Потакая желаниям

      Писк наручных часов, стерших кожу под рукавом до болезненных ссадин, с неоспоримым ехидством спешит сообщить о потерянной ночи. Новый день мелькает в витражах оранжевыми бликами, разбавляя повсеместную белизну за окном. Снег по-прежнему наводняет и так переполненный город, становясь первой новостью местных СМИ, с завидным энтузиазмом трубящих о «провале» коммунальных служб. Пронзительный вой ветра за стеклом словно очередное напоминание о неистовстве погоды, в последние дни решившей наверстать упущенное за год. Что оборачивается катастрофой, пусть и в малых масштабах, беря в расчет ревущие во все горло сирены скорой помощи, заглушающие все вокруг. За исключением пьяного лепета парочки задержанных, с пеной у рта норовящих доказать свою невиновность под методичный стук офисных штампов.       Въедливый аромат кофеина просачивается даже через дверь, преображаясь в «клишейное амбре» подобных мест. И все из-за недоеденного пончика из приоткрытой коробки на столе, блестящая глазурь которого едва ли не режет глаза даже в скудно освещенном помещении. Просторный кабинет, собравший в себе мебельный ассортиментом блошиного рынка, не вызывает каких-либо эмоций. Пока потрепанный бессонницей взгляд не натыкается на круглую мишень дартс. Фото Клинта Иствуда из киноленты «Хороший, плохой, злой», выступает неординарным «яблочком» уже не первый год, судя по выцветшей бумаге и обилию точек от игл.       Угрожать ковбою, наставившему на тебя дуло револьвера, парой дротиков? Пожалуй, Леви следовало ожидать нечто подобное.       — Так-так-так, — неспешно протягивает сиплый голос, сопровождаемый шорохом кожаной обивки. — Занятие непотребством в общественном месте… нападение на сотрудника правоохранительных органов…       Вальяжно вытянутые на столе конечности, на концах которых красуются начищенные мужские туфли с острым носком, будто бы в такт несколько раз беззвучно дернулись, добавляя недостающий акцент негромкому тону.       — …не говоря о захвате табельного оружия, за которое офицер имеет право застрелить виновника на месте незамедлительно…       Широкая папка с глухим хлопком падает на стол, вздымая роящиеся клубы пыли, способные конкурировать с количеством осадков за окном. Судя по всему, в кабинете капитан полиции проводит свой досуг нечасто.       — Смотрю, ты весело провел время. На горячее потянуло?       Лукавые радужки, сверкнувшие из-под шляпы, стреляют в упор, приправляя вопрос более явным оттенком вульгарности. Однако Леви никак не меняется в лице, находя нечто общее с изображением «дяди Сэма», тычущего палец в нос каждому, рискнувшему бросить на него свой взгляд. Как и тридцать лет назад тактика ведения «переговоров» с не самым внимательным родителем остается неизменной.       — Картер, конечно, тот еще сукин сын, — чуть менее наседающе продолжает Кенни, медленно опуская ноги, отчего его худощавая фигура становится выше, перекрывая большую часть окна, — …но пластика носовой перегородки в наше время стоит не дешево.       — Вычтешь из моего счета.       Глубокие морщины, залегающие рваными линиями под глазами и на скулах, становятся более выраженными. Кривая улыбка, расплывшаяся на физиономии капитана полиции, добавляет оттенок и так присущего его облику безумия. Вместе с лишним десятком к его и так многочисленным годам.       — Не злись, мелкий, — вновь облокотившись на спинку кресла, флегматично прыскает Кенни, стягивая с макушки потертую темно-коричневую шляпу, что мгновение спустя падает на папку с графой «Личное дело». — Но подрываться на работу посреди ночи желания было немного.       Отработанное движение морщинистой ладони, по прежнему способной твердо удержать ствол, непривычно покоящийся в кобуре — и поседевшая отрощенная шевелюра слегка приглаживается назад, приобретая более опрятный вид. После чего рука ныряет в широкий карман брюк.       Щурясь от слепящего света лампы, неохотно вникая в бессвязную речь эдакого «плохого копа», пока его более «лояльный» коллега фиксировал происходящее на бумаге, Леви предпочел потратить свой единственный звонок вовсе не на адвоката. Пусть рука не сразу потянулась к заветным цифрам под зачитываемые обвинения, взятые, судя по всему, не только с потолка, но и из более экстравагантных мест, куда он едва не предложил их засунуть активным блюстителям правопорядка.       — Будем считать это щедрым подарком на Рождество. И день рождения.       — Ключами не поделишься? — приподняв кисти перед собой, безмятежно роняет Леви, намекая на не самое комфортное положение. — Или я уже превысил лимит подарков?       Небольшая связка, брякнувшая в руке Кенни, со скрежетом пересекает стол.       — Ужин еще в силе? — скорее уточнение сопровождает шорох смятой упаковки сигарет, вытянутой из внутреннего кармана пиджака. — Или я зря купил дурацкий костюм Санты? — вытряхнув одну, добавляет он, вставляя губчатый фильтр в зубы.       — В семь, — сухо подтверждает Леви, потирая затекшие запястья. Звяканье металла — и кольца наручников падают на стол рядом с треугольной табличкой K. Аккерман.       На мгновение глубокие морщины освещает вспышка пламени, позволяя четко уловить развязную ухмылку.       — Я не смог дозвониться до твоей жены сразу… — щелчок захлопнутой зажигалки в руках — и маленькие огоньки тлеют на глазах, вновь укрывая его лицо в тени — … но, видимо, это и к лучшему.       Тонкая нить никотина дотягивается до сидящего напротив Леви, фиксирующего взгляд на желтом металле, не туго обволакивающем фалангу, отчего тот соскользнул к костяшке. Сжимаемый между указательным и большим пальцами фильтр вновь касается губ, когда с них срывается подобие короткого смешка.       —… быть может, так же развлекалась на заднем сидении с первым встречным?       — Даже не заикайся об этом.       Сощуренные веки пронзают Аккермана старшего насквозь, демонстрируя всю серьезность сказанного.       Стряхнув пепел в смятую коробку из-под пончиков, невольно припудривая их более оригинальным способом, Кенни безмятежно раскрывает папку с делом, цепляя взглядом хмурую физиономию с выраженными синяками под глазами на фоне ростовой шкалы. Антураж небольшому снимку добавляет черно-белая табличка с номером, сжимаемая в руках. Как и отметка «160» на уровне темной макушки. Что ни говори, но здесь генетика определенно подкачала.       — Твою машину еще не подогнали, — не отрывая глаз от документа, непринужденно роняет Кенни, вальяжно затягиваясь никотином. — Так что вот.       Сверкнувший в воздухе предмет мгновение спустя оказывается в руке Леви. Словно ему снова пять, и «любимый дядюшка» решил продемонстрировать свой лучший пас, бросив непримечательное «Готов к полету, сынок?». Немногим позже ему пришлось на собственной шкуре прочувствовать истинный посыл сказанного, впечатавшись в стену затылком, едва не протаранив ее вместе с мячом, пришедшимся в область солнечного сплетения. В тот вечер Леви отделался малой кровью, получив сотрясение и утешающие объятия матери. В то время как Кенни впал в немилость сестры, обвинившей его в калечении собственного племянника и отсутствии каких-либо зачатков разума.       Однако рассмотренный в ладони брелок с розовым пушком при всей неординарности «престарелого любителя вестернов» выходит за рамки привычного образа.       — Патруль? — глухая догадка сопровождается легким вздергиванием брови, выражающей явную долю скепсиса к подобной замене.       — Если тебя не устраивает — общественный транспорт доступен в любое время, — парирует Кенни, элегантно подхватывая шляпу за донышко. — Только сирены не включай.       Так и не удостоив ответом колкое замечание, Леви убирает ключ в карман, медленно приподнимаясь с жесткого стула.       — И… без глупостей, — вырывая страницы из папки, с наигранной серьезностью добавляет Кенни. Мгновение спустя макулатура без какой-либо пощады падает в жестяную корзину у стола. — Вернешь в сохранности.       Не затушенный бычок с прогоревшим табаком отправляется следом, добавляя недостающую искру. Разгорающееся на глазах пламя с неутолимой жаждой пожирает печатную краску, не оставляя и намека на улики, за исключением хрупкого пепла.       — Заодно… можешь подвести «кошечку» до дома. Замерзнет ведь, — скрежеча металлом о деревянную половицу, лукаво тянет Кенни, изображая кривую ухмылку. — Казанова местных трасс, — срываясь на кашель, с нескрываемым ехидством прыскает он в спину скрывающегося за дверью Леви.       Приглушенный стон шипящей пены из красного баллона с раструбом, едва слышный в коридоре офиса — и маленькая шалость так и останется ничем более невинного воспоминания, сводящего скулы скорее от раздражения нежели ухмылки.       Холл офиса полиции почти что к удивлению не пестрит красочными украшениями и цветастыми гирляндами, контрастируя своей серостью с улицами города. Привычная темно-синяя форма сотрудников с такими же синяками вокруг глаз и привычными кислыми минами, что мало предвкушают грядущий праздник, единственным напоминанием о котором судя по всему, является облезлая елка, скромно стоящая в углу. Если, конечно, это не очередной вещдок, конфискованный для дальнейшего изучения.       И все же одно украшение этого места отрицать было бы бессмысленно…       Она едва заметно вздрагивает, стоит тяжелой ткани пальто неспешно лечь на плечи. Цепкие пальцы, ранее удерживающие на коленях край подола, непрерывно ползущего вверх, аккуратно тянутся к воротнику, когда Микаса осязает медленно ползущие мурашки по спине. Кристально-чистые радужки устремляются на Леви мгновение спустя, сопровождая грациозный поворот тонкой шеи.       — Идем, — сухо произносит он, двинувшись в сторону двери.       Шорох пальто, сильнее укутавшего плечи, теряется в какафонии звонков, разрывающих телефонные аппараты. Медленный стук каблуков, пусть и едва заметно оступившихся при очередном шаге на ступеньке, следует практически след в след. Микаса не произносит и звука в течении всего маршрута, без колебаний садясь в патрульный транспорт, пискнувший после пары манипуляций с брелком.       Несколько толчков рычага коробки передач, не с первой попытки сдвинувшегося с места, сопровождаются скрипом сидения. После чего раздается сиплый рев мотора, едва ли не отжившего свое на службе «благородной гвардии».       Сонный город еще не успел продрать глаза, что не смотря на погодные условия, позволяет передвигаться по пустынным улицам. Пусть и заметно сузившимся из-за новоявленных снежных гор на тротуарах.       — Понимаю, что злость вполне оправдана, — периодически касаясь взглядом ссадин, выглядывающих из-под рукава рубашки, решается произнести она, — но…       — Извини.       Машина останавливается в то же мгновение, сопровождаясь скрипом колес, сменившим грохот двигателя. Однако внешние помехи никак не заглушили его голос, позволяя уловить каждое слово.       — Я… повел себя импульсивно.       Застывшая пауза длится куда меньше, чем можно было бы предложить.       — Мне приятно… что ты заступился за меня.       Приглушенная реплика таит в себе почти что осязаемую нежность, легким дуновением прокатывающуюся по ребрам. Упоительное ощущение, ради которого не жалко разбивать носы сотрудникам полиции хоть каждый день, если им вновь приспичит докапываться без дела. Однако игра подходит к завершению. Пора возвращаться в скучную реальность.       Ремень безопасности вновь ползет вверх, когда она уже цепляется за ручку дверцы, намереваясь выйти.       — Гхм-гхм.       Щелчок блокировки, сопровождаемый бесполезным щелканьем ручки так и не открывшейся дверцы, вынуждает ее обернуться. Слегка сощуренные веки лишь заостряют его взгляд, помимо былого тепла выражающий толику негодования. Филигранный кивок головы в сторону ее левой руки — и недостающий пазл встраивается в подходящие пазы, подстегивая к необходимому действию. Тонкая кисть ныряет под подол, частично оголяя подвязки чулок, одну из которых она ловко отстегивает. Леви не сразу ловит себя на мысли, что он имел в виду нечто другое, украдкой наблюдая за ее действиями. Пока в ее руках не оказывается небольшое кольцо, в тот же момент скользнувшее по фаланге безымянного пальца.       — И сапоги. Ты знаешь правила этого дома.       Не сказать, что Леви когда-либо зацикливался на собственном росте, испытывая определенного рода комплекс. Однако ношение каблуков, помимо фактора, способного лишь увеличить злополучные сантиметры над его головой, он считал травмирующим и совершенно бесполезным занятием. В чем убедилась сама Микаса, послушно стянувшая обувь с отекшей лодыжки. Видимо, до дома ей придется идти босиком, утопая в снежных сугробах.       — И когда ты успела подвернуть ногу? — флегматично уточняет Леви, с неподдельной аккуратностью подхватывая ее под поясницей и коленками, не забывая захватить длинную ткань мужского пальто. Что ни говори, но Кенни умеет подмечать главное. И экстравагантный наряд, непригодность которого офицер полиции успел оценить по достоинству еще в участке, не стал исключением из устоявшегося правила.       — Скользкие ступеньки, — с неохотой поясняет Микаса, когда он останавливается возле мусорного бака, не забывая приоткрыть заснеженную крышку.       Каблуки сослужили не лучшую службу в погоне за сотрудниками полиции, «сопровождавшими» Леви до камеры временного пребывания. Отчего стук отправившейся в утиль обуви проходится по сердцу перочинным ножечком неглубоко. Другое дело одобрение в посветлевших радужках, когда она вновь хватается за его плечи, почувствовав лёгкую встряску.       — Заберём твою машину позже, — скорее утверждая, нежели интересуясь, заявляет он, двинувшись по припорошенной дорожке к небольшому крыльцу.       Документы, деньги и мобильный телефон с пропущенными звонками, как и более теплая одежда, так и остались в салоне минивена, припаркованного в лесу чуть дальше места, где ее подобрал Леви. Исполнительность и стремление делать все без сучка без задоринки на этот раз сыграли с ней злую шутку.       — Что сказал Кенни?       — Как обычно. Проворчал что-то невнятное. И грозился прийти сегодня в костюме Санты.       Скрежет ключа, обернувшегося в скважине несколько раз, сменяет несколько тихих шагов в миниатюрной прихожей.       — Думаю, им понравится, — скромно улыбнувшись, полушепотом произносит Микаса, мгновение спустя ощущая теплый пол сухими стопами.       В голове всплывает ассоциация с плохим Сантой в исполнении Билли Боб Торнтона. И классический красный мешок, из которого Кенни, судя по недавнему опыту, вытащит парочку плюшевых панд. Быть может, чувство такта присуще Леви не всегда в виду природной прямолинейности, но до Аккермана старшего ему далеко. Учитывая с какой упертостью осла тот считает, что бурые мишки «Теди» лишь для европейских детей. И сколько бы раз Леви не пытался вразумить ему, что панды обитают на территории Китая, в то время как Микаса по матери принадлежит японской расе, Кенни по-прежнему непреклонен в своем убеждении о единстве всей Азии. Благо, панды и вправду являются беспроигрышным вариантом, пользуясь большим спросом в детской, начиная от пижам, постельного белья и головных уборов до ночных светильников.       Расправив пальто на плечиках, не забыв отщипнуть прилипший ворс на рукаве, Микаса уже намеревается пройти в сторону кухни. Резкий толчок к спинке дивана заставляет ноги буквально подкоситься, едва не вынудив ее завалиться окончательно, если бы не предплечье, ухватившее ее под поясницей.       — Или ты серьезно думаешь, что меня удовлетворит демо-версия? — щекочет мочку уха приглушённый голос, когда она инстинктивно вытягивает шею, подставляя каждую частичку кожи его дыханию.       Игра стоила свеч. И в статьях из глянцевых журналов для домохозяек действительно можно найти нечто дельное, немного приукрасив рутину брака, судя по искрам в привычно спокойных глазах…       Заходившие ходуном стены в купе с маятникообразным движением люстры над ними, вынуждают прерваться ещё на прилюдии, пуская синхронные взгляды вверх. Эхо радостных возгласов, встречающих сочельник, сопровождает топот семенящих ног, вот-вот добегущих до лестницы, подкрепляя неутешительные догадки.       — С Рождеством, — доносится тихий голос, когда он осязает невесомое прикосновение губ на выбритой щеке. Кислую мину и толику детского разочарования сменяет тень улыбки, вызванная приближением шустрого силуэта, бегущего на всех порах.       — В следующий раз ты так легко не отделаешься, — приглушенно заявляет Леви, подхватывая пикирующего на спину мальчишку.       Немного хищный взгляд удерживает ее внимание лишь мгновение, безоговорочно проигрывая конкуренцию маленькой хозяйке, усаживающейся на колени Микасы с навязчивыми расспросами о готовке рождественского пудинга, в котором малышка желает принять непосредственное участие…       Flashback       — До сих пор не понятно, как это произошло, но сервер не отвечает и…       Строчки кода на мониторе преображаются в пляски святого Вита, имитируя «информационные судороги» под клацание клавиш под пальцами перепуганного программиста. Не смотря на режущую глаза яркость, Леви пытается выслушать суть, мало разбираясь в информационных технологиях. Однако хакерские атаки так же входят в список его обязанностей, отчего негодующий Эрвин Смит поспешил вызвать его с обеденного перерыва.       Надоедливая мелодия из вкладки «стандартное» прерывается машинальным нажатием кнопки, когда Леви вглядывается в знакомое имя, высветившееся на экране телефона.       — Я все уладила. За детьми присмотрит Эрен.       — Сейчас не самое подходящее время…       — Всего лишь хотела поставить в известность касательно твоего подарка.        Продолжая наблюдать за судорожными попытками предотвратить банкротство компании несколькими нажатиями на «Escape» и «Alt/Shift», Леви улавливает в телефонной трубке стук карандаша о глянцевые страницы, что отзывается куда более недобрым предчувствием, чем вероятная атака на их сервера.       — …одного из, — уточняет Микаса под мелодичный визг молнии, судя по всему, сомкнувшейся на одной из частей ее тела. — Я вышлю смс с подробной информацией.        — Леви, нужно разобраться с этим как можно быстрее, — официальным тоном обращается Эрвин Смит, сдержано притронувшись к его плечу в попытке вывести из вязкой задумчивости. — Если сервис не запустится…       Однако дальнейшую судьбу компании прерывает настойчивая вибрация в кармане брюк.       «Жду тебя в 10.00. Поворот на Эдварт-роуд. Не опаздывай».       — … я на тебя рассчитываю, — натянув солнечные очки, напоследок бросает Эрвин, подхватывая небольшой чемодан, набитый, судя по размерам, лишь парой плавок, кремом от загара и надувным кругом. Учитывая, что стянутый костюм скрывал под собой гавайскую рубашку с пальмами и цветастые шорты.       Смит умеет вознаградить подчиненных за верную службу. Пока он едет в такси с парой билетов в кармане, предвкушая тёплый отпуск, Леви будет некогда скучать. Ведь разгребать это «дерьмо», подвернувшееся совсем некстати, больше некому.       — Мистер Аккерман, я…       «Не забудь прихватить наличку. Я стою дорого...»       — Мне все равно, как ты это сделаешь… — продолжая прокручивать в голове последнюю строчку, подхватывает Леви, прокатываясь кончиком языка по внутренней стороне резцов, пока желваки слегка заигрывают на скулах. — …но до десяти вечера ты должен все уладить.       — Но…       — Арлерт, — осознание, какой именно сюрприз намеревается подготовить ему супруга, добавляет реплике оттенок рыка, — …просто почини гребанную программу, — немного уняв раздражение, спокойно добавляет Леви, слегка массируя ноющую переносицу.       — Да, сэр, — сглотнув комок густой слюны, протараторил Армин, покорно уткнувшись в монитор.       — Ты справишься, — похлопав по худощавому плечу, напутственно добавляет он, продолжая разглядывать на экране телефона анимацию в виде мурлычащей кошечки, посылающей воздушный поцелуй.       Микаса настроена серьезно. И он обязан поспеть вовремя…