С чистого листа

Отряд сильно растянулся в первые же полчаса пути. Арагорн быстрыми, размашистыми шагами умчался далеко вперёд. Майтимо лишь пожал плечами. Вероятно, адан упорно продолжал считать, что «вести отряд» это то же самое, что и «со всех ног нестись впереди отряда». Что ж, этого и следовало ожидать, поэтому эльда привычно перестроил остальных соратников так, как ему подсказывал прошлый опыт. Теперь впереди шёл Леголас — в качестве основной разведки, отслеживая всё, что пропустил Арагорн. Майтимо отметил про себя, что пропустил он чуть менее, чем половину следов, стоящих внимания. Что ж, если адан, паче чаяния, на кого-то наткнётся там, впереди, все остальные это услышат и успеют изготовиться к бою. Хоть какая-то практическая польза от этого… Следопыта! Светлая макушка синда мелькала среди лесной листвы как путеводный ориентир. Далее шёл Гимли — поддержка тяжелой пехоты для лучника. Затем тесной группой двигались хоббиты. Майтимо с Боромиром привычно замыкали колонну. Солнце медленно поднималось над восточным склоном гор, Среброструйная курилась лёгким паром, звонко щебетали птицы в ветвях деревьев. Отдохнувший за ночь отряд шагал легко и бодро, и даже раненые держались неплохо. Майтимо напомнил Сэму, что их вчерашний договор остаётся в силе: не молчать, если хоббит вдруг почувствует себя хуже. Тот согласно кивнул и поспешил вслед за Фродо. Позади всё было спокойно. Гимли, для пущей уверенности, лёг животом на землю, приложил к ней ухо и долго прислушивался. Потом встал и отряхнул с колен крошки земли и прилипшие травинки. — Всё тихо. Слышно только, как лежат камни и как растёт трава. Мой отец Глойн учил меня так — «Ляг на землю брюшком, послушай ушком». Этот способ меня ещё никогда не подводил! Майтимо задумчиво покивал, но его не покидало смутное ощущение, будто странный ночной гость двинулся за ними дальше. Теперь он будет заходить то справа, то слева, стараясь оставаться в тени и не попадаться им на глаза. Что ж, днём этот незваный спутник им не опасен, а если к ночи отряд ещё не дойдёт до Лориэна, нужно будет снова выставить стражу. И всё-таки, кто он? В нём угадывается нечто, роднящее его с Фродо, самым странным из четырёх хоббитов… Пока непонятно, что именно, но Майтимо надеялся разобраться с этой загадкой чуть позже. В середине дня остановились на привал. Мерри и Пиппин сразу упали на спины, подложив руки под головы, а мешки под ноги. Они уже давно поняли, в какой позе лучше отдыхается. Гимли сел под сосной, порылся в своём мешке и протянул рыжему эльфу свою фляжку с настойкой. — Держи, она тебе точно сейчас понадобится. — И то верно. Ну-ка Сэм, давай освежим твою перевязку. Майтимо размотал бинты на плече хоббита и внимательно осмотрел рану. Рассечённая плоть в глубине уже начала понемногу смыкаться, а кожа по краям раны словно привяла и слегка сморщилась, приобретя бледный, синюшный оттенок. Это был хороший признак — с воспалением удалось справиться и заживлению раны уже ничего не мешало. Эльда протёр кожу вокруг раны неразведённой настойкой, тщательно следя, чтобы за края не залилось ни капли. Сэм сидел спокойно, и даже выглядел слегка расслабленным. Хоббит охнул только один раз, когда Майтимо свел пальцами края раны, накладывая свежую давящую повязку. — Потерпи, дружище, ещё чуть-чуть… Вот так, хорошо. Ну, как ты? — Неплохо, спасибо, мастер эльф, — смущённо улыбнулся Сэм. — А что ж грустный-то такой? — беззлобно поддел его Майтимо. — Я про Гэндальфа думаю, — бесхитростно признался Сэм, — Вот как так, а? Был маг, р-раз — и нет его! Как ловко его балрог своим бичом в пропасть сдёрнул — я и глазом не успел моргнуть. А жаль его всё-таки… — хоббит загрустил ещё больше. — Где же вы его взяли? — задал Майтимо вопрос, давно вертевшийся у него на кончике языка. Могущественный майа и неведомый мелкий народец, живущий в такой глуши, что о них ничего не знает даже бывалый эльда. Что у них может быть общего? — Мы его взяли? — удивился Мерри, беззаботно болтающий левой ногой, перекинутой через правое колено, — Да это, скорее, он нас взял! — Расскажи о нём, — эльда легко развернулся к нему всем корпусом, словно перетекая с места на место. — Гэндальф он маг, чародей по нашему. Колдун! — начал обстоятельно пояснять Мерри, попыхивая только что раскуренной трубочкой. — Сколько я себя помню, он всегда был. Приходил в Шир, уходил куда-то, а потом снова возвращался. — Шир? Это земли хоббитов так называются? — Ну да. Я в большой дружбе со стариком Бильбо, дядькой нашего Фродо, так он рассказывал, что Гэндальф его деду, старому Туку, запонки с изумрудами подарил! — Это правда, — авторитетно подтвердил Пиппин — Бильбо в этих запонках на своем недавнем Дне рождения щеголял, красивые. Да и сам он в парчовый жилет принарядился… Ох, и знатный же праздник был, моё почтение. Столько еды! А танцы, а музыка… — хоббит мечтательно прикрыл глаза. — Девы нарядные, пиво рекой, — подсказал ему эльда. Тот энергично закивал, расплываясь в улыбке. — Это что! — перебил его Мерри, слегка недовольно, — Ты еще про огненную потеху ничего не сказал. А Гэндальф по этой части был мастак, недаром его старый Тук всегда к нам на вечеринки зазывал. На Солнцеворот или Дни рождения, например. У него такие огненные цветы в ночном небе расцветали — пожалуйте любоваться! Майтимо невольно улыбнулся. Такой домашний народец, радушный и хлебосольный! К хоббитам было бы хорошо приезжать в гости или на праздники, пить с ними пиво, петь песни, обсуждать виды на урожай. Зачем же Гэндальф потащил их в дорогу — долгую и совсем не безопасную? — Выходит, Гэндальфа в Шире любили? — Не то, чтобы… — Мерри поскрёб затылок. — Многие опасались. Маг, всё-таки, чужой. — Ну, кто как, — слегка обиделся Пиппин, — Мы, Туки, его всегда привечали. — Прости, Пин, но Туков все соседи считали слегка чокнутыми. Вон, взять, например твою тётушку Белладонну… Да не обижайся ты, дорогой племянничек, я тебя даже чокнутого люблю, — Мерри несильно пихнул его кулаком в бок. — А опасались-то почему? — продолжил заинтересованно расспрашивать эльда. — Старики ворчали, что он де молодёжь смущает своими сказками-небылицами, — вмешался до сих пор молчавший Сэм, — Про вас вот, про эльфов, например, не сочтите за дерзость. Про страшных драконов да прекрасных принцесс, про несметные сокровища и про дороги в неведомые края. Молодые хоббиты потом на лодках плавать начинали, на деревья карабкаться — где ж такое видано? А некоторые и вовсе уходили из Шира приключений искать. — И что, многих он сманил? — Ну… — Сэм поднял глаза к небу, словно ища ответ среди белых, кудрявых облаков, — Уходили многие, мало кто возвращался. Дядюшка Бильбо вернулся, да ещё и с сундучком тролльского золота. Белладонна Тук вернулась живой и здоровой. Думаю, что и не без добычи — шикарный же дом Банго Бэггинс отстроил для неё после свадьбы. Говорили, что частично и на средства из её приданого… Тех, кто ушёл и не вернулся, побольше будет. — Получается, его за дело не жаловали? Хоббиты переглянулись и смущённо умолкли, и Майтимо разрядил обстановку, слегка подначив всех присутствующих: — А чем вы, хоббиты, хороши в приключениях? Готовите вкусно, то да — а ещё? Польщённые хоббиты загомонили наперебой: — Мы меткие! Я вам куда хотите попаду, хоть камнем, хоть яблоком. Да я жареные каштаны метаю лучше дядюшки Бильбо… хоть он со мной и поспорил бы. А ещё он замки ловко чинил, любой из них мог открыть, и меня научил, — степенно поведал Мерри. — Мы умеем искать. Если что потерялось, меня позовите — мигом найду. Хоть иголку в стоге сена! Да у нас, хоббитов, дома каждая вещичка на своём месте лежит, — похвалился Пиппин. — Мы тихо ходим, ловко прячемся и умеем внимательно слушать. Я вон самого Гэндальфа подслушал, когда он мастеру Фродо про Кольцо говорил, — выпалил Сэм и тут же прикусил кончик языка. — Ага, только он тебя всё равно заметил, — фыркнул Пиппин, — Пристыдил и заставил Фродо в пути сопровождать. И то верно — нечего подслушивать! — Я бы и сам с ним пошёл, — обиженно насупился Сэм. Боромир придвинулся ближе, прислушиваясь к их беседе. Надо же, рыжий эльф так ловко разговорил хоббитов, что они не только выложили ему всё, как на духу, но и сами к нему потянулись. Теперь он, довольный, сидит в окружении полуросликов, и так им улыбается, что от его улыбки даже небо проясняется. А в глазах золотистые отсветы играют. Откуда они взялись, если сами-то глаза — серые? Боромир в очередной раз задумался — кто же такой их нежданный соратник. Офицер? Несомненно: он командует так, что отряд ему подчиняется с похвальным рвением, он грамотно распределяет силы и умеет каждому объяснить его задачу. Может, он из гвардии короля Трандуила? Там, вроде бы, есть рыжие эльфы. Но внешность у него какая-то утончённая, в отличие от лесных эльфов и синдар Лихолесья: правильные черты лица, соразмерность сложения при высоком росте, стремительное изящество в каждом движении. Или он прибыл из Серых Гаваней? Вот шутка будет, если Руссандола из Митлонда, отправили посланником именно в Лориэн? И когда он решил срезать путь через Морию, орки на него напали кучей, приложили по голове чем-нибудь тяжёлым, всё ценное забрали. Вот он теперь и не помнит ничего. Впрочем, судя по тому, как он недавно шутя кучу орков раскидал, это была либо очень большая ватага, либо просто какая-нибудь каменюка свалилась ему на голову откуда-то сверху и оглушила. А орки уже потом его обчистили, посчитав мёртвым. Мешок с личными вещами почему-то не вызвал у них интереса: порылись да и бросили неподалёку. Своего оружия эльф, видимо, тогда и лишился — у него клинки орчьи, не иначе, по пути подобрал… Боромир мысленно одёрнул себя. В любом случае, этот загадочный эльф у него уже вызвал симпатию: надёжный, умелый, проницательный. На него можно рассчитывать, кем бы он ни был. — И всё-таки жаль, что мы никогда больше не увидим нашего волшебника. Всё-таки привыкли мы к нему уже… — грустно вздохнув произнёс Сэм, придвигаясь к Руссандолу ближе. Тот приобнял его правой рукой за плечи, проделав это самую чуточку неловко. — Понимаешь, дружище Сэм, тот, кого вы называете Гэндальфом — не простой старик. Он майа. О майар ты что-нибудь слышал? Сэм отрицательно помотал головой. — Это бессмертные духи, которые могут принять любое обличье. Барлог, утащивший его в пропасть — тоже майа, только стихийный. Неупорядоченная сила огня. — Тогда Саруман в Изенгарде тоже майа? — заинтересованно поинтересовался Боромир. — И Саурон в Мордоре — они оба, вроде бы, маги? — Вот про них ничего сказать не могу — имена мне незнакомы, но если я увижу кого-то из них, то смогу ответить на твой вопрос. Пока я только вашего Гэндальфа видел, и то мельком. — Мы всегда думали, что Гэндальф — адан, только очень старый. Такой, у которого много мудрости, но уже мало сил. Он обычно в Шир пешком приходил, опираясь на посох, или в тележке ехал, правя лошадью. Люди и в Бриль захаживают, и в Пригорье, так что престарелому адану в Шире никто не удивлялся, — начал рассказывать Сэм. — Это всего лишь фана, плотская оболочка, — пожал плечами Майтимо, — она может выглядеть как угодно её владельцу. Майа может творить и изменять свою фану по желанию, и я не удивлюсь, если ваш Гэндальф когда-то был похож на молодого эльда. Жаль, я его не успел рассмотреть хорошенько, а то бы, наверное, и имя его вспомнил. — А эта самая фана — она чувствует холод, голод и боль? Она может умереть? Или погибнуть как-нибудь ненароком? — заинтересовался Мерри. — Фана всё чувствует, и так же нуждается в отдыхе и пище, как тела людей и роар эльфов. Только она намного выносливее. Убить её тоже можно или уничтожить падением с высоты. Но тогда дух просто сотворит себе новую фану, по необходимости. Конечно, это будет не легко и не быстро — но это возможно. — Ура, ура, — захлопал в ладоши Пиппин, — Значит, мы когда-нибудь снова встретим нашего дорогого Гэндальфа? Он только отрастит себе новое тело — и явится к нам! — Да ну! — возразил Мерри, — Если и Гэндальф, и барлог — оба майар, то наш маг наваляет этому огненному духу ещё в полёте. И если он колдун, то неужели он не сможет наколдовать себе медленное падение? Упасть с высоты, как пёрышко падает или как осенний лист? Как думаете, мог ли он уцелеть? Хоббиты шумно заспорили, уже привычно перебивая друг друга. Возможность когда-нибудь снова увидеть Гэндальфа понравилась им всем без исключения. Какой же всё-таки хоббиты доверчивый народец! Боромир задумчиво кивнул, как бы подтверждая право догадки Мерри на существование. Между бровей гондорца обозначилась хмурая вертикальная складка. Эльда и адан непроизвольно переглянулись, внезапно подумав об одном и том же. Силы двух майяр в поединке у моста оказались примерно равны, это было ясно даже хоббитам. И у мага есть неплохие шансы одержать верх в этом бою. А это значит, что Гэндальф может объявиться когда угодно и где угодно ему самому. Почему маг покинул отряд в тот момент, когда был всем нужен и когда соратники на него рассчитывали — это уже другой вопрос. Но любой разведчик знает, что прикинуться мёртвым — это лучший способ исчезнуть из поля зрения тех, кто в тебе заинтересован. Боромир потряс головой. Мысль была слишком неожиданной и ошеломляющей. А что, если Гэндальф не пожертвовал собой, а всего лишь убедительно прикинулся погибшим, чтобы провернуть свои делишки за спиной у Отряда? Ловко же он провёл тебя, сын Наместника! «Готовься к худшему!» — напутствовал его отец Денэтор, — «Тогда, сын мой, ты окажешься либо прав, либо приятно удивлён». Что ж, теперь придётся удвоить бдительность, ему не впервой. Вернувшись от реки с котелком воды, Арагорн невольно поморщился. Неприятное, саднящее чувство отозвалось глубоко внутри, словно тёркой проехалось. Этот рыжий эльф опять стянул всё внимание на себя, причём сделал это легко и непринуждённо, как будто всю жизнь только этим и занимался. Вон, собрал вокруг себя Сэма и Мерри с Пиппином и рассказывает им наверняка что-то очень интересное, а те знай кивают да улыбаются ему в ответ. Разве что, глазами его не едят. И всегда сдержанный Боромир оживлённо развернулся к ним. Только Леголас и Гимли не с ними — вон они, два друга неразлучных, мелькают спинами неподалёку, охраняя отдыхающий отряд. Интересно, сами догадались в дозор пойти или их опять Руссандол отправил? А те и пошли, со всем старанием… возмутительно. Отряд так быстро признал нового «командира» будто он, Арагорн, теперь здесь никто и звать его никак! Про Гэндальфа, похоже, все уже забыли. Ну и правильно говорят: с глаз долой, из сердца вон! И ведь ничего наглому эльфу поперёк не скажешь, не выставив себя при этом полным недоумком: Руссандол уже всем понравился… ну или почти всем. А если всё-таки попробовать? Да, вот и даже есть подходящий повод! — Фродо! Где Фродо? — набросился Арагорн на мирно беседующих соратников. — Вон в тех кустах, отлить пошёл! — легкомысленно хихикнул Леголас, — А ты что, решил ему помочь? — До сих пор мастер Фродо с этим делом как-то сам управлялся, — поддержал его Сэм. — Куда он ушёл? — кинулся к нему адан с самым встревоженным видом. — Туда, — махнул рукой Гимли, — Арагорн, ты лопушок с собой прихвати, что ли, а то вдруг там одной малой нуждой дело не ограничится… — Тьфу на тебя! Всё бы вам языками чесать, а ведь Хранитель Кольца несёт бремя тяжелее любого из нас! Про это вы подумали? — адан негодующе махнул на товарищей рукой и решительно направился вглубь леса. — Что это с ним? — Леголас проводил адана удивлённым взглядом, — Наш Следопыт вдруг таким заботливым стал, какая муха его укусила? «Интересно, что за Кольцо в очередной раз всплывает в разговоре? — подумал Майтимо. — Да, та самая штучка на шее у хоббита вполне может оказаться и кольцом. Но к чему такие пышные наименования? С другой стороны — что мне за дело до каких-то Колец и Хранителей?» Арагорн ожесточённо продирался через густой подлесок, но долго искать ему не пришлось. Довольно скоро он наткнулся на хоббита, лежащего ничком в кустах шиповника. Плечи Фродо вздрагивали, он издавал приглушённые, всхлипывающие звуки. И даже, кажется, тихонько подвывал при этом. — Что с тобой? — Арагорн осторожно тронул лежащего за плечо. — Болит бок? Или обидел кто? Фродо приподнял от земли курчавую голову. В его волосах запутались мелкие веточки и сухие травинки, щёки были мокрые. Посмотрел на Арагорна и зарыдал ещё горше. — Я его боюсь! — Кого? — адан переспросил его на всякий случай, уже прекрасно понимая о ком идёт речь. Он и сам чувствовал себя неуютно в присутствии рыжего эльда. Руссандол одним своим присутствием разрушал картину мира, которая адану с самого детства казалась привычной и правильной. Иногда в душу Арагорна даже закрадывались сомнения в успехе их с Гэндальфом совместного предприятия, но он пытался отогнать от себя эти мысли. Да, Гэндальфа теперь нет рядом, но разве он не обязан довести начатое дело до конца? — Этого страшного эльфа с горящими глазами! — отчаянно выпалил Фродо, — Каждый раз, когда он на меня смотрит, я чувствую… будто он видит меня насквозь, и ещё на три вершка подо мной. — Ну-ну, малыш, успокойся. — адан присел рядом и потрепал плачущего хоббита по плечу, — Как там говорили у вас в Бриле: «За погляд денег не берут»? — У него глаза светятся, — пожаловался Фродо, садясь и придвигаясь ближе к адану. — Светятся и светятся, тебе-то что с того? Ты же ведь уже видел эльфов Раздола, отчего ты так удивляешься? — Этот другой! — хоббит шмыгнул носом и утёрся рукавом. — Ты ещё с жителями Лориэна не знаком: эльфы все разные, — примирительно потрепал его по плечу Арагорн. — Руссандол слишком прямой, он «рубит в глаза правду-матку», как мой дядюшка любил повторять. И строгий какой-то, хуже Боромира. Этот, хотя бы, больше молчит, — всхлипывать хоббит перестал, но продолжал жаловаться. — Да и Руссандол говорит немногим больше адана, что тебя так беспокоит? — Он пока только смотрел и слушал, но уже знает про Кольцо и Голлума. А если он вдруг начнёт меня расспрашивать? Да я выложу ему всё, что знаю, и даже не замечу как! Арагорн не перебивал хоббита, давая ему выговориться. Подобный срыв с Фродо должен был случиться рано или поздно — Гэндальф его предупреждал. А может даже это случится и не однажды, впрочем — неважно. Пусть плачет сколько угодно, пусть говорит что хочет, пусть хоть наземь падает и ножками сучит, главное — чтобы Кольцо нести не отказывался. Да и много ли он знает, чтобы «выложить всё»? Но вслух он сказал совсем другое. — Может быть, это и неплохо, что он сразу тебе высказал. А вот представь, что эльф наблюдает за всеми, слушает и думает, но всё своё держит при себе. Неужели так будет лучше? Слушая голос Арагорна, Фродо немного успокоился, подполз к нему ближе и уткнулся носом в колени адана. Выглядел он при этом крайне жалким. Арагорн усилием воли подавил подкатившую к горлу тошноту, и погладил хоббита по курчавым волосам, напомнив себе о важности его миссии в Отряде. — Не плачь, малыш. Скоро мы будем уже в Лориэне. Владычица Галадриэль славится своей мудростью, она непременно разберётся кто этот рыжий, откуда он и что ему вообще в Мории было нужно. — Это хорошо… — Фродо прижался щекой к его коленям и замер, блаженно улыбаясь. Казалось, голос Следопыта успокаивал его сам по себе, независимо от смысла сказанного. — Успокоился? Ну, вот и молодец. Возьми себя в руки, Фродо: все Мудрые мира сего глядят на тебя с надеждой. И твой старенький дядюшка тоже глядит… Вспомни Гэндальфа — неужели он напрасно пожертвовал собой ради нас? Разве мы теперь не должны сделать всё в точности так, как он говорил? Ты — бросить Кольцо в Ородруин, а я — взойти на трон Гондора? Будет трудно, я понимаю — но нам ли с тобой бояться трудностей? — Ты прав, Бродяжник! — Фродо как-то внутренне подобрался и шустро вскочил на ноги. На его щеках засохли грязные дорожки от слёз, но глаза горели фанатичной решимостью, — Что-то я слишком расклеился, но я должен идти вперёд чего бы мне этого не стоило… Ради тех, кого я люблю! Ради тех, кто мне дорог! Арагорн с облегчением вздохнул. Кажется, хоббита в очередной раз попустило. — Пойдём к реке, умоешься. И нам пора возвращаться назад, все наверняка уже заждались нас. — Заждались они, как же, — ворчливо отозвался хоббит, все больше становясь похожим на себя, обычного. — Мерри с Пиппином так и вьются вокруг этого рыжего, в рот ему заглядывают. И даже Сэм! — в его голосе явно прозвучали ревнивые нотки, — Он и Гимли с Леголасом понравился. А Боромир тот и вообще мечтает видеть его своим другом. — Но у тебя же есть я, — поспешил заверить его адан, помогая своему спутнику спуститься к воде по камням. Среброструйная в этом месте стала заметно шире, а её течение на глазах обретало мощность и глубину. Хоббит глубоко вздохнул, черпая ладонью прозрачную воду и плеща ею себе в лицо. Здесь уже может водиться стремительная пятнистая форель, а уж как славно было бы посидеть на бережке, с удочкой и ведёрком, подвернув штаны до колена. Глядеть на солнечные лучи, пробивающиеся сквозь ветви деревьев, слушать, как шумит река на перекатах… У Сэма в мешке, наверняка, и крючки с поплавками найдутся. Но до рыбалки ли ему сейчас, когда весь мир в опасности? Выход из долины, где Среброструйная сливалась с другой рекой, замаячил далеко впереди. Здесь можно было уже и на старый гномий тракт свернуть, но Арагорн упорно тащил отряд по буеракам. Боромир и рыжий эльф привычно шли замыкающими. — Руссандол, прости меня за этот вопрос, но, когда ты смотришь на хоббитов, твои глаза порой вспыхивают золотом. Не ярко, но заметно. Что это? — осторожно начал разговор Боромир. Эльда легко рассмеялся в ответ. — Не стоит извинений. Я никогда раньше не видел хоббитов, и всего лишь пытался разглядеть, чей это народец. Кто его сотворил? Ну вот, если орки — творения Мелькора, то хоббиты-то чьи? — А это можно увидеть? — заинтересовался гондорец. — Если знаешь, куда смотреть. И как. Понимаешь, на каждом творении лежит печать его Творца. Печать валы Ауле — на гномах, например. — Интересно. А на хоббитах тогда чья? — Валиэ Йаванны. Печать на них не очень хорошо видна, всё-таки наши друзья принадлежат уже не к первому поколению. Но она никогда не исчезает полностью. И тот золотистый свет, который ты увидел, был отражением Печати в моих глазах. Что ж, значит мне точно удалось опознать покровительницу хоббитов. — Сама Дарительница плодов? — припомнил Боромир свои занятия с хронистом в библиотеке Минас Тирита, — А что, им подходит. Сэм лучший садовник в Шире, Пиппин хороший повар, а Мерри большой ценитель простых радостей жизни, вроде песен, вкусной еды и танцев. — Почему бы и нет? Тема людей и эльфов уже давно прозвучала в Песне творения. А после того, как Дети Эру были явлены в мир, Валар могли попытаться сами создавать народы, уже по собственному разумению. Как это сделали Ауле и Мелькор. Не удивлюсь, если Йаванна и ещё какой-нибудь народец сотворила. Рыжий эльда говорил о могущественных валар легко и просто, как о своих давних знакомых. Без почтительного трепета и преклонения. А такое возможно только в одном случае — если он сам побывал в Амане или даже родился там. Аманэльда? Боромир чуть не споткнулся, поражённый внезапной догадкой. Но потом выровнял шаг и продолжил размышлять. Конечно, аманэльдар в Средиземье — большая редкость, но те немногие, кто уцелел и дожил до Третьей Эпохи — это сильнейшие воины с богатым опытом и невероятными боевыми навыками. В Гондоре о таких эльфах легенды ходят — что они могут летящую стрелу… даже не поймать на лету, а просто взять из воздуха! Глорфиндэл, которого Боромир близко видел на Совете в Раздоле, он точно из Амана. Адан даже слышал краем уха, что советник Элронда уже однажды погибал, побывал в чертогах Мандоса и был возрожден. И если их спутник действительно посланник из Гаваней в Лориэн, то дело, которое заставило аманэльда идти через Морию, было в самом деле серьёзным. Эльда хорошо помог Хранителям в самом начале их знакомства. Значит, помочь Рыжему добраться до эльфийского анклава целым и невредимым, полностью в их интересах. Этим они ему и ответную любезность окажут, и у отряда появится неиллюзорный шанс уцелеть на границе Лориэна. Арагорн нёсся к Лориэну так, как будто спешил к родне на пироги, и кажется был уверен, что его встретят на границе с распростёртыми объятиями. Но Боромир серьёзно опасался, что лориэнские стражники сначала в них выстрелят, а потом подумают. Он бы и сам так сделал, завидев эдакий бродячий цирк, приближающийся к границам королевства. Однако, в присутствии рыжего эльфа его беспокойство необъяснимым образом таяло. И даже будущая встреча с Колдуньей из Золотого леса уже не так тревожила его своей непредсказуемостью. Раздол. За 85 лет до похода Хранителей К форпосту Раздола приближалась странная процессия, примерно из двух десятков человеческих женщин. Их одежда выглядела поношенной: она была запачкана, местами порвана и наскоро зашита. Некоторые из них несли на руках младенцев, либо вели за руку детей постарше. Весь их скарб уместился в узелках и заплечных мешках, его было немного: ровно столько, сколько можно унести в руках. Мужчин между ними не было. — Стоять! — у ног русой, круглолицей аданэт вонзилась в землю стрела. Женщина послушно остановилась, следом за ней сгрудились и остальные. Темноволосый мальчик, лет двух-трёх от роду, цепляющийся за её руку, испуганно спрятался за спиной у матери. Откуда-то сверху спрыгнул эльф с длинным луком в руке, одетый в зелёную накидку Пограничной стражи, и четко произнёс: — Вы ступили на земли благословенного Раздола, что вы ищете здесь, смертные? — Защиты и помощи, мой господин! — ответила молодая аданэт, идущая первой. Её некогда румяные щёки выглядели побледневшими и запавшими, уголки полных губ скорбно смотрели вниз. Вероятно, в лучшие времена она была довольно миловидной, но тяготы долгого пути наложили на неё свой неумолимый отпечаток. Одета она была в длинное тёмно-зеленое платье, из-под которого виднелись ворот и рукава простой домотканой рубахи из небелёного льна, и в потрёпанный серый плащ. Волосы женщины были заплетены в длинную косу, удобную в пути, и перехвачены сверху вышитой лентой, изрядно потёртой и вылинявшей в дороге. — Откуда вы? — капитан пограничников крикнул сойкой, и за его спиной выстроился ещё десяток лучников в полной боевой готовности. Непонятно, откуда они взялись: то ли встали из травы, то ли отделились от стволов деревьев, то ли спрыгнули с ветвей. Причем, эльфы проделали всё это настолько тихо, что ни одна травинка не прогнулась под их ногами, ни один лист не прошуршал. — Мы жёны дунэдайн Арнора, точнее всё, что осталось от одного из поселений Эриадора, — храбро отвечала аданэт, от слов которой сейчас зависела судьба всех, кто столпился за её спиной, — Наши дома разграблены орками, наши мужья мертвы. Я собрала всех, кто догадался спрятаться и смог уцелеть… — аданэт смахнула набежавшую слезу потрёпанным рукавом зелёного платья, — Пожалуйста, господин капитан, пропустите нас — эльфы всегда были нашими союзниками. Никто из нас не хочет быть обузой, мы готовы работать. Но нам бы сначала отдохнуть да детей накормить. Эльф на минутку задумался. Рабочие в Раздоле требовались постоянно: существование города в чистоте и порядке обеспечивалось непрестанным трудом каменщиков и плотников, уборщиков и мастеров водных каналов, садовников и поваров, портних и гончаров. Своих рук у эльфов не хватало на все возможные работы, так что им приходилось обменивать труд представителей других народов на жалование и гарантированную защиту. И для этих женщин работа найдётся. Вот только ему придётся выделять кого-нибудь из своего отряда им в провожатые, а у него и так бойцов не хватает. — Пропусти этих несчастных, капитан, я готов проводить их сам. Помочь вдовам и сиротам — благое дело! — из-за деревьев выступил величественный седобородый старец в остроконечной синей шляпе и серых одеждах. Капитан Лесной стражи сразу его узнал — маг, которого именовали Митрандиром, был вхож в покои самого владыки Элронда, правитель всегда относился к нему с большим пиететом. Не будет ничего дурного, если он позволит магу сопроводить женщин в город. — Хорошо. Проводи их к дворецкому Владыки, Митрандир. У него наверняка найдется работа на кухне, в оранжереях и в швейных мастерских. Только проследи, чтобы женщины завязали себе глаза. После моста повязки можно будет снять. — Благодарю тебя, добрый господин! — храброй аданэт старик показался каким-то добрым волшебником из сказки. Он улыбнулся ей, собирая мелкие морщинки у пронзительных тёмных глаз под седыми, нависшими бровями. — Как тебя зовут, милая? — его мягкий, ласковый голос вызывал доверие и располагал к себе. — Гилраэна. Я вдова Араторна, Пятнадцатого вождя дунэдайн Севера, а это наш сын. — Здесь меня зовут Митрандиром, — представился в свою очередь маг, — Я готов вас вести, но пусть твои спутницы наденут повязки на глаза. Женщины послушно исполнили его указание. Некоторые достали из мешков и узлов платки, некоторые просто опустили на глаза головные повязки. Цепочкой, осторожно ступая друг за другом, они покинули форпост по еле заметной тропе. Маг шёл впереди, дружески беседуя с Гилраэной, и она сама того не замечая, рассказала ему всё — и как отец Дирхаэль, не хотел выдавать её замуж, ссылаясь на юность и неопытность дочери, как за неё заступилась мать Иворвейн, предсказав, что в браке её дочери с Араторном «родится надежда», и про своё недолгое семейное счастье. И как пал её муж, сражённый орочьей стрелой, и как перестало существовать их мирное поселение в горах. И как они с подругами и соседками скитались по лесам и дорогам, мечась от отчаяния к надежде. Слушать седобородый маг умел прекрасно, он не перебивал свою собеседницу, но всячески побуждал её говорить дальше — коротким вопросом или одобрительным восклицанием. И вот аданэт уже казалось, что они знакомы целую вечность, а маг вполне заслуживает её уважения и доверия. — Как зовут твоего сына, милая? — снова обратился маг с вопросом. — Арагорн! — гордо ответила Гилраэна и ветер подхватил это имя, унося его к вершинам деревьев, — что значит «Почитаемый Король», сын Араторна Второго, внук Арадора, правнук Аргонуи, праправнук Араторна Первого… — Остановись, женщина! — вскричал Митрандир в ужасе, показавшемся ей вполне искренним, — земли Раздола свободны от Зла, но всё-таки остерегись вслух произносить эти имена даже здесь. Ибо враг разыскивает наследника Исилдура и потомка Элендила! Конечно же, он весьма грубо польстил несчастной вдове: поименованного Арагорна отделяло от Исилдура двадцать поколений по прямой, а от Элендила и того больше, но это сработало. Побледневшая аданэт послушно умолкла, испуганно отпрянув назад, а Гэндальф мысленно ухмыльнулся и потёр руки: вовремя же он перечитал эдайнские родословия, делая выписки в библиотеке Минас-Тирита. И вот память услужливо подкинула ему имена эдайн, ведущих свой род от королей Нуменора. Как же удачно всё складывается, один к одному. Вот и будущего претендента на гондорский трон, на продвижении которого он может построить всю свою дальнейшую игру, можно сказать, к нему за ручку привели. — Как же мне теперь называть сына, мой господин? — на щёки Гилраэны постепенно возвращалась краска. Маг хитро прищурился, раздумывая — Твоя мать считала, что в твоем браке с Араторном Вторым родится надежда? Так надеждой и зови, по-эльфийски он будет зваться Эстель. Не омрачай его беззаботного детства тревогами за его судьбу. — Хорошо, господин. Если детство моего сына от этого действительно станет беззаботным, я готова называть его любым именем, которое сохранит его от преследований. — Вы в Раздоле, милая. Можешь быть спокойна, теперь и вы и ваши дети под защитой… Снимите повязки, — громко обратился маг к женщинам, — Мы почти пришли! Взорам удивлённых и обрадованных аданэт открылись изящно выгнутые арки каменного моста, перекинутого через сбегающий с гор водопад. Струи воды, прорываясь меж арками, дробились на бесчисленные брызги, сверкающие на солнце подобно бриллиантам, и уносились в долину. А дальше, среди буйной зелени, виднелись скаты крыш и остроконечные башенки многочисленных домов, затейливые переплёты окон, купола изящных беседок и ступени мраморных лестниц. Раздол был словно вписан в окружающий пейзаж кистью искусного художника, и казался неотъемлемой частью окружающих его величественных скал. — Эй, Ниннэт! — окликнул маг немолодую, статную аданэт в синем платье и белом головном покрывале, проходящую мимо них с корзинкой, полной тонкого белья. Платье женщины украшали серебряные пряжки и плетёный пояс, возле которого позвякивала внушительная связка ключей. — Приветствую вас, мой господин. Чем я могу помочь? — ключница остановилась и с достоинством повернула голову на его зов. — Проводи этих несчастных в крыло слуг. У тебя там, вроде бы, должны оставаться свободные комнаты? Орки убили их мужей и разорили дома, и владыка Элронд, в великой милости своей, не откажет им в помощи. Ну а тебе наверняка потребуются помощницы в дворцовом хозяйстве? Ключница утвердительно кивнула, что-то соображая про себя. — Я могу заняться их размещением, но сначала я должна доложить дворецкому о… пополнении. — Я сообщу ему сам, — остановил её Гэндальф, — Ступайте за госпожой Ниннэт, и да будет добрым ваш вечер, — махнул он рукой женщинам. — А вы, господин Митрандир? — обернулась к нему Гилраэна, уже не желая расставаться со своим спасителем. — Мы ещё встретимся, Гилраэна. Обязательно встретимся, — заверил её маг, — Но потом! Он развернулся и быстро зашагал в сторону дворца, к которому вели несколько крытых террас и высокая мраморная лестница. — Мама, это был волшебник? — дёрнул её за юбку молчавший всё это время мальчик. — Добрый волшебник, Эстель, — ответила она, беря его за руку, — теперь тебя будут звать так. Ключница махнула женщинам рукой, призывая их следовать за ней. Маг задумчиво посмотрел им вслед. Дворецкий может подождать: его забота — многочисленные гости Дома Элронда, а со слугами неплохо управляется и опытная ключница Ниннэт. Он так или иначе узнает о пополнении крыла дворцовых слуг, произойдёт это сегодня или завтра — не имеет особенного значения. Ключница за это время и разместит прибывших, и велит накормить, и расспросит, и к делу приставит. И даже внесёт их в списки на получение скромного жалованья. Чего ещё желать горьким вдовицам и сиротинушкам? Безопасность, еда, работа, и даже возможность кое-что скопить для себя. А у него, Митрандира, именуемого также Гэндальфом и Олорином, скопилась куча срочных и крайне важных дел. Жаль, конечно, что он, будучи в Минас-Тирите, заглянул далеко не во все книги, которые могли быть ему полезны. С другой стороны, кто бы мог знать, что он так удачно повстречает вдову дунэдайнского вождя? Да ещё и с сыном… Надо обязательно держать мальчика к себе поближе, следить за его воспитанием, и эдак ненавязчиво начать готовить его к великой миссии. Так что, всё у мага прекрасно складывается — к вящей славе владыки Манвэ! Лететь обратно в гондорскую столицу, только затем, чтобы снова копаться в старинных хрониках, не имело смысла. Всё необходимое он наверняка может найти прямо здесь, в Раздоле. У Элронда Полуэльфа, правителя Раздола была неплохая библиотека. Конечно, не такая большая как в Минас-Тирите, но на безрыбье и сам раком… свистнешь! Покойного брата-близнеца правитель, вероятно, очень любил, поэтому и хранил книги с родословиями, описаниями славных битв, деяний и речений смертных потомков Элроса — эдайн. — Чем могу быть полезен, Митрандир? — эльф-библиотекарь оторвал взгляд от конторки, с разложенными на ней пергаментами, один из которых он старательно копировал, время от времени аккуратно обмакивая самый кончик пера в чернильницу. — Где у тебя хроники эдайн, Аларик? Нет-нет, не отвлекайся, я сам покопаюсь. Обещаю всё аккуратно вернуть на место. — Третий шкаф слева от двери, — привычно кивнул Аларик и снова углубился в своё занятие. Нужная книга нашлась быстро: библиотекарь держал шкафы и стеллажи в образцовом порядке. Маг разложил фолиант на столе, удобно устроился в кресле и углубился в чтение. Итак, после затопления Нуменора, спасшиеся на кораблях потомки Элендила, старший брат Исилдур и младший Анарион, достигли Средиземья и основали два королевства — Гондор на юге и Арнор на севере. Но история Арнора мага пока не интересовала. Далее, Гондором в течение долгого времени правили короли из рода Анариона, передавая корону от отца к сыну, ничего нового. А, вот тут уже интереснее: королю Эарнуру вдруг загорелось принять вызов на поединок от Ангмарского короля-чародея, естественно, ему для этого пришлось покинуть Гондор. Женат этот король не был и не оставил наследников. Советник Мардил Верный, всячески пытался отговорить своего сюзерена от безумной затеи с поединком, однако его усилия не увенчались успехом. Уходя, Эарнур передал ему свою корону, и Мардил поклялся: «Править до возвращения короля». Двадцать лет наместник благополучно правил Гондором от имени короля Эарнура. Справлялся, видимо, неплохо, потому что продолжил правление уже от своего имени, а еще через тридцать лет покинул сей несовершенный мир, уйдя на Пути людей. На момент смерти своего наместника король так и не вернулся. Однако, его подданные надеялись, что Эарнур ещё жив. Поэтому наместник Эрадан, преемник Мардила, также принимал корону с клятвой «Править до возвращения короля». Затем Герион, сын Эрадана, произнёс ту же коронационную формулу уже как часть создавшейся традиции. С тех пор все последующие Наместники — Белегорн, Хурин Первый, Турин Первый, Хадор, Барахир и так далее, до ныне здравствующего двадцать шестого Наместника, Денэтора Второго — правили как бы временно, самую чуточку не всерьёз, в ожидании теперь уже ставшего мифическим «Возвращения Короля». Воистину, нет в этом бренном мире ничего более постоянного, нежели временное. Итак, тысячу лет назад — а вернее, что-то около девятисот семидесяти, — Гондор создал такой политический прецедент, которым грешно было бы не воспользоваться. Приходи любой желающий, заявляй во всеуслышанье, что я де тот самый Король, чьего возвращения вы ждёте уже почти тысячу лет — и принимай королевские почести. Так, что ли? Маг насмешливо фыркнул себе под нос. Если бы это было настолько просто. Всё-таки претенденту, кроме собственного желания, требуется еще и подходящая родословная и какие-то материальные подтверждения его притязаний. Реликвии, фамильное оружие, авторитетные свидетели его благородного происхождения, древние пророчества наконец. Надо бы пустить слушок в тавернах и на площадях Минас-Тирита о скором возвращении долгожданного Короля. «Вы узнаете его по Мечу, какому-нибудь особенному. Сломанному, например? А ещё по Кольцу, надо подумать кому ранее принадлежавшему, и… ну, например по Целительной силе в его руках!» — чем плохо? Если удастся отыскать какой-нибудь драгоценный камень или древний скипетр, это тоже придаст претенденту веса. А если зарифмовать предсказание, получится ещё лучше. Можно ещё публично затеять спор с каким-нибудь парнем из народа про то, что потомок Исилдура как-то «законнее» и «весомее» потомка Анариона. Чем таких разговоров будет больше, тем лучше. Общественное мнение нужно готовить загодя! Впрочем, имея достаточное число вооружённых сторонников, артефактами и пророчествами можно слегка пренебречь. Весь вопрос — где этих сторонников взять и чем им за это платить? Но и это решаемо. Гэндальф перевернул очередную страницу. Но всё-таки, несмотря на все имеющиеся трудности, неужели такой прекрасной возможностью обрести корону так никто и не воспользовался за тысячу лет? А, вот нашёл кое-что интересное — Арведуи, сын Арафанта, пра-пра-правнук Исилдура, пятнадцатый и последний король княжества Артедайн. Он и рискнул претендовать на трон Гондора как муж Фириэль, дочери гондорского короля Ондогера, и пра-пра-правнучки Анариона, которая родилась третьей по счёту в своей семье. Поскольку старшие братья его жены Фириэль погибли в битве, Арведуи упирал на то, что согласно обычаям Нуменора, единственная уцелевшая дочь короля тоже может наследовать трон. Но Совет нобилей Гондора отклонил его претензии, заявив, что обычаи Нуменора потонули вместе с островом и здесь, в Средиземье их уже давно никто не соблюдает. Тогда упорный Арведуи зашёл с другой стороны. Он де является самым прямым потомком Исилдура, Верховного короля Арнора и Гондора, а право старшего брата всегда в приоритете. Однако, правящий наместник Пелендур оказался хитрее и убедил Совет нобилей отказать Арведуи. На том простом основании, что Гондором исторически всегда правили потомки Анариона. И только наследники Анариона могли претендовать на трон. Гэндальф задумался, почесывая затылок. Потеребил уголок страницы и поднял глаза к потолку. Плохи дела — прецедент с отказом уже есть. Надо ещё раз перечитать родословные, но если он тогда, в лесу ничего не перепутал, этот самый Арагорн именно потомком Исилдура и является. Вроде всё верно, иначе Гилраэна бы его поправила. Ей можно верить, так как короткоживущие эдайн ревностно относятся к своим родственным связям. Но ведь можно попытаться связать происхождение Арагорна с ветвью Анариона через родство с этим ловкачом Арведуи! Конечно, доказательство родства Арагорна с Анарионом через брак Арведуи и Фириэль выглядит крайне сомнительно: право наследования традиционно переходило по мужской линии. Но попытаться — то можно! И заявить в нужное время в нужном месте, что вышеупомянутый Арагорн является потомком одновременно обоих братьев — как старшего Исилдура, так и младшего Анариона а следовательно, имеет все права на трон! Ведь наверняка найдутся и те, кто его поддержит. Особенно, если их правильно подготовить. Маг развернул древний свиток с родословной потомков Исилдура. Кто там был самым старшим из предков Арагорна, перечисленных Гилраэной — Араторн Первый? Да, все верно: далее по восходящей ветви идут Арассуиль, Арахад Второй, Араворн, Арагост, всего одиннадцать поколений до Аранарта, сына Арведуи и Фириэль. Гэндальф довольно потёр руки, попросил у Аларика чистый лист пергамента и принялся старательно перерисовывать интересующую его ветвь генеалогического древа. Теоретически всё складывалось весьма удачно, оставалось только заручиться поддержкой авторитетных союзников и заняться воспитанием самого претендента.

*****

Элронд Полуэльф, Правитель Раздола, стоял на восточной балюстраде своего дворца, обычно именуемого Домом Элронда, и наслаждался свежестью раннего утра, опираясь на резные перила. По сравнению с большинством эльфийских королей он был ещё сравнительно молод, но скорбные события минувших дней уже отразились печатью озабоченности на его челе, прочертив на нём тонкие морщинки и заложив между бровей глубокую складку. Прикрыв глаза, серые, как вечерние сумерки, он отбросил назад прямые и гладкие тёмные волосы и подставил лицо утреннему солнцу. Он ценил нечастые минуты покоя, когда все вчерашние заботы были уже позади, а новых пока не предвиделось. Под ним расстилался Раздол, и он был прекрасен. Причудливо изогнутые арки мостов над ручьями и речками, ажурная вязь изящных беседок, двускатные крыши и арочные окна домов, увенчанных затейливыми башенками, деревянная резьба и мраморные статуи. Струи водопадов, низвергающихся с окрестных скал, дробились в воздухе на мириады брызг, отчего в прозрачном воздухе то и дело вспыхивали маленькие радуги. Раздол был весь построен на скалистых уступах и откосах, однако многочисленные переходы, террасы, мосты и лестницы гармонично связывали все его части в единое целое. Построить столь прекрасный город и поддерживать его обжитость в чистоте и ухоженности стоило немалых трудов, поэтому работники в столице одного из трёх эльфийских анклавов требовались постоянно. Благо, недостатка в желающих здесь осесть или подзаработать, Элронд никогда не испытывал. Причём, далеко не всегда это были эльфы: в садах, полях, на кухнях и в мастерских трудилось немало эдайн. Правитель глубоко вздохнул и улыбнулся. Приятно, когда твои труды увенчиваются успехом. Солнце поднималось всё выше, птицы щебетали на все лады, приветствуя рассвет. Казалось, что сам воздух был напитан покоем и безмятежностью, поэтому Элронд непроизвольно вздрогнул когда эльф-дворецкий осторожно тронул его за плечо. — Простите, что нарушаю ваш покой, Владыка. Митрандир, Серый Странник, просит его принять. — Проводи его в малую гостиную, — Элронд со вздохом сожаления оторвался от созерцания водопада, — Сейчас я подойду. Малая гостиная представляла собой небольшой зал с полукруглым камином и глубокими креслами, располагающий к отдыху и неспешной беседе. Пол, вымощенный крупным камнем, укрывали толстые ковры тёплых тонов. Сводчатый потолок поддерживали дугообразные балки, через три скруглённых высоких окна в зал струился мягкий свет, освещая письменный прибор, листы пергамента и несколько резных шкатулок с разными необходимыми мелочами на небольшом столе. Комнатные растения в горшках и вазонах придавали гостиной уютный и обжитой вид, вздымая пышные листья и красуясь яркими цветами. Маг действительно уже был там, и даже не счёл нужным встать, чтобы поприветствовать хозяина дома. Гость непринуждённо развалился в кресле и старательно набивал табаком длинную трубку. — Был ли твой путь добрым, Митрандир? — учтиво поинтересовался правитель Раздола. — Твоя благосклонность вела меня к твоему порогу, Элронд Полуэльф, — если нужно, майа мог служить образчиком изысканной вежливости, однако это не помешало ему слегка надерзить собеседнику, лишний раз намекнув на его происхождение. Маг как всегда начал беседу со своего неизменного ритуала. Он зажал трубку в зубах и щёлкнул кресалом, втягивая воздух короткими вдохами. Вскоре по воздуху поплыли затейливые колечки, медленно поднимаясь к самому носу владыки Раздола. Табачный дым всегда раздражал эльфа, он поморщился, но стерпел. Желание гостя — закон, да и ссориться с майа Олорином в наступившие неспокойные времена было бы слишком накладно. — Здоровы ли твои сыновья, Элронд и как поживает твоя красавица-дочь? — Телесные скорби обходят нас, эльфов, стороной, — дипломатично ставя мага на место отвечал Элронд, — а красота моей дочери расцветает с каждым днём. Обмениваясь с магом учтивыми фразами, эльф никак не ожидал от него внезапного вопроса, который прозвучал для него громом с ясного неба. — Принцесса Арвен давно достигла совершеннолетия и подобна стройной берёзе, что оделась юной листвой по весне. Отчего же твоя взрослая дочь до сих пор даже ни за кого не просватана, Элронд? — Достойного жениха для Арвен Ундомиэль, Вечерней Звезды, нет ни в одном из трёх эльфийских королевств. Про Гавани я даже не говорю, — Элронд надменно вздёрнул острый подбородок и бросил на мага взгляд свысока. Самую чуточку, настолько чтобы бесцеремонный майа попридержал язык. Однако внутренне эльф слегка занервничал. — Неужели? — хитро прищурился маг, — А чем плох для эльфийской принцессы наследник самого Исилдура? Герой, судьба которого — воссиять звездой Элендила на троне Гондора! — Смертный? Да ты смеёшься надо мной! — щёки Элронда побагровели, а в глазах заполыхал огонь. Там, где маг бесцеремонно вмешивался в политику, Элронд ещё мог попытаться спустить назревающий конфликт на тормозах, но тут маг явно перегнул палку, сунув нос в семейные дела правителя. — Давно ли ты сам перестал таковым быть, Элронд Полуэльф? — титул владыки Раздола маг произнёс нарочито почтительно. — Достаточно давно! Это было ещё в Первую Эпоху. Элронд зябко поёжился, словно под порывом стылого ветра. Давно это было, а помнит он момент своего выбора так, как будто это случилось вчера. Стоять нагим и бесплотным перед взыскующим взором вала Намо, ожидая его приговора, было жутко. Настолько, что он навряд ли решился бы предстать перед ним по собственному желанию. Но такова была воля владыки Манвэ, переданная им через одного из своих майар, явившегося перед близнецами в блеске могущества и ярком сиянии белых одежд: два полуэльфа, братья Элрос и Элронд, должны избрать свой Путь перед троном Намо. Они не могли, да и не должны были знать, что вместе с появлением полуэльфов у Намо Феантури появилась дополнительная головная боль. Ибо полуэльфы в Песне Творения предпеты не были. Вероятно, Эру Единый о столь незначительных деталях, как возможные браки между людьми и эльфами, просто не задумывался. А разбираться с последствиями кто будет? Намо прекрасно понимал, что к прямым его обязанностям это не относится, но фактически получалось, что кроме него решать этот вопрос просто некому. И ладно, если бы это дело касалось простых полуэльфов, поселян или охотников — этих можно определить в смертные всех сколько есть, и дело с концом. И их дальнейшая судьба — не его печаль! Но в данный момент речь шла о потомках знатного рода, и навести порядок в этом вопросе следовало как можно скорее. Намо уже начинал сожалеть, что во времена оны внял мольбам принцессы Лютиэнь и тем самым создал прецедент с возвращением смертного к жизни в новом теле. Того и гляди, Чертоги Мандоса в проходной двор превратятся! Но делать нечего, пришлось тащиться с докладом к владыке Манвэ и получать «добро» на перерождение близнецов. Манвэ ещё и со своей стороны помочь обещал, обрадовавшись, что Намо вызвался сам разобраться с этим вопросом. Майа-посланец указал близнецам неприметную пещеру под холмом Амон-Эреб, где братья опустились на землю и погрузились в глубокий сон, сменившийся смертью. Сон и смерть, Ирмо и Намо — они всегда вместе. Неразрывно. Представ перед Намо, Элронд не колебался ни мгновения: — Эльфы, конечно же эльфы! Бессмертие и мудрость, красота и вечная юность, чего же можно желать ещё, когда тебе предложили брать что хочешь? Валар, как известно, дважды не предлагают. Лови момент, как говорится. — Итак, почему ты решил избрать долю эльдар, Элронд? Нужные слова сами пришли на ум и сорвались с уст легко и свободно. — Когда наши родители покинули нас, мы с братом были взяты на воспитание эльфами-нолдор. Братья Феанарионы — Мэглор Песнопевец и Майтимо, именуемый также Маэдросом, — были добры к нам и учили всему, что знали и умели сами. Из чувства признательности я хотел бы навсегда остаться с эльфами и разделить их судьбу. — Ты сказал. — Тяжёлые веки владыки Мёртвых опустились и поднялись снова. — Говори теперь ты, Элрос. — Позволь мне задать один вопрос, Намо Мандос. Живы ли наши родители? — Да. Вала Ульмо превратил вашу мать Эльвинг в чайку, она достигла корабля Эарендила и они вместе прибыли на Валинор. Милостью владыки Манвэ они получили возможность выбирать, точно так же как вы сейчас. Эарендил доверил своей супруге решать за двоих, и они получили от меня тела эльдар. Корабль Эарендила сияет ныне в небесах с Сильмариллом на мачте, подобно путеводной звезде. Элронд не смог сдержать ликующего вскрика. Элрос же сурово взглянул на него исподлобья. — Когда нолдор пришли к нам в Гавани за своим Камнем, Эльвинг покинула нас, оставив на милость победителей. Мать предала нас в руки Феанарионов, которых сама считала врагами. Эльвинг была уверена, что нолдор её убьют, но ничего не сделала чтобы защитить нас. Она предпочла броситься в море с Сильмариллом на шее. Отец скитался по морям чаще, чем видел нас, мы даже родились в его отсутствие. Наша судьба оказалась ему ещё более безразлична. — Каково же будет твоё решение? Его ответ прозвучал решительно и жёстко: — Я не хочу иметь с ними обоими ничего общего. Эдайн! Возможно ему показалось, но в тот момент губы Намо Феантури тронула одобрительная усмешка. — Я вижу, ты не ищешь лёгких путей, Элрос Эарендилион. Быть посему! Очнулись братья в том же гроте, даже не подозревая, что оба безвозвратно утратили свои старые тела. Намо создал заново эльфийское роа для Элронда и человеческое тело для Элроса. Вероятно, об их прежних телах позаботились расторопные майар Манвэ, не желая оставлять лишних следов. Даже если это следы на песке. С тех пор пути близнецов необратимо разошлись. Элрос полыхнул коротко и ярко, как звезда, сорвавшаяся с небес в августе. Он стал родоначальником Королей среди людей и положил начало славе и могуществу Нуменора. Элронд же, пройдя через множество испытаний, стал наместником Гил-Гэлада, последнего Государя эльфов, и правителем Раздола. И хранителем кольца Вилья — одного из трёх эльфийских Колец. Наверное, этот их выбор действительно был необходим (не новоявленному же эльфу подвергать сомнению мудрые решения владыки Манвэ). Слишком неопределённым было их положение полуэльфов и чересчур спорным — посмертие. Время текло для близнецов с той же скоростью, что и для недолговечных эдайн, но в юности они об этом даже не задумывались. И уж тем более, не думали о посмертии, которое когда-нибудь для них неизбежно наступит. Но уж точно не сегодня. И не завтра. Пути Людей или Чертоги Мандоса, какое это имеет значение, когда рядом любимый брат, морской берег с тёплыми волнами, и наставники-нолдор, то строгие, то ласковые? — И человека не сделали, и эльфа испортили! — посмеивался над их общей «половинчатостью» острый на язык Элрос, — Как ты думаешь, брат, если нас с тобой сложить вместе, а потом снова поделить — получатся из нас один человек и один эльф, или нет? Получились! — На твоём месте, Митрандир, я бы не стал шутить на этот счёт, а тем более — иронизировать. Я свой выбор уже сделал и с тех пор я эльф не наполовину, а полностью. Пусть мой брат выбрал иное, но дочь моя Арвен — эльдиэ по праву рождения. — в голосе Элронда серебрился иней и плавился лёд. Однако внутренне он слегка занервничал. Свою единственную дочь он очень любил, а уж если Гэндальф строит матримониальные планы с её участием, то это определённо не сулит принцессе ничего хорошего. — Но разве родовитые эльфийские девы никогда не связывали свою судьбу со смертными? — вкрадчиво продолжал гнуть свою линию Гэндальф, — Вспомни Лютиэнь, дочь Тингола, которая пошла наперекор воле собственного отца, полюбив смертного Берена. Вспомни Идриль, дочь Тургона — разве её смертный муж Туор не был признан достойным занять место среди лордов Гондолина? Элронд внутренне содрогнулся. Идриль Среброногая приходилась ему бабушкой со стороны отца, а Лютиэнь Тинувиэль — прабабушкой со стороны матери. Судьба каждой из его прародительниц была незавидна, а их жизни закончились довольно быстро и весьма печально. Как показывал опыт его рода, брак со смертным, так или иначе, отнимал у эльдиэр эльфийское бессмертие и время для них начинало течь с обычной, человеческой скоростью. Возможно, причиной утраты бессмертия у эльфийских женщин являлся не сам факт брака со смертным, а непосредственно зачатие и рождение потомка-полуэльфа. Но проверять истинность этого предположения жизнью единственной дочери Элронду совершенно не хотелось. Да, выдать дочь замуж за смертного означало одно — своей рукой подписать ей смертный приговор. Исполнение которого оказывалось слегка растянутым во времени. Он осознал это с пугающей ясностью и в гневе стиснул кулаки. — Мать моей Арвен, покинувшая нас Келебрайна — дочь самой Галадриэли. В Арвен течёт кровь аманэльдар, — Элронд пока не понимал, чего волшебник хочет достичь с помощью этого брака, но упорно стоял на своём, — Она слишком высокородна для любого из смертных, приходись твой претендент хоть родным внуком самому Элендилу. К тому же, Гондором вот уже два тысячелетия правят Наместники, и неплохо справляются. Я не слыхал, чтобы Гондор в принципе рассматривал возможность чьей-либо коронации. Маг Гэндальф, он же майа Олорин, носящий среди эльфов также прозвание Митрандир, Серый Странник, проводил задумчивым взглядом поднимающееся к потолку колечко дыма, всем своим видом выражая глубокое разочарование несносным характером владыки Раздола. В повисшей тишине где-то возле уха на пронзительной ноте «ля» зазвенел комар. Элронд раздражённо его прихлопнул. — Элронд, — тихо и очень ласково начал маг, — Давай поговорим начистоту. Эльфийские анклавы слабеют с каждым годом. Детей у вас рождается всё меньше. Уже много лет ты думаешь не о славных сражениях и новых землях, а о том, как сохранить то, что имеешь. Наступает время людей, они недолговечны, но плодовиты. А еще эдайн воинственны и быстро учатся. Ещё немного — и остатки твоего народа породят полуэльфов и необратимо растворятся среди смертных. А тот, кто не растворится, неизбежно будет уничтожен, надеюсь это ты понимаешь? Эльф подошёл к перегородчатому окну и резким толчком распахнул его створки наружу. Ему как-то сразу перестало хватать воздуха. Маг ударил коротко и точно, по самому больному месту. — Беспримерной милостью владыки Манвэ эльфам дозволено вернуться на Валинор. Даже тем, кто никогда и не покидал благословенного Амана, а родился уже здесь, в Средиземье. И это единственная возможность для тебя хоть как-то сохранить свой народ. Но разрешение — разрешением, а придёт ли за тобой и твоими подданными серый корабль — это уже другой вопрос. Я бы мог замолвить за тебя словечко, но твоя дерзость и непочтение к посланнику самого Манвэ — плохая рекомендация. — На что ты намекаешь, Митрандир? — Элронд с шумом выдохнул сквозь стиснутые зубы. Маг пожал плечами и продолжил свою речь, словно растолковывая нерадивому ученику прописные истины. — Я веду свои дела в Средиземье по приказанию Верховного владыки Манвэ и к вящей славе Валар. Тебе же достаточно просто делать то, что я говорю. И чем лучше ты мне будешь помогать, тем выше твой шанс переправить эльфов Раздола на Валинор без… нежелательных потерь. — Что… ты хочешь за это? — костяшки пальцев Элронда побелели, настолько крепко он сжал ими край подоконника. — Мы вели разговор о замужестве твоей дочери, — безмятежно улыбнулся маг. — Но ты можешь для начала хотя бы представить мне… будущего жениха Арвен? Я, как и любой отец желал бы своей дочери счастья, а себе — достойного зятя. — Вот, так уже лучше. — коротко кивнул ему Гэндальф, — Я был уверен, что мы с тобой сможем договориться. Скоро я приведу мальчика к тебе, Элронд. И ты воспитаешь его сам. Его имя Арагорн, сын Араторна, но до назначенного срока он будет зваться Эстель. Он будет расти вместе с твоими сыновьями, — это короткое распоряжение прозвучало как приказ, не подлежащий обсуждению. У Элронда тоскливо засосало где-то под ложечкой. Но… может быть, всё не настолько страшно? Необходимость что-то решать откладывается на пару десятков лет. Люди не только смертны, но и внезапно смертны, мало ли что с претендентом может случиться за это время… Да, и нужно обязательно посоветоваться с тёщей — после отбытия супруги Келебрайны на Валинор у него сохранились неплохие отношения с Галадриэль, её матерью. Она нолдиэ, она мудрая — неужели они вдвоём не найдут подходящего решения? А за это время можно научить воспитанника грамоте, привить хорошие манеры, дать уроки стиля, обучить музыке и танцам. И конечно же, преподать ему основы боя на мечах, стрельбы из лука и верховой езды — глядишь, и за такого будущего зятя даже перед собственными подданными краснеть не придётся. Разве не то же самое сделал Тургон с женихом своей дочери Туором? Держал его всё время рядом, наблюдал за ним, учил адана дворцовому вежеству и основам дипломатии… На мгновение в голове Элронда промелькнула мысль: а вдруг навязанный магом жених понравится Арвен и отцу не придётся ей ничего объяснять? «Ведь любовь бывает сильнее правил» — как пела незабвенная майэ Мелиан. Что ж, любовь — хорошее оправдание даже для самоубийства… «Я не буду убивать тебя, дочь. Сделай это сама!» — не верхом ли малодушия было бы не то, чтобы так заявить, но даже и просто подумать? Элронд гневно отмёл эту мысль как недостойную. — Что? Да, но как… Каким образом адан, пусть и воспитанный среди эльфов, может занять гондорский трон? — А вот это уже не твоя печаль, правитель Раздола. Предоставь это мне. — Гэндальф приосанился в кресле, расправляя плечи. В этот момент он менее всего напоминал собой немощного старца. — Но имей в виду, Митрандир: я дам своё согласие на брак моей дочери только когда — и если — твой претендент будет коронован при большом стечении народа и законно взойдёт на трон Гондора! — Элронд изо всех сил пытался «держать спину» но, по сути дела, это было единственное условие, которое он мог в данный момент категорически выдвинуть как отец потенциальной невесты. — Быть по сему! — маг усмехнулся углом рта и направился к выходу. Когда он уже взялся за ручку двери, Элронд непроизвольно сделал шаг следом за ним, словно желая остановить. — Но ведь… если Арвен станет королевой Гондора, она не сможет отплыть со мной в Валинор? Маг развёл руками, как бы говоря — «Ну, а как ты хотел?». — Такова цена. Она высока, не спорю. Но… у тебя еще есть время обдумать, согласен ли ты её платить. Элронд остался в комнате один. Он молча стоял, упершись лбом в оконную раму. Суровое скуластое лицо Полуэльфа оставалось невозмутимым, но плечи его вздрагивали.

*****

Два месяца в Раздоле пролетели как единый миг. Но за это время Гилраэна заметно похорошела. На округлые яблочки щёк вернулся румянец, полные губы внезапно оказались розовыми и улыбчивыми, по плечам и груди разлилась молочная белизна. Гэндальф отлично разглядел матовую бледность её кожи в вырезе праздничного бархатного платья, отделанного по краю полоской золотой парчи, и удовлетворённо хмыкнул — жилось здесь вдовушке с сыном, судя по всему, неплохо. Более того, аданэт даже смастерила себе сетчатый головной убор и шейное украшение из стеклянного бисера и самоцветов, прозрачно намекая на своё имя: «Украшенная сетью из мелких сверкающих камней». Сегодняшний день был седьмым в неделе и свободным от работы, а потому аданэт проводила его в праздности и принарядившись, как и подобает женщине благородного происхождения. Смотрительница в мастерских осталась очень довольна её навыками ткачихи и пряхи: работала Гилраэна быстро, старательно и сосредоточенно. Смотрительница обещала, что если дело так пойдет и дальше, она научит усердную аданэт и с дорогими тканями работать. Рыть бархат, например, и ткать узоры по шёлку. Сначала медь, а потом и серебро зазвенели в её карманах. Маленький Эстель резвился целыми днями, бегая и играя с толпой детей слуг и ремесленников. Теперь мать с сыном не знали ни голода, ни страха. Вот и сейчас аданэт спокойно сидела на широкой каменной лавке под сенью густой липы и с ласковой улыбкой смотрела на худенького темноволосого мальчика, который задремал, положив голову на её колени. Когда маг подошёл ближе, она подняла на него ясные серо-голубые глаза и приветливо улыбнулась. — Здравствуйте, господин Митрандир. Простите, что не могу приветствовать вас, как подобает — иначе я разбужу Эстеля. Он набегался и сильно утомился. — Пусть спит на здоровье, и набирается сил. Они ему ещё понадобятся для будущих подвигов! — махнул рукой маг. — Вот как? — Да, Гилраэна, твоего сына ведёт благосклонная судьба и его ждёт блестящее будущее, — подтвердил Гэндальф, присаживаясь на лавку рядом с ними. — Мой Эстель станет королём и женится на принцессе? — сдержанно прыснула в кулачок аданэт. — Ничего смешного в этом не вижу, — отвечал ей маг, самую чуточку раздосадовано, — Что мешает стать королём Арагорну, потомку отважного Элендила и наследнику блистательного Исилдура? Он понимал, что грубо льстит самолюбию женщины, происходящей из мелкопоместных дворян, которые из поколения в поколение дают детям королевские имена, но отчасти делал это нарочно. — Не пойму, на что вы намекаете, господин Митрандир? — Гилраэна чуть нахмурила пшеничные брови. Странно — маг недавно её предупреждал быть осторожнее с настоящим именем сына, и вот сам же нарушает собственный запрет. — Я? Намекаю? — неподдельно изумился Гэндальф, — Да я говорю тебе прямо и честно: Элронд Полуэльф, владыка Раздола выразил желание дать твоему сыну хорошее воспитание, подобающее потомку древних Королей. Эстель будет обучаться наравне с его сыновьями. Каково же будет твоё положительное решение? — Да, конечно! Но… смогу ли я его видеть? Хотя бы иногда… — изумлённая аданэт с трудом сохранила внешнее спокойствие. На подобные предложения полагается соглашаться сразу, не раздумывая, ведь второго раза может и не быть. Но кто успокоит ту непрошенную тревогу, что всколыхнулась внутри? Как-то не хотелось думать, что это дело уже решено за неё. И без неё. — Безусловно, ночевать твой сын будет дома, — маг успокаивающе махнул рукой, — За исключением тех дней, которые он будет проводить в странствиях и охотах вместе с сыновьями лорда Элронда, благородными Элладаном и Элрохиром. Но ведь это будет далеко не сразу. Лет через пять, я думаю, мы сможем приступить к его обучению. — Хорошо! — Гилраэна вздохнула с видимым облегчением, втайне радуясь, что несколько лет беззаботного детства для сына ей всё-таки удалось выгадать. И, может быть, всё не так уж плохо складывается? Благородный муж прежде всего обязан быть воином, а сама она никак не сможет обучить Эстеля боевым навыкам. Или, всё-таки, Арагорна? И тут Гилраэне стало окончательно ясно: маг дал ей понять, что настоящим именем мальчика может называть только он. Ей же следует попридержать язык до лучших времён. А в недогадливости дочь Дирхаэля было невозможно упрекнуть! Раздол. За 75 лет до похода Хранителей. — Как дела, Эстель? — окликнул маг проходящего мимо худенького подростка с короткими и тёмными, несколько взъерошенными волосами. В руках мальчик нёс седло и уздечку, и судя по всему направлялся к королевским конюшням. Судя по запаху пота, исходящего от его стёганого поддоспешника, юный адан только что закончил тренировку с оружием. — Спасибо, господин Митрандир, неплохо! — вежливо отвечал поименованный Эстель, останавливаясь и кладя седло на землю. Затем он глубоко вздохнул и отёр пот со лба тыльной стороной кисти. Выглядел он утомлённым и запыхавшимся, несмотря на ранний час. — Что, наверное, несладко тебе приходится? — сочувственно покивал майа, подходя к нему ближе и опираясь на посох обеими руками. — Не то слово, мой господин, — подросток явно был готов поделиться своей бедой хоть с кем-нибудь. — Каждое моё утро после завтрака начинается с пробежки, приседаний, отжиманий подтягиваний, и прочих активных телодвижений. Затем мы идём на стрельбище с луками. А натянуть лук, который сыновья Элронда для меня сделали — то же самое, что гнома-дровосека над землёй за шиворот поднять. Потом поединки на мечах с лордом Элладаном, а он никогда не прочь отпустить шуточку-другую насчёт «неуклюжих эдайн». Я же за его клинком просто уследить не могу, у меня уже все руки в синяках. И вот теперь меня ждёт верховая езда с лордом Элрохиром, в седле и без седла, прыжки через барьеры и канавы… если я конечно не отдам Эру душу до обеда. — Ну, а после обеда? — подбодрил его Гэндальф, — Наверняка же лорд Элронд обучает тебя чтению и письму, и рассказывает увлекательнейшие истории о деяниях и речениях королей прошлого? — Да, конечно, — грустно подтвердил подросток, — Но к этому времени я так устаю, что обычно засыпаю на середине даже самой захватывающей истории. — В грамоте, я полагаю, ты тоже не преуспел? — Ну… Да… За что мне всё это, господин Митрандир? — Выше голову, Эстель! Ты будущий король, а короли — всегда воины. Твое благородное происхождение обязывает тебя к умению скакать на коне и владеть оружием, ну? — Да я понимаю. Только когда ещё это будет… — А жениться на эльфийской принцессе хочешь? — А если я ей не понравлюсь? — Этого не может быть. Каждая принцесса втайне мечтает о своём Короле. — Тогда хочу! — воодушевился Эстель, — Но если… она мне не понравится? — глаза юного адана погрустнели. — Эльфийские девы милы ликом и светлы как Солнце и Луна! Так что вытри нос, разверни плечи — и вперёд. Подросток кивнул, подобрал с земли седло и послушно зашагал к конюшням. Гэндальф проводил его задумчивым взглядом. Лориэн, примерно 65 лет до похода Хранителей. Галадриэль, дочь Финарфина, Четвёртая принцесса Третьего дома нолдор, а ныне — Владычица Лотлориэна сидела возле резного секретера, сосредоточенно покусывая кончик тонко очиненного пера. Рабочий кабинет Владычицы был небольшим и уютным: шкафы и полки с книгами, пара кресел у чайного столика, высокие окна, через которые проникали столбы солнечного света. На стене висел большой гобелен с искусно вытканной на нём картой Средиземья. Многочисленные растения в глиняных горшках, кашпо и вазонах украшали кабинет пышной зеленью и пёстрым цветением. Вокруг хозяйки кабинета кучей громоздились многочисленные свитки и листы пергамента: счета, накладные на поставки, заявки, отчёты управляющих. Титулы титулами, а целый анклав сам собой управляться не будет. Роскошные, золотистые с еле уловимым серебряным отливом, волосы Владычицы были уложены очень просто: приподняты с висков и заплетены на затылке белой шёлковой ленточкой. Повседневное, светло-серое платье тоже выглядело скромно: немного тонкой вышивки на рукавах и у горла, да узкий наборный серебряный поясок в виде наложенных друг на друга листьев. Но по тому, как ладно оно облегало стройную фигуру эльдиэ, и как изящно падали складки длинного подола, можно было понять, что пошито оно лучшими портнихами и отнюдь не из самой дешёвой ткани. Галадриэль любила такое вот необычное сочетание простоты и роскоши, а среди эльфиек Лориэна славилась безупречным вкусом. Богатые парадные одеяния она носила с той же непринуждённой элегантностью. Поставив размашистую подпись внизу очередного счёта на оплату припасов для дворцовой кухни, эльдиэ опустила перо в чернильницу и присыпала начертанные руны тонким белым песком. Затем она с облегчением откинулась на удобную спинку деревянного кресла и прикрыла усталые глаза, ясно-серые как у большинства нолдор. Пожалуй, только они и выдавали опыт прожитых столетий и тяжёлых испытаний, через которые ей пришлось пройти прежде, чем на её голову опустилась корона Владычицы. Вместе с титулом «Дева, увенчанная сияющим венцом», Алтариэль на квэнья, Галадриэль — на синдарине. Прекрасное же лицо Владычицы, с тонкими правильными чертами не тронула за всё это время ни тень, ни единая морщинка. Её отец Финарфин, третий сын короля нолдор Финвэ, был рад рождению дочери и дал ей звучное имя Артанис — «Благородная дева». Три сына у него уже были, и вот, наконец-то Эру Единый услышал его молитвы и даровал ему дочь, а Третьему дому нолдор — Четвёртую принцессу. Никто не баловал её больше отца. Эарвен, его царственная супруга, присмотревшись к характеру подрастающей дочери, назвала её Нэрвен — «Мужественная дева», и этим домашним именем её могли звать только родственники да самые близкие друзья. Она и в самом деле была такой с самого детства — боевой и отважной, в отличие от миролюбивых и созерцательных старших братьев. Впрочем, она очень любила и постоянно защищала их всех. Особенно своего старшенького — златокудрого философа Финдарато, Финрода, как его стали звать здесь, в Средиземье. Галадриэль глубоко вздохнула, вспоминая дни юности, осиянные золотым и серебряным светом Дерев благословенного Валинора. И ведь она сама отказалась от безмятежного блаженства возле ног Валар, поскольку прекрасно понимала, что её шансы когда-нибудь стать королевой исчезающе малы. У её дяди Феанаро, главы Первого дома — семеро сыновей, у его брата Финголфина, главы Второго дома — три сына и дочь, да и дед Финвэ тогда находился в добром здравии. А если учесть, что эльфы почти бессмертны, она обречена на бесконечное и бесплодное ожидание своей очереди на корону. Но эльдиэ всегда хотела быть хозяйкой своей судьбы, сама хотела решать, судить и править. Не ждать, а действовать. Своими руками обустроить королевство, не чьё-нибудь, а своё, собственное! Потому, когда среди нолдор случился великий Непокой, она поддержала своего дядю Феанаро и ушла с Валинора вслед за ним, вместе с отцом и братьями. Отец потом передумал и вернулся, а его детей ждал долгий и мучительный переход по льдам Хелькараксэ. Валар, помнится, были крайне недовольны дерзостью и непослушанием тех, кто отправился в Исход, обживать суровое и неприветливое Средиземье. Галадриэль преодолела множество дорог, боёв и походов, прежде чем, с помощью супруга Келеборна, основала своё королевство в Лотлориэне. Однако, о спокойной и безмятежной жизни ей приходится только мечтать, даже здесь, среди среброствольных мэллорнов, листва с которых не опадает даже зимой. Вот и сейчас эльдиэ невольно вздрогнула, когда за её спиной стукнула входная дверь. Она неторопливо поднялась с кресел, обернулась и приветствовала вошедшего, как того требовал дворцовый этикет. — Был ли лёгким твой путь, Серый странник? На пороге стоял майа Олорин, он же Митрандир, Серый странник, он же маг Гэндальф — барлог его побери! Одет он был в серую дорожную хламиду, подпоясанную простой верёвкой, и длинный тёмно-синий плащ. На голове красовалась широкополая синяя шляпа, а в правой руке он держал крепкий суковатый посох. Что и говорить, выглядел он впечатляюще. У любого встречного крестьянина не осталось бы сомнений, что он видел именно мага, могущественного и мудрого. Свою фану, на этот раз, Олорину пришлось изрядно состарить, но от этого его образ только выиграл. Вид степенного, белобородого старца располагал к себе любого собеседника, и вызывал у него безотчётное доверие. Если добавить ко всему этому его неизменное красноречие и прекрасное владение ментальной магией майар — и станет понятно, каким образом Митрандир успешно добивался поставленных целей. Появление Олорина само по себе обещало очередные неприятности: с хорошими новостями в Лориэн он никогда и не заглядывал. Однако, Владычица была вынуждена проявлять хотя бы внешнее радушие к посланнику самого вала Манвэ, держа хорошую мину при любой игре. Не стоило в очередной раз нарываться на неприятности без особой на то необходимости. Личному герольду Манвэ она однажды уже немножко надерзила аккурат после Войны Гнева — так, самую чуточку, заявив во всеуслышанье, что считает излишним приносить Валар какие-либо извинения, поскольку Дом Финарфина не сделал ничего дурного. Майа Эонвэ не только счёл её слова за кровную обиду, но и в подробностях передал их своему сюзерену. И возмездие владыки Манвэ не заставило себя долго ждать — теперь Галадриэль высочайше запрещено покидать Средиземье до конца эпохи. Может, оно и к лучшему, подумала она тогда, ведь никто теперь не будет ей мешать заниматься делами наконец-то обретённого собственного королевства. Ну, по крайней мере, валар её оставят в покое хотя бы до конца Третьей Эпохи. Как же она ошибалась! — Твои благословения хранили меня в пути, Владычица! — отвечал маг с такой же безукоризненной вежливостью. — Какие новости ты принёс на благословенные земли Лориэна? — Галадриэль еле заметным кивком пригласила майа войти и указала ему на одно из кресел возле чайного столика. Маг уселся основательно, подбирая подол хламиды и устраиваясь поудобнее. — Самые лучшие! В Средиземье родился юный рыцарь, потомок Элендила и наследник Исилдура. Будущий Король, возвращение которого предречено в древних пророчествах. Пришло время положить конец затянувшемуся правлению Наместников и дать Гондору истинного монарха, — маг явно был настроен вещать, а это обычно затягивалось надолго. «А мне-то что с того?» — недоумевающе пожала плечами Галадриэль. Тем не менее, эльдиэ присела напротив него всем своим видом являя благожелательный интерес. У неё мелькнула слабая надежда, что на этот раз всё может обойтись одними разговорами, однако она оказалась напрасной. — Я отыскал реликвии, подтверждающие его высокое происхождение: Нарсил, сломанный меч Элендила, кольцо Барахира и скипетр Аннуминаса. Все они, покамест, хранятся у твоего зятя в Раздоле. С тех пор прошло уже около двадцати лет, да… — маг прикрыл глаза и задумчиво покивал, всем своим видом показывая, каких трудов ему стоило добыть вышеупомянутые предметы. Эльдиэ вежливо заглушила ладонью скучающий зевок. Вот ещё, выслушивать про какие-то древние реликвии, подлинность которых сомнительна по определению. Маг встрепенулся. — Пора бы уже подыскать нашему претенденту на трон достойную невесту. И в этом важном деле я рассчитываю на твою помощь. Галадриэль почувствовала, как кровь волной приливает к щекам. Ноздри её точёного носа раздулись и гневно затрепетали. — За кого ты меня принимаешь, Гэндальф, майа Олорин? За сваху или… — она не смогла сдержать рвущегося с губ бранного слова. — … за сводню? Отчего меня должен волновать любовный интерес какого-то… — эльдиэ сделала в воздухе неопределённый жест рукой, — … адана? — Ой, прости, я неудачно выразился. — маг являл собой образчик чистой невозмутимости и от души наслаждался моментом. — Искать никого не надо, невеста уже есть. Тебе всего лишь нужно устроить встречу молодым. Создать, так сказать, условия, для появления взаимной симпатии. — Для чего мне это «нужно», поговорим чуть позже. Скажи для начала, кого именно ты пытаешься сосватать с моей помощью? И за кого? — Его имя Арагорн, сын Араторна, внук Арадора… — …правнук Аргонуи, праправнук ещё одного Араторна, — иронично перебила его Галадриэль. Барлог бы побрал эти эдайнские родословия! Сплошные созвучия и повторения, но положение обязывало знать их хотя бы в общих чертах, — Ты смеёшься надо мной, Митрандир? От Исилдура до этого твоего Арагорна двадцать поколений по прямой, а от Элендила и того дальше. Седьмая вода на киселе! — Ныне он носит имя Эстель, сиречь Надежда, — продолжал маг, нисколько не смутившись, — Твой родич Элронд принял его и воспитал как родного сына. Оно и понятно — хоть и дальний, а всё-таки родственник через покойного брата его Элроса, — Гэндальф благочестиво возвёл очи к потолку. Галадриэль закусила губу. Намёк оказался более, чем прозрачным. Значит, Элронд уже подкуплен, запуган или надломлен каким-то иным способом. Иначе с чего бы ему пригревать безвестного сиротинушку, тем более что высокомерное отношение Элронда к смертным ей всегда было хорошо известно. — И кого же ты прочишь ему в невесты? — О, это очень достойная дева, — оживился маг, — Её имя Арвен Ундомиэль, Вечерняя Звезда эльдар. В глазах эльдиэ потемнело. Внучка! Удар явно ниже пояса, в самое солнечное сплетение. Но она умеет держать и такие удары, вот сейчас только вдохнёт и выдохнет — и старый пердун умоется. И утрётся! — Я даже не стану говорить, что Арвен слишком родовита даже для родного внука самого Элроса, и это будет явный мезальянс. На её свадьбе мне уготовано место посажённой матери и благословение перед браком Арвен будет получать тоже от меня, в отсутствие моей дочери Келебрайны. Так вот, я никогда не благословлю собственную внучку на брак со смертным! Маг набрал побольше воздуха в лёгкие, готовясь разразиться ещё одной пафосной речью, но эльдиэ остановила его выставленной вперёд ладонью. — Только не надо пересказывать мне историю брака Лютиэнь, дочери моего родича Тингола и брака Идриль, дочери моего кузена Тургона. Если бы даже эти достойные девы затеяли прыгать со шпилей Гондолина, каким образом это обязывает Арвен следовать их примеру? Маг замолчал, собираясь с мыслями, а она выиграла несколько мгновений передышки. — Артанис, давай поговорим без дураков, — голос Гэндальфа стал обволакивающим и вкрадчивым. — Без дураков? — эльдиэ старательно огляделась, — Я не вижу вокруг не то, что ни одного шута, но даже ни одного придворного менестреля. Так что говори, не стесняйся. Но сбить мага с толку было не настолько легко и он упорно продолжал гнуть свою линию. — Ты ведь уже изрядно прогневала владыку Манвэ своей дерзостью. Сразу после Войны Гнева тебе было предписано… тьфу ты, прости, сорвалось! Тебе было высочайше дозволено явиться на остров Тол Эрессеа, но ты заносчиво отказалась довольствоваться Одиноким островом вместо Валинора. И теперь тебе даже на Тол Эрессею ступать заказано. — Было дело, — мечтательно улыбнулась Владычица, — И что с того? — Скажи Артанис, ты ведь очень любила своего старшего брата Финрода? — Финдарато ныне в чертогах Мандоса, он был верен своему слову и встретил смерть лицом к лицу, ни к чему тебе тревожить его светлую память, Олорин. — в спокойном голосе эльдиэ звякнули острые льдинки Хелькараксэ. — Так знай: милостью Намо Мандоса ныне он возрождён на благословенном Валиноре, и гуляет под деревьями Эльдамара вместе с отцом своим Финарфином. Разве бы ты не хотела обнять их обоих? Галадриэль прикрыла глаза и откинула голову на спинку кресла. Финдарато… Финдэ… Это было лучшее, что случалось с ней в её долгой жизни, за что она не уставала благодарить своих родителей и самого Эру Единого. Столько любви и понимания она не получала ни от кого из братьев: одно касание тёплой руки, один взгляд сияющих синих глаз — и любые беды и тревоги отступали. Она могла хоть заплетать его длинные, золотисто-пшеничные кудри, хоть примерять на него свой поясок — он тогда, кстати, вполне сошёлся на его талии — Финрод позволял ей всё. А как заразительно он смеялся! Как поддерживал её честолюбивые мечты. Как умел найти верное слово для утешения… Хотела ли бы она? Да она все сокровища мира отдала бы за одно братское объятие, за один только отцовский взгляд! — А я ведь мог бы замолвить за тебя словечко, — вкрадчиво продолжал Гэндальф, — Владыка Манвэ благосклонен к своему ученику и посланнику. Тебе для этого и сделать-то нужно всего ничего: своей внучке случайную встречу устроить. Я знаю от Элронда, что Арвен часто гостит у тебя в Лориэне. И будет тебе и Финарфин, и Финрод… Но потом! «Финдэ… Заглянуть бы в твои глаза, расчесать бы тебе волосы частым гребнем, слушать твой смех и говорить, говорить с тобой. Ты бы точно нашёл нужные слова, чтобы развеять все мои тревоги, поддержать меня и помочь выстоять. И почему тебя рядом нет тогда, когда ты так невозможно нужен?» Галадриэль сосчитала про себя до трёх. Вдохнула и выдохнула. Потом до десяти. Потом ещё раз посчитала обратно. Так. Стоп… А почему Арвен в Раздоле никак не может встретиться с этим, как его — Арагорном? Неужели за прошедшие двадцать лет он не видел её даже мельком? Там Элронду найти повод к их знакомству и представить их друг другу было бы гораздо легче, чем здесь. Разве что, живёт этот «жених» в крыле для слуг, либо в казармах, куда благородной эльфийке просто незачем ступать. Галадриэль поморщилась от тщательно скрываемого отвращения. Так, стоп ещё раз! С какой стати она должна верить хитроумному магу на слово? Он всего лишь обещает ей встречу с родичами когда-то потом в обмен на то, что она сделает прямо сейчас? Но обещать — не значит жениться, это каждой взрослой эльфийке хорошо известно! Уфффф… А ведь у него почти получилось её уломать, ещё бы немного — и она бы согласилась. — Вот это была действительно хорошая новость, Олорин. Теперь я знаю, что мой брат снова жив и счастлив. И я тебе за неё очень благодарна. Но понимаешь, какое дело: Финрод там и потом, а Арвен здесь и сейчас. Не пойдёт! Лицо мага побагровело от гнева. — Видит Эру, я хотел обойтись без крайностей. Но ты просто вынуждаешь меня, Артанис! Помнишь ли ты, чем обернулась твоя помощь кузенам с разработкой огнестрела? Ты всегда удачно изготавливала ароматические масла и составляла ароматы, а потом согласилась начать опыты с порохом, разве нет? — Так ведь отлично же получилось? Наши ружья и пушки переломили ход сражения в Нирнаэт Арноэдиад, мы, нолдор, самого Мелькора потрепали чуть ли не до потери фаны — разве мне есть чего стыдиться? — Получилось, — согласился маг, — И у тебя с порохом, и у Маэдроса с пушками, и у Карантира с заказом комплектующих частей для ружей гномам. Только к чему это привело? — Скажи ещё, что Белерианд ушёл под воду по нашей вине! — презрительно фыркнула эльдиэ. — Косвенно, — пожал плечами Гэндальф, — Эарендил поплыл просить у Валар помощи против Мелькора… — Интересно, зачем? Мы, нолдор, и без его «заступничества» неплохо справлялись. Нирнаэт не увенчалась нашей победой только фактически, но мы обрели необходимый опыт. Доработали бы огнестрел — и изгнали бы развоплощённый дух Мелькора из Арды совершенно самостоятельно, — эльдиэ заговорила с видимым воодушевлением. — … а заодно он поведал вала Манвэ и о новом оружии эльдар, которое способно развоплотить даже вала. — Скажи уж лучше, что этот мореход недоделанный сразу с доносом туда и поплыл, — негодующе перебила его Галадриэль. — Причина и следствие часто меняются местами, — ехидно парировал Олорин, — Как ты думаешь, мог ли Манвэ не узреть в ваших изобретениях опасность для себя лично? Да что там — опасность для всех валар и майяр! Догадаешься, отчего началась Сорокалетняя война или подсказать? — Можешь себя не утруждать. — Галадриэль откинулась в кресле, прикрывая глаза тыльной стороной ладони. Да, тогда действительно всё сходится. Белерианд был затоплен по воле и решению валар, и отнюдь не из-за мифических «козней Мелькора», а из-за мастерских и кузниц, где ковалось новое оружие. Гэндальф проболтался, сам того не желая. — Видишь, я честен с тобой, — гордо приосанился маг, словно подслушав её мысли, — Хочешь ли ты повторения Сорокалетней войны, Артанис? Могу устроить, только тогда от твоего Лориэна камня на камне не останется! Для этой цели Эонвэ даже целую армию боевых ваньяр перевозить не потребуется, одного Экспедиционного корпуса будет достаточно. Подкупить обещаниями не удалось, начались угрозы? Конечно, и они могли оказаться такой же пустышкой, Гэндальфу на слово верить нельзя. Но как проверить истинность его слов? И потом, Галадриэль слишком хорошо помнила фанатично горящие глаза светлых ваниарских воинов. Их встречал огнём каждый камень, но они шли вперёд. Падали замертво — и возвращались снова, чтобы продвинуться вперёд ещё на несколько шагов, локтей, лиг… Именно прибытие Светлого воинства и заставило её увести свой народ далеко за Синие горы. Против ваниарского Экспедиционного корпуса Лориэну точно не выстоять, если Олорину удастся убедить Манвэ, и тот согласится наказать подданных строптивой Владычицы. Случись такой конфликт — Раздол и Лихолесье навряд ли захотят вмешиваться. Анклавы разобщены, и в этом их беда. Однако, ещё немного побороться в любом случае стоило. — Тебе будет нечего предъявить владыке Манвэ в доказательство нашей «вины». Арсеналы с огнестрелом канули в воды великого Моря целую Эпоху назад. Мы, эльфы, уже давно ничего не изобретаем и не производим, какой с нас спрос? — Вы — нет, а эдайн уже почти додумались. Потомки нуменорцев, искусники барлоговы! И я намерен им помешать. А для этого мне нужно твое содействие — ну вот всего-то внучку с аданом познакомить. — Всего-то? — Галадриэль иронично приподняла бровь, — Ты обещал говорить начистоту, Олорин! — Ну, не только. Мне потребуется ещё твоя помощь по мелочи, так — сущие пустяки. — А именно? — Привечать Арагорна в Раздоле, снабжать его снаряжением и припасами, размещать на отдых и лечение его соратников, буде таковые к тебе явятся. И вообще вести себя так, будто свадьба Арвен — уже дело решённое. Галадриэль опустила взгляд и еле заметно кивнула, мысленно пожелав магу геморроя величиной с кулак, а адану — сгинуть где-нибудь в болоте по пути на гондорский трон. Впрочем, помереть от банального воспаления лёгких «наследнику Элендила» тоже ничто не помешает. И у Арвен больше шансов его пережить, нежели у этого, как его там… Арагорна — дожить до собственной свадьбы.

*****

Галадриэль сидела в кресле у мраморного столика на своем любимом балконе и предавалась невесёлым раздумьям, когда одна из придворных эльфиек осторожно приблизилась к ней со стороны жилых комнат. — Лорд Элронд прибыл с визитом из Раздола и просит его принять! — Пусть войдёт! — эльдиэ сделала в воздухе приглашающий жест рукой, с трудом сдерживая раздражение. В этот день её ничто не радовало — ни ясное утро, напоенное свежестью и щебетом птиц, ни спелые яблоки и сочные груши в вазе. Она поднесла ко рту деревянную чашу с успокаивающим травяным отваром и вяло отхлебнула глоток. Не успокаивало. Ну вот совсем. Подошедший сзади Элронд бережно поднял её руку с подлокотника кресла и приложился к ней учтивым поцелуем, слегка касаясь губами. — Счастлив видеть вас, аммэ*, в добром здравии и благополучии! — любезно произнёс он. — Позволь пожелать тебе того же, дорогой зять, — её ответное приветствие не было и наполовину столь же любезным. Эльдиэ чуть заметно кивнула своему родичу на второе кресло. — Чем я мог вызвать ваше неудовольствие, аммэ? — Полуэльф, всем своим видом выражал искреннее огорчение. — Как я могу видеть, дорогой мой Элронд, женщин тебе вообще доверять нельзя. Келебрайну ты не смог уберечь от орков… — Аммэ, я уже отгоревал эту утрату и оплакал её вместе с вами! — негодующе возразил ей зять. — Но опыта из этого несчастья ты не вынес ровным счётом никакого! — мрачно перебила его эльдиэ, — Даже след от корабля, увезшего мою дочь на Тол Эрессею, не успел растаять в тумане, а ты уже собственными руками взращиваешь смерть для моей внучки. — На что вы намекаете, аммэ? — Элронд выглядел по настоящему расстроенным. — На юного жениха для Арвен из рода эдайн! — рявкнула она, гневно сверкнув очами, — На «наследника Элендила» и «потомка Исилдура». Сейчас ему должно быть около двадцати лет, верно? — Я как раз и ехал поговорить с вами о… нём. — Тебе непременно нужно было выжидать двадцать лет? — Что такое двадцать лет для того, кто совсем недавно обрёл эльфийское бессмертие? Единый миг! — покаянно вздохнул Полуэльф, — К тому же, я затруднялся вам объяснить… — Уже не нужно ничего объяснять. Олорин, которого ты с упорством, достойным лучшего применения, именуешь Гэндальфом, сделал это за тебя. Причём, весьма доходчиво. — Галадриэль оперлась о столик локтем, прикрыв себе глаза пальцами полусогнутой кисти. — Вас он тоже поставил перед выбором без выбора? — участливо подался к ней Элронд. — Да. Прости мне эти упрёки, я погорячилась, — Владычица глубоко вздохнула и отняла руку ото лба. — Полуэльфу ли держать обиду на высокородную нолдиэ из Дома Финарфина? — смирение Элронда было настолько нарочитым, что невольно вызывало сомнения в его искренности. — Я тебя сейчас стукну. Больно. Чем-нибудь тяжёлым, — все так же мрачно пообещала ему нолдиэ, — Вот этой вазой, например. В общем, прекрати уже паясничать, дорогой зять. Что ты сам по этому поводу думаешь? — О чём мне думать, аммэ? Мне остаётся только надеяться, что наш «потомок древних королей» просто не доживёт до своей коронации. Или до свадьбы. А лучше и до того, и до другого. — С Олорином за спиной? Хотела бы я надеяться на то же самое, но увы — не могу себе этого позволить. Непозволительная роскошь, в нашем с тобой положении. — Что же нам делать? — В юности, ещё когда я была Четвертой принцессой Третьего дома, я считала, что все в руках Валар, но в нынешние непростые времена Валар нам не союзники и тем более — не друзья. Что ж, рассказывай дальше. — Коронация на престол Гондора — это единственное условие, которое я смог выторговать у Олорина в тот момент. Как отец предполагаемой невесты я имею право требовать титула и статуса от предполагаемого жениха. Арвен всё-таки принцесса, а не дочь какого-нибудь пастуха. — И Олорин с этим вынужден был согласиться? — Да. Но это единственное, на чём я смог настоять. — Хммм… Элронд, я действительно погорячилась — ты не безнадёжен. Думаю, со временем из тебя выйдет толк, — настроение Владычицы явно изменилось к лучшему. Кажется, у неё только что появилась возможность расстроить планы Олорина на коронацию этого самого… потомка Исилдура. — Ваша похвала делает мне честь, — Элронд отвесил тёще учтивый полупоклон. — И, кстати, сделай уже что-нибудь со своей нелюбовью к эдайн. Будучи правителем, ты не имеешь право на такие чувства. Хотя бы потому, что они мешают тебе продвигать свои интересы во внешней политике. — Это я-то эдайн «не люблю»? Я даю им работу, а вместе с ней и кров, пищу, защиту. И даже плачу им жалованье! — Не льсти себе, дорогой зять. Ты всего лишь используешь тех, кому больше некуда идти… А вот с тем же Гондором или Роханом — при дворе этих государств у тебя хоть один представитель есть? Или ты когда-нибудь отправлял туда посольства? Элронд попытался что-то возразить, но она вскинула руку. — Не оправдывайся, я всё понимаю. Но! Ты правитель — и этим всё сказано… И да, — спохватилась Галадриэль, — дочери ты что-то уже сказал? Олорин Арвен уже почти просватал… без её на то желания и согласия. Думаю, она должна об этом знать. — Ещё не говорил. Я, признаться, даже не знаю, с какой стороны к этому делу подойти… — Кстати, как так получилось, что за двадцать лет этот твой… воспитанник ни разу не видел Арвен, даже мельком? — Галадриэль посмотрела на зятя с благожелательным интересом. Элронд польщённо усмехнулся. — И ещё столько же не увидит. В те места, где он живёт, обучается и тренируется, благородной эльдиэ даже ножкой ступать не положено. — Что ж… ты все сделал правильно, мой дорогой зять, но сейчас условия поменялись. Я была вынуждена пообещать Олорину, что устрою встречу его подопечного адана с Арвен. Нам с тобой придётся на это пойти. Так научи его, хотя бы, основам учтивой беседы со знатными девами. Мне же ему ещё гардероб подбирать и учить носить эльфийскую одежду так, чтоб он не выглядел совсем уж чучелом… — Но что мне сказать Арвен? — Говори, как есть. Она умная девочка и всё поймёт правильно. — Но, аммэ, я воспитывал дочь как истинную принцессу: если нужно, она готова даже собой пожертвовать. Тем более, если речь идет о спасении её народа. — Тогда аккуратно предупреди Арвен — никакой жертвенности и никакого «замужа» от неё пока не требуется. Только любезная улыбка, несколько вежливых слов и умеренно заинтересованный взгляд. Нам с тобой всего лишь нужно, чтобы она не прошла мимо встреченного адана при его попытке завести с ней разговор. Внучка ведь прекрасно знает, каково твоё отношение к эдайн и сделает всё, чтобы тебя не огорчать. — эльдиэ задумчиво замолчала, что-то прикидывая в уме, — Ладно, надеюсь ты меня более ничем не «обрадуешь»? Элронд пожал плечами. — Вроде бы, нет. — Ну вот и слава Эру, дорогой зять. Пойдем, прогуляемся по саду. На обед нас скоро пригласят. Облегчённо вздохнув, Элронд протянул тёще руку, она оперлась на неё, и они по ступенькам спустились в дворцовый сад, являя собой похвальный образчик семейного согласия. ***** Дорога, как река нырнула под золотистые кроны двух мощных, среброствольных мэллорнов, и превратившись в неприметную тропинку, затерялась в лесной чаще. Отряд Хранителей подошёл к пограничным форпостам Лотлориэна.