Во всём виноват багаж...

— Всем доброго вечера. Прошу простить за опоздание. Димон смотрел на появившегося на пороге Вяземцева, чувствуя, как в желудке завязывается узел. Присутствие Злюки участило пульс. Руки дрожали, выдавая его волнение, и Димон ухватился за спасительную чашку с чаем. Поднять блюдце вышло без предательского дребезжания, ценой немалых усилий. — А вот и наш опоздавший, — Лера поднялась, передав дочь Анне. — Здравствуй, милый, — подойдя к Алексею, она поцеловала брата в щёку. — Мы тебя уже заждались. — Пришлось задержаться в офисе, — Вяземцев не отрывался от Димона. — Надеюсь, вы не скучали. — Ты прервал интересный разговор, наш гость рассказывал о том, как вы познакомились. Красивая куртка, — сказала, оценивая его смену имиджа. — Тебе идёт. — Спасибо, — Алексей, смутившись, потянул куртку с плеч. Под ней обнаружился новый свитер в обтяжку — синий, под горло, выгодно подчеркивавший рельеф мускулатуры. — Продрог я. Откроем вино? — Как скажешь, милый. — Лера явно его дразнила, не скрывая веселья в глазах. — Брючки тоже класс, — оценила шепотом, поднявшись на цыпочки к его уху. — Вид сзади — потрясающий. Вяземцев порозовел щеками. Лера уплыла в сторону кухни, позвав за собой Анну. Алексей опустился на диван напротив Димона, и Настёна тут же забралась к нему на колени, обхватила ручонками. — Привет, зайка, — Вяземцев погладил спину девочки. — Тебе понравилось, как мы нарядили ёлку? Она кивнула, косясь на гостя. Димон её явно заворожил. — А кто этот дядя? — громким шепотом спросила девочка, невольно вызвав у Сенцова улыбку. — Очень хороший художник, — подражая малышке, Вяземцев так же перешёл на шёпот. — Он нарисует на мне картинку. — На тебе? — Настёна сложила бровки домиком. — На теле. Красивую картинку. Сенцов фыркнул в пустую чашку. — Это уж как выйдет, — пробормотал, наконец поставив своё «укрытие» на столик. — Хочешь отказаться от сделки? — Вяземцев поднял бровь. — Нет, — Сенцов вызов принял. — Отлично. Димон наблюдал за хозяином дома и ребёнком. Вяземцев щекотал рёбрышки девчушки, и та, хихикая, крутилась на коленях Злюки. Сенцов ощутил тоскливую зависть. В памяти всплыло лицо отца — сурового немногословного мужчины. Он не помнил ни одного момента, подобного этому. Сенцов-старший был хорошим преподавателем, но не лучшим отцом, свято веровавшим в то, что долг родителя наставлять и лепить. По своему образу и подобию. Без особых сантиментов. Сенцов встряхнул головой. Бесполезные мысли лезли в голову из-за нервов. Он должен был их прогнать и сосредоточиться на задаче, которая привела его в дом Вяземцева. — Когда мы начнём? — спросил, прерывая их возню. Алексей поднял на него искрившиеся смехом глаза, полные такой нежности, что у Сенцова прервало дыхание. Эмоции Вяземцева предназначались девочке, а до острой боли под рёбрами захотелось, чтобы Злюка подарил их ему. Вяземцев нахмурился, следя за тем, как Димон отворачивается к окну. Казалось, тонкая нить, едва протянувшись между ними, оборвалась с пронзительным стонущим звуком. Возвращение женщин прервало его попытку заговорить с парнем. Анна опустила на стол блюдо с канапе, Лера поставила рядом четыре бокала. — Поможешь открыть вино? — спросила у брата. Вяземцев спустил Настёну с колен и направился вслед за сестрой на кухню. Валерия выставила из бара на кухонную тумбу бутылку «Рислинга». Подала ему штопор. — Две тысячи восьмой, — Вяземцев оценил выбор «Riesling Clos Sainte Hune» уважительным кивком. — Отличное вино под лёгкую беседу. — Только вряд ли твой бойфренд это оценит, — она оперлась бедром о тумбу. — Сомневаюсь в том, что он разбирается в винах. Значит, ты знаешь его всего двое суток? — Он не мой бойфренд, — Вяземцев вбил штопор в пробку хлопком ладони, — а то, что я знаю его столь мало, никакого значения не имеет. — Брось, Лёш, я тебя знаю, как облупленного. Ты чужаков в свой дом не приглашаешь. Сколько народа у тебя здесь побывало? Кроме меня с Настёной и Анной, да ещё Севы. — Больше никого. Она с весьма подвижной мимикой лица развела руками. — Ладно, — проворчал он, выдёргивая пробку. — Признаю, парень меня зацепил. — Аллилуйя, — с пафосом изрекла Лера. — Не издевайся. — И не думаю. Лёшик, я рада, — она погладила его локоть. Соринку смела, заодно понежила. — И ты знаешь — я всегда буду на твоей стороне. — Знаю. — Он, притянув её к себе, коротко обнял и тут же отпустил. — Только не переусердствуй, ревностная сваха. Интересен ли я ему — ещё тот вопрос. — А шанс что ответит, есть? Он знал, о чём она спрашивает. — Если ты о технической стороне, то да. Валерия просияла улыбкой. — Дерзай, братец, — велела, отобрав у него бутылку. — Кстати, обновки тебе весьма идут. Кому нужно сказать спасибо? — Моему секретарю. — Передай Анечке, что она сотворила чудо. Подчёркнуты все достоинства. Алексей вздрогнул, получив чувствительный шлепок по плотно обтянутому джинсами заду. Рука у Леры оказалась неожиданно крепкой. Вяземцева поплыла на выход. Алексей потянулся следом, подхватив блюдо с шоколадными пирожными. Анна в гостиной развлекала Димона беседой, подняв тему инфекций, заносимых при выполнении тату. Димон горячо возражал, утверждая, что чаще всего к инфицированию приводит игнорирование клиентом инструкций мастера. О работе мог говорить часами. Анна нащупала нужную струну и бокал вина, поданный Алексеем, Сенцов принял с обретённым спокойствием. Алексей тостовал первым. — За наступающий праздник! — тост Вяземцева поддержали. Отпив глоток, Димон признал, что вино было отменным. Предпочитал пиво, но, похоже, его в меню не имелось. После второго бокала, Лера, спохватившись, глянула на часы. — А кому-то надо спать, — сказала с деланным оживлением. — И этот кто-то сейчас идёт с нами баиньки. Зевавшая Настёна, сидевшая на коленях Анны, закапризничала, но пошла на руки матери. Новак поднялась, намереваясь покинуть гостиную вместе с ними. Димон вновь напрягся, следя за тем, как Алексей, встав с кресла, касается губами затылка сонной малышки. Кто бы мог подумать, что Злюка может быть таким обезоруживающе ласковым? В кругу своей семьи Вяземцев не нуждался в броне и колючках. Интриговал вопрос, какое место в этом доме занимала Анна. Подруга жены? Родственница? Женщины, казалось, были весьма близки. Проводив всю троицу к лестнице на второй этаж, Вяземцев вернулся к гостю. — Я готов слушать, — заявил, опускаясь в кресло. — Слушать буду я, — возразил Сенцов. — А ты — отвечать на мои вопросы. — Вино расслабило, сделав его неожиданно наглым. Он сам подставил бокал под новую порцию вина. Подлив, Вяземцев поставил бутылку на стол и подначил: — Начинай. — Это так не работает. — А как надо? Подхватив свой рюкзак с пола, Димон достал альбом в жёсткой картонной обложке, коробок с угольками. Положил рядом несколько особо любимых карандашей, стёртых до половины и мобильный. Глянув мельком на экран телефона, отключил связь. — Я задаю вопросы и рисую, — сказал вслух. — Ты не смотришь. Увидишь рисунок уже на себе. Вяземцев задумался. — Я рискую. Если ошибёшься… — Придётся избавляться от тату долго и болезненно, — подтверждая, не без ехидства перебил Димон. Алексей усмехнулся. Парень думал, что он отступит? Как бы не так. Он с удобством откинулся в кресле, перекинул ногу на ногу, отсалютовал бокалом. — Давай свой первый вопрос. — Любимый цвет, — Димон начать решил со «стандарта». — Фиолетовый. — Напиток? — Односолодовый виски. — Лето или зима? — Осень. Люблю дождь и рыжие деревья. — Пустыня или лес? Вяземцев усмехнулся: — Горы. Предпочитаю высоту и чистый воздух. — Что для тебя важно? — Сенцов сделал переход, задав вопрос до того, как он закончит фразу. — Работа. Сенцов удивился, думал, что Злюка назовёт дочь и жену. — Большую часть времени я посвящаю ей, — добавил Алексей, поясняя. — И чем ты занимаешься? — Рука Димона скользила по белой глади бумаги, укладывая штрих за штрихом. — Инвестирование. Это может быть или собственный бизнес-проект, или чужие перспективные планы, требующие инвестиций. Прогнозировать доходность — главная задача компании, следует учитывать разные величины и тенденции. По франшизе — возможен подъём до 100% годовых, в сфере покупки сайтов — порядка 150%, при должном опыте. Сейчас весьма популярны доставка и перепродажа товаров из Китая, в том числе и дропшипинг, а так же создание и продвижение каналов в мессенджерах. Не менее интересна криптовалюта и ICO, однако это огромный риск, при возможности получить тысячи процентов годовых… — Вяземцев осёк сам себя. — Но тебе это не интересно. — Ничего в этом не смыслю, — подтвердил Сенцов, не отрываясь от своего занятия. — Могу показать, приходи в мой офис. Дам адрес. Познакомлю со своей командой. Димон подавил удивление. Вяземцев желал продолжить общение? — Посмотрим, — ответил уклончиво. — Увлечения? — Путешествия, — ответ был так же быстр. — Люблю колесить по миру. Много, где был. Вся Европа, Северная и Южная Америка, Азия. Особо впечатлила Япония. Был там уже дважды. Летом хочу побывать в Австралии. Куда летал в последнюю свою поездку, ты знаешь. — Летал в Париж за интересными приобретениями, — Сенцов знал и фыркнул смешком. Вяземцев спокойно подтвердил: — В том числе. Понравилось что? — Нет, — отверг Сенцов, покраснев. Хотел смутить Злюку, но тот принял удар и вернул достойной подачей. — Не моё. — А что тебе нравится? — Мы говорим не обо мне, — сухо напомнил он, замыкаясь. Алексей приподнял уголок губ. — Я тебя пугаю? Димон взъерошился: — Нет, — солгал безнадёжно. — Не боюсь. Но о себе говорить не люблю. — Как и я. Предлагаю кое-что изменить в твоих правилах, — Алексей отставил бокал. — Я отвечаю на два твоих вопроса, а ты на один мой. — Эскиз нужен тебе, а не мне, — сдержано напомнил Димон. Вяземцев поднялся. Подойдя к камину, открыл панель управления на стене и уменьшил подачу газа, следя за тем, как утихает трепет огня в камине. Опустив руку, он прошёлся пальцем по стоявшей на каминной полке деревянной фигурке даосского монаха. Безделушку подарила ему Лера, привезя из Непала. Первое приобретение в его новое гнездо. Роскошное и пустое. — Я прячусь за словами, Димон, — сказал, не поворачиваясь. — Хочешь узнать меня, дай мне немного себя. Парень долго молчал. Вяземцев терпеливо ждал, поглаживая статуэтку. Лера утверждала, что с монахом можно «договориться» и он подарит своему владельцу удачу. — Один ответ за твои два. Услышав голос Сенцова, Алексей выдохнул с облегчением. Монах не подвёл. — Договорились, — он развернулся. — Но ты не пытаешься увильнуть от ответа, — Димон смотрел ему в глаза. — Откровенность за откровенность. Алексей сел обратно в кресло, нарочито расслабленно повёл плечами. — Кви про кво, значит*. — Именно. — Я жду вопрос. Димон задумался, выстраивая новую цепочку вопросов. Система была разработана давно, но со Злюкой в голову лезли иные вопросы. — Что впечатлило тебя больше всего в твоих поездках? — Национальный парк Чжанцзяцзе, карстовые пейзажи. Горы-иглы, изломы каньонов, изумрудные леса. Красивейшие места. — А где не хотел бы оказаться ещё раз? Вяземцев сморщился: — Трущобы Дели. — Жутко? — Жутко — это мёртвые улицы Орадур-сюр-глан*, а трущобы Дели — это безысходность. Ты задал три вопроса. — В развитие темы, — проворчал Сенцов. — Принимаю. Оба замолчали, переведя глаза на дверь кабинета. Кто-то царапался изнутри. — Макс? — Алексей удивился. — Кто его закрыл? — Меня спасали, — пояснил Димон. — Но я об этом не просил. Можешь выпустить. — У него там есть своё место. Теперь моя очередь задавать вопрос. Димон нервно выдохнул. Алексей скрыл улыбку. Нагнувшись, подхватил бокал, пропустив ножку между пальцев и, устроив на ладони, поднёс к носу. Втянув богатый аромат, отпил глоток. Сенцов обзавидовался — Злюка умел себя подать. Сам Димон чувствовал себя ряженным клоуном на сходке элитного клуба снобов. — Где ты жил раньше, Димон? Столица, похоже, тебе не родная. — Так заметно? — Сенцов был уязвлён, но отрицать не стал. — Город Изюм, под Харьковом, — ответил без охоты. — Вкусное название… — … и скучный город. Следующий вопрос мой. Что способно выбить тебя из колеи? Кроме пинков в спинку твоего кресла в самолёте. Вяземцев фыркнул. Злопамятный оказался у него собеседник. — Необязательность и отсутствие пунктуальности. Люблю, когда люди держат своё слово. — А ты держишь его всегда. Он кивнул. — Иначе его не даю. — Я запомню, — уверил Димон, переворачивая альбомный лист и принимаясь за новый набросок, линии становились резче, деталей больше. — Что самое глупое ты совершал в своей жизни? Улыбка на губах Алексея поблекла. — Связался не с тем, с кем следовало, решив потешить своё эго. — Частая ошибка. — Мне она обошлась в пятизначную сумму. В условных единицах. — У тебя немаленькое эго, — поддел Димон. — Предпочитаю размах, — согласился он. — Но о результате не жалею. Теперь моя очередь. Назови день, в который бы ты хотел попасть и всё изменить. Карандаш остановился, так и не закончив овал. Димон некоторое время молчал, глядя на свою замершую руку. — Пятое мая две тысячи четырнадцатого. В этот день я узнал, что верить можно лишь самому себе. — Тебя предали. Тот, кому ты доверял больше, чем кому-либо. — Вяземцев не спрашивал, утверждал и так понятное. — Плохой день. — То, что последовало за ним, было куда хуже. Дни, месяцы кошмара… — Димон вдавил грифель в альбом слишком сильно, сломал и смёл серое крошево ладонью. — Пока я не решил исчезнуть. И никогда не возвращаться, никогда не подпускать слишком близко. — Ты влюбился. — Я ошибся, думая, что нашёл того самого. Своего. Был наивным доверчивым дураком. — Мы все таковы, когда влюбляемся в первый раз. — И этого одного раза мне хватило с лихвой. О том, что излишне разговорился — пожалел, заметив его внимательный взгляд. Вяземцев смотрел, не мигая, задумчиво поглаживая большим пальцем широкий браслет дорогих часов на левой руке. Жар хлынул по телу, оседая дрожью в пальцах. Зачем он позволил выворачивать себя наизнанку? Игра в вопрос-ответ зашла куда дальше, чем Димон планировал. — Моя очередь, — бросил отрывисто. Раз уж перешли к сокровенному, он тоже «укусит». — О чём ты по-настоящему жалеешь? Алексей моргнул, убирая из глаз странное, расплывчатое выражение. — О том, что когда-то струсил. И солгал. Сенцов сощурился. Дав ответ, Злюка не сказал ему ничего. В отличие от него. Внутри вскипело разочарование. Откровенность Злюки была показушной. Вяземцев не давал себя прочувствовать. Димон ловил отголоски образов, но не саму картину в целом. Впервые его дар дал осечку. Макс за дверьми, устав скрести дверь, жалобно завыл и Сенцов встрепенулся. — Да выпусти ты его, — не выдержал он. — Не мучай пса. Алексей, встав, направился к двери. Перехватив радостно вывалившегося на свободу мопса, поднял его на руки и вернулся в кресло. Макс, облизав хозяина, сунулся было к Димону, но был ухвачен за загривок. — Нельзя, Максимилиан. Наш гость играть с тобой не хочет. Сенцов с угрюмой миной опрокинул в себя бокал. Играть он ни с кем не хотел. Ещё меньше — становиться чей-то игрушкой. — Есть ещё вопросы? — спросил Алексей, почёсывая пса за мягким чёрным ухом. Димон опустил взгляд на руку мужчины. Блики света играли на циферблате, отражаясь в гранях выложенных вокруг стрелок бриллиантов. Массивный браслет из чередования звеньев двух цветов плотно обхватывал запястье. — Ты когда-нибудь пытался шагнуть за грань? — сказал, не отрываясь от запястья Злюки. — За которой ничего — пустота. И никакой тебе метафизической белиберды. Рука Вяземцева застряла на затылке Макса. Плечи мужчины окаменели, распространяя, как приливной волной, напряжение на лицо, поджимая губы, сминая складку у переносицы. Димон вдруг испугался. Показное добродушие в глубине глаз Вяземцева исчезло, сменяясь сталью. И ощутил паническое желание бежать. Реакция, которая успела въесться в сознание и стать второй натурой. — Уже поздно, — он захлопнул альбом, суетливо нашаривая рюкзак под ногами. — На сегодня общения достаточно. На сегодня? Да гори оно всё ярким пламенем! Больше он сюда не вернется! Альбом всё никак не желал укладываться. Опустив глаза, Димон понял, что тычется в закрытую молнию. Покраснев, он раскрыл рюкзак, сбросил внутрь своё барахло и поднялся. — Костыль меня уже заждался. Вяземцев, проследив за его сборами с непроницаемым лицом, нахмурился. Аккуратно спустив пса на пол, хозяин дома встал с кресла. — Я провожу. — Не надо, где выход — знаю. Доброй ночи, Злюка… Поняв, что брякнул, едва не взвыл с досады и поспешил на выход. В коридоре, надев ботинки, он стянул куртку с вешалки и развернувшись, наткнулся на хозяина квартиры. Охнув от неожиданности, он отшатнулся в сторону и Вяземцев ухватил его за локоть. — Осторожнее… — Алексей замолчал, прикипев взглядом к оголившейся в мотке шарфа шее парня. Свежий след от укуса пламенел на бледной коже. Вяземцева окатило смесью чувств: ярость, ревность. И совсем уж неожиданно — боль, стиснувшая ком в груди. — Кто это сделал? — прохрипел, не замечая, что сжимает его руку до синяков. — Не твоё дело, — Димон вспыхнул не меньшей злостью, натягивая шарф на позорную отметину. — Пусти! Вяземцев, опомнившись, разжал пальцы, отступил назад. Схватив рюкзак, Димон вышел в дверь. В лифт не сел, решив не ждать кабинку. Спиной чувствовал стоявшего на пороге квартиры Вяземцева и потопал вниз по лестнице. Лишь несколькими пролётами ниже вызвал лифт, и добрался до первого этажа, изжевав губы. Забравшись в машину и сбросив рюкзак на соседнее сиденье, под визг шин выбрался из джунглей высоток. О том, что свернул не на свою магистраль, понял, только проехав лишние несколько километров и, уйдя на разворот, вдавил педаль, посылая себя к месту, что неизменно возвращало трезвость под черепушку. Остановившись неподалеку от Южного моста, он включил аварийку и направился к мосту. Пройдя с два десятка метров, остановился, уцепившись в перила. Город, погружённый в ночь, напевал за спиной мерным гулом транспорта под аккомпанемент тихого шелеста падавшего с тёмных небес снега. Медленно наклонившись, он глянул вниз. Сердце билось в рёбрах быстро, испуганно. Язык мгновенно пересох, прилипнув к нёбу. Облизав губы, он закрыл глаза. Димон помнил, как стоял на этом же мосту три года назад. В августовскую ночь — густую, синюю. Помнил и то, как тонул во тьме, поселившейся внутри него, толкнувшей его перелезть через перила, и встать, опираясь на одни пятки на узкий каменный карниз, глядя в бездну. Разжать пальцы и полететь навстречу смерти, что прекратит выжиравшую его тоску. Он почти сделал этот шаг в пустоту, даже оторвал одну руку, когда его с силой дёрнули назад и втянули обратно через перила. Сенцов неловко упал, ударив колени и его с силой хлестнули по щеке. — Думаешь, тебе хуже всех, парень?! — свирепый молодой голос прорвал пелену отупения, возвращая его в реальность. Димон, моргая, смотрел на державшего его за толстовку бритоголового парня в инвалидной коляске, почти лежа грудью у него на коленях. — Считаешь себя самым несчастным? — орал его спаситель, не забывая встряхивать вялого Сенцова, как терьер крысу. — Имея здоровые ноги и руки! Тебе жизнь всё дала, а ты её похерить хочешь?! Сенцов всхлипнул. Было стыдно. — Простите, — промямлил жалко. Парень оттолкнул его от себя и Димон осел тощей задницей на бетон. — Понять не могу вас, ходячих, — незнакомец сплюнул на сторону, жаля презрением из взгляда. — Всё у вас есть, а ноете! Тело здоровое не нужно? Отдай мне, почувствовать вновь, что это такое — босыми ногами землю мять, девку трахать, да просто ссать стоя! Ценить надо то, что имеешь! Жизнь любить, вопреки всему! Парень кипел гневом, вздувая бычьи мускулы на руках, сжимавших колёса. — Марш отсюда!!! — рявкнул так, что Димон подорвался с места в карьер и бежал до тех пор, пока не добрался до конца моста. Лишь тогда остановился, чтобы глянуть на освещённый лампами пешеходный пролёт моста, рассмотреть своего спасителя, но пролёт был пуст. Парень исчез, будто в воздухе растворился. Димон встрепенулся, выныривая из воспоминаний. Мороз пробрался под полы куртки, вырывая его из далёкой летней ночи, что разделила его жизнь на «до» и «после». Он задрал голову к небу и поднял руку, отсалютовав кому-то от виска. — Буду ценить, — пообещал тихо. — И прости, что так и не сказал тебе «спасибо». Сунув подбородок в шарф, Сенцов направился к машине. Забравшись в салон, он вытянул из кармана мобильный и включил связь. На экране высветилось 27 пропущенных звонков от Апостола. Утром Димона ждала отменная головомойка. Орадур-сюр-глан* — мёртвый поселок во Франции. Во времена Второй мировой его жители — мужчины, женщины и дети были расстреляны или сожжены заживо немецкими солдатами. Практически всё население. Поселок не восстанавливается в назидание потомкам.