждения, то точно не доберётся до дома, а попадёт в какую-то затхлую деревушку, в которой, возможно, отношение к парню будет куда хуже, чем-то, что он имеет сейчас. Или имел. Куда он попадёт теперь? А что, если в этих местах водится маньяк, который, поймав испуганного Тэхёна, поиздевается над ним и изнасилует его окоченелый труп? Где-то на задворках он понимает всю абсурдность своего мышления, но поделать с этим ничего не может: воспалённый мозг в истерические моменты подкидывает самые страшные картинки, не давая ни секунды покоя. Хочется спать. Тэ правда не знает, сколько шёл и уже даже не уверен, стоило ли оно этого, но его истощённый организм просит отдыха, который сам Ким обрести никак не может. Глаза закрываются сами, поэтому парень садится на упавшее у дороги дерево, присыпанное противным в текущий момент снегом, устало вздыхая. Прекратив движение, он безмолвно принимает своё поражение и мирится с мыслью о том, что умрёт тут бесчестной сукой, о которой никто даже не спохватится. Он ещё раз устало хлюпает носом, прокручивая в голове всю свою жизнь и её неоднозначные моменты, напоследок оставляя мрачный образ какого-то совсем не устрашающего лидера группировки. Вспоминает уставшие тёмные глаза, владелец которых одной своей прихотью поменял жизнь Тэхёна с ног до головы. Конечно, он поступал так не один раз, меняя и даже обрывая чужие жизни, но своё всегда ощущается острее. Получается, именно Шуга стал тем, кто фигурировал в последнем эпизоде жизни парня с непонятной биографией, заканчивая его существование. Ну и пусть. Не то чтобы Тэхён жалел о чём-то, ведь он с уверенностью может сказать, что прожил насыщенную жизнь. Просто жаль теперь с ней вот так прощаться, не имея ничего за плечами кроме бандита со странными наклонностями. Он готовится больше никогда не проснуться, обессиленно прикрывая глаза.

***

Он открывает их, когда яркий свет бьёт в глаза, а в нос — запах терпкого кофе и, блять, думает, что попал в рай. Перед собой Тэхён видит Юнги, который лежит рядом с ним и с непоколебимым видом потягивает горячую жидкость, которая обдаёт его лицо лижущим щёки паром, исходящим от всё того же кофе. По наблюдениям Кима, парень выглядит получше в некоторых смыслах: повязка на его груди стала меньше и не пропитана кровью, а кожа кажется не такой бледной. В других же смыслах вид лидера ухудшился, ведь теперь под его глазами залегают глубокие тёмные круги, а рука с чашкой предательски подрагивает. Вторая же сначала не впадает во взор Кима, но, когда он с беглым осмотром опускается вниз по телу лидера, он натыкается на руку, пальцы которой покоились на кимовых, едва ощутимо сжимая. Будто ошпарившись, Тэхён решает, что это не Шуга, раз позволяет себе такие вещи, поэтому он резко одёргивает свою руку, прижимая к груди и ощущая на ней ещё тёплые компрессы, которые, несомненно, не остывают лишь потому, что регулярно меняются. От таких выпадов со стороны парня Шуга едва не проливает свой кофе, поспешно отправляя чашку куда-то в свободное плавание, а сам же цепляется за Кима нечитаемым взглядом, вздыхая. — Ты, блять, самый большой придурок, которого я только встречал. Тэхёну на такие обвинения ответить нечего, ведь голова гудит неприятно и горло адски саднит, так что он просто неловко улыбается. — Еблан, — бурчит чуть погодя Юнги, нахмурив брови и рассматривая свои руки, сцепленные в замок. Киму, в общем-то, даже спорить не с чем, ведь так и есть. Может, он бы даже добавил, что лох редкий, ведь, серьёзно, вернуться в итоге к тому, от кого бежал — порок неудачника. — Поэтому ты решил, что придурки должны держаться вместе? — ухмыляется парень и стреляет глазами на сцепленные пальцы Шуги, на что брюнет фыркает и чертыхается. — Вообще-то, ты постоянно дёргаешься во сне, так что следить таким образом за тем, чтобы ты не сдох, куда легче. Звучит совсем неправдоподобно, думает про себя Тэхён, но озвучивать не спешит, да и не к чему. Если этому парню что-то взбрело в голову, то оспаривать это себе дороже, даже если зачастую эти мелочи касаются Кима непосредственно. Тэ думает об этом, глядя на то, как брюнет в попытках избежать зрительного контакта с ним, бегло рассматривает объекты за окном, несмотря даже на то, что там белым бело. В теле немного ломает от воспоминания о холодной улице, поэтому Тэхён незамедлительно натягивает одеяло себе примерно к переносице, на что Юнги тут же реагирует, позабыв о довольно интересных, по его мнению, вещах за окном. — Тебя лихорадило два дня, я думал ты сдохнешь тут, — ровно проговаривает лидер, кинув смешок в ответ на приподнятые в удивлении брови Тэ. — Неужели оно того стоило, — не унимается он со своим ворчащим монологом, — так бы и выпорол тебя, идиот. С этими словами Юнги, обернув левую руку вокруг талии Кима, притягивает его к себе, вдыхая запах, отчасти впитавшийся в кровать. Ведёт ладошкой ниже и, оказавшись под бельём парня, сильно сжимает его ягодицы и под удивлённый вскрик Тэхёна вгрызается в изгиб плеча, заставляя тело рядом задрожать. Он подталкивает красноволосого, безмолвно призывая перебраться на свои колени, не разжимая зубов, так болезненно сомкнувшихся вокруг и без того горящей кожи. Так они сидят ещё некоторое время: губами к чужой шее и пах к паху, пока Ким не инициирует окончание этих ласк, потянувшись к старшему за поцелуем. Тот лишь склоняет голову набок, едва завидев приближающееся нападение, поэтому Тэ приходится невпопад мазнуть по чужой коже, упёршись ладонями в израненную грудь. Юнги на это лишь сжимает огненные волосы на затылке в кулак, откидывая голову паренька назад и открывая себе тем самым больше пространства для творчества. Алые губы вмиг вырисовывают бордовые цветы, рисуя их на коже цвета карамели, пахнущей лишь слабо близким телом. Переходят к ключицам, обгладывая в точности изголодавшимся зверем, заставляя парня на своих руках болезненно заскулить, отчего Юнги выпадает из своего космоса, рисующегося по его велению на чужом теле. Отстраняется, лишь ненадолго глядя в опьянённые уже глаза, ухмыляясь. Тэхён на это лишь облизывает губы и, сглотнув вязкую слюну, принимается рыскать в тумбочках парня. Под чужие смешки натыкается на немало предметов, о существовании которых предпочёл бы не знать или даже забыть, лишь погодя находя нужные. Вручает их Юнги, и тот, снова упиваясь запахом обманчиво близкого тела, кое-как снимает с парня шорты, оставляя голым пахом елозить по чужим боксёрам. Ким сейчас не имеет какого-то особенного аромата: обычное тело, лишённое иных подсластителей, пахнет лишь пьянящей кожей, что в свою очередь впитала в себя солнце, которое, Мин уверен, парень не видел уже давно. И лишь изнывает от мысли о том, что, будь Тэхён на улице чаще, особенно в весенний период, что так неустанно сейчас настигает зимний, то он бы впитал в себя все дурманящие голову запахи полей, лесов и побережий. Тогда Юнги наверняка не отошёл бы от парня ни на метр, боясь лишь за то, чтобы тот не вобрал в себя этот глупый аромат железной крови и прокуренных помещений, в котором так беспардонно Шуга собственноручно запер его. Ему уже давно кажется, что Тэ тут не место. Иногда он жалеет о своём опрометчивом решении, в результате которого парень оказался тут. Ведь отпустить Кима сейчас, да и когда-либо вообще, может быть опасным для парня. То бесчисленное количество людей, имеющее зуб на Шугу, уже давно наблюдает за тем, как бессердечный лидер отчаянно крутится вокруг этого красновласого паренька, как-то угловато и по-своему нелепо к нему приближаясь. Юнги не может его просто взять и отвести домой, потому что знает, что его там давно уже никто не ждёт, а враги самого Шуги, что так кровожадно ждут расправы, не упустят возможности нанести ему вред, думая, что так заденут и самого лидера. И ошибаться, наверное, не будут. Юнги, на самом деле, выбрал не лучшее время для размышлений, ведь, забывшись в чём-то своём, он бездумно растягивал Тэхёна двумя пальцами уже приличное количество времени, лишь изредка ускоряя темп. Странная мышечная память, думает Мин, ведь даже не помнит, был ли в пареньке сначала один палец. Но, судя по тому, что Ким извивается над ним, всячески хватаясь руками за плечи брюнета, особой боли это ему не причинило, так что на самом деле становится неважно. Тэхён глупый какой-то, решает для себя Шуга и легонько проводит рукой по чужой талии, добавляя третий палец в этот момент. Он смотрит на подрагивающего парня слишком пристально, и тот, не выдержав изучающих глаз, прячет лицо в чужой шее и как-то неоднозначно стонет. Серьёзно, Ким слишком просто всем всё прощает. «Меня чуть не упекли за решётку, а ты узнала только через неделю? Ничего страшного. Ты повесил на меня долги и подтолкнул на путь, с которого я не могу сойти? Ладно, встретив тебя снова, я даже не расцарапаю тебе лицо. А ты беспардонно спиздил меня и держишь взаперти, заставляя страдать? Нормально, пересплю с тобой пару раз». Мин хмыкает, протирая глаза. На его месте Шуга не прощал бы людей за те вещи, что они сделали с Тэхёном. В первую очередь себя. Но по нему, в общем-то, видно, что он не прощает людей даже за то, что они ему на ногу наступят, и вот к чему это привело. Не то чтобы Тэ со своей незлопамятностью имел жизнь получше. Они не могут похвастаться, что кто-то из них живёт лучше, чем другой. Бандит и проститутка. Дуэт отличный. Репертуар: кимовы стоны. Киму, видимо, надоедает эта шугина медлительность, поэтому он, недовольно запыхтев, толкает Юнги в грудь, в который раз вырывая его из своих мыслей, что так не вовремя охватили парня. — В такие моменты думать нужно другим местом, — недовольно и в коей-то мере неудовлетворённо шипит Тэхён, становясь слишком самостоятельным. Мину препятствовать этому ни в коем случае не хочется, поэтому он лишь наблюдает за ним, положив руки парню на бёдра. Красноволосый же, обретя полную автономность, только нетерпеливо раздевает Шугу под чужие смешки и, растерев смазку по чужой плоти и словив при этом пару нервных вздохов, рывком насаживается на всю длину, облегчённо улыбнувшись. Не давая привыкнуть ни себе, ни парню под ним, он начинает интенсивно двигаться, своим серьёзным видом смеша Юнги. — Какой жадный, — усмехается тот, но, когда Тэхён пару раз сжимает его внутри, становится как-то не до смеха, и брюнет невольно давится, оставляя на талии парня тлеющие синяки. Слыша лишь одобрительные вздохи и полустоны со стороны лидера, Ким набирает темп и, виляя бёдрами и приподнимаясь с парня, заставляет Шугу выйти полностью, после насаживаясь до основания, сжимаясь изнутри. Меняя углы проникновения и отчаянно хватаясь за плечи брюнета, Ким сводит его с ума, заставляя чувствовать себя безвольной куклой, лишь жадно хватающей воздух и ловящей взгляд помутневших глаз. Юнги очень не хочется этого признавать, но Тэ, так искусно сейчас объезжающий его бёдра, невольно становится одним из лучших парней, которых ему посчастливилось когда-то иметь. Были ведь и совсем не запомнившиеся, проскочившие где-то случайно и давно, а есть такие вот Тэхёны, которые искренне пытаются быть колючими и неприступными, противными до невозможности, но сейчас забывающие обо всём, забирающие заодно и тебя, чтобы хорошо было не только ему. На самом деле, ещё два года назад он не думал, что хоть когда-то снова увидит эти задыхающиеся губы, так отчаянно хватающие воздух, закатывающиеся глаза и содрогающееся в оргазме тело, которое давно кажется самым прекрасным из тех, что Юнги доводилось видеть. Сейчас, по его мнению, оно выглядит невероятно прекрасно: с выступающей испариной, белесыми полосами, стекающими по подтянутому животу и мокрыми волосами, прилипшими к вискам. С руками, упёршимися в бледную грудь и царапающими кожу, с красными от соприкосновения бёдрами, по которым местами виднеется собственное семя, и горячим до одури, но таким довольным взглядом, что смотрит прямо на Шугу, ни разу не лукавя. Ему кажется, что он готов наблюдать за этим вечно, чтобы это никогда не заканчивалось, но Тэхён лишь льнёт к нему горячим телом и снова тянется к губам. На это Мин снова склоняет голову набок, и что-то внутри болезненно сжимается, когда Ким обиженно мажет губами по шее и больно-больно кусает, утробно рыча. Остервенело кусается по всему периметру бледной кожи, лижется и оттягивает её снова и снова, но Юнги не будет его останавливать. Ему бы тоже было обидно. Но поцелуи для Мина значат что-то большее, чем тупое действие после секса, не имеющее за собой абсолютно ничего. Он не может объяснить этого Тэхёну, ведь звучать будет до нелепого по-детски, поэтому парень лишь стоически терпит все нападки агрессии этого красноволосого вихря, что оставляет после себя слишком много следов. Некоторые из них выглядят особенно болезненно, но это не худшее, что доводилось выносить Шуге, поэтому он лишь обвивает руками талию Кима в тот момент, когда кожа в его зубах предательски хрустит, а сам Тэ ощущает металлический привкус. После этого паренёк в его руках притихает, как-то боязно прижимаясь к нему, а затем поспешно встаёт, покидая пределы комнаты. — Эй, — безуспешно пытается окликнуть его Мин, — ты куда? Тэхён! — В ванную, — он на секунду останавливается, заглядывая через приоткрытую дверь. Иногда Юнги и вправду кажется, что ему стоит давать этому парню больше свободы. Если бы он не сбегал, конечно.