Во всём виноват багаж...

В день корпоратива Сенцова начало колотить ещё с утра. Нервы шалили, сердце выпрыгивало из рёбер, а руки тряслись так, что ни о какой плодотворной работе и речи быть не могло. Апостол, заметив его состояние, долго терпел, наблюдая, как у того всё валится из рук, но после того, как Димон испортил с десяток флешей, посоветовал парню отправиться домой. Отказываться тот не стал и сел за руль. Костыль остался в салоне, вечером вся их компания была намерена отправиться в новое помещение, разбирать подарки — привезённую накануне мебель и оборудование. Сенцов в этом участия принимать не хотел. Команда пребывала в предвкушении, и в салоне только и говорили о планах на вечер. После собирались завалиться в бар и хорошенько обмыть обновки. Димон, слушая их восторги, мрачнел и комкал очередной испорченный рисунок. Вдохновение угасло на корню. Добравшись до съёмной квартиры, Сенцов, закрыв дверь, некоторое время стоял, прислонившись к стене и закрыв глаза. Пустота и тишина, царившие в квартире, были тем, что требовалось, чтобы привести расшалившиеся нервы в порядок. Стоило выпить чего-нибудь успокаивающего, иначе ко времени, когда надо будет отправиться на торжество, он встретит Вяземцева в стадии истрёпанной истерички. Вот только из успокаивающего был один коньяк, а свалиться на руки Злюки пьяным, икающим трусом — он не хотел. Хотя… идея с отбитым спиртным мозгом была не так уж плоха. Вяземцев уверил его, что не имеет никаких планов на вечер, кроме самого корпоратива, но Димон наивным не был и понимал, что тот мог быть только предлогом. А истинные планы Вяземцева на его персону и без озвучки были понятны. Хотел ли близости с ним сам Димон? Солгал бы, сказав «нет». Рядом с Алексеем его внутренний стержень плавился и постыдно гнулся, но становиться мальчиком для утех Сенцов не желал. Претило и скручивало в узел при одной этой мысли. И все же он поплёлся в душ, выдраил себя до красноты, и взялся за бритву. Не физиономию брить, а с остервенением соскрести всю лишнюю растительность ниже шеи, и долго скулил напополам с матом, обхлопав себя лосьоном после бритья в «деликатных местах». Пекло немилосердно. Закончив с гигиеной тела, принялся за выбор одежды. Выбор был невелик: из того, что подходило для вечера, набралась небольшая кучка. Перед ней Димон и застыл, обернув бёдра полотенцем и зябко переступая босыми ступнями. Свитера, футболки, чёрные джинсы… Он впервые задумался над тем, что был несколько однообразен в стиле. Подумав, натянул белые боксеры, чёрные носки, такие же джинсы, единственную в его гардеробе белую рубашку и снял с вешалки последнее приобретение щеголя Шептицкого — приталенный тёмно-синий пиджак. Санёк не обидится, сам у него вещи таскал без спросу. Сидел пиджак на нём даже лучше, чем на Костыле — размер тому был несколько маловат в плечах, а вот Димону оказался впору. Застегнув пуговицы, Сенцов признал, что выглядит достаточно презентабельно. Ладонь огладила карман и нащупала рельеф забытой Шептицким зажигалки. Если не выпить, то закурить всё-таки стоило. Собрав влажные волосы в небрежный хвост, он закрыл дверь шкафа и направился на кухню. Кофе — вот что требовалось, чтобы ожить. Им и занялся. Заварил свежемолотые зёрна в турке и, сунув нос в чашку, с наслаждением втянул в себя аромат. Кофе в их холостяцкое жилище закупал он сам и денег на бодрящий напиток не жалел. Вытянув сигарету из пачки, Димон закурил, встав у открытой форточки. Кофе и никотин постепенно помогли вернуть присутствие духа. За час до назначенного времени на мобильный пришло сообщение. Открыв его, он с замиранием сердца увидел короткое послание от Вяземцева. Тот напоминал ему о том, что намерен за ним заехать в половине девятого. Сенцов был благодарен Алексею за то, что тот не стал звонить. Будто угадал, что на общение он сейчас был не настроен. Отстучав сообщение, что намерен прибыть на своих колёсах, Димон завис в ожидании ответа. Вяземцев с ним не задержался, отправив сообщение о том, что просит его оставить машину, и прибыть на торжество вместе, на автомобиле Злюки. Сенцов нахмурился. Его лишали даже призрачной независимости. Без машины ему придётся пробыть на торжестве столько, сколько пожелает Вяземцев, прежде чем тот соизволит доставить его туда, откуда взял. Вот только Димон — не беспомощная девица, и если что пойдёт не так, просто вызовет такси. Уступив, он отправил Алексею своё согласие, и, получив в ответ смайлик с улыбкой, тихо фыркнул. — Надо же… — Вяземцев его удивил. Нелепый, скалившийся во все зубы «колобок» со Злюкой никак не вязался. Поставив чашку в мойку, Димон остаток времени провозился, укладывая непослушные волосы под резинку. Последним, после некоторых раздумий, аккуратно подновил траурный лак на ногтях. Из мелкой мести, утверждая своё право оставаться самим собой. Вяземцев прибыл к дому в назначенное им самим время и отправил сообщение с просьбой спускаться. Надев пуффер и обмотав шею шарфом, Сенцов выбрался из квартиры и вызвал лифт. Пальцы, выжимая кнопку первого этажа, заметно дрожали. Пока лифт вёз его вниз, Димон занимался дыхательной гимнастикой. Вдох-выдох. Ни дать, ни взять — роженица в схватках. Увидев стоявшего у автомобиля Алексея, Димон с завистью прикусил губу, отдавая должное мастерству Злюки выглядеть как истинный денди. Злюка был сама элегантность. Расстёгнутое модное пальто с норковым воротником открывало вид на великолепно сидевший на мужчине сизый костюм-тройку: зауженный крой, слегка укороченный пиджак, жилет, и рубашка нежно-голубого оттенка. Свой лук*, казавшийся Димону вполне приличным, проигрывал Алексею по всем статьям. Кисло осмотрев собственные куртку и замшевые ботинки, Сенцов принялся строить планы побега, но удрать ему Вяземцев не дал. Почуяв, что парень готов дать задний ход, Злюка направился к крыльцу. — Привет, — поздоровался, подойдя ближе. — Ты готов? — Не уверен, — честно признал он. — Может… тебе кого-нибудь другого взять? — проблеял, лелея надежду отвертеться. — Апостола или Луи. Они куда лучше меня с народом общаются. Вяземцев улыбнулся. — Не бойся, — он протянул руку, словно тот был принцессой. — Мне нужен ты, а не Луи с Апостолом. Заворожённый бархатными переливами в его голосе, Димон машинально протянул руку, но тут же отдёрнул, краснея щеками. — Сам спущусь, — буркнул, нахохлившись, — и дверцу мне не открывай, я в состоянии сесть в машину самостоятельно. — Как скажешь, — бросил ему Вяземцев уже в спину, пряча улыбку. До места проведения корпоратива добрались, обменявшись несколькими банальными фразами. Сенцов едва шею не свернул, старательно глядя на проплывавшие мимо улицы. Дышать старался через раз, Злюка приятно пах дорогим парфюмом, действующим на него, как феромон. Адреналин, обеспеченый короткой вспышкой эмоционального протеста, быстро испарился, стоило им прибыть под стены отреставрированного здания девятнадцатого столетия, на втором этаже которого размещалась юридическая фирма с громким названием «Фемида и К». Первый этаж занимала итальянская траттория, к ресторанчику примыкал небольшой авантажный отель. Димон рассматривал в лобовое стекло вытянувшуюся вдоль тротуара вереницу автомобилей представительского класса. По ступеням широкого крыльца поднимались пары: мужчины в стильных костюмах, женщины в платьях в пол, с драгоценностями на шеях, руках, и в ушах. — Ну что, пошли? — вырвал его из размышлений о том, насколько он был лишним на этом празднике жизни, голос Алексея. Димон вместо ответа толкнул дверцу. В фойе, отделанном в стиле арт деко: с глянцевыми полами с геометрическим рисунком, стойкой охраны по правую сторону, расставленными в строгой симметрии вдоль стен диванчиками, Сенцов в неуверенности остановился. В помещение выходили две двери, слева располагался лифт, посередине взмывала вверх белокаменной волной лестница с кованными перилами. — Нам куда? — спросил он у присоединившегося к нему Алексея. — На второй этаж, — подсказал тот, стягивая перчатки. — И, Димон, — он ухватил его за руку, удержав на месте, — подыграй мне немного. Сенцов поднял бровь. — В чём подыграть? — Я не был честен с тобой до конца, — Алексей замялся. — Кое-чего не сказал. — Да ну? — Димон, убрав с лица нарочито отрешённое выражение, насмешливо хмыкнул. — Представь, я подозревал, что так и есть. Ты — извращенец и заманил меня сюда на групповую свинг-вечеринку? Тогда костюмчик ты выбрал неподходящий, — закончил доверительно. Вяземцев улыбнулся. — Ты потрясающий парень, Дим, — сказал с подкупающей откровенностью, — я рад, что встретил тебя. Ты заставляешь меня улыбаться без причины, чего я уже столько лет не делал. Усмешка сползла с губ Сенцова. Признание Злюки проникло под рёбра, откликнулось усиленным боем сердца. Вяземцев поглаживал подушечкой большого пальца нежную кожу на внутренней части его запястья, рассыпая щекочущее чувство мурашек вверх по руке. — Ладно, — произнёс он, внезапно охрипнув, — хорошо, если так. А теперь скажи, зачем я тебе понадобился на этом… выезде «ролексов». — Приём организовал мой отец. Должен сказать, что наша семейка далека от нормальности в плане отношений. Моего образа жизни родители не приемлют, отец осуждает меня, но в приглашении оговорено, что каждый гость может явиться со своей парой… — … и ты решил позлить собственного папашу, взяв меня, в качестве своего конкубина*, как сопровождающего? — договорил Сенцов, хмурясь. — Своего бойфренда, Димон, — поправил Вяземцев, — не содержанца. Сенцов замолчал, задумавшись. Злюка терпеливо ждал его вердикта. Если откажется, он без дальнейших уговоров посадит парня в машину и отвезёт домой. Об этом и сообщил вслух. — Прости, что я тебя использовал для столь… неблаговидной цели, — добавил покаянно. Сенцов покачал головой: — Это так не по-взрослому, Алексей. Вяземцев с облегчением выдохнул. Димон не устроил ссору, что уже было добрым знаком. — Не отрицаю, — покладисто согласился он, — но намерен напомнить отцу, что свой образ жизни выбираю сам. — А доказать это по-иному нельзя? Не дразня собак? — Скандала не будет, обещаю. Ничего, что ты сочтёшь оскорбительным, не произойдёт. Дима, — он слегка сжал его пальцы, напомнив, что так и не выпустил его руки из своей, — я ничем тебя не обижу. И другим обидеть не позволю. Лицо Сенцова на мгновение окаменело. — Я себя сам не позволю обидеть, — он отступил назад, освобождая свою руку, — больше никому и никогда. Пошли, — добавил, поворачиваясь к лестнице, — познакомишь со своим родителем, свити пай*. Вяземцев усмехнулся. Вечер обещал стать интересным. На втором этаже их ждали гостеприимно распахнутые двери. Изнутри доносились голоса и звуки живой музыки: скрипки и виолончели. Корпоратив Вяземцев-старший превратил в эффектный приём, с фуршетными столами, коктейлями, и закусками от шефа. Войдя в ярко освещённое помещение большого зала с кучковавшимися гостями и снующими между ними официантами, Вяземцев оценил размах мероприятия ироничным хмыканьем. Отец был в своём репертуаре, пускал пыль в глаза с широким размахом. Почти все лица он видел впервые, но некоторых узнал: несколько политиков местного разлива, столько же журналистов, пара модных светских блоггеров, и представители конкурирующих фирм. Возможность провести разведку боем и переманить к себе достойных специалистов, а так же заполучить почти бесплатную рекламу Вяземцев-старший никогда не упускал. Заметив в толпе Всеволода, Алексей поднял руку, привлекая к себе его внимание. Рогозин, болтавший с пожилой парой коллег по юридическому цеху, покачал своим бокалом с шампанским, показав, что его знак замечен. Висевшая на его локте Юленька просияла в сторону Вяземцева улыбкой ярко окрашенных губ. В ушах рогозинской зазнобы сверкали серьги с бриллиантами. Девушка поправила локон волос, явно красуясь подарком любовника. Алексей развернулся к застывшему рядом Димону. Тот растерянно разглядывал помпезное собрание, вслушиваясь в висевший над потолком гул голосов. Бывать на подобных сборищах парню явно ранее не приходилось. — Всё не так страшно, — пошутил Вяземцев, наклоняясь к его уху, — каждый здесь занят или делом, или самолюбованием. Мы для них лишь тени, пока не зацепили их интерес. Димон дёрнул уголком губ, позволяя ему снять с себя пуффер. Сбросив следом своё пальто, Вяземцев отдал верхнюю одежду официанту и оправил манжеты рубашки. — Выпить хочешь? — спросил он, отвлекая Сенцова от изучения местного бомонда. Тот кивнул, и принял подхваченный Алексеем с подноса бокал с шампанским. — Я корпоративы себе как-то по-иному представлял, — пробормотал, отпив глоток. Шампанское было вкусным, но этот напиток Сенцов не любил. — Пиво, водка, цветные колпачки, в хлам пьяный народ, и попса из колонок. — Мой отец любит театральные постановки, — Злюка хмыкнул, поднося бокал к губам, — и явно не ту профессию выбрал. Хорош был бы, как постановщик и лицедей. Он адвокат, как и мать. Достаточно известный в своих кругах. Мать уже не практикует. — А ты? — решился спросить Сенцов. Должен же он знать о нём куда больше фамилии и имени, раз уж играет роль его бойфренда. — Я закончил экономический, юриспруденция меня никогда не привлекала. Юридическими вопросами в нашей компании занимается Всеволод. Рогозин с Юленькой подплыли к ним в аккурат к концу его фразы. — И, между прочим, своё дело знаю, — подхватил Сева, оживлённо тряхнув руку Алексея. Сегодня они ещё не виделись. — Рад видеть вас обоих, — Рогозин налёг на плечо Вяземцева, едва не уткнувшись ртом в его ухо. — С отцом ещё не разговаривал? — Мы только что прибыли. — Значит того, с кем ты заявился на приём, он ещё не видел? — Рогозин, отстранившись, сжал его плечо цепкими пальцами. — Раньше я за тобой любви к фраппированию честного народа не замечал. Считаешь это хорошей идеей? Отец будет в бешенстве. — Пусть сделает себе прививку, — Вяземцев освободил плечо резким движением, — мне плевать. — Было бы плевать — не привёл бы сюда мальчишку, непрозрачно намекающего на твою радужную ориентацию, — пробормотал Рогозин в свой бокал достаточно тихо, чтобы их не слышал Димон, занятый щебетанием Юленьки. Своей сожительнице Сева ещё по пути к паре дал задание отвлечь парня. Юленька, честно отрабатывая свои бриллианты, с упоением рассказывала растерянному Сенцову «ху из ху», тыкая в толпу тонким пальчиком. — Кстати, твоя сестра оказалась не столь храбра. Лера сослалась на мигрень и осталась дома. Я привёз на корпоратив только Анну. Твой отец и его компаньон уже час окучивают её со всех сторон. — Зачем? — Пытаются уговорить открыть совместное частное экспертное бюро. Дело выгодное, а с её авторитетом… — Она не бросит преподавание, — перебил Алексей. — И не позволит вернуться на родину Лере. Здесь им спокойной жизни не видать. — Леонид не станет вмешиваться в их жизнь. — Да, он вмешался только в мою, — процедил Алексей. — Сменим тему, Сева, — попросил, глядя на беспомощно моргавшего Сенцова — Юленька поливала его потоком совершенно бесполезной для него информации. В именах и лицах он потерялся сразу, и отчаянно сигналил в сторону Злюки жестами. Прийти ему на выручку Алексей не успел, выловив в толпе отца и мать. Леонид чинно вёл Галину под руку, попутно застревая то рядом с одним, то с другим гостем, обмениваясь краткими фразами, фальшивыми улыбками, продвигаясь в их сторону. Вяземцев напрягся. Его состояние передалось Димону воздушно-капельным путём. Сенцов уже догадался, что наступил ключевой момент и, проследив за его взглядом, отметил, насколько походил Алексей на свою мать. Лишь цвет глаз — стальных, с тёмной сердцевиной, взял у отца. И если на лице старшего из Вяземцевых застыла хорошо отрепетированная улыбка, то в глазах женщины — стройной, ухоженной, чей облик портили несколько безвольные губы, смешались волнение и нераскаянная тоска. Торопить супруга она не пыталась — Леонид главенствовал в семье, воспитав послушную жену. И всё же, оказавшись в непосредственной близости от сына, Галина освободилась от руки мужа и первой подошла к Алексею. — Леша… — она запнулась, заметив демонстрируемое им отчуждение. — Здравствуй, мама, — он в последний момент не стал заменять «мама» на имя, однако теплее от этого фраза не прозвучала. — Я рада тебя видеть, — Галина потянулась к его руке, но на полпути изящная кисть, унизанная кольцами, опустилась и опала вдоль тела. — Мы с отцом тебя ждали. — И ты опоздал, — недовольно подхватил Леонид, подходя ближе. Вяземцев-старший первым делом оглядел сына, а затем застрял в некоей промежуточной стадии эмоций, узрев его спутника. — Пробки, — не стал изощряться во вранье Алексей, подхватив Сенцова под локоть и придвигая ближе. Настолько, чтобы обозначить особую интимность их отношений. Выпав из ступора, Вяземцев-старший сжал челюсти, давя гнев и невозмутимо продолжил: — Не представишь нам… своего друга? — Дмитрий, — ограничился короткой констатацией его имени Алексей. — Мой партнер. — По бизнесу, — попытался спасти положение Рогозин. — Не только, — с треском вспорол его попытку сохранить приличия Злюка, — мы делим не только общие дела, а и постель. Леонид, издав сдавленный звук горлом, потянулся поправить петлю галстука, плотно обхватывавшего худую морщинистую шею. — Мы обошлись бы без этих подробностей, — сообщил он ледяным тоном. — Я посчитал за необходимое их озвучить, — отмёл Алексей. Димон вздрогнул, ощутив лёгкое касание к его рукаву. Мать Злюки улыбнулась ему смазанной улыбкой. — Здравствуйте, Дмитрий. Рада с вами познакомиться. — Дорогая… — вспыхнул шипением Вяземцев-старший. — Мой муж и сын забыли меня представить, — женщина впустила в голос лёгкий укор, — я — Галина Николаевна. Мама вашего Лёши, можете звать меня Галина. — Очень приятно, — вежливо отозвался Сенцов, ограничившись общепринятой констатацией факта. Женщина продолжала стойко держать вымученную улыбку: — Наконец-то Алексей решился показать нам своего молодого человека. Ощущение повисшей в воздухе неловкости только сгустилось. Мужчины семейства Вяземцевых скрестили взгляды со звоном призрачных сабель. Галина отчаянно пыталась уменьшить напряжение, расточая усиленную толерантность. В голове Димона осела твёрдая уверенность в том, что семейство Вяземцева и вправду не было совсем нормальным, если мать Алексея была готова простить сыну наличие как жены, так и любовника. Он открыл рот, намереваясь поблагодарить женщину, но получил неожиданный толчок в спину и плеснул своим шампанским на манжет и полу пиджака. Неуклюжий гость забормотал извинения. Сенцов заверил подвыпившего мужчину, что с ним всё в порядке. — Это надо замыть, — мать Алексея мягко обхватила его руку, на секунду застряла взглядом на его антрацитовых ногтях и тут же встрепенулась. — Пойдёмте, Дмитрий, я покажу, где можно стереть пятно. Насущной потребности в замывании пятна Димон не видел, но послушно поплёлся за женщиной, продолжая держать бокал в руке. Отец и сын остались стоять друг против друга, будто псы, поднявшие шерсть на загривках. — Ты находишь это забавным? — проскрипел Леонид, как только Галина и Димон затерялись в толпе. — Заявиться на мой вечер с этим… Со своим… — Любовником? — ядовито подсказал Алексей. — Называй как хочешь, — выцедил Вяземцев-старший, не повышая голоса, помня об окружении. — Как я это обозначаю для себя, предпочту в культурном обществе не произносить. — Брейк, Вяземцевы, — встрял между ними Рогозин, поспешно отправляя Юлечку за «вон тем розовеньким коктейлем». — Брейк. Помните, зачем, собственно, мы тут собрались. — А зачем собственно? — сухо полюбопытствовал Алексей. — Для важного разговора, — ответил ему Сева. — И нас уже ждут в твоём кабинете, Лёня, — завершил с нажимом, глядя на старшего из Вяземцевых. — Нашего зарубежного гостя усердно накачивают лучшим пойлом у барной стойки, но долго его удерживать рядом со стаканом не выйдет. Человек балованный, его пятидесятилетним виски не удивишь. А к чарам моей Юленьки он оказался равнодушен, так что времени у нас немного, комрады. — Ты прав, — согласился Леонид со скрипом, — этот разговор мы можем завершить и в иное время. — В чём дело? — Алексей нахмурился, почувствовав скребущее чувство беспокойства. — Пройдём в мой кабинет, и я дам ответ на твой вопрос. Вяземцев-старший, не дожидаясь согласия сына, повернул в сторону открытого проёма, ведущего из зала в тихий пустой коридор с рядом дверей. Рогозин последовал за ним, потянув за собой Алексея. В молчании они дошли до дубовой двери с медной табличкой, гласившей, что за нею находится приёмная директора юридической фирмы — Леонида Вяземцева. Внутри их встретил вышколенный секретарь в костюме и очках. Вяземцев-старший никогда не брал в секретари женщин. Тут же сидел крепкий секьюрити фирмы — мужчина за сорок, с военной выправкой и сединой на висках. Последний поднялся навстречу троице и, подойдя к двери личного кабинета Вяземцева, провернул вставленный с внешней стороны ключ. Леонид переступил порог первым, Рогозин вторым. Алексей, замыкая шествие, вошёл последним и замер у порога, уставившись на поднявшуюся из кресла у широкого стола, декорированного вставками из кожи, одетую в вечернее платье, разгневанную до пунца на щеках Женевьеву Ланскую. лук* — аналог английского «look», что можно перевести как «созданный целостный образ». конкубин* — сожитель. свити пай* — sweetie pie (англ.) — сладкий пирожочек. Вполне устоявшееся ласковое обращение к партнеру.