Потакая желаниям

      — … напоминаю, на часах 21.57 и это 23 декабря!— с небольшим кряхтением доносится позитивный голос ведущего. — Звон бубенцов, оглашающих о прибытии виновника детских грез, слышится все ближе. И, судя по всему, ребята из метеорологической службы, с самого утра трубящие о наступлении полугодовых осадков, не прогадали, — с легкой иронией прохрипел он, прерываемый проскальзывающим белым шумом, словно подтверждающим выше сказанное помехами. — Но холод снаружи, а на нашей радиостанции будет так же тепло, как и герою культовой композиции Франка Синатры. Так что вытаскиваем из шкафов шерстяной плед. Устраиваемся поудобнее у камина, вооружаясь кружкой горячего какао. И пусть идет снег!..       Насыщенная игра саксофона, ритм которой создают звонкие ударные, пропитывает оживленные улицы города, трепыхающегося в предпраздничной лихорадке. Шелест цветастой бумаги, предназначенной для конспирации «самого желанного», что может разжечь интерес в глазах хотя бы на несколько минут волнительного ожидания, подстегиваемого треском разрываемой упаковки. Свежий аромат пушистой хвои, лишь в это время года почивающей на лаврах, выступая в роли манекена для самых красочных образов. Полярные медведи, пингвины в шарфах, олени в шапках с пунпонами или же на них и прочая тематическая живность все же уступают в популярности, украшая витрины магазинчиков, бесконечные очереди в которых опусташают прилавки под звон монет в кассах и визг печатающейся чековой ленты.       И все это окутывает белоснежное покрывало, хрупкими хлопьями усыпающее город, до приторности мало отличимый от пряничного.

Oh the weather outside is frightful Да, погода снаружи — бррр! просто ужасная, But the fire is so delightful А огонь в камине так восхитителен! Since we've no place to go И поскольку нам некуда пойти, Let it snow, let it sn… Пусть идёт снег, пусть ид…

      Звучный щелчок в мгновение обрывает музыку, позволяя сжимающей боли вокруг головы слегка отступить. Долгожданную тишину разбавляет приятный скрип, сопровождающий немного резкий поворот кожаного руля, что оставляет пестрящие блики рождественских витрин на заднем бампере. Вместе с придурковатыми улыбочками на неразумных лицах счастливых жителей, от которых едва заметно передергивает. Город словно сходит с ума, и Леви видит как никогда разумность решения вырваться из душных улиц хотя бы ради глотка свежего воздуха.       Окутанные мхом стволы деревьев, с обоих сторон трассы выстраивающие непроглядную стену, помогают окончательно избавиться от искрящейся ряби в глазах. Глухой стук маячащих перед носом дворников, скрежет которых лишь подчеркивает их усердный труд, едва ли касается слуха, учитывая сосредоточенный взгляд, скользящий по каждой проезжаемой вывеске.       «Эдварт-роуд»       Напряженная ступня давит на педаль чуть сильнее. Прищуренный взгляд серо-голубых глаз касается бокового зеркала в попытке держать ситуацию под контролем. Пока «праздничная иллюминация» встречного автомобиля ярким пятном не застеливает все вокруг. Водитель, судя по всему, решил включить все имеющиеся в его распоряжении огни, наплевав на других участников дорожного движения с высокой колокольни. Тяжелая рука Леви довольно быстро опускается на крестовину руля, провожая «ополоумевшего выродка» въедливым звучанием клаксона.       Расплывшееся бельмо на глазах не даёт различить даже цифры на дисплее магнитолы. Пока боковое зрение не улавливает одинокий силуэт, мелькнувший статичной деталью на обочине. Педаль тормоза по наитию вжимается в пол, рискуя проломить подвеску, пусть не без необходимой плавности. Взгляд инстинктивно скользит по зеркалу заднего вида, пытаясь разглядеть увиденное. Помимо выраженного следа шин на припорошенной дороге чуть расширенные зрачки цепляют более интересные детали, отражающиеся крупицей сомнения. Скорее, Леви раздражён от складывающейся ситуации. Но проехать мимо…       Стоит лишь раз взглянуть на тонкий капрон, окутывающий каждый мельчайший изгиб стройных ног. Сапоги с высоким голенищем на массивном каблуке лишь подчеркивают их длину, не оставляя и шанса оторвать взгляд. Если только не пойти выше, отчего сердце готово отбить на барабанах бит, замирая в совершенно несвойственном трепете. Или же колотиться в судорожном ознобе, вызванном кожаной курткой, плечики которой она периодически растирает нагими ладонями под стук собственных зубов.       — Дерьмо, — вырывается под нос, когда Леви, несколько томительных секунд удерживая кисть на рычаге, переключает коробку передач на нужный режим.        Задние фары окрашиваются в алый, когда машина медленно движется назад под нежный хруст приминаемого снега. Гул скользящего вниз стекла смешивается с дуновением просочившейся внутрь салона прохлады, вынуждающей едва заметно повести плечом от прокатавшегося под рубашкой холодка вдоль позвонков.       Серым глазам, обаяние которых помимо аккуратных черных стрелок подчеркивает азиатская кровь, определяющая форму век, хватает доли секунды, чтобы, поймав его взгляд, лишить прочих альтернатив. В конце концов, был ли у него выбор с самого начала?       — Замерзла?       Пресность его тона заменяет шепот ветра, смахнувшего горсть снега с нагроможденных осадками ветвей деревьев за ее спиной.       — Немного, — слегка наклонившись вперед, словно стремясь рассмотреть своего собеседника получше, спокойно произносит она, сосредотачивая прищуренный взгляд на профиле Леви. Темное карэ, едва доходящее до плеч, усыпано снежной крупой, что добавляет ее образу еще больше несокрушимого очарования.       Картина того, как он будет отстирывать собственное белье от следов ее губной помады цвета «бордо» становится чересчур навязчивой.       — Не хочешь погреться?       Ее губы сжимаются, словно передавая толику закравшегося сомнения. После чего из приоткрытого рта тянет теплым воздухом и запахом неизвестных ему духов. Мужских духов, что знают лишь профессионалы подобного ремесла. И почему Леви ловит себя на мысли, что ему это начинает нравится?       Теперь она тянет с ответом, вынуждая уже его томиться в мучительном ожидании. Вероятно, маленькая месть. Женщины невыносимы в своей жестокости. И великолепны одновременно…       Щелчок двери, за которую тянут женские пальцы, совершенно не страшащиеся поломать аккуратные ноготки — и первым в салоне оказывается стройная нога, позволяя ему в скудном освещении рассмотреть самые пикантные детали. Особенно бросается в глаза выглянувшая из-под бархата облегающей юбки кружево чулок, зацепленное за специальные зажимы, что мгновение спустя вновь скрываются под отдернутым платьем, оставляя его на милость собственного воображения.       — Микаса.       Она сказала это вскользь, словно для галочки. Однако неожиданная реплика на мгновение ввела его в некий ступор. Но ответа так и не последовало.       Поворот ключа зажигания, вызывающий закономерное рычание автомобиля, захлебывающегося в воцарившемся в салоне напряжении — и Леви медленно приспускает педаль сцепления. Жажда контроля проскальзывает в самых мельчайших деталях, из которых и проростает его предпочтение «механики». Однако включение радио при заведении мотора происходит автоматически, лишая пропитанную электричеством атмосферу оттенка нереальности.

…He's making a list …Он составляет список And checking it twice И проверяет его дважды Gonna find out Who's naughty and nice… Он собирается выяснить, кто непослушный, а кто милый…

      — Пристегнись… — холодно, и все же не без крупицы просьбы обращается Леви, украдкой улавливая тень улыбки на ее лице. Небольшая пауза в попытке отвлечь ее внимание от музыкальной композиции позволяет добиться желаемого. — …пожалуйста.

…Santa Claus is coming to town… …Санта Клаус приходит в город…

      Она делает это неспешно. Леви лишь на мгновение бросает взгляд в зеркало заднего вида, украдкой улавливая очертания ее силуэта, стягиваемого ремнём.       Машина трогается. Радио трубит о предстоящем празднике, «заряжая» всех и каждого рождественским, мать его, настроением. Лязг ползущей вниз собачки на кожаной куртке, открывающей неглубокое декольте, едва ли теряется в звучании оркестра, аккомпанирующего мужскому тенору. Как и чуть более затяжной выдох с привкусом гортанного рычания, заглушаемого мягким рёвом набирающего обороты двигателя.

…He sees you when you're sleeping… …Он видит тебя, когда ты спишь…

      Микаса с любопытством разглядывает мелькающие вдоль обочины деревья, после чего переводит взгляд на «экран» лобового стекла, провожая каждую полосу охрового света и вывеску над головой, скрывающиеся за крышей автомобиля.

…He knows when you're awake… …Он знает, когда ты просыпаешься…

      Пока глубокий омут серых глаз вновь не сосредотачивается на Леви.

…He knows if you've been bad or good …Он знает, каким ты был, хорошим или плохим So be good for goodness sake! Так, что будь хорошим ради всего святого!

      — А ты хорошо себя вел в этом году?       Непринужденность ее тона сопровождается скользящим движением острых коленей, притянутых к ее животу, отчего край платья ползет немного выше.       Продолжая фиксировать взгляд на дороге, Леви методично прокручивает колесо на магнитоле до упора влево, оставляя в качестве «музыкального сопровождения» лишь скрежет дворников, сметающих, судя по всему не только осадки, но и неоднозначные реплики.       — Любишь Бинга Кросби? — Опуская затылок на подголовник сидения, так же спокойно произносит она, вытягивая скрещенные на щиколотках ноги.       — Не сказал бы, — едва заметно нахмурив брови, чопорно подхватывает Леви, облокотившись локтем на дверцу автомобиля.       Серые глаза изучающе гуляют по салону.       — Большие машины?       — Прихоть работодателя, — флегматично парирует он, всматриваясь в зеркало заднего вида.       Микаса замечает пластиковую карточку на прикрытой крышке пепельницы у основания коробки передач, судя по всему время от времени выступающей в качестве подлокотника.       — Известная корпорация, — продолжает она, всматриваясь в аббревиатуру, пропечатанную жирным шрифтом над фотографией, — … начальник службы безопасности Леви… мэн.       Проследив за ее взглядом, Леви наталкивается на собственный пропуск, начальные буквы фамилии на котором прикрыты темно-синим шнурком. Аналогичные некоторые его коллеги используют для того, чтобы гордо носить «карточку с именем» на собственной шее, что, благо для дорожившего своей гордостью Аккермана, было необязательным. То ли дело во внутреннем кармане пиджака.       Оттого заветное «Аккер» так и не было произнесено из ее уст, способных в подобном контексте опошлить даже самую невинную фразу, несмотря на всю прямолинейность ее реплик.       Подхватив пропуск, Леви ловко дотягивается до бардачка, позволяя на мгновение заглянуть в его содержимое.       — Выходит, при тебе заряженный ствол? — успев разглядеть идеально сложенные буклеты, поверх которых расположились документы, ненавязчиво интересуется она, опаляя его затылок собственным дыханием под звук щелчка закрывшейся крышки.       — Я не ношу с собой оружие, — вновь располагаясь на водительском сидении, бесстрастно поясняет Леви, выравнивая траекторию движения плавным поворотом руля. — Корпоративная этика.       — Я не об этом.       Хладнокровность ее приглушенного тона контрастирует с легким прикосновением пальцев, едва осязаемо пошагавших по его плечу вверх, что отзывается закономерной физиологической реакцией. Тысячи мельчайших мышц у основания волосков хаотично сокращаются, создавая эффект «гусиной кожи».       — Женат?       Статичная мимика его лица не дернула и мускулом, демонстрируя немного суровые вертикальные морщинки на переносице. Движения постепенно приобретают большую ощутимость. Хрупкая ладонь полностью ложится на его плечо.       — Ты напряжен.       Рука скользит по грудной мышце, сопровождаемая хрустом выглаженной мужской рубашки под пальцами. Хлопок ткани позволяет ощутить каждый рельеф на брюшном прессе, ныряющем под ремень брюк…       Леви резко хватает ее за кисть, ощущая лёд, что на мгновение заставляет оцепенеть все внутренности.       — А ты дрожишь.       С едва уловимой суетой в действии он тянется к заветной кнопке, чтобы увеличить и так зашкаливающий градус. Тонкие бледные пальцы с умиротворяющей грацией останавливают его, обхватывая горячую ладонь своей.       — Почему бы тебе… не согреть меня?       Бедро, к удивлению самого Леви, куда теплее девичьей руки, влекущей его кисть по скользкой поверхности чулка. Он довольно быстро доходит до края платья, ведомый скорее собственным любопытством, вспыхнувшим в глазах, нежели Микасой, продолжающей накрывать тыл его ладони своей. Мужские пальцы впиваются в кожу, пытаясь обхватить бедро в собственническом жесте. Мизинец касается элегантного кружева, продолжая отодвигать бархат вверх. Ещё немного…       Возврат самообладания приходится как нельзя кстати, позволяя вовремя остановиться, тем самым избежав упоминания в завтрашней сводке в разделе «Дорожно-транспортные происшествия». Проскочить перекрёсток на красный свет не всегда сочетается с риском для жизни. Однако промелькнувшая перед ними фура, практически сошедшая из рекламы злополучной «Кока-колы», оказала на Леви остужающий эффект.       Праздник бы пришёл как никогда феерично, подмяв под себя в буквальном смысле.       Ругательства тонут в педантичном жесте приведённого в порядок узла на его шее, на деле оказавшегося лишь тонким чёрным галстуком. Бесцветные серо-голубые радужки вновь устремляются в зеркало заднего вида, и не думая обратиться к собеседнице.       — Или… ты подобрал меня не за этим?       В ее глазах, устремленных на тонкие колени, что-то угасает. Руки медленно смыкаются в области солнечного сплетения в попытке укрыть задетое самолюбие.       — Почему не кимоно?       Не то чтобы Леви совершенно не вникал в заданный ранее вопрос. Однако в произнесенной реплике звучало куда больше иронии, чем было задумано изначально.       Ее зрачки реагируют незамедлительно, слегка увеличивая диаметр в том числе из-за легкого прищура век. Воздух пропитывает легкий привкус разочарования.       — Уместнее расовой шутки ничего не нашлось?       Ненавязчивая реплика, окутанная идеально сбалансированной порцией яда, обладает неоспоримым шармом, способным поставить на место любого, вынудив сдаться добровольно. И если бы не свободолюбивый характер, Леви ретировался бы перед ней мгновенно.       Несколько манипуляций перед бортовым кондиционером, сопровождаемых движениями его ладони в воздухе в попытке добиться необходимой температуры — и Микаса ощущает столь необходимое тепло, воздушным потоком обволакивающее ее грудь.       — Сложный день?       В мелодичной реплике проскальзывает что-то настоящее, лишенное напускной игры, отчего ответ последовал самим собой.       — Будто в Рождество бывает по-другому, — переводя руку на руль, флегматично произносит Леви.       Женские бёдра медленно раздвигаются, позволяя ее собственной ладони нырнуть ко внутренней стороне, повторяя траекторию движения его руки.       — Просто выбери место.       Она произносит почти шепотом, возвращая столь необходимую эфемерность происходящего. Леви ощущает сухость во рту, не в силах оторвать взгляд от ее руки в неутолимой жажде узнать продолжение. Пока бедра вновь не смыкаются, словно нарочно останавливая процесс на самом интересном месте.       — Уже, — легким кивком указывая на поворот к местному озеру, немного приглушенно хрипит он, едва заметно поперхнувшись. — Или в дешевом мотеле сподручнее?       — Мне нравится скрип пружин, — скользнув взглядом по припорошенной лесной дороге, скрывающейся в чаще, с некой задумчивостью парирует Микаса. После чего внимательный взгляд устремляется на яркую вывеску, виднеющуюся вдалеке. — Но на сытый желудок женщины куда более сговорчивее.       И вновь топорность ее тона способна ввести в тупик любого, вызвав полную дезориентацию в происходящем. Словно ходячий аудиогид, оглашающий о том, как провести свидание, добившись от противоположного пола желаемого. Но Леви даже бровью не ведёт, всматриваясь в силуэт заправочной.       — Идет, — оглашает принятие ее условия хрипловатый голос под ритмичный щелчок правого поворотника.       Голод не тетка, и он довольно остро ощущает потребность в топливе не только для автомобиля, но и собственного организма, учитывая отсутствие потребления какой-либо пищи, кроме завтрака. Разумеется, ассортимент заправочной не внушает необходимого доверия, но за неимением альтернативы сгодится и захудалый сэндвич из вакуумной упаковки, о происхождении которого Леви постарается не думать...