Заново повстречав

— Я хочу быть с тобой всегда, — говорит Эмси, и Свифт отворачивает лицо от него, чтобы посмотреть на что угодно, лишь бы не в подёрнутые безумием топазовые глаза. — Мы с тобой так похожи, посмотри! Эмси редко был не в себе, это случалось по разным причинам, но в последнее время это происходит всё чаще и перестаёт быть контролируемым. Свифту не страшно, но тошно. Для них привычно терять знакомых и родных: они похоронили опекуна и близких друзей, поставщиков оружия и наркотиков, не так давно развеяли пепел Рэба над Гудзоном, как тот и хотел, пробравшись под мост и чуть не сорвавшись в порывах ветра. Буквально на днях погрузили тело Призрака под землю рядом с могилой его приёмной матери, по его желанию. И теперь Свифт теряет последнего брата, который пропадает где-то внутри своей головы, разрывая постепенно связь с реальностью. Свифт думает, а действительно ли умник всё ещё с ним, а действительно ли это он, или его тело уже наполнилось призраками и мстительными духами, которые пришли сюда, чтобы забрать как можно больше. Эмси жмётся ближе и продолжает что-то бормотать себе под нос, но клептоман не слушает. Ему дурно, он ещё не отошёл от всего, что случилось, и будучи младшим, воспринимает потери, которые не заканчиваются приобретением, болезненнее, чем ожидал от себя сам. Он знает про то, что когда-то был старшим среди них и умер, а потом по какой-то причине вернулся к ним ребёнком. Он ждёт, когда и Рэб, и Призрак постучат к ним в дверь, но изо дня в день тянется гнетущее одиночество и тишина, давящая на перепонки. Свифт одинок, и Эмси, старший из них двоих, не делает лучше. За бредовыми идеями умника не видно очевидного, да Свифт и не пытается ничего увидеть, лелея боль и нянча свои страдания, мусоля раны от потерь старательно и страстно. Свифт ловит панические атаки, размышляя, настоящий ли он или всё это лишь его неконтролируемые галлюцинации, которые дарит ему мозг, умирающий от полученных травм и кислородного голодания. Свифт готов поклясться, что помнит, как это было. Эмси накрывает его рот вонючей тряпкой и смотрит в глаза с неудержимой любовью в улыбке, и клептоман не хочет отходить, но сопротивляться не может. Он истощён, давно не питался нормально, не выходил из дома очень долгое время, почти не вставал с кровати, и не может дать отпор. Эмси пользуется этим. Тугие и свободные стежки неаккуратно стягивают его кожу с кожей Эмси, когда он открывает глаза. Когда он хочет пошевелить рукой, её нет, а Эмси улыбается ему расслабленно и запрокидывает голову. Он серый, с синяками под глазами и покрытой каплями пота кожей, кровь покрывает его руку… Свифт хватает ртом воздух, приходя в себя как-то резко, и рычит, пытаясь вырваться. Краем глаза он вылавливает что-то в глубоком тазу на столе, и с ужасом он узнаёт в куче тряпок свою руку. Чёрное кольцо, фенечки, кожаный браслет с шипами… Крик рвётся из горла, пальцы путаются в стежках, когда Эмси кричит в ответ от боли и пытается его остановить. — Зачем?! — Свифт рыдает, содрогаясь всем телом и запрокидывая голову, чтобы не текло по щекам. Виски горят и пульсируют. — Зачем ты это сделал? Зачем?.. Ему страшно, вот в этот конкретный момент он испытывает первый настолько сильный страх. Игла погружается в горячую кожу и посылает по венам успокоительное, но рыдания унять не может. Свифт ломается и крошится, как кусочек отсыревшего мела, как древняя штукатурка, как железо, что провело под водой около ста лет. Эмси обнимает его лицо холодной мокрой ладонью и проводит по щеке дрожащими пальцами. У Свифта лицо гораздо моложе, чем у старшего, их разделяют десятилетия. Клептоман дрожит от холода и отвращения, чувствуя себя преданным и отравленным. Искусственный сон затягивает в сети легко, скручивает ослабевшее сознание паутиной ловко и быстро, лишая воли и смыслов, лишая тяги к жизни, которой и так было не много. Кожа вокруг ампутированной конечности горит огнём и пульсирует, порезы и проколы от иглы сочатся, вены набухают с каждым биением сердца. Вместе с замедляющимся пульсом в ушах Свифт слышит нежное-шепчущее: — Тшш... Теперь мы всегда будем вместе…