С чистого листа

Мэллорны, под кроны которых нырнула старая гномья дорога, действительно были прекрасны: два высоченных серебристых ствола уходили вверх, подобно колоннам, и там, в вышине, образовывали золотистую арку, смыкаясь ветвями между собой. Однако, стоило Отряду пройти под этой аркой, лес вокруг них сразу стал темнее и тише, а в воздухе повисла какая-то странная настороженность. Чем дальше путники продвигались по дороге, тем уже она становилась, пока совсем не превратилась в неприметную тропинку, петляющую в лесной чаще. Майтимо почувствовал взгляд, направленный на них откуда-то издалека и сверху. И кивнул про себя: стражи их уже заметили, но пропустили и пока не препятствуют продвижению Отряда. Он бы и сам так сделал — пусть пришельцы углубятся в лес, до следующего форпоста, а там окружай и вяжи их тёпленькими. Интересно, сами-то они поняли, что он их уже «срисовал»? Боромир чуть замешкался на ходу и нахмурил брови, но потом тряхнул головой и решительно двинулся дальше. Идущие впереди него хоббиты сбились в кучку и тревожно посматривали по сторонам. Гимли угрюмо молчал, впечатывая в лесную подстилку шаг за шагом. Даже Арагорн немного сбавил шаг и уже не пытался «мчаться впереди каравана», как сказал бы любой купец. Обрадовался только Леголас. — Лотлориэн! Мы дошли, мы добрались до опушки Золотого Леса… — он с удовольствием подставил лицо встречному лёгкому ветерку. — Я не был здесь очень давно, но я чувствую, что эти земли ещё не покинуты эльфами, и совсем скоро мы их встретим! «Или они нас. И нам очень повезёт, если встретят не стрелами!» — подумал Майтимо, но вслух ничего не сказал, только вопросительно взглянул на Боромира. — Не нравится мне эта затея, — недовольно пробурчал гондорец. — Сначала Мория, потом Золотой Лес… будто на свете нормальных дорог не существует. — Ты слышал о нём раньше? — заинтересовался эльда. — Слышал. Говорят, что отсюда мало кто возвращался, а если кому и удавалось уцелеть, то дерзкий путник менялся необратимо и никогда уже не становился прежним. А мне моя шкура дорога, знаешь ли, не только как память! — О, нет, Боромир, ты не прав, — вдохновенно вмешался Арагорн. Выглядел он воодушевлённым, глаза его заблестели, — «выйти невредимым» и «остаться неизменным» это далеко не одно и то же. Ничего не бойтесь, впрочем… другого пути у нас и нет. Не лезть же нам обратно в Морию? Помнится, идея штурмовать Карадрас поверху тебе тоже не понравилась. — Когда это я от опасностей бегал? — подозрительно покосился на него адан. — Лориэн опасен только для тех, кто несёт в себе зло, — Арагорн наставительно поднял палец вверх. — Странно, что Гондор преуспевает в науках и грамоте, а его люди не знают настолько простых вещей! Боромир сделал вид, что не заметил подпущенной шпильки. За разговорами они уже прилично углубились в лес. Откуда-то справа послышался шум воды, как от небольшого водопада, и вскоре стало различимым журчание узкой речки, преградившей им дорогу тёмной полосой воды. Тропинка заканчивалась на её левом берегу и продолжалась на правом среди зарослей лип. Ниже по течению эта река сливалась со Среброструйной. — Это же Нимродэль! — внезапно возрадовался Леголас и начал с энтузиазмом разуваться. — Здесь когда-то был мост… точно был, но мы можем перейти и вброд. Тут должно быть неглубоко даже для хоббитов. — Нимродэль? — переспросил Майтимо. — Звучит, как имя. — Это и есть имя! Так звали эльфийскую деву с белыми волосами, жившую на берегу этой реки, когда мир ещё был молод и звёзды сияли ярко, — Леголаса явно несло и он набрал в грудь побольше воздуха чтобы вещать дальше. — Наши предания гласят, что воды Нимродэли начисто смывают усталость и телесные скорби! Против перехода вброд никто не возражал — омыть в прохладной воде усталые ноги было приятно, а дальше можно и портянки перемотать, и отдохнуть заодно. Когда все перебрались с пологого левого берега на крутой правый, Леголас принялся распевать на синдарине грустную песню о прекрасной Нимродэль, опоздавшей на серый корабль, на котором тщетно ждал её возлюбленный Эмрос. Корабль отплыл без неё, но безутешный эльф превратился в лебедя, взмахнул крылами и отправился её искать. И пал на волны, и плывёт, Как лебедь по воде — То подвзлетит, то принырнёт, И вот уж нет нигде! После этой откровенно корявой строфы Леголас сбился, на мгновение замолк и пустился в долгие объяснения: — Это очень долгая песня, и очень грустная… Дальше в ней поётся о том, как печаль, пришла в цветущий Лориэн, когда гномы пробудили древнее Зло, до поры дремавшее в недрах Карадраса. Но тут против дальнейших песнопений запротестовал Гимли. — Ну да, гномы разбудили этого паршивенького барлога, и что? Мы что — заранее знали, что он там спит? И вообще, хорош глотку драть, если не хочешь, чтобы стражи нас заметили. — Нет-нет, Леголас, продолжай! — внезапно вклинился Майтимо, нарочито громко заговорив на синдарине. — И кстати, у тебя в запасе нет, случайно, какого-нибудь мадригала в честь Владычицы Лотлориэна? Желательно, с такими же отвратными стишками? — Ну вообще-то есть, есть, но… тебе он зачем? — Леголас удивлённо вытаращил глаза. — Да мне просто интересно, на котором куплете про Владычицу у них закончится терпение. Спой ещё, Леголас. Может быть тогда они соизволят, наконец, появиться? — эльда произнёс это ещё громче, кинув выразительный взгляд в сторону трёх серебристых мэллорнов, ветви которых низко нависали над потоком поименованной Нимродэли. Наверху, в кроне одного из них, послышалась какая-то возня, а затем раздался крайне недовольный голос: — Что это за развесёлые синдар пожаловали в наш лес? — А вот это уже больше похоже на правду! — обрадовался Майтимо, натягивая сапоги и неторопливо поднимаясь на ноги. Говорившего он вполне понимал: на его месте он тоже был бы недоволен, убедившись, что те, за кем они скрытно вели наблюдение, уже давно наблюдают за ними. И хорошо, если ставок не делают! Опытному командиру вручили новобранцев? В таком случае, результат их обучения пока весьма далек от желаемого. Вниз по стволу одного из мэллорнов скользнула тонкая верёвочная лестница, почти незаметная на фоне серебристой коры, по которой спустился высокий эльф в маскировочном тёмно-сером плаще с капюшоном. Его светлые, почти белые волосы, были туго заплетены в боевые косы, карие с прозеленью глаза смотрели сурово. Легко соскочив с лестницы, он сделал знак рукой тем, кто остался у него за спиной среди ветвей кроны. «Держать на прицеле» — привычно перевёл про себя Майтимо и безмятежно улыбнулся. Должно же оставаться хоть что-то неизменное в этом изменчивом мире. — Ну, и зачем вы сюда припёрлись, зашиби вас всех Творец? — ещё более раздраженно поинтересовался страж у Майтимо и Леголаса, оказавшихся к нему ближе всех. Гимли стиснул рукоять топора, Сэм шагнул вперёд, закрывая собой Фродо, эдайн опустили руки на рукояти мечей. — Может быть, ты проявишь чуть больше уважения к тем, кто пришёл в Лориэн с миром? — спокойно, но с лёгким оттенком недовольства ответил ему Майтимо на чистейшем квэнья. Услышав Старшую речь, капитан лесной стражи внимательно вгляделся в стоящего перед ним. Этот рыжий эльф с точёными чертами лица говорил на квэнья легко и изящно, и даже произношение походило на то, которым пользовалась сама Владычица, принимая послов. Стоял он в обманчиво расслабленной позе, скрестив руки на груди и чуть выставив вперёд правую ногу. Но из-за его спины красноречиво виднелись рукояти парных клинков. Закреплены они были на уровне пояса и скрещивались сзади. Южный хват? А если он ещё и обоерукий? Тогда ему достаточно опустить руки на рукояти клинков и чуть развести их в стороны — и он окажется вооружённым до зубов. И порубит в капусту любого, кто сделает к нему хотя бы шаг, раньше, чем стрелки успеют натянуть тетивы. Да, тот, кого он издалека принял за синда, оказался далеко не так прост. Неужели… нолдо? Но их не так много осталось в Эндорэ, следовательно, Владычица может знать его лично. И она не одобрит, если узнает, что стража отнеслась к нему без должного почтения. Следует сопроводить его во дворец как можно скорее и истребовать аудиенции. Наверняка этот рыжий нолдо здесь главный, так пусть владыки сами разбираются с этим бродячим цирком из двух эльфов, парочки эдайн, гнома и четверых хафлингов, о которых он сам до того только в сказках и слышал. — Халдир? Ты помнишь меня? — выступил вперёд Арагорн. — Кроме имени, данного мне отцом, я также называюсь Другом эльфов и имею право невозбранно входить в Лориэн… — Следуйте за мной! — раздражённо фыркнул капитан. Если это тот самый адан, о котором предупреждала его Владычица, то она его и сама не сильно жаловала, скорее соглашалась терпеть его присутствие. Он, вроде бы, являлся воспитанником какого-то её дальнего родственника. Что ж, у правителей свои причуды. Так отчего же он, Халдир, должен с этим мутным аданом политесы разводить? Тем более, когда среди его спутников есть кое-кто поинтереснее. — Только имейте в виду, вам придётся завязать глаза. К гному это относится в первую очередь. — А что — гному? Чуть что, так сразу гному! — не выдержал до сих пор молчавший Гимли. — С гномами у эльфов Лориэна давно нет дружбы. Я и так нарушил все правила, позволив вам переправиться через Среброструйную, — решительно отрезал капитан. — Но… это посланник самого Даина, короля Под горой, — храбро вмешался Фродо. — Он наш спутник, он защищал нас в пути, я могу сказать о нем только хорошее. «Отчего он придрался именно к гному? — подумал Майтимо. — «Нет дружбы» это не значит, что её никогда не было. Да и на рожон, при отсутствии прямого конфликта, Гимли навряд ли полезет» — но перехватив цепкий взгляд Халдира, направленный на Боромира, понимающе кивнул. А капитан хорош! Безошибочно вычленил среди Отряда самого потенциально опасного бойца. Насчёт эльфов капитан уже успокоился: Леголас здесь уже бывал, второй эльф свободно говорит на Старшей речи, следовательно он из высшей аристократии. Полурослики угрозы не представляют в принципе — достаточно взглянуть на их простодушные, крестьянские лица. Арагорн — идёт как все, и барлог бы с ним. Пусть Владычица сама решает, рада видеть она этого Друга эльфов или нет. А вот Боромир, судя по его манере говорить, смотреть и двигаться, производит впечатление матёрого воина, в чине никак не меньше сотника. Непонятно, зачем он здесь и чего от него ждать в дальнейшем, лучше обезвредить его превентивно. Желательно это сделать так, чтобы адан не заподозрил пристального внимания к своей персоне. — Не будем спорить с капитаном, Фродо, — Арагорн кротко остановил хоббита. — Если таковы правила, я надену повязку первым. — Надевай, — повел плечом Халдир. Адан достал из кармана платок, сложил его, прикрыл глаза и тщательно завязал его концы у себя на затылке. Боромир и хоббиты молча последовали его примеру, помогая друг другу, повязку на Гимли эльф надел сам. Майтимо молча показал на себя и Леголаса, бросив на капитана вопросительный взгляд. Тот отрицательно качнул головой, и коротко приказал, обернувшись в сторону дерева. — Рамли, Орофин — остаётесь здесь, дайте знать на соседний форпост. И проверьте, не привели ли вот эти кого-нибудь на хвосте. — Есть, капитан! — вразнобой донеслось из листвы. — Они там что — постоянно на ветках сидят? — поинтересовался Майтимо у Леголаса. — Этак ведь себе весь зад отсидеть можно, какое уж там патрулирование! — Нет конечно, Руссандол, — эльф охотно пустился в объяснения, втайне радуясь, что им двоим не пришлось надевать повязки. — У них там форпост, неплохо обустроенный. Стражи Лориэна сколачивают дэлони, такие круглые площадки из досок, и растяжками закрепляют их в кронах мэллорнов. Некоторые местные жители строят даже целые дома на деревьях. — Леголас пожал плечами, как бы говоря — каких только чудаков не бывает! Майтимо задумчиво хмыкнул, вспомнив гордо вздымающиеся к небу неприступные стены Химринга и затейливые башенки над мощными вратами Таргелиона. В любом случае, на эти конструкции будет любопытно посмотреть. В пути Гимли беспрестанно ворчал, сравнивая их отряд с толпой нищих слепцов, а Халдира — с поводырём всей этой убогой компании. По правде говоря, он не сильно грешил против истины. Отряд продвигался медленно, ступая осторожно: никто не хотел падать из-за подвернувшейся под ноги коряги. Гном ехидно советовал капитану стражи связать идущих друг за другом одной веревкой, чтобы споткнувшемуся не так скучно было падать. Эльф старательно делал вид, что не замечает его шпилек, но сам охотно болтал в пути, больше обращаясь к Майтимо и Леголасу. — Времена настали столь непростые, что верить нельзя никому. Подчас, даже самому себе. Мне можно, — капитан выдержал эффектную паузу и закончил. — Шутка! Майтимо понимающе кивнул ему в ответ. — А как там у вас поживают? — наверняка же у капитана в запасе есть какие-нибудь новости, которые он может ничем не рискуя рассказать даже подозрительным пришельцам. — На босу ногу топор надевают? — невпопад ляпнул Сэм, пытаясь пошутить. С повязкой на глазах ему явно было не по себе, но он храбрился из последних сил. — Решетом воду носят, сапогом сено косят… — Халдир на лету подхватил прибаутку, проворно развернулся к хоббиту и продолжил голосом, внезапно утратившим всякую весёлость. — А ты знаешь, полурослик, что Тьма разрастается… — он сделал многозначительную паузу. Сэм слегка побледнел и нащупал рукой идущего рядом Фродо. Мерри и Пиппин тоже сбились с шага, испуганно завертев головами. Толку от этого движения было немного, поскольку их глаза закрывали повязки, однако своей цели капитан достиг. Припугнув хоббитов, он вдохновенно продолжил вещать. — Будь осторожен со словами, хафлинг. Мы живём здесь, будто на острове посреди враждебного моря: как Раздол, так и Лихолесье от нас одинаково далеки. Когда-то от врагов и Тьмы нас защищала река, теперь уже нет. Халдир глубоко вдохнул, взяв длинную паузу. И Майтимо только тогда заметил, что эльф изо всех сил пытается не прыснуть со смеху. Исподтишка показал стражу поднятый вверх большой палец. Забалтывать ведомых — неплохое решение, если ведёшь их в одиночку. Болтовня будет кого-то раздражать, кого-то отвлечёт, а в целом — не позволит ведомым сосредоточиться, сориентироваться хотя бы по положению солнца и прикинуть пройденное расстояние по количеству шагов. Молодец капитан, знает своё дело! — Ну, а во тьме-то кто скрывается? — поторопил его эльда со всем возможным дружелюбием. — О, и леса на севере, и горы на западе, и пустоши на востоке наводнили злобные твари, проклятые приспешники Саурона… — похоже, страшных охотничьих баек у стража имелось с избытком. Хоббиты слушали его как завороженные. Никто из них даже не вспомнил, что за два дня пути Отряд ни одной злобной твари не встретил. Если не считать, конечно, того странного ночного гостя, похожего на истощённого хоббита. Кстати, где он? Впрочем, Майтимо решил Халдиру о нём ничего не говорить. Незачем делать за стражей их работу. Если сами заметят — молодцы, не заметят — что ж, есть надежда, что отряду удалось оторваться от преследований этого странного существа. А вот про приспешников это уже интересно. Саурон, значит? Память настойчиво подкидывала ему другое имя — Майрон. Это одно и то же, или нет? Пока полной уверенности у эльда не было. Мелькора, насколько ему было известно, валар давно изгнали за Грань мира. Но свято место пусто не бывает. У Мелькора точно должны остаться ученики, взять того же Майрона, например. Упёртый был майа, с него станется «продолжить дело Учителя». — Многие мои сородичи считают, что пришла пора уходить, — продолжал капитан, словно говоря о чем-то само собой разумеющемся, — но я думаю, а не поздно ли? Не придется ли нам прорываться к побережью с боем? Успеем ли мы отплыть? Владычица говорила, что далеко на северо-западе за землёй хафлингов находятся Серые Гавани эльфов-тэлери, но как туда добраться? Пожалуй, только она сама это и знает! — Хафлинги — это мы, что ли? — недовольно проворчал Мерри. — Тогда уж зови нас хоббитами, сделай милость. А эти самые Серые Гавани у нас под боком, почитай, к западу от границы Шира. — Вы живёте у самого синего Моря? — очень убедительно расчувствовался Халдир. — Счастливый же вы народец! Дружище хоббит, расскажи мне о Гаванях. Я там никогда не был, но в сердце каждого эльфа живёт тоска по Морю… Как оно должно быть, прекрасно, и как печальны крики чаек над ним! Мерри смущённо засопел. — Ну, по правде сказать, у нас даже по реке в лодках плавают только самые смелые хоббиты — те, которых не пугает осуждение соседей. А уж в эльфийских Гаванях не только я сам, но и вообще никто из хоббитов не бывал. Ну, насколько мне это известно. — Но почему? — искренне удивился Халдир. — Разве ваш народец не любит приключений и странствий? — Потому что нечего почтенному хоббиту там делать, а тем более — знаться с эльфами! — выпалил Пиппин и тут же хлопнул себя ладонью по губам, сообразив, что сболтнул явную глупость. Майтимо внимательно слушал их разговор и поражался таланту капитана: так изобразить восторженного поклонника старинных баллад, наверняка сочинённых еще в Первую Эпоху, ещё надо суметь. Тоска по Морю, крики чаек — даже образы все какие-то знакомые. Интересно, чьи? Их провожатый, между тем, продолжил вещать с не меньшим воодушевлением. — Наши менестрели поют, что когда-нибудь Тьма рассеется и мир опять явит перед нами свои красоты и чудеса. Только кажется мне, что если это и случится когда-нибудь, то это будет лишь краткая передышка, которая позволит эльфам беспрепятственно добраться до Моря и покинуть этот край навсегда… Но растут ли за Морем мэллорны? Ни в одной песне о них не поётся… А я бы не хотел жить там, где нет этих удивительных деревьев, я слишком люблю Лотлориэн! — Любишь — так и живи в Лориэне! И защищай его, а не лелей мечту о бегстве, — наконец не выдержал молчавший всю дорогу Боромир. — Что за упаднические мысли, солдат? И отчего ты так уверен, что там, за Морем вам будет лучше? Что тебе вообще есть куда бежать? — Но… Мудрые так утверждают… — развёл руками Халдир, но быстро нашёлся что сказать. — Наша Владычица… она долго жила за Морем и очень тоскует по дому. Она говорила, что в пресветлом Амане так хорошо, что там излечиваются любые печали и скорби. Кто я такой, чтобы сомневаться в её мудрости? — Своей головой думать не пробовал? — раздражённо буркнул Боромир. Он ещё ни разу не запнулся, сказывался немалый боевой опыт, но весь этот маскарад с повязками на глазах и Халдир, с его возвышенной болтовнёй, истощили даже его далеко не безграничное терпение. — Сначала бы спросил себя — а кому в Амане жить хорошо? Если ваша Владычица провела там свою юность и ей радостно будет снова увидеть знакомые места, это вовсе не значит, что и тебе там понравится. Халдир умолк, всем своим видом демонстрируя смущение. Майтимо же только порадовался, что внимательно слушал болтовню провожатого. Значит, Владычица Лориэна — аманэльдиэ? Почему-то думать об этом было очень приятно. — Если ты уж так тоскуешь о мэллорнах, дружище, то кто мешает тебе сыпануть в карман горсточку их семян, орешков, или чем они там ещё размножаются? И на новом месте попробовать себя в роли садовника, — в свою очередь поддержал разговор Майтимо. — В том уже нет нужды! — отрезал Халдир. Резко посерьёзнев, он поднял правую руку и сделал короткий жест «ко мне». С одного из ближайших мэллорнов спустился эльф в таком же зелёном плаще, как и у всех стражей, отсалютовал Халдиру и знаком отозвал его в сторону. — Можете снять повязки! — сообщил их провожатый вернувшись. Путь за вами чист, если не считать шайки орков, сдуру забредших в наше пограничье. Правда, здесь видели еще какое-то мелкое и шустрое существо, но это точно был не орк. И не животное, хотя передвигался он прыжками, касаясь руками земли. Снимайте-снимайте повязки, мои стражи уже не только передали по цепочке донесение в Лотлориэн, но и получили указания насчёт вас. В Карас-Галадоне нас ждут, и я передам вас Владычице, можно сказать, с рук на руки, — Халдир вздохнул с видимым облегчением. Некоторое время все щурились на солнце, которое уже клонилось к закату и заново разглядывали друг друга. Только Фродо внезапно воодушевился, оглядываясь вокруг. — О, да! Солнечный свет, свежий воздух — как хорошо-то! Я дышу воздухом Лориэна, я чувствую, что он совершенно такой, каким был в Древние дни, когда мир был свободен от всякого Зла… — Мастер Фродо, вы чего? — одёрнул его Сэм. — Вас Халдир покусал? Какие Древние дни, вас ещё тогда и на свете не было! Какое Зло? Да чтоб вы знали, этот самый Моргот творил свои делишки, ещё до того, как первые эльфы пробудились… Мне дядюшка Бильбо про это из своей Алой книги сам зачитывал! Фродо умолк на полуслове, вперив в Сэма странный, какой-то потерянный взгляд. Переночевали они на ближайшем форпосте, заняв сразу две дэлони, где были и плетеные из прутьев заграждения вроде перил, и кое-какая еда. Стражи на одной из дэлоней любезно согласились накормить хоббитов и приглядеть за ними. И вскоре те, сытые и довольные, устроились на дощатом настиле под одеялами и уютно засопели носами, подложив себе под головы куртки. Эдайн, Леголас и гном с Халдиром, заняли площадку на втором мэллорне, так же поднявшись наверх по веревочной лестнице, хотя Гимли и немного поворчал, что он де не белка, чтобы лазать по деревьям. Уже улёгшийся Майтимо чуть приоткрыл глаза, поджал ноги и натянул одеяло до подбородка. Возле плетеной стены несли ночную стражу сразу три лучника, бдительно вглядываясь в тьму. Сквозь ветви сияли далёкие, но очень яркие звёзды, и эльда почувствовал, как впервые за несколько дней у него стало спокойно на душе. Над головой ровно шелестели золотистые листья, спать под их шум — все равно, что слушать шум дождя… Да, в укрытии на дереве есть смысл! Боромир, завернувшись в одеяло и подложив под голову свёрнутую куртку, ровно дышал повернувшись лицом к плетеной стене. Спит он на самом деле, или опять притворяется спящим? Снова же не отдохнёт! Майтимо устало вздохнул. Может же он себе позволить хотя бы в эту ночь не беспокоиться о неспящем Боромире и не думать о том мелко-шустром, который шныряет где-то поблизости? По дороге Сэм успел тихонько сообщить «мастеру эльфу», что зовут этого проходимца Горлум, а можно и просто Вонючка. Ближе он точно не подойдет, хотя и постарается не терять Фродо из виду. Но в данный момент, это не имело никакого значения. Они под охраной. Что и говорить, приятно, когда твою головную боль берёт на себя кто-то другой. И этот другой — Халдир. Кстати, где он? Ну вот, опять не заснуть! Накинув одеяло на плечи, Майтимо прошёл на другой край дэлони, осторожно ступая по настилу босыми ногами. Так и есть — Халдир сидел на краю площадки, свесив ноги вниз и упирался лбом в руки, сложенные поверх плетеных перил. То ли пытался дремать, то ли размышлял о чём-то. Впрочем, невесомые шаги за спиной он услышал сразу и встрепенулся. — Руссандол? Это ведь твоё прозвище, я полагаю, и настоящего имени ты мне не скажешь? — А ты догадлив, Халдир! — лучезарно улыбнулся Майтимо. — Садись рядом, потолкуем, — синда приглашающе похлопал ладонью по краю дэлони рядом с собой. — Твоё приглашение делает мне честь, — ответил эльда на квэнья и опустился на предложенное место. Некоторое время они просто молчали, слушая шелест густой листвы над головами и наблюдая за звёздами, медленно движущимися в ночном небе. Ночь выдалась ясная, почти без облаков. Для эльфов помолчать вместе — это тоже беседа, но Майтимо всё-таки первым нарушил их согласное молчание. — Халдир, а ты уверен, что занимаешься тем делом, к которому имеешь талант? — Ты о чём? — подозрительно покосился тот. Неужели он настолько опозорился перед рыжим эльда как разведчик и страж? Впрочем, ему нечего стыдиться: он сделал всё, что считал нужным в создавшейся ситуации. И сделал так, как считал необходимым. — Ты в дипломатический корпус податься не думал? Посланником? Ты бы справился. Синда фыркнул в кулак, низко опуская лицо. — Ну, спасибо что хоть в таверну с лютней не отправил, развлекать публику балладами! — А что, тебе уже предлагали? — Да, было дело. Я многие баллады Мэглора наизусть помню, говорят — у меня и голос неплохой. Мэглора? Это имя заставило нолдо вздрогнуть, настолько странно и близко знакомым оно показалось. Снова нахлынули воспоминания. Острые скулы, ловкие пальцы, проворно летающие по струнам арфы. Пряди тёмных волос, раздуваемые бризом, плеск морских волн, белый песок под ногами… «Мэглор, да заткнись ты уже, дай поспать!» — всплыла в памяти сердитая фраза кого-то из братьев. Не того ли, сереброволосого, острого на язык? Которому он сам частенько предлагал заткнуться?.. — Ты и сам языком чесать горазд! Когда я спросил тебя — как у вас поживают, я был почти уверен, что сейчас начнётся потеха. И ты поехал, и понёс, да складно-то как попёр, вот честно — я оценил! — Твоя… похвала делает мне честь, — слегка запнувшись, чтобы подобрать нужное слово, но почти чисто ответил Халдир на квэнья. Вот зараза, уел-таки! — А ты говорил — не дипломат? — беззлобно поддел его Майтимо в ответ. — Я из семьи потомственных военных. Разведку я вести умею, а вот эти все паркетные расшаркивания — не по мне, — кажется, капитан на этот раз был совершенно серьёзен. Они ещё немного помолчали, вглядываясь в ночную тьму. Но вокруг всё было спокойно, ветерок доносил лишь стрекот цикад в траве да негромкий шум далёкой реки. Но этот раз первым заговорил Халдир. — Знаешь что, Руссандол, шёл бы ты уже спать. До рассвета ещё далеко. Отдохни перед дорогой. — И то верно. Спокойной ночи, мэллон! — нолдо заглушил ладонью подступивший зевок. Майтимо уснул на этот раз почти моментально. Ночь действительно выдалась спокойной, а наутро Отряд снова пустился в путь. Шли они целый день, с двумя небольшими привалами, а в Карас — Галадон добрались только к вечеру следующего дня. ****** Фродо не смог сдержать восхищённого вздоха. На просторной поляне рос огромный мэллорн, со стволом в несколько обхватов и вершиной, гордо возносящейся к небесам. Вокруг его ствола бесконечными витками, уходящими ввысь, змеилась винтовая лестница. У самых корней возвышалась небольшая, изящная беседка с полукруглой крышей, соединённая с подножием лестницы прихотливо изогнутым мостиком. Там дежурили стражи в блестящих кольчугах и белых плащах, вооружённые парадными серебристыми клинками, острыми даже на вид. На каждом этаже, который представляли собой площадки с перилами, горели многочисленные огни и прогуливались нарядные эльфы под руку с прекрасными эльфийками. Прибытие Отряда не осталось тайной ни для кого из них, наверняка там, наверху, эту новость уже оживлённо обсуждали. Майтимо задумчиво хмыкнул — такого вертикально стоящего дворца он еще ни разу не видел. Подобных диковинок даже в Амане не водилось. Мэллорн был грандиозен, и вместе с тем оставлял ощущение лёгкости, света и праздника. Его ветви были словно усыпаны огоньками светлячков, вспыхивающих то тут, то там среди густой золотистой листвы. Хоббиты запрокинули головы до хруста в шеях, исподтишка пихая друг друга локтями в бока. В глазах Леголаса читалось искреннее восхищение. Эдайн и Гимли просто молчали, словно утратив дар речи. — Это Мэллорн Владык. Приёмная зала и их личные покои находятся наверху, — подтвердил его догадки словоохотливый Халдир, — подождите меня здесь, я должен доложить начальнику караула. О чём-то посовещавшись с высоким эльфом с серебряными знаками различия на плечах, Халдир вернулся. — Идёмте, о нашем прибытии доложено. Владыки нас ожидают. Они долго поднимались наверх в сопровождении трёх стражников, причем первый шел впереди вместе с Халдиром, а двое замыкали процессию. Оружие путников оставили при них, только потребовали пристегнуть мечи к ножнам. Гимли убрал свой топор за спину, кинжалы хоббитов здесь, видимо, за оружие никто и не считал. Но Майтимо постоянно чувствовал себя в перекрестье цепких взглядов, и даже мысленно похвалил стражей за бдительность. Приёмная зала находилась на самой вершине мэллорна, там, где его мощный ствол разветвлялся на несколько стволов поменьше. Майтимо не смог бы сказать, были ли у этой залы потолок и стены, будто сотканные из света и откуда исходит сам этот мягкий и рассеянный свет, но выглядела она поистине волшебно. Узорный паркет словно сам стелился под ноги, по краям зала сидя и стоя разместились многочисленные придворные, а на возвышении на тронах с высокими спинками восседали сами Владыки Лотлориэна. Ветвь с золотистыми листьями образовывала над ними естественный балдахин. Когда Отряд вошёл в приёмную залу, правитель и правительница одновременно встали, приветствуя собравшихся. Майтимо отметил, что златовласая дева в белоснежных одеяниях и сияющем венце была если и ниже своего супруга ростом, то ненамного. Вошедшие низко поклонились им в ответ. Торжественную тишину овальной залы нарушил голос Владычицы, глубокий и звучный. — Рада приветствовать вас в Лотлориэне, отважные путники. Мне известно, что вы вышли из Раздола вдевятером, девятерых я и вижу перед собой. Но где Гэндальф Серый, которого мы зовём Митрандиром? И кто это с вами вместо него? — Не вместо мага, госпожа Галадриэль, он сам по себе. Это Руссандол, наёмник, мы встретили его в Мории, — почтительно пояснил Гимли. — И если бы не он, Светлая госпожа, мы бы сейчас не имели счастья с вами разговаривать, — храбро встрял в разговор Сэм. — Мастер эльф разметал кучу орков, которые половину отряда выкосили бы с лёгкостью, простите меня ежели что не так! — хоббит низко ей поклонился. Галадриэль ничего не ответила, но милостиво ему кивнула. Майтимо молча стоял позади Отряда, стараясь не привлекать к себе излишнего внимания. Однако пристальный взгляд серых глаз Владычицы задержался именно на нём. Золотоволосую нолдиэ здесь все именуют Галадриэль, но почему в его памяти настойчиво всплывают совсем иные имена? Алатариэль — привычно перевёл эльда про себя с синдарина на квэнья, да, так ей больше идёт. Впрочем, квэнья, первоязык эльфов, всегда звучал нежнее и распевнее грубоватого и рубленого синдарина. «Дева, увенчанная сияющим венцом» — что ж, она всегда мечтала править своим королевством. Артанис… Майтимо почувствовал, как вместе с этим именем на него неудержимо нахлынули свежие краски, звуки, запахи. Солёный ветер с моря, мягкое сияние, ярче чем свет Анора… Щебет птиц, золото волос с едва заметным серебристым оттенком. Ближе, ещё ближе… Теплее, тепло, почти горячо — как в детской игре в жмурки. Нэрвен! — Что же стало с Гэндальфом Серым? — перехватил нить разговора Келеборн, заметив, что лицо супруги внезапно стало белее тонкого полотна, расстеленного эльфийскими ткачихами под весенним солнышком. Он не понял, что могло её так взволновать, но немедленно подстраховал, дав эльдиэ возможность успокоиться и собраться с мыслями. Она поблагодарила мужа коротким взглядом. Руссандол! Это было детским прозвищем Майтимо, её старшего кузена из Первого дома, в гибели которого она была печально уверена. Рыжая макушка… Ах, как бы он ей был нужен, особенно в наступившие непростые времена. Но у кузена почти не было шансов уцелеть, когда весь Белерианд погружался под воду. Кое-кто из спасшихся эльфов пересказывал ей странные слухи, что де Маэдрос сам бросился в разверзшиеся недра земли с Сильмариллом в руке. Звучало дико. Это слишком не походило на её храброго кузена. Несгибаемая воля, сломить которую не удалось самому Морготу — и самоубийство? Галадриэль зажмурилась и потрясла головой. Оступился или подтолкнули — больше похоже на правду. Владычица перевела взгляд на поименованного наёмника, стоящего позади всех. Широко и уверенно расставленные ноги — о, этот эльда твёрдо уверен в своём праве занимать место в этом мире. Причём не только здесь, в Лориэне, но и вообще где угодно. Рост, высокий даже для эльфа. Низко надвинутый на глаза капюшон, отчего на свету оказалась лишь часть щеки, кончик безупречно прямого носа, да выбившаяся прядь медных волос. Рыжий! Сердце пропустило удар, похолодело и рухнуло в самые пятки. Галадриэль перевела дух и усилием воли опустила взгляд чуть ниже. Сильные, красивые руки незнакомца, виднеющиеся из длинных рукавов, были спокойно сложены перед собой, правая лежала поверх сжатой в кулак левой, обхватывая пальцами запястье. Совершенно целая и здоровая правая. Галадриэль опустила взгляд в пол, глубоко вдохнула и медленно выдохнула, отгоняя бесполезные надежды прочь. Никто не придёт, помощи не будет — пора бы уже ей к этому привыкнуть и рассчитывать только на себя. Держать лицо, когда хочется плакать, держать спину, когда невозможно не ссутулиться от бессилия. Белоснежные с золотом одеяния, горделивая осанка, плавная речь — ни словечка в простоте и выражение кроткой печали на вечно юном и прекрасном лице. Владычица… Эльфы Лориэна смотрят на неё с надеждой, но что она может сделать для них? Разве что, сохранить жизни своих подданных и дать им возможность заниматься привычными делами. Это настолько мало в сложившейся ситуации, и настолько же дорого обходится. Но она идёт на это. Даже если для этого приходится помогать ушлому магу, который после её согласия обнаглел в конец и не открывает пинком двери только в их с Келеборном супружескую спальню. Но, судя по всему, и до этого ждать осталось недолго. Эльдиэ горько усмехнулась самым краешком рта. Она мечтала о своём королевстве. Она его получила. Ей ли сетовать на судьбу? — Гэндальф Серый канул в бездну в глубинах Мории, — Арагорн тем временем почтительно отвечал на вопрос Келеборна, выступив вперёд на шаг. — Тьма сомкнулась над ним и огонь поглотил его. Галадриэль непроизвольно ахнула, прикрывая рот ладонью. Неужели, барлог всё-таки побрал настырного мага? Тот же самый жест с ладонью поспешно повторили её придворные дамы, сидевшие по обе стороны зала на бархатных пуфиках, а стоящие позади них кавалеры сдержанно зашумели, вполголоса переговариваясь, и всем своим видом выражая скорбное недоумение. Не то, чтобы маг был настолько дорог всем присутствующим, но чета Правителей его всегда привечала, и этикет обязывал придворных засвидетельствовать им свои соболезнования. — Ты говоришь загадками, Арагорн сын Араторна, но навряд ли отгадки нас обрадуют, — голос Келеборна звучал невозмутимо и ровно именно так, как того требуют правила дворцовых церемоний, — Что ж, дурные вести мы получаем не впервые… Но почему ты не доложил мне об этом раньше, Халдир? — эльф бросил на сопровождавшего Отряд разведчика недовольный взгляд. — Я не расспрашивал их, Владыка, — развёл руками тот. — У меня был приказ привести наших… хммм… гостей пред ваши светлые очи, и я исполнил его в точности. Теперь вы можете узнать эту прискорбную новость, что называется, из первых рук. И со всеми подробностями, — капитана Лесной стражи явно коробила вся эта ситуация, но он держал себя строго в рамках приличий. — Гэндальф пожертвовал собой за всех нас! — перебив их пререкания, вырвался вперёд Фродо, которого как раз никто не спрашивал. — Он провёл нас через мрак Мории, он сражался с барлогом на мосту, он закрыл нас своей грудью… Маг обрушил мост у самых своих ног. Барлог сорвался вниз и взмахнул бичом, утащив нашего Гэндальфа за собой. Неизбывна наша печаль, невосполнима наша потеря, — хоббит выразительно шмыгнул носом. — Прости меня — с кем сражался Митрандир? — остановила горестные излияния хоббита Галадриэль. Путешественники взволнованно заговорили почти перебивая друг друга, вопреки всем правилам дворцового вежества. Но, кажется, на это никто из присутствующих не обратил внимания. — С тьмой и пламенем, с силой и ужасом. Я никогда не видел подобного чудовища, но думаю, что это было древнее Зло, пробудившееся глубоко в земных недрах, — ответил Арагорн. — С глубинным Лихом Дарина, — неохотно пояснил Гимли. — С барлогом Моргота, злейшим врагом всех эльфов. После Саурона, конечно, — добавил Леголас. — Вот как? — озадаченно переспросил Келеборн. — Гномы снова растревожили Ужас глубин, дремлющий под Карадрасом? Узнай мы это чуть раньше, я бы сразу распорядился закрыть наши границы. Не только от гномов, но и от прочих непрошенных гостей. Что до Гэндальфа, он всегда славился своим безрассудством! Зачем он вообще полез в Морию? — Милый мой супруг, планов Митрандира не знаем даже мы! — голос Владычицы прозвучал так нежно, что у Майтимо не осталось никаких сомнений кто в доме хозяйка. — Решение спуститься в Морию наверняка принял он сам, в чём же нам упрекать наших гостей? Гном среди них всего один, но разве ты осудишь его желание хоть одним глазком взглянуть на славное царство его предков? Гимли отвесил в её сторону низкий поклон, полный признательности. — Прости, дорогая, погорячился, — покаянно пробормотал Келеборн и снова возвысил голос. — Мы поможем вам, чем сможем, но сначала нам необходимо позаботиться о несущем самую тяжкую ношу. — Ваша цель нам известна, — эльдиэ ласково посмотрела Фродо в глаза. — Но вслух о ней говорить не стоит даже здесь, в самом сердце Лориэна. Хоббит понятливо кивнул. Наёмник, стоящий позади всех, неуловимо изменил положение рук, засунув большие пальцы за поясной ремень. Лица его она всё так же не видела. Но он явно понял больше, чем ему были готовы сказать. Галадриэль знала значение этого жеста — «Всё под контролем». — Отдохните, дорогие гости, — эльдиэ встала, давая понять, что аудиенция окончена, и сделала широкий, плавный жест рукой — вам покажут место для вашего ночлега и подадут ужин. — Спокойной ночи, — также пожелал им Келеборн. — Сегодня не время говорить о делах и обсуждать планы — вы проделали долгий и трудный путь и нуждаетесь в отдыхе… — Среди нас двое раненых… и один контуженный! — сообщил Гимли с нотками недовольства: его уже здорово утомил этот до тошноты официальный приём. — Лучшие лекари Лориэна — к вашим услугам, — лучезарно улыбаясь, Келеборн широким жестом обвёл приёмную залу. — Попросите любого стражника проводить раненых — и они получат всю необходимую помощь. А пока ужинайте и отдыхайте. Встретимся позже. Галадриэль возвращалась в свои покои почти бегом, вопреки требованиям дворцового этикета двигаться неторопливо и плавно, сохраняя королевское достоинство. Маг сгинул в бою с барлогом? Детские сказки для доверчивых хоббитов! Разве упорядоченный, дисциплинированный и хорошо обученный майа может проиграть бой против стихийной силы чистого огня? Расскажите это кому-нибудь другому, только не ей! Даже если самонадеянный Гэндальф переоценит собственные силы и барлог всё-таки одержит над ним верх, то маг всего лишь утратит свою фану, но не сгинет окончательно. А жаль! Обрести новое воплощение для майа — всего лишь вопрос времени. Но маг не может позволить себе понапрасну терять драгоценное время. Значит — что? Это значит, что он приложит все свои силы и умения чтобы выжить. И победить! Следовательно, встреча с барлогом сыграла только на руку Митрандиру, позволив ему убедительно исчезнуть из вида отряда Хранителей, который он вёл. Так, может быть, в очередном пробуждении барлога виноваты все-таки не гномы? Вот теперь ломай голову, зачем это нужно было Гэндальфу. Чтобы владыки Лориэна закрыли свои границы и ни во что не вмешивались? Или он что-то замышляет ещё и против нас? Сколько вопросов, и ни одного удовлетворительного ответа. Он может быть уверен, что соратники посчитают его погибшим и будут оплакивать его самопожертвование. Это значит, что объявиться он может в любое время и в любом месте. И это значит, что он проворачивает свои делишки в тайне даже от Белого Совета, на создании которого сам и настоял. Да, она предлагала Гэндальфу возглавить Совет, но он отказался, отговариваясь тем, что маг Саруман опытнее его и более достоин председательствовать. И не возразишь ведь. Таким образом Олорин изящно избежал обязанности докладывать Совету о всех своих делах и перемещениях. М-да, а это бы создало хоть какую-то прозрачность в интригах, которые маг последовательно и настойчиво плетёт в Эндорэ. Пусть Арагорн в настоящий момент и лишён зримой поддержки мага, это не значит, что Гэндальф прекратил кропотливую работу по его возведению на гондорский трон. Значит, её любимая внучка Арвен не в безопасности даже здесь, в благословенном Лориэне. Если Арагорна коронуют, у её зятя Элронда исчезнет единственная причина для формального отказа неугодному жениху. И что самое досадное — она сама, своими руками готовила ему свидание, подбирая для дунадана богатые одежды достойные эльфийского принца. Естественно, будь он в своих обычных дорожных обносках, Арвен бы даже не посмотрела в его сторону! Нарастающее внутри раздражение мешало спокойно всё обдумать и явно требовало выхода. Серебряный венец искусной работы вместе с тончайшим покрывалом полетел на ближайшее кресло. Туда же с коротким звяком шмякнулся наборный серебряный пояс и опали невесомым облачком белоснежные церемониальные одежды. Стоя в одной рубашке и босиком, Галадриэль распахнула створки одёжного шкафа. Она искала не латы, нет. За ними пришлось бы спускаться в оружейную, да и сможет ли она в них сейчас свободно двигаться? Слишком давно она не тренировалась и успела отвыкнуть от веса брони. А вот удобный охотничий костюм оказался бы кстати. Эльдиэ раздражённо передвигала вешалки с многочисленными платьями: повседневными, парадными, церемониальными. Нет, всё не то. Незаслуженно забытый охотничий костюм обнаружился в самом дальнем углу шкафа. Она с облегчением вздохнула, влезая в камзол — он всегда на ней сидел ловко, облегая её стройный стан словно влитой. Натянула узкие штаны со шнуровкой по бокам, обула высокие сапоги из мягкой кожи на тонкой подошве с небольшим каблуком, для удобства езды верхом. Затем застегнула широкий поясной ремень. Проверила пристёгнутую к нему перевязь с пятью метательными ножами — они были похвально остры и готовы к бою. Теперь мечи. С этим проще: её личное оружие хранилось на особой оружейной стойке — только руку протяни. Два лёгких клинка, похожих на изящно изогнутые серебристые листья, привычно легли в ладони Владычицы. Нолдиэ взвесила каждый из них в руке, больше для того, чтобы убедиться в их идеальной заточке и заново ощутить отличную сбалансированность каждого из них. Правый — Летучая Смерть — был гибок и упруг, отличаясь характерным прогибом лезвия ближе к рукояти и плавным изгибом в последней трети клинка, расширенной за счёт острого выступа со стороны обушка. Заканчивался клинок четырехгранным остриём, плавно выведенным кверху. В профиль он чем-то напоминал хищную щучью морду. Правый клинок был великолепен для нанесения режущих и секущих ударов, неплох для колющих. Два асимметричных выступа у основания делали его весьма пригодным для парирования, а легкая закрученность клинка относительно рукояти, обеспечивала соскальзывание вражеского оружия в бою на ближней дистанции. Левый же клинок — Близнец — был очень похож на своего «старшего брата», при этом не являясь его точной копией. Как это часто бывает у близнецов, левый имел собственный характер — более упрямый и резкий. Он был немного короче и тоньше правого, зато имел небольшую крестовину, с «рожками», направленными вперед под углом. Крестовина, вкупе с небольшим выступом внизу возле основания лезвия позволяла не только принимать удар на себя, но и ломать атакующие клинки. После первого выступа у рукояти, тонкое лезвие Близнеца шло прямо, постепенно переходя в следующий выступ, находящийся примерно на середине клинка, и затем круто уходило в лихо выгнутое кверху острие. В последней трети клинка, со стороны обушка, Близнец также имел выступ. Сечь, колоть и добивать Близнец умел прекрасно, но основное его назначение было препятствовать, цеплять и сдерживать вражеские удары, помогая в бою «старшему брату». Прицепив ножны к поясу с обеих сторон, эльдиэ привычно перетянула волосы простым кожаным ремешком и бросила косой взгляд в зеркало. Да, теперь она выглядела прежней — боевой, юной и отчаянной, готовой хоть ступить на лёд Хелькараксэ, хоть штурмовать горные перевалы Эред Луин. Ведь могла же она когда-то? Могла! Отчего же теперь забыла то, что делало её — собой? Тренировочная площадка находилась недалеко от дворца, но была тщательно скрыта от посторонних глаз. Высоченные стволы корабельных сосен словно сами расступились перед ней, пропуская в укромное место для обучения молодых воинов и тренировок дворцовой охраны. Владычица стремительно двигалась вперед скорым шагом, затем незаметно для себя самой перешла на бег. Быстрое движение слегка её успокоило, но с непривычки закололо в правом боку. Нолдиэ сделала глубокий вдох и выдохнула носом, одновременно вынося вперёд левую ногу, повторила ещё раз и ещё. Боль ожидаемо утихла, а её бег ускорился и стал более плавным. Движения постепенно обретали былую силу и уверенность. Лесная земля длинными полосами летела ей навстречу, а тонкая подошва сапог позволяла чувствовать каждую неровность тропы, и она легко перепрыгивала выпирающие корни деревьев, безошибочно выбирая место для нового шага вперед. Площадка для тренировок была тиха и пустынна, расчерченная лишь полосами яркого лунного света, чередующегося с глубокими тенями. Мечи с тихим шелестом скользнули из ножен. Эльдиэ закружилась среди ростовых соломенных манекенов, рубя их так, что во все стороны полетели клочья мешковины и ошмётки соломы. Дневальным наверняка завтра придётся набивать и перетягивать чучела заново, но пусть уж потрудятся, им полезно. Долго сдерживаемые под спудом раздражение и злость Владычицы искали выход — и они его нашли, прорвавшись наружу, как река по весне пробивается сквозь ледяные завалы. Проклятый маг! Загнать в угол Четвёртую принцессу Третьего дома нолдор? Да более достойно полечь в бою с ваньярским Экспедиционным корпусом и отправиться в Мандос, нежели жить в вечном страхе. Она будет бороться. Как там говорил Феанаро, её насмешливый и отчаянно смелый дядя? «Лучше ужасный конец, чем бесконечный ужас!». Он смеялся в лицо судьбе, он погиб в бою, не дрогнув — неужели она окажется недостойной даже его памяти? Отправив клинки в ножны, нолдиэ рванула из-за пояса сразу пару метательных ножей, и синхронно метнула их в цель с разворотом из-за плеча, как учил дядя. С коротким свистом разрезав воздух, кинжалы слаженно вонзились в древесину столба, специально предназначенного для подобных тренировок. В глаза! Ещё один, чуть пониже — в горло! Ниже и точно посредине — в сердце! И ещё один в причиндалы, для верности, хотя маг навряд ли когда-то пользовался ими по прямому назначению. Фана престарелого адана налагала на него, как это ни прискорбно, определённые ограничения… Она мстительно усмехнулась. Утыканный кинжалами столб являл собой красноречивое свидетельство её намерений относительно Гэндальфа. За спиной раздались неторопливые хлопки в ладоши, словно кто-то невидимый лениво ей аплодировал. А затем ночную тишину нарушил голос, показавшийся смутно знакомым. — Замечательно! Отлично. Великолепно — а можно мне то же самое, но без пятого броска? Тело среагировало на опасность мгновенно: голос слышался оттуда, где в принципе никого не могло быть — из тени деревьев на краю тренировочной поляны. Следовательно, там мог оказаться только наёмный убийца. Но, барлог его побери, как он умудрился зайти ей за спину? Совсем форму потеряла! Крутанувшись на левой пятке, Галадриэль стремительно развернулась лицом в его сторону, одновременно снова выхватывая парные клинки из ножен. А в следующее мгновение из тени шагнула на свет Итиль высокая фигура в тёмном плаще с капюшоном. Тот самый наёмник, хитро пробравшийся в Лориэн вместе с отрядом Хранителей? Плевать, теперь его уже ничто не спасёт! Каждый из взмывших вверх клинков описал плавную дугу и двинулся навстречу собрату, чтобы в точке встречи острейших лезвий образовать гигантские, смертоносные ножницы. Шея наёмника, оказавшаяся между лезвиями, должна была смачно хрустнуть, а его срубленная голова — мячиком отлететь в сторону. Но… раздался лёгкий звон, и лезвия ножниц сомкнулись где-то над капюшоном, не причинив наёмнику ни малейшего вреда. Чем он отвёл её удар? Вот этими неуклюжими орочьими ятаганами, серьёзно? Издевается, злодей — добро бы парировал, а то так, слегка отклонил клинки с траектории удара. Галадриэль продолжила атаку, не теряя ни мгновения, но парные клинки снова встретили на своём пути только воздух. Странно, он даже не пытался контратаковать или обезоружить противницу, он всего лишь уклонялся и отклонял её удары, но как же ловко он это делал! Кажется, даже плащ с глухим капюшоном ничуть ему не мешал. Там, где сторонний наблюдатель увидел бы лишь марево, подобное летнему зною, дрожащему над разогретой мостовой, или грозовой вихрь, прочерченный острыми взблесками летучей стали, Майтимо различал каждое движение соперницы. Чёткое, будто на показательном выступлении. Безупречно точное, технически совершенное, тонко эстетичное — но слишком, слишком медленное. Она не успевала. Просто не успевала за ним. Запоздало сообразив, что наёмник давно бы порубил её в мелкий фарш, если бы действительно этого хотел, нолдиэ оттолкнулась скрещёнными клинками от его поднятых вверх ятаганов и отпрыгнула назад, разрывая дистанцию и выгадывая таким образом несколько стуков сердца на раздумья. Стиль боя наёмника она определённо уже встречала, но где и у кого она могла видеть что-то подобное? А в следующее мгновение Владычица поняла, что её соперник и не пытается вновь сократить дистанцию. Стоит, спокойно опустив ятаганы, словно ждёт чего-то. Его негромкий голос прозвучал мягко и чуточку насмешливо. — Как давно ты не держала в руках оружия, Нэрвен? Отец выбранил бы тебя за такую стойку! Наёмник откинул капюшон на плечи, встряхнув длинными кудрями цвета красной меди. Движение показалось ей до боли знакомым, да и сами волосы имели необычный цвет. Тем более, для эльфа, говорящего на квэнья. Нэрвен?.. Как он её назвал? Мужественная дева, её детское прозвище ещё с Валинора. А затем до неё дошёл смысл сказанного. Отец? Выбранил бы??? — Нэльо? Нэльо… НЭЛЬО-О-О!!! Моментально забыв и про бой, и про оружие, эльдиэ рванулась ему навстречу, не чуя под собой ног. За спиной раздался звук падающих на траву клинков. Добежала и повисла на его крепкой шее, чувствуя руками и грудью самое настоящее, живое тепло. А потом она плакала, уже не стесняясь, заливая горячими слезами потёртый кожаный доспех. — Майтимо, я знала… я верила, что ты придёшь! Эльда крепко обнял её, зарываясь лицом в золотистые волосы. — Артанис… Живая и настоящая! И с каждой пролитой слезой, с каждым стуком их сердец в унисон Владычице становилось легче, словно неподъёмный камень скатился с её фэа. Теперь она уже не одна против всех, с Майтимо можно встать спина к спине — и устоять… Прошло довольно много времени, пока её счастливо обретённый кузен заговорил снова. — Ты всегда ловко меняла тактики в бою, Нэрвен… Обезглавить меня тебе не удалось, придушить тоже, так теперь ты решила утопить меня в слезах? — Неужели… тебе что-то не нравится? — неразборчиво пробубнила Галадриэль, уткнувшись лицом ему в шею. — Мне всё нравится… Но я ничего не имел бы против, если бы ты немного ослабила хватку! А плакать продолжай, не стесняйся, — даже юмор у него остался прежним. Пошутить Майтимо всегда любил, но делал это настолько мягко, что умудрялся никого не задевать. Даже младшего братца Карантира, вспыльчивость которого среди Финвионов давно вошла в семейные легенды. Внезапно Галадриэль смешливо фыркнула ему в грудь. Он чуть склонил голову набок и вопросительно взглянул на неё. Его ясные серые глаза сияли чистейшей радостью. — Да. Мне бы следовало спросить, как тебе удалось вырваться из чертогов Мандоса, на что красноречиво намекает твоя здоровая и целая правая рука, но… — Но тебя интересует иное? — Да! Как тебе удалось зайти мне за спину? — Эпохи меняются, а ты остаёшься прежней, Артанис! — его смех тоже звучал совсем по-прежнему, как во времена их беззаботной валинорской юности. — Это был «шаг сквозь тень», только и всего. — Это какая-то из охотничьих штучек Тьелко? — наморщила точёный носик нолдиэ. — Не какая-то, а коронная, благодаря которой моего младшего братца и прозвали Призрачным охотником. — Наследие валы Оромэ? Вот уж не думала, что Тьелкормо делился с братьями своими секретами! — Да делиться-то он никогда не отказывался, вот только повторить могли далеко не все. Он в этих тенях буквально мог жить: скользить сквозь них, оставаясь незамеченным, входить в одну тень, а выходить из другой, причем расстояние между ними не имело значения… А что я? Я могу, разве что, войти в тень и с ней слиться. — Не скромничай, Нельяфинвэ Майтимо Феанарион, на этот раз ты именно шагнул сквозь тень! — Эм… А ведь и правда, — искренне удивился нолдо. — Само как-то получилось. Не иначе, долгое пребывание в Чертогах сказывается. Я ведь и сам довольно долго был… тенью! Келеборн, муж Галадриэли и правитель Лориэна, порядком утомлённый официальным приёмом, заглушил ладонью усталый зевок. Давно было пора ложиться спать, но дражайшая супруга, как назло, куда-то запропастилась. Горничные говорили, что видели её направляющейся в свои покои, но там оказалось пусто. И только жуткий кавардак на полу и креслах подсказал ему, что Владычица что-то искала в шкафу. Оружейная стойка была пуста. Странно, очень странно! Неслышно ступая по мягким коврам, эльф прошёл в полутёмную гостиную, освещённую только полосами лунного света. Оконные занавеси раздувал лёгкий ночной ветерок, проникавший через распахнутую балконную дверь. Келеборн сделал еще шаг, намереваясь её прикрыть, и вдруг с балкона до него донёсся смех Галадриэли. Звонкий и беззаботный, как у юной девы, его супруга так уже давно не смеялась. Но смех, несомненно, принадлежал ей, а собеседником её точно был какой-то эльда. Кто-то из племянников приехал? Но Элладан и Элрохир всегда неразлучны, как два её клинка. Зять Элронд пожаловал? Но низкий голос, звучащий мягко и ласково, был ему совершенно незнаком. Тогда кто это такой, и почему он так вольно рассиживается рядом с Владычицей за её любимым мраморным столиком? А на нём, кажется, блеснул стеклянный графин и бокалы с вином? Да, так и есть — ваза с фруктами, тарелка с сырной нарезкой. Всё как и полагается для приятного времяпрепровождения после ужина. Келеборн внимательно прислушался. — Нэрвен, а ты помнишь ту историю с локоном твоих волос, в котором ты якобы отказала моему отцу? — О, да-да… Болтают ещё, что я отказывала дяде неоднократно! Представляю себе лорда Феанаро, ходящего за мной по пятам и безнадёжно умоляющего — «Срежь локон, Нэрвен… Ну, хоть несколько волосков для меня». А я ему — «Нет, дядя, даже не проси!» — Галадриэль гордо вздёрнула прямой носик. Её собеседник, смешливо фыркнув, прикрыл лицо согнутой ладонью, а она сама, взглянув на него, рассмеялась так звонко, будто серебряные бубенчики покатились по полу. — Но ведь мы-то с тобой знаем, как всё было на самом деле! Раздалось характерное бульканье — видимо эльдиэ, как и полагается гостеприимной хозяйке, поспешила наполнить бокалы. Если эти двое ведут разговоры о родственниках и вместе вспоминают смешные случаи, то Галадриэль знакома со своим собеседником очень давно. И столь же давно с ним не виделась. Келеборн окончательно успокоился. Пожалуй, дальше скрывать своё присутствие будет уже невежливо. Самое время уже выйти и поприветствовать гостя. … Высокий, сероглазый нолдо легко развернулся всем корпусом навстречу тоненькой золотоволосой племяннице, поднимающейся к нему на склон горы от края тренировочной площадки, которая была отсюда видна, как на ладони. Ветер подхватил и разметал густые и тёмные пряди его волос и шевельнул складки алого плаща, висевшего у него за спиной подобно сложенным крыльям. — Неплохо, Нэрвен, почти хорошо, я бы сказал. Но я бы эту связку слегка доработал. Отдохни немного и пройди её ещё раз. Обрати внимание на третий шаг, немного поверни на нём корпус вправо, и тогда смотри какой широкий полукруг сможет описать твой клинок в завершение атаки. Вот здесь, да, в конце пятого шага… Кстати, ты в конце удара кисть немного не доворачиваешь, смотри, вот здесь, — он вынул свой меч и показал, как именно нужно заканчивать движение кисти. — Волосы мешают, дядя! — пожаловалась дева, капризно поведя плечом. — Сейчас… погоди немного, я придумаю что с ними сделать, и покажу тебе эту связку во всей красе. — Твои волосы, Нэрвен, — это отдельный вид искусства, — произнёс нолдо с искренним восхищением. — Они будто впитали в себя сияние Лаурелина и отблески Тэлпериона. И теперь сами испускают свет вокруг тебя. — Скажешь тоже, — неразборчиво пробормотала дева, держа в зубах тонкий кожаный ремешок и собирая волосы на затылке обеими руками. Перехватила весь пучок левой рукой, правой вынула ремешок из зубов и крепко завязала низкий «хвост» на затылке, закрепив ремешок в несколько оборотов. — Вот, теперь совсем другое дело! — нолдиэ присела на удобный, как скамья, валун с плоской вершиной и начала не торопясь заплетать тугую косу. — Кстати, а как твои опыты с камнями, дядя Феанаро? Свет всё так же не желает задерживаться в них? — Мне кажется, я зашёл в тупик в своих изысканиях, — признался нолдо, сокрушённо вздохнув, и продолжил говорить, как бы размышляя вслух. — Сорванные цветы и листья Дерев слишком быстро увядают, и я не успеваю уловить их свет в заготовку из силимы. Ах, если бы мне иметь в своей мастерской что-нибудь так же сияющее, но более долговечное. Я бы успел уловить принцип заключения света в камне, и тогда, может быть… Наверное, завтра я наберу немного утренней росы с ветвей Древ. И попытаюсь ещё раз. — Могу ли я чем-нибудь помочь тебе, дядя Феанаро? — участливо поинтересовалась дева. — Можешь, если моя просьба не покажется тебе чересчур дерзкой… Или странной, — загорелся мастер внезапно осенившей его идеей. — Мне бы несколько волосков из твоих кос. Не дашь ли ты мне небольшую прядь… хотя бы из трёх волос? — Три волосинки? — Нэрвен звонко расхохоталась. — Конечно же, нет! Феанор глублоко вздохнул, глядя себе под ноги. От своенравной племянницы он иного ответа и не ожидал. — Что ты будешь делать с тремя волосинками, дядя? Это же просто смешно! Погоди-ка… — дева старательно закрепила конец косы, вплетя в нее второй ремешок и завязав его сложным узлом. Затем подняла с земли правый, атакующий клинок, наточенный до бритвенной остроты, отмерила на косе примерно две пяди от первого ремешка на затылке и — не успел Феанор даже глазом моргнуть — срезала свои волосы одним длинным, скользящим движением. — Что творишь? — кинулся к ней нолдо, но Нэрвен уже безмятежно улыбалась, протягивая ему срезанную косу, в которой оказалось чуть ли не две трети длины её волос. — Ох, как голове-то легко стало… — она задорно тряхнула коротким, золотым «хвостиком», — Этого тебе должно хватить, дядя. Ты же сам говорил, что волосы не кости — отрастут! Феанор несмело протянул руку к щедрому дару племянницы — и его пальцы окутало облачко тёплого, золотистого сияния. — Хэнталле, Нэрвен! Теперь у меня всё точно должно получиться… — Мне вот интересно одно: какой расторопный майа вас подслушал? А то, может быть, и сам Мелькор? Помнится, он был главным валинорским сплетником? — задумчиво произнёс Майтимо. — Может и он, только навряд ли бы он стал подслушивать собственноручно, скорее, просто пересказал то, что слышал, да ещё и от себя добавил. Я бы Ильмарэ с Олорином тоже не стала бы со счетов сбрасывать: доносить до Манвэ всё, что происходит между эльфами, было их непосредственной обязанностью. Майтимо наморщил лоб, тщетно пытаясь вспомнить. Олорин… это имя показалось ему странно знакомым и будило чувство глубокой неприязни к его носителю. — Давай помянем моего отца, а твоего дядю, что столь безвременно нас покинул… — нолдо взял со стола свой бокал и задумчиво покачал его в руке — Кстати, Нэльо, а разве души в чертогах Мандоса не могут встретить своих друзей и родных? Ты не пытался найти отца? — Я искал… До тех пор, пока Намо Феантури не сказал мне, что фэа моего отца никогда и не бывало в его Чертогах. А Ирмо Лориэн добавил, что и бесплотным духом по Арде Феанаро отнюдь не скитается, вероятно у Эру Единого имелись свои планы насчёт его дальнейшего обучения. И оба брата, посовещавшись, изрекли, что возможно Феанаро и есть тот, ради кого валар создавали Арду. Ты понимаешь, что это значит, Нэрвен? В таком случае, Арда уже оправдала своё существование, и по-другому не будет! — Это значит, что мы теперь имеем полное право сами творить свою судьбу, Нэльо! Если это действительно так, то никакой предопределённости больше нет. Всё, что прозвучало в Песне Творения, уже исполнено. — Тогда давай будем жить так, будто никакой предопределенности больше нет. Всё будет так, как сделаем мы. — Что ж… я узнаю своего дядю! — Галадриэль воодушевлённо отсалютовала кузену бокалом. — Он и при жизни был большим оригиналом, отчего бы ему после смерти не учудить что-нибудь… эдакое? — она покрутила бокалом в воздухе. Эльда и эльдиэ поднесли к губам свои бокалы, а Келеборн, воспользовавшись паузой, шагнул на балкон и, взяв с подлокотника руку Галадриэль, приложился к ней легчайшим поцелуем. — Прости, дорогая, что прерываю вашу приятную беседу, но час уже поздний. Неучтиво лишать сна твоего гостя, который проделал долгий и утомительный путь. Кстати, кто он? Признаться, я был весьма удивлён, увидев здесь эльфа-наёмника, который прибыл в Лориэн с отрядом Хранителей. Удивление правителя было более, чем понятно. Даже воспитанник его зятя Арагорн, претендующий на звание официального жениха его внучки, оставлен ночевать в шатре вместе с остальными Хранителями. А какой-то наёмник запросто распивает вино с самой Владычицей, развлекая её разговорами! — Дорогой кузен, позволь представить тебе моего супруга, — Галадриэль благосклонно повернула голову в сторону мужа. — Познакомься, Келеборн — это мой кузен Нэльяфинвэ Майтимо Феанарион, которого я долгие годы считала трагически погибшим. Ты можешь называть его просто Нэльо, как и я. — О, рад встрече! — правитель слегка склонил голову в вежливом приветствии. — Слухи о твоей гибели, дорогой родич, оказались сильно преувеличенными? — поинтересовался Келеборн, дружески пожимая ему руку. — Нет, они были совершенно правдивы. Просто я ещё не успел породить новых слухов своим внезапным возвращением, — серьёзно отвечал новообретённый родственник, учтиво обмениваясь с ним ответным рукопожатием. — Вот как? — синда взглянул на него с возрастающим интересом. — Намо Феантури был ко мне очень добр, правда я до сих пор не знаю, чем я ему обязан за своё возрождение, — кратко пояснил Майтимо им обоим. — Похоже на историю Глорфиндэла! — задумчиво покивал правитель. — Как видишь, дорогой родич, ты не единственный, кто вернулся оттуда. — Мне знакомо это имя, и я буду счастлив с ним встретиться. Если, конечно, это тот самый Глорфиндэл, о котором я подумал. — Тот самый! — заверила его Галадриэль. — Один из двенадцати гондолинских Лордов нашего любезного кузена Тургона. — Глава дома Золотого цветка, — кивнул Майтимо, — кто бы мог подумать! Удовлетворивший своё любопытство Келеборн, уселся в третье кресло, поедая родича глазами. Супруга пододвинула ему ещё один наполненный бокал. Сразу получились уютные семейные посиделки на террасе, как в незапамятные времена в благословенном Амане. — Кстати, Нэрвен, а что это за «дома на деревьях», которыми, якобы, славится Лориэн? — быстро сориентировавшись, Майтимо предложил общую тему для светской беседы. Впрочем, его глаза светились искренним любопытством, и он совсем не был похож на усталого путешественника, «проделавшего долгий и утомительный путь». — Мне рассказывал про них Леголас, но пока я видел только дэлони дозорных да ваш тронный зал на вершине мэллорна. Должен признаться, впечатляет. Но какая нужда заставила здешних эльдар поселиться на деревьях? И чем вам не угодили наземные дома из камня или, хотя бы, дерева, которого здесь в избытке? Галадриэль смешливо фыркнула, закрываясь бокалом. Келеборн сдержанно улыбнулся, включаясь в общую беседу. — Дело в том… Нэльо, что принц Леголас — большой шутник, хотя доля истины в его шутках, несомненно, есть, — произнеся новое для него имя, Келеборн слегка запнулся, но быстро собрался и продолжил свою речь с большей плавностью. — Поскольку здесь мы принимаем послов, они считают, что Мэллорн Владык — это и есть наша резиденция. Вглубь Карс Галадона мы пускаем далеко не всех, так что для них всё выглядит логично: прочие жители Лориэна строят для себя нечто подобное, но поскромнее. А мы эту легенду всячески поддерживаем. Впрочем, когда мы отстроили приёмную залу для переговоров, некоторые наши подданные так впечатлились, что начали усовершенствовать дэлони — кто во что горазд. Чем не дома на деревьях? — Да, дэлонь, как наблюдательный форпост — выше всяких похвал, я оценил, когда мы на ней ночевали. — Так что наши подданные живут неплохо: в домах с прозрачными окнами, крепко стоящих на земле, — поддержала мужа Галадриэль. — Строят из камня или из дерева, кому как больше нравится. И королевская пристань у нас есть, чуть ниже по течению. Там же находятся и лавки, и таверны, и мастерские. Может быть, когда ты сам всё это увидишь, ты перестанешь считать жителей Лориэна лесными дикарями вроде мориквэнди? — произнесла она с лёгкой ехидцей. — Даже и не думал, — Майтимо приложил ладонь к груди. — К тому же, инженерное решение вашего дворца показалось мне весьма интересным. Лёгкость, изящество — и в то же время прочность и мощь. Дворец вписан в дерево так, будто вырос вместе с ним! — Я сама чертила план постройки Мэллорна Владык и рассчитывала допустимую нагрузку на ствол и ветви. Рада слышать, что не зря старалась, — довольно улыбнулась Галадриэль, — И да, идея длинной винтовой лестницы тоже хороша: пока послы доберутся до Залы Владык, они до того взмокнут и запыхаются, что позабудут половину того, ради чего они вообще сюда заявились! — А в тронном зале их мы с женой встречаем — красивые и все в белом. Смотреть на лица посланников при этом, подчас бывает довольно забавно. Потом по окрестным землям идут весьма занимательные слухи! — Келеборн сдержанно фыркнул в рукав. — Ну да, разве мы когда-то были против, дорогая? На этот раз, дружно рассмеялись все трое, а Майтимо одобрительно поднял вверх большой палец. Светловолосый муж кузины чем-то напомнил Майтимо дядюшку Арафинвэ, младшего брата его отца. Заботливый и обходительный, самую чуточку тревожный, но очень любопытный. Для Артанис, с её-то стальным характером, лучшего спутника не придумать. Он мог убедительно казаться строгим и проявлять упрямство, но таять от одного нежного взгляда супруги. Эта парочка производила впечатление спевшейся давно и прочно. Майтимо даже не удивился: Нэрвен полжизни провела в окружении мягкосердечного отца и столь же благодушных братьев и прекрасно научилась находить с ними общий язык. Вот и сейчас Келеборн первым забеспокоился, поднимаясь с места. — Я не хотел бы показаться плохим хозяином, забывшим про долг гостеприимства! Допивайте вино, дорогая, а я пойду распоряжусь, чтобы нашему родичу приготовили лучшую комнату. ****** По окончании аудиенции у Владык к путешественникам подошли два эльфа-распорядителя и любезно предложили сопроводить их к месту ночлега. Это было очень своевременное приглашение для утомлённых дорогой и дворцовыми церемониями Хранителей. Хоббиты терли кулачками слипающиеся глаза, Гимли заглушил ладонью зевок, эльфы и эдайн держались неплохо, но тоже выглядели уставшими. Спускаться с винтовой лестницы приходилось со всей осторожностью, крепко держась за перила и внимательно выбирая куда поставить ногу. Ступени круто уходили вниз и терялись в темноте. Тем временем, на лужайке недалеко от Мэллорна Владык, вовсю кипела работа. Эльфы ставили просторный полотняный шатёр, крепя растяжки полотнищ к ближайшим деревьям, устилали пол внутри матами из соломы и поверх них — коврами, носили в шатёр многочисленные подушки разных размеров, одеяла и низенькие столики для трапезы. Работать они закончили быстро, словно по волшебству взметнув к небу остроконечную крышу шатра, увенчанную золотисто-зелёным флагом. Внутри шатра оказалось уютно и светло от множества маленьких светильников, а у входа нашлись даже тазы, кувшины с водой и полотенца: ополоснуться с дороги. Пока путники плескались, поливая воду друг другу на руки и шеи, эльфы составили вместе несколько столиков и накрыли обильный ужин. Постели располагались вдоль стен и каждый мог выбрать себе место по душе. Окинув взглядом накрытый стол, Боромир отметил про себя, что этот ужин навряд ли специально готовили к их приходу. Наверняка принесли то, что нашлось в ближайшей таверне. Однако, грешно жаловаться — судя по аппетитным запахам, еда была приготовлена весьма недурно. Гондорец потянул носом и только сейчас ощутил, насколько же он проголодался. Хоббитов привели в восторг грибная икра и грибной соус к дичи, прочие же члены отряда отдали должное кроличьему рагу и жаркому из кабана, салатам из овощей, хрустящему румяной корочкой хлебу и освежающему напитку из ягод с мёдом и травами. Ужин привел всех в добрейшее расположение духа, даже Гимли перестал ворчать, а хоббиты раскраснелись и зашумели, оживлённо переговариваясь между собой. В конце ужина слуги так же быстро собрали посуду и столики и бесшумно удалились, пожелав гостям доброй ночи. Путешественники утихомирились далеко не сразу. Так всегда бывает: только что все зевали и падали с ног от усталости. Но стоило отряду разместиться и улечься, как тут же начались шепотки, хихиканья, разговорчики — в общем, что угодно, только не вожделенный сон. — Эй, Сэм! — Мерри потянул за краешек мягкого стёганого одеяла. — Одеяло верни, это моё! — Я первый его взял, — не остался в долгу тот и кинул в товарища подушкой. — Ах, ты так? — воскликнул Пиппин и огрел Сэма своей подушкой, вступившись за любимого дядюшку. Тот не остался в долгу, отбиваясь с обеих рук, и в шатре закипел настоящий бой подушками. Леголас что-то шептал на ухо Гимли, хитро поглядывая в сторону выхода, а гном улыбался, поглаживая бороду, и согласно ему кивал. Похоже, эти два закадычных друга уже строят планы на завтра, наверняка собираясь заявиться на какую-нибудь вечеринку. У Леголаса, с его прошлого посещения, вполне могли остаться здесь и знакомые, и даже приятели. — Эй, Фродо, помогай! — позвал Мерри, теснящий Сэма к стенке. — Что сидишь, да молчишь — о Владычице задумался? — А хоть бы и так! — буркнул Фродо в ответ, краснея. — Всё бы вам насмехаться, да языками чесать. А у леди Галадриэль такой взгляд, будто в самую душу смотрит… — Размечтался! — Пиппин от возмущения даже подушку опустил. — Кому ты нужен? Светлая госпожа всё на Руссандола смотрела, прямо не отрываясь. Не на тебя, а на него! Вот наш Рыжий ей действительно мог приглянуться. — Что ты такое говоришь, леди Галадриэль замужем! — Мерри с размаху надел на голову бестолковому племяннику самую большую подушку, и они покатились по полу, весело раздавая друг другу тумаки. Руссандол? Боромир невольно вздрогнул и огляделся. Рыжего эльфа в шатре не было. Арагорн устало вздохнул, глядя на разыгравшихся хоббитов, и тихо порадовался, что наконец-то можно раздеться до исподнего, скользнуть под мягкое, как облачко, одеяло и с наслаждением вытянуться во весь рост, забыв про все заботы и тревоги пути. Он опустил голову на подушку и закрыл глаза, но его вдруг потормошил за плечо ещё не раздевшийся Боромир. — А где же Руссандол? Ты не видел, куда он ушёл? И когда? Помянув всех барлогов, Арагорн приподнялся на локте и огляделся. Действительно, рыжий эльф словно испарился из шатра. Странно… Вот, вроде бы, только что сидел и ужинал вместе со всеми — и исчез, настолько тихо, что никто даже не спохватился. По крайней мере, он, Арагорн, точно ничего не заметил. — Я его что — пасу, что ли? — адан недовольно дёрнул плечом, сбрасывая руку. — Нужен он тебе, так сам за ним и следи. — Но ведь Рыжий был контужен, помнишь — у него в памяти были провалы. Ему нужно лекарям показаться, мы об этом ещё в дороге говорили. — Так может он к лекарю и пошёл? — отмахнулся Арагорн. — Учти, это мы с тобой здесь в гостях, а он эльф. Не удивлюсь, если Рыжий здесь знакомых отыскал, а то и родственников. Расслабься уже, ему и без нас наверняка не плохо. — Он шёл с нами и защищал нас! — негодующе повысил голос Боромир. — Негоже вот так забывать про соратника, едва дорвавшись до ужина и ночлега. — Это ты с Руссандолом всю дорогу подружиться пытался, оттого и беспокоишься так. А ты этому эльфу просто не надобен, ты смертный. Ему тебя и даром не нать, как говорится, и с деньгами не нать, — увлёкшись возможностью отыграться за все свои былые обиды, Арагорн перешёл на простонародное арнорское наречие. Вот надо же, само вспомнилось, словно подсказал кто. Боромир молча стиснул зубы. Хотел того адан или нет, но он грубо ткнул гондорца в самое чувствительное место. «Смертного эльф никогда не поймёт!» — говорил ему старый хронист, когда они занимались историей в библиотеке Минас Тирита. Неужели он успел про это забыть? Может быть, он в самом деле слишком расслабился, настолько, что утратил бдительность в пути? И это чувство защищённости, появившееся у него, когда Рыжий к ним присоединился, счёл за проявление дружбы, со стороны эльфа? А как вместе дошли до Лориэна, так и пути врозь. Что ж, по крайней мере дошли благополучно, а в его положении глупо ожидать большего. Самое время лечь и выспаться, только отчего же так мешает дышать непрошенный горький ком, словно застрявший в горле? Боромир вышел в тамбур шатра, плеснул чистой воды из узкогорлого кувшина в первую попавшуюся чашку и медленно выпил несколько глотков, пытаясь успокоиться. Завтра, всё завтра. Что бы там ни было, он должен отдохнуть. Завернувшись в одеяло с головой, Арагорн повернулся лицом к стене. Радоваться бы надо, что добрались без потерь, все сыты и могут спокойно ночевать под охраной Лориэнской стражи. А ему всё какая-то дичь в голову лезет. Гэндальф обещал, что после той давней короткой беседы в саду с дочкой Элронда он уже будет считаться официальным женихом Арвен. И тут же Галадриэль дала ему понять, чтобы он губы-то не раскатывал: ночуй, дорогой будущий зять, не в гостевых покоях, а вместе со всеми, в шатре. Уложила спать на самом пороге дворца — указала ему место, можно сказать! Хоббиты наконец-то угомонились, вернувшийся Боромир улёгся, Гимли давно сладко посапывал, Леголас дышал во сне беззвучно, как и все эльфы. Отчего же ему-то не спится? Арагорн раздражённо перевернулся на другой бок. Эру Единый, как же ему одиноко! Хоббиты друг за друга горой, Гимли с Леголасом спелись так, что уже с полуслова друг друга понимают. И даже у Боромира есть шансы подружиться с Рыжим, невооружённым же взглядом видно, что он эльфу интересен. И только у него, Арагорна, ни одного друга нет. Даже теперь непонятно — а считать ли другом сгинувшего Гэндальфа? Вроде бы маг желал ему добра, мать Гилраэна к нему всегда относилась с почтением и благодарностью. Маг с ним о Предназначении речи заводил, сулил восхождение на гондорский трон и женитьбу на эльфийской принцессе, говорил о долге перед предками-нуменорцами. Арагорн привык беспрекословно слушаться мага с детства, он всегда делал так, как тот говорит. Но был ли он его другом? Были ли у него вообще когда-нибудь друзья? Но ведь были же в его жизни и хорошие времена! Десятка наёмников. Штурмовая пехота, собравшаяся на севере Рохана. «Щитоломы Торонгила», как называл его десяток сержант Ингви. Туда он попал после скитаний по пустошам Севера, проделав весьма долгий путь. Состав отряда наёмников был довольно пёстрым. Крепкие парни: гондорские крестьяне, роханские табунщики, даже один умбарский корсар был. Говорят, среди наёмников даже эльфы иногда появлялись, но его новым соратником всё эльфийское было в диковинку. — Новенький! Как тебя звать? — Эстель. — Странное имя. Что оно значит? — «Надежда». Меня эльфы воспитывали, они же так и назвали. — Надеялись, стало быть, из тебя что-то путное сделать? Ну-ка бери меч, покажи, что можешь! — А ты ничего, молодец, Эльфёныш! — похлопал его по плечу сержант Ингви после тренировки, — Строй научишься держать, так глядишь и в дело сгодишься. Так к нему и прилипло это прозвище — Эльфёныш: молод он тогда был, двадцать шесть только исполнилось. Наёмники любили позубоскалить, но ведь они действительно сделали из него годного солдата. Золотое же время было: делай как скажут, и всё будет как надо. Можешь даже не думать. Куда идти и что делать — пусть об этом у командиров голова болит. А тебя всегда накормят-напоят, отбой скомандуют и побудку на дудке сыграют. Эх были же времена, аж в набег на пиратов Умбара ходили, под началом капитана Торонгила. И он, Эльфёныш, в первых рядах сражался, ломая двуручным мечом строй вражеских щитов. Да, славный был поход! Где же сейчас Ингви и как поживает старый сотник Бор? Улыбнувшись своим мыслям, Арагорн ещё немного поворочался и уснул так крепко, как не спал уже давно.