Юное сердце на Розе Ветров

«Это чувство. Снова оно рвет меня изнутри. Что же это такое?.. Как долго это будет продолжаться… — Микаэль прислоняется к дереву и закрывает глаза. Его тело и разум взволнованы, томятся, точно их охватывают языки пламени. Мучения порой кажутся невыносимыми. Юу, почему же ты бездействуешь?..» Шаги и приближающиеся голоса заставляют юношу открыть глаза, тем самым вернуться к реальности и осознать, что он пребывает в школе, среди множества учеников, и сейчас, во время перерыва, голоса пока неизвестных ему лиц могут повлечь всяческие проблемы, если его заметят. Внутренняя слабость и неуравновешенность мыслей и чувств, что испытывает сейчас Шиндо, находясь вдали от того, от кого не собирался уходить, нахлынувшей апатией ко всему сводит на нет решимость убраться восвояси. Он стоит с отрешенным видом и смотрит на тропинку, на которой сейчас покажутся хозяева этих самых голосов. И буквально через минуту он видит небольшую группу старшеклассников, идущих с занятий. Среди них, изящно ступая, следует Шикама Доджи, правая рука школьного президента. Его лик как всегда загадочен и спокоен. Его случайная свита с почтением относится к своему лидеру и не позволяет себе распускать шуточки, коими бы сопровождался поход этих ребят, не будь с ними в компании того, кто постоянно пребывает рядом с человеком, держащим в ежовых рукавицах всё здесь практически без исключений. Бросив случайный взгляд в гущу деревьев, Шикама замечает устремленный на него взор. Мика делает шаг вперед, но потом, словно передумав, разворачивается и скрывается в глубине сада. Усмехнувшись, Доджи говорит несколько слов своим товарищам и следует за Микаэлем. — Откуда столько нерешительности? Никогда не поверю, что тебя отпугнула моя «охрана», — улыбнулся Доджи, когда настиг Мику, который, скрывшись от глаз старшеклассников, предпочел уединение. Мальчик ничего не ответил. Только по его лицу скользнула тень сожаления и беспокойства. — Или есть другая причина, по которой ты вдруг решил избегать меня? — приблизившись, заместитель председателя опустил свой тонкую руку на плечо Микаэля. Содрогнувшись, Шиндо поднял на него взгляд. Сложно было не догадаться о внутренних волнениях, что плескались в этом чистом взоре, и Шикама, будучи от природы далеко не глупым человеком, сразу заметил их. — Пойдем, здесь как-то не очень удобно разговаривать. Он увлек Мику за собой к скамье, в одиночестве располагающейся на редко посещаемой аллее сада. Она была дальше всех, следовательно, от нее до ворот расстояние было приличным. Большинству учащихся не к чему было забредать так далеко, ибо все рвались поближе к свободе, к кипящей жизни городских улиц, не находя радости от уединения с природой, что даровала старая часть всей территории школы. — Мне всегда нравилось здесь, — элегантно присев на резную скамью, заговорил Доджи, устремив взгляд перед собой. Его мечтательное настроение никак не влияло на состояние собеседника, который молча, в задумчивости, опустился рядом. — Я приходил сюда заниматься и отдыхать от своих шумных одноклассников, пока учился в младшей школе, даже тогда тут было тихо и спокойно. С одной стороны, тут порой бывает не по себе, кажется, будто это мертвая часть природы, где иной раз не слышно даже голосов, которыми полнится площадь перед главным входом. Все звуки вокруг поглощает в себя тихо шумящая листва, — неторопливо проговорил Шикама, возвращаясь в дни минувшего прошлого. — Но с другой, — он усмехнулся, — это место, несмотря на свое пугающее уединение, было для меня особенным. За верхушками деревьев виднеется наша школа, являясь точным ориентиром, указывающим, куда и зачем нужно стремиться, если вдруг заблудишься в чаще, потеряешься в глухой тиши. Так просто запутаться в себе, потерять путь и цель. И тогда стоит подумать, зачем я все это делаю, к чему я стремлюсь и чего на самом деле хочу. Порой науки так надоедают, что ты с ненавистью отбрасываешь от себя учебник, где таятся знания, которые тебе, кажется, просто не дано постичь. Ты смотришь по сторонам, желая отыскать причину, по которой должен продолжать трудиться и вот, натыкаясь на старинные очертания, ты вдруг начинаешь понимать. Находясь где-то далеко от постороннего давления, а просто мирно располагаясь меж листвой, это место напоминает тебе, что ты за человек, и кем должен стать в будущем, раз продолжаешь учиться именно в этой школе. Лукаво нашептывает, воспламеняя в сердце гордость, что, только преодолев множество преград в процессе учебы, ты достигнешь своей желанной цели. Давай, одолей их на поприще знаний, и, если у тебя получится, мир ляжет к твоим ногам. Вот уже и повод продолжить корпеть над учебниками дальше найден. — Он взглянул на Мику. — Правда, порой нашим истинным стремлениям угрожают неправильные маяки. Заражаясь чужими идеалами, верой, целями, которые не всегда верны, а зачастую исполнены душевной грязи и скверны человеческой глупости, мы забываем о той чистоте, что таится внутри каждого из нас и идем на поводу у общепринятых законов, что воздвигло перед нами общество, которое давным-давно погрязло в грехах и пороках. Чтобы скрыть свое несовершенство, оно возвело все свои самые низкие и гадкие качества в ранг святости и преклонения перед ними. Заставив людей думать, что чистота отношений и красота душ — это уже понятия из прошлого, и современному миру с его развитой цивилизацией понятия «духовности» ни к чему. Эти ложные идеалы, придуманные бездушными, злобными и глупыми людьми путают нас, сбивают с пути и уводят совсем в другую сторону, отбирая возможность достичь желаемого. И мне кажется, для любого человека самое главное научиться находить эти светлые идеалы в туче бессмысленной, глупой и порочной моды, что придумывают одни дураки для других… Вовремя распознать их и уйти, пока не стало поздно, — подытожил Шикама. Микаэль слушал его речь, не прерываясь на вопросы. Он уловил мысль, но не сумел понять того, к чему говорил ему это заместитель школьного председателя. — Прости, кажется, я совсем запутал тебя своими рассуждениями, — мягко взглянул на юношу подле себя Шикама. — Хотя ты, наверное, и слова из них не услышал. Молчишь только, думаешь о своем. Шиндо слегка сдвинул брови. — Должен заметить, — снова заговорил Доджи, — некоторые положительные перемены, произошедшие в твоей жизни, не такие уж и радостные, как хотелось бы, не так ли? — Перемены? — Мика впервые за все время разговора на скамье взглянул прямо в лицо старшеклассника. — С чего ты взял? — Поневоле я наблюдателен с детства, — улыбнулся Шикама. — И, поглядывая на тебя последние пару недель, я с уверенностью могу сказать, что твои дела в отношении с врагом претерпели значительные изменения. «Я даже могу судить о том, насколько далеко они могли бы зайти, будь Юичиро другим человеком» — Только принесут ли тебе пользу те грядущие изменения? — А почему нет? — нахмурился Шиндо. — Ты не подумай, что я имею что-то против, твое сближение с Амане Юичиро всем только на пользу, но подумай, насколько полезной станет эта связь для тебя, — беловолосый парень устремил на Мику свой проницательный взор. — Сумеешь ли ты справиться с ее последствиями, не станут ли они в тягость для тебя? Ты же свободная душа, а жить в клетке, пусть и в золотой, — это совсем не для таких революционеров как ты. — Не тебе решать за других, Шикама, — твердо ответил Микаэль. — Не спорю. Просто все это не так легко, как может показаться. Любовь такого человека как Юу опасна. «Он безнадежно влюбленный дурак, а такие люди опасней всего, особенно, для таких как ты» — Чем? — Она ранит вас обоих. Каждым словом и действием вы причиняете друг другу боль. Такова цена, которую нужно заплатить за то, чтобы быть рядом. — Чушь, что ты несешь? Мне уже слышать противно, — фыркнул Мика. — И, тем не менее, я уверен, что в глубине души ты тоже начинаешь это понимать, — с улыбкой проговорил Доджи. Шиндо склонил голову, мрачные мысли заполонили разум юноши. Недопонимание со стороны Юичиро, непринятие того, что хотел бы получить от него Мика, отторжение брюнетом некоторых очевидных ввеще поедали душу, точно черви. — Глупости, — бросил Мика. — Между нами нет ничего, что могло бы испортить нашу жизнь. — Тогда почему, если ты счастлив, в твоих глазах отражена печаль? — лукаво прищурился Доджи. Мика вздрогнул и со страхом взглянул на Шикаму. — Пойми, Юичиро не такой как ты. Он не сумеет понять тебя до конца. Связавшись с ним, ты только погубишь себя. — Что ты предлагаешь?! — вскочил на ноги Шиндо, задетый словами Шикамы. — Хочешь, чтобы мы прекратили? Это не твое дело, ясно?! Юу… Он…самый лучший. Не смей заранее обрекать чужие чувства на провал! Ты не имеешь на это права! Он же даже мой брат! — Будет только лучше, если ты сам поймешь это и остановишься сейчас, пока вы только братья, — спокойно заметил Доджи. — Меня толкают говорить это только дружеские чувства, которые я питаю к тебе, Микаэль Шиндо. И как друг я советую серьезно подумать, тот ли маячок ты избрал себе для того, чтобы продолжать свою жизнь? — Тот! И больше никогда не смей заикаться о моих отношениях с Юу! — прошипел Микаэль и, круто развернувшись на каблуках, быстрыми шагами направился к школе. — Жаль мне тебя, — усмехнулся Шикама, провожая взглядом эксцентричного юношу. — Ему никогда не понять и не принять твоей истинной сути. Не хотелось бы мне наблюдать, как он попытается сломать тебе крылья своей прагматичной, беззаветной и всепоглощающей любовью.

***

— Эй, Шиндо, куда подевал своего родственника? — Не боишься один гулять? — Или он тоже уже настолько отчаялся из тебя приличного человека сделать, что с температурой с горя слег? Игнорируя замечания одноклассников, Шиндо держится гордо и непредвзято, с насмешкой поглядывая на свое окружение. «Сброд. Плевать мне на вас, у меня тут свои интересы» Колкое высокомерие во взгляде синих глаз вскоре остужает пыл самых ярых желающих поглумиться, да и звонок на урок лишает возможности продолжить допытываться. К тому же, в их классе присутствует тот, кто всегда может вступиться в случае надобности за Мику. Пускай Наир не проявляет видимых признаков дружелюбия к своему избраннику в последнее время, он вообще не обращает внимание на донимающих его жертву одноклассников, только для всех это не означает, что так будет всегда. Затишье в отношениях этой парочки не говорит о том, что Наир вовсе прекратил оказывать Мике услуги защитника. Поэтому из осторожности далеко заходить никто не осмеливается. Шинья, Глен, Кагуразака и прочие ребята из команды также не спешат притормаживать чужие языки, время от времени бросающие замечания в адрес Микаэля. Они придерживаются той же позиции, что и всегда, но готовы прийти на помощь, только если будут видеть, что Шиндо в ней действительно нуждается. Но вид их упрямого и гордого одноклассника не позволяет усомниться в его благополучии даже в подобных ситуациях, и потому никто не спешит вступаться. Уроки оканчиваются и все расходятся по домам. — Мика! — окликнул Леонард Коэн блондина, спешившего покинуть школу. Но тот, даже не обернувшись на зов, наскоро покинул территорию. — Хм, — задумчиво протянул Леонард, глядя ему вслед.

***

Заслышав какие-то звуки внизу, Юичиро, отложив учебник, спустился на первый этаж, где его застал образ угнетенного и раздраженного Микаэля. — Ты уже вернулся, — с улыбкой произнес Юу. Вздрогнув от внезапно раздавшегося голоса, Мика тут же поднял голову. Внутренне беспокойство почти враз стихло, стоило лишь оказаться в привычной среде, где его встречал сводный брат. — Да, — ответил Микаэль, сделав усилие и нацепив слабую усмешку. — Вернулся. — Что-то произошло в школе? — обеспокоенный видом Мики спросил Амане. Ведь он знал, насколько непростые отношения с классом и со многими в школе у его родственника, и малейшие признаки озабоченности Шиндо наводили на дурные мысли. — Ничего. — Я же говорил, тебе незачем посещать её. Пока я болею, ты на полном основании можешь оставаться дома. — Что, беспокоишься обо мне? — усмехнулся Шиндо. — Ну, а что в этом такого? Мика не сумел сдержать улыбки. — Я ходил в эту школу полгода, а еще два с половиной года ходил в школу в Голландии, и со мной, как видишь, ничего не случилось, — сказал он с легкой иронией в голосе. — Ходил и возвращался. И сейчас вернулся и, между прочим, не с пустыми руками, — он остановился рядом с Юу и, вынув из сумки тетради, повертел ними перед носом брата. — Больше не станешь маяться? А то уже слушать надоело, как ты причитаешь. Сунув Юичиро в руки тетради, Микаэль прошел на кухню. — Мика, это что? — Юичиро вошел за ним. В этот момент, Мика как раз пил воду из стакана. — Конспекты, — равнодушно ответил тот. — Так что учись сколько влезет. Там записано абсолютно всё. — Мика, так ты только ради этого посещал занятия? Чтобы потом отдать мне материалы? — поразился Юичиро, когда понял истинную цель походов в школу брата. Шиндо отвел взгляд в сторону. — Спасибо тебе конечно, но не стоило, я… — Юу умолк, так как подошедший к нему почти вплотную брат, возбудил в нем какие-то необъяснимые порывы. — Ты же этого хотел, верно? — усмехнулся уголком рта Шиндо, подняв на Юичиро колкий, притягательный взор. — Да, но… не совсем… — Юу замялся. Почему при виде Микаэля все его мысли путались. Ведь пока его не было, он был обычным, четко соображающим человеком, а, придя домой, он словно перевернул все понятие покоя одним лишь своим присутствием. Что же это? — Не совсем? — изогнул бровь Мика. — Мика, я прошу, — Юичиро прижал руку к голове. Сердце отбивало нечеткий ритм в груди, к лицу приливала кровь. — Юу, тебе нехорошо? — Микаэль еще ближе приблизился к нему и опустил руку на плечо, от чего еще одна горячая волна прошла по позвоночнику. — Мика, — вздрогнул Амане, но тут же собрался с духом. Сжав это белое хрупкое запястья своей дрожащей рукой, он мягко взглянул в нежное лицо Микаэля. — Не делай пожалуйста то, что не хочешь, только чтобы порадовать меня. Я бы прекрасно позанимался, пользуясь учебниками. — Ну, есть же то, что в учебниках не написано, — хмыкнул Мика. — Это не важно. Учителя все равно дают тот материал, который положен. И для этого тебе не надо… Дабы прервать эту наскучившую речь, Микаэль прильнул к губам брата. — Мог ограничиться одним только «спасибо», — улыбнулся он сквозь поцелуй. — Мика, — Юу схватил его за плечи, дабы отстранить, но так и остался стоять, отвечая на совсем небезобидный поцелуй Шиндо, дрожа всем телом. «Почему я никак не перестану думать, что это неправильно? Почему же ты никак не поймешь этого и продолжаешь провоцировать меня?» Буквально задохнувшись от эмоций, Юу отворачивается и тяжело дышит. — Приятно, правда? Говорить «спасибо» вот так… Юу… — Шиндо аккуратно ведет по щеке Юу, обращая его лицо снова на себя. Затуманенным взором Юичиро глядит в эти синие глаза. — Мика, зачем? — дрожащими губами шепчет он, едва удерживаясь от соблазна притянуть этого человека к себе. — Потому, что это приятно… — усмехается тот и снова подается вперед, чтобы прильнуть к чужим губам. — Постой, — останавливает его порыв Юичиро. — Что еще? — недовольно глядит на него Мика. — Ты ведь уже целовал меня. Почему сейчас медлишь? Родителей дома нет, чего ты боишься-то? Меня не было полдня, неужели ты не заметил этого?! — Заметил и, поверь, очень скучал. — Так в чем дело? — Мика… — Амане с жалостью посмотрел на него. «Ты правда ничего не понимаешь? Не понимаешь, что это неправильно? Наша связь неприемлема. Я люблю тебя, очень люблю, но… наши поцелуи… Это неестественно» — Что означает этот твой взгляд? — хмуро осведомился Микаэль, сделав шаг назад. Юичиро смолчал, что ему было отвечать, что он жалеет его, объяснять, что не хочет уподобиться его друзьям и начать отвечать, чтобы Мика потом вот так же презирал и его, как презирает своих воздыхателей? — Ну и хорошо, можешь не говорить, — резко бросает Микаэль и быстро выходит из кухни. — Мика! — пытается остановить его Юу. — Всё! — кричит Микаэль. — Занимайся, чем хочешь! — с этими словами он хватает сумку с тумбочки и выскакивает во двор. «Когда, когда ты перестанешь относиться ко мне как к другу и покажешь хоть как-то, что я действительно являюсь для тебя тем, кого ты любишь? — сидя в саду на лавочке, мысленно негодует Мика. — Ты сам утверждаешь, что любишь меня, но почему тогда колеблешься? Чего ты боишься? Готов идти на уступки абсолютно всем, готов помочь каждому, кто ни попросит, готов рвать себя на тренировках в угоду команде, а когда я хочу чтобы ты меня поцеловал, так не допросишься! Ты совсем не хочешь понимать меня! Тебе важно чье угодно мнение и желание, но только не моё» Проходит немного времени, когда в саду появляется Юичиро. — Ну чего ты злишься? — спрашивает он с мягкой улыбкой, подсаживаясь к Мике и приобнимая его. — Я ведь все время с тобой и делаю так, как ты хочешь. Ну, — усмехнулся он, — не дуйся. Пойдем в дом, тут становится холодно. «А мне и дома холодно…» — думает Шиндо. — Я ведь признался тебе в своих чувствах, неужели тебе этого мало? Я люблю тебя, ты особенный для меня, и как ты можешь злиться, зная всё это? Мика закрыл глаза и плотно сомкнул уголки губ. Окончательно обессилев от рассуждений, что заполонили разум, он полностью расслабился в нежных объятиях Юичиро. — Должно быть, ты просто устал и голоден, — мягко говорит Юу. — Я тоже еще ничего не ел. В холодильнике полно еды. Можно разогреть. Пойдем. И, уступая чужому желанию, Мика встает вместе с Юичиро и идет к дому. Вечером Юичиро занялся учебой. Поскольку он еще не полностью выздоровел, то на улицу старался не выходить, а Мика составлял ему ту компанию, которой всегда не доставало. Раньше парень всегда сожалел о том, что у него нет братьев или сестер. Зато сейчас он получал сполна. Несмотря ни на какие мелкие проблемы, он наслаждался обществом брата, друга, бывшего врага и возлюбленного, заключенных в одном человеке, что сейчас был ему ближе всех и который, он знал, пойдет ради него на многое. «У него такой красивый почерк, — подумал Амане, пролистывая тетради Шиндо. — Даже тут ты постарался оформить все так, чтобы я смог понять» Терпеливо дожидаясь пока его брат закончит с делами, Микаэль поначалу просто скучал на постели, потом немного походил по комнате, а после, остановившись у стола Юу, некоторое время смотрел, как тот пишет, а затем, уронив взгляд на приоткрытый ящик стола, вынул из него фотографию, которую тот хранил у себя. Долго рассматривая черты лица взрослого человека, Шиндо поглядел на Юу. «Ты совсем не похож на него внешне, вот только глаза того же цвета, но, наверное, ты походишь на него внутренне.» Юу никак не отреагировал на то, что Мика извлек фото и теперь разглядывает его. Куда больше неудобства доставляло ему само нахождение его рядом, из-за чего ему сложнее было сосредоточиться на уроках. Он привык, что Микаэль иногда достает фотографию и задает вопросы о его отце, словно пытаясь понять, каково это, иметь родителя, который проводит свое свободное время с сыном. Видимо сейчас на Мику напало то же меланхоличное настроение, чтобы начать говорить об этом. — Зачем ты прячешь ее? Поставил бы на стол, — слетела первая фраза с уст Шиндо. Терзания из ревности к кому-то, кто мог присутствовать в жизни Юу ранее, почему-то усиливались, когда он смотрел в веселые и умные глаза человека, уже покоящегося в земле, как и его мать. Юу прекратил писать и поднял ровный взор на Микаэля. — Из-за мамы, — коротко ответил он. Непонимание отразилось в синих глазах и Юу довелось заговорить вновь: — Понимаешь, она очень любила папу и очень страдала после его смерти. Видя, какую боль причиняют ей разговоры о нем, я со временем стал бояться заговаривать с ней об отце, чтобы не расстроить. Она тоже не стремилась говорить со мной о былых днях, наверное, тоже защищала от тягостных воспоминаний меня. И так у нас с ней произошел как бы негласный договор о том, чтобы не напоминать друг другу о папе. В детстве эта фотография стояла на моем столе так, как ты предлагаешь сейчас, но потом я увидел, как мама смотрит на нее и ее глаза наполняются слезами, и, как только она вышла, я тут же убрал её и решил больше не доставать просто так. — Но она же и так знает, что у тебя хранится эта фотография. Не все ли равно, где она, на столе или в ящике? — Не знаю, может и все равно. Да только я не стану ничего менять, — Юу снова принялся что-то писать в своей тетради. — И в комнату к нам она редко заходит, — продолжил свою мысль Мика и, снова поглядев на фотографию, вложил ее обратно и задвинул ящик. — А вообще, ты зря переживаешь. — Почему это? — У нее теперь есть мой папа, — сказав это, Мика направился в сторону своей кровати. — И что? — А то, — Мика присел на постель. — Она теперь его любит. Так что можешь смело выставлять фото. — Подожди-подожди, — Юу отбросил писанину и развернулся к нему всем корпусом. — Что ты хочешь этим сказать? — чуть сдвинув брови, напряженно осведомился он. — То самое, — слабо усмехнулся Микаэль. — Моя мама любит папу, — твердо произнес Юичиро. — Да, но при этом она же вышла за моего, — с извиняющейся улыбкой, негромко проговорил Шиндо. — Мика, — с неопровержимой убежденностью и оттенком досады воззрился на сводного брата Юичиро. — Моя мама любила и любит его, а то, что она вышла замуж, вовсе не доказывает, что она отринула свои чувства во благо новых. Я тоже хотел этого для нее, и от того, что я желаю ей счастья, я вовсе не стал меньше любить своего отца. Пусть она и любит папу, но ей все равно нужен человек… — Юу замолчал. — Неужели тебе это в самом деле непонятно? С появлением нового близкого человека рождается и новая любовь. И это ни в коем случае не означает, что человек разлюбил прежнего возлюбленного. Презрительно фыркнув, Микаэль отвел взгляд в сторону. Но только в этот момент Юу показалось, что он только изображает понимание, но на самом деле для него это и впрямь загадка. «Не перестаю удивляться, как ты можешь не понимать таких, казалось бы, простых вещей» — Как ты объясняешь себе поступок своего отца? — мягко спросил его Юичиро. — Потеряв близкого человека, он тоже решил попробовать попытать счастье с другим человеком. — Эгоист и предатель, — мрачно отозвался Шиндо. Юу вздрогнул. — Ты так это видишь? — А как иначе? — устремил на него колючий взор Микаэль. — Другого мнения он не заслужил. — Зря ты так говоришь, он кажется мне очень хорошим и добрым человеком, — проговорил Амане, с жалостью взирая на человека, которому какие-то беды в прошлом и одиночество исковеркали всё мировоззрение. — Всегда казался, а сейчас, чем больше я узнаю его, тем больше понимаю, что не ошибся на его счет. Ты несправедлив к своему отцу. — Да? — саркастично хмыкнул Микаэль. — Да, — уверенно отозвался Юичиро. — Он любит тебя и любил твою маму, но человеку трудно быть одному. — Он не был один! — с болью выдохнул Микаэль. — И если бы захотел, если бы заметил, что я нахожусь рядом и жду его, он бы не чувствовал одиночества! — Мика, но ты же понимаешь, что это не одно и то же. Моя мама тоже не была одна, но я всегда чувствовал, что ей чего-то не хватает, а теперь она вполне счастлива — попытался объяснить брату Юу. — Почему? — Да потому! Дети и возлюбленный это не одно и то же. — И все равно, — стоял на своем Микаэль. — Я не забуду этого, — он опустил взгляд к полу. — Не забуду того, что он сделал. «Он привел ее и его в наш дом. Он сам убил память о маме, когда впустил в нашу жизнь этих страшных людей…» — Мика, — Юу подошел и присел рядом с ним. Его рука осторожно легла на плечо брата. — Ты говоришь о его втором браке? Ты не можешь простить ему, что он привел другую женщину? Но… он же сделал это для тебя. Он хотел, чтобы у тебя была мама… — Нет! — сжался всем телом Микаэль. — Он не думал обо мне. Ему было плевать на меня! Он привел их только потому, что сам не хотел возиться со мной! Он сбагрил меня ей и ее сыну, а сам бросил меня! Я был ему не нужен! — Мика обернулся к Юичиро, и тот со страхом отметил это отчаянье, боль, обиду и злость, что сплелись в один безумный клубок во взоре брата. — Он даже не знал, что происходит на самом деле. Он ничего не видел, — простонал Микаэль. — Ничего. Даже не пытался увидеть. «А ведь я звал его… Отчаянно звал каждый раз, когда эти ублюдки разрывали мое тело на части. Смеялись над моими мучениями, находили в этом забаву. Для них это было также весело, как отрывать крылья и лапки цикаде, одну за одной, а она, беспомощная и жалкая, могла только барахтаться в чужих руках и молить о скорейшей смерти» — Мика, — от волнения Амане всего трясло. — Эндзай. Твой сводный брат и мачеха. Они плохо обращались с тобой, этого ты не можешь простить отцу? — Всё, Юу… — шмыгнув носом, Микаэль отвел потухший взор в сторону. — Достаточно. — Я просто не могу понять почему? Я много раз видел, как тебя забирала мать, она не казалось мне злой, а твой старший брат… — Я же прошу… — тихо произнес Микаэль. — Он хорошо к тебе относился, я помню, — продолжал Юу. — Он почти всегда забирал тебя с собой. Я помню еще завидовал, что у тебя есть старший брат, который повсюду берет тебя с собой. У него свои друзья. Они принимают тебя в компанию. Воспоминание о дружной гвардии друзей Эндзая, периодически посещающих их дом, вызвала у Мики панический приступ. Он весь побелел и судорожно вцепился пальцами в покрывало. — Мика, — испугался Юичиро подобной реакции. — Что с тобой? — Замолчи, ни слова больше, — прошипел Микаэль. — Не хочу больше слышать ни об этом предателе, ни об этих уродах. — Прости меня, — Юу привлек дрожащего Мику к себе. — Я же обещал не спрашивать. Прости… Я вовсе не хотел, чтобы наш разговор как-то омрачил тебя. Я только хотел донести до тебя, что ты заблуждаешься в отношении своего отца к тебе. Он очень любит тебя. — Может и так… — прошептал Микаэль, чувствуя, как руки Юу обвивают его, прижимают к телу, как стук чужого сердца успокаивает его разум и становится легче. — Просто я вспомнил, какой всегда была твоя мама… Как нежно она смотрела на тебя, как крепко обнимала. Она любила тебя и даже когда ругала в кабинете директора, ее взгляд был совсем не злой… А все мамы такие? — Наверное, — пожал плечами Юичиро, одновременно поглаживая по волосам опустившего голову ему на колени Микаэля. Тот лишь слабо улыбнулся. — Мика… — после недолгого молчания, позвал Юу. — А какой она была? — Не знаю… — тихо ответил Шиндо, глядя куда-то перед собой. — Я не помню. — Совсем? — Совсем. Мне было полтора года, когда ее не стало. Я не помню ни ее лица, ни фигуры, ни какой она была, — Шиндо мечтательно закрыл глаза. «Помню только ее объятия, нежные руки, которые гладили мое тело, и тепло, которое она излучала, прижимая меня к своей обнаженной груди… Было так уютно и спокойно… Более никто, кто бы ни обнимал меня, не дарил мне такого чувства… Никто» «Он не помнит ее, — думает Юу, вплетая пальцы в золотистые локоны. — Наверное, это ужасно. Я хоть и смутно, но все же храню воспоминания об отце. Они греют и наполняют мое сердце теплом, а у него ничего такого нет. Он не верил отцу, с ним плохо обращались мачеха и ее сын, он совсем не имел друзей и даже… не имел воспоминаний о матери… Он был одинок. Он был заперт в собственных мыслях и чувствах, не имея возможности поделиться ними с кем-нибудь. Он так отреагировал, когда я напомнил ему об Эндзае и его друзьях. Неужели они тоже плохо с ним обращались? Мика всегда был один, не хотел никого к себе подпускать. Почему? Потому что боялся, что кто-нибудь узнает то, что должно быть сокрыто? Одиночество… Бросил отец… Остался на попечении мачехи и сводного брата… Друзья, воспоминание о которых вызывает страх и истерику… Замкнутость… Панический страх перед братом… И снова друзья… Неужели?! — вздрагивает Амане, когда в голову закрадывается не менее ужасающая по природе догадка. — Неужели… Неужели они его… Нет. Это невозможно. Просто немыслимо. Однако, — Юу вынужден был признать, что отметать такой вариант полностью нельзя. Случай, произошедший много лет назад, о котором твердят в школе, после которого Мика и его отец покидают страну; мачеха Мики, которая возможно кончает собой и Эндзай, сбежавший из тюрьмы, куда попал из-за какого-то ужасного происшествия. Всё сходится…» Шокированный собственными умозаключениями, Юичиро опускает потрясенный взор на парня, прилегшего ему на колени. «Если все это так, то я просто поражаюсь, как ты сумел пережить это… Лично я скорее умер бы, не выдержав такого… Мика, — он склоняется к Микаэлю и нежно обнимает его. — Если все это, все твои странности поведения, следствие твоего ужасного прошлого, я прощаю тебе их все. И не имею права злиться и обижаться, что бы ты не делал. Я защищу тебя от всех. Чтобы больше никто не посмел обидеть тебя. Я буду рядом с тобой…» — Юу? — Мика с некоторым удивлением смотрит на прижавшего его к себе Амане. — Прости меня, — прошептал Юу. — Простить, за что? — За то, что причинял тебе боль, как и все, — ответил Юу, с раскаяньем взглянув прямо в глаза Микаэлю. — За это и прости… — произнеся это, он закрыл глаза и соприкоснулся губами с Шиндо в нежном поцелуе, в который вложил все свои трепетные чувства. Также закрыв глаза, Микаэль обхватил Юу руками за шею. «Пусть так, пусть он не понимает меня до конца, но мне хорошо рядом с ним… Ты ошибаешься, Шикама. Юу любит меня, и ничего плохого быть не может…» Разорвав сладостный поцелуй, они еще некоторое время просто смотрели друг на друга. Играя прядями светлых волос, любуясь бархатной, белой кожей этого ангелоподобного существа, Юичиро вдруг вспомнил, как тогда на стадионе он наблюдал ту же картину, однако в тот раз Мика позволял касаться себя совсем другому человеку. А сейчас вот так же спокойно он дает ласкать себя ему. Одно и то же это для него, или нет? Впрочем, не важно, ведь в данную минуту Мика находится только с ним, а большего знать и не надо. — Знаешь, ты так загадочен. Очень часто я не могу понять тебя, твои желания… — проговорил Амане, с нежностью взирая на Мику. — Порой я схожу с ума и мне кажется, я готов просить совета у кого угодно. Пока я лежал в бреду, мне привиделось, будто я вижу отца. — Ты видел отца? — тут же напрягся Микаэль, когда речь зашла о волнительном для него инциденте во время болезни Юичиро. — Представляешь? — усмехнулся Амане. — Я даже подумал, что он пришел за мной и, даже думая о небесных вратах, к которым проводит меня папа, я все равно волновался о тебе. Хотел спросить его, как мне быть, что делать и как доказать тебе мою любовь. — А разве для того, чтобы что-то делать, обязательно нужны чьи-то советы? — поднял на него серьезный взгляд Шиндо. — Разве не правильней поступать, руководствуясь желаниями и порывами? — Не знаю, — улыбнулся Юичиро. — Получается, несколько дней назад тебе привиделся отец… — сказав это, Мика погрузился в раздумья. — Да, а что такое? — пытливо воззрился на него Амане. — Ничего, — мотнул головой Микаэль. По его лицу скользнула едва уловимая счастливая улыбка, но не успел Юу спросить что-либо, как Мика снова притянул его к себе и отчаянно впился в его губы своими. Глухой стук двери и голоса снизу, дают понять, что родители вернулись домой. К тому моменту Мика и Юу уже занимаются каждый своими делами. — Это они, — отрывая взгляд от книг, произносит Юичиро. — Ага, — подтверждает Микаэль, стоя у окна. — Должно быть, уже все купили, чтобы спокойно отправиться в командировку. — По крайней мере, мама наготовила нам еды столько, что хватит до их возвращения обратно, — улыбнулся Микаэль. — Пойдем, посмотрим, что они там накупили на радостях, что наконец отправляются в свой медовый месяц? — предложил Юичиро. — Ты тоже понял, что срочная командировка в Голландию — это только предлог? — хмыкнул Шиндо. — А разве можно подумать иначе? — ответил вопросом на вопрос Юичиро. — Они ведь так этого хотели, а из-за нас не могли уехать. Боялись, что мы тут кровопролитье устроим без них. А теперь можно и себе праздник организовать. — Мика, Юу, вы дома? — раздался голос Эрики, и вот тут уже парням, в самом деле, пришлось прервать беседу и пойти вниз.