Во всём виноват багаж...

— Не устал ещё? Вопрос Вяземцева, заданный им через несколько часов, куда логичнее прозвучал бы из уст Димона. Необходимость сохранять неподвижность и боль должны были утомить Алексея, но он шипел, кряхтел, пускал непрошеную слезу, однако остановиться не просил. — Да нет, — Сенцов заканчивал контур в районе его поясницы, методично нанося штрих за штрихом, — я к такому привычен. А ты как? — Да как огурчик, — оживлённо солгал Вяземцев, осторожно поёрзав. — Можно немного сместиться? Прорисовав контур, требовавший особой чёткости, Димон убрал индуктор и потянулся сменить машинку на ротор. Пользуясь передышкой, Алексей подвигал плечами, снимая напряжение с мышц. Что набивать тату было делом болезненным, читал и знал, но, испытав все прелести процесса на собственной шкуре, зауважал парня ещё больше. Набивать тату поверх шрамов должно было быть куда мучительней. — Так лучше, — сказал с блаженством. Димон упёр левую руку в колено, следя за его попытками устроиться удобнее. — Почему ты решил сделать тату? — спросил он. — Дань моде? — Отчасти, — туманно изрёк Вяземцев. Не говорить же, что решение украсить своё тело возникло спонтанно, вместе с желанием удержать Димона на своей орбите. Поступок был не в духе известного ему Алексея Вяземцева, потому признание удержал за зубами. — Сева всегда утверждал, что я спешу стать старым. Считай, это был вызов личностной закостенелости. Сенцов с сомнением смотрел в его затылок, будто тот мог отрастить собственный рот и сказать то, чего не выдавал обладатель этой гордой головы, сидевшей на соблазнительной шее, плавно переходящей в завидные плечи. Он помнил вкус его кожи под своими губами, чуть пониже уха, у бившейся вены: чуть солоноватой от пота, горячей, гладкой… Димон встрепенулся. Его вновь вело не туда, куда требовалось. А что требовалось? — провокационно шепнул мозг. Прекратить делать вид, что Вяземцев нужен лишь команде и наконец признать, что нужен ещё и тебе самому, — ответил внутренний голос, с раздражающе менторской интонацией. — Не маленький уже, определись, Дим. Димон велел своему второму Я заткнуться. — Если хочешь, сделаем перерыв, — предложил он вслух. Алексей вывернул голову, глядя на него с надеждой во взгляде: — А долго ещё? — Контур нанесу сегодня, забивать будем постепенно. Ещё полчаса выдержишь? Вяземцев своё опрометчивое заявление — «всё и сразу» — помнил, но отступать было стыдно. — Терпелки хватит, — соврал, не моргнув глазом (лёгкий тик не в счёт). — Перерыв не нужен, только… давай не будем молчать. — Я не люблю вести беседы во время работы, — это было правдой. Обычно Димон совал наушники в уши и отрешался от окружающего под ненавязчивую фоновую музыку. — Это отвлекает. — Особо сложных тем поднимать не будем, — заверил его Алексей. Он был не против услышать от него любую банальщину: рассказ о том, как тот чистил зубы этим утром, пил горький кофе без сахара, выбирал одежду в традиционно-тёмных тонах, чтобы покинуть съёмную квартиру и отправиться по своим делам. Он хотел быть этим самым делом Дмитрия Сенцова, но говорить ему об этом не станет. Слишком рано. Не тот момент. — Я говорил, что как-то был в твоём родном городе? — спросил он, снова сунувшись лицом в круг. — Мне он понравился. Милый, чистенький городок, приветливые люди. — К кому как, — пробормотал Димон. — Прости, — покаянно спохватился Вяземцев. — Не хотел напоминать о плохом. — Да за что тебе извиняться? Твой косяк лишь излишнее любопытство. — Признаю и каюсь, — выдал Алексей под его тихий смешок. Это радовало. Значит, он всё-таки прощён. — Обещаю впредь задавать вопросы в лицо, а не искать информацию за твоей спиной. — Ну, валяй, — беспечно позволил Димон, берясь за салфетку с дезинфектором. — Задавай, раз невтерпёж, — договорил, стирая со спины излишек пигмента. — Вопрос за вопрос? — Вяземцев чуть шею не свернул, стараясь разглядеть выражение его лица через плечо. Димон, завесившись длинной чёлкой, хмыкнул: — Любишь всё по полочкам разложить, Лёш? От его «Лёш», такого естественного и домашнего, у Вяземцева на душе потеплело. — Такой уж я методичный. Костыль, вы с ним… — начал он. — Мы — друзья, — сразу перебил Димон. — Не любовники. Не были и никогда не будем. Вяземцев хотел задать иной вопрос, о том как парни познакомились, но и этот ответ его удовлетворил. — Твоя очередь, — подначил он, но Димон молчал, углубившись в проработку мелкой детали. Мягкий шум ротора перекликался с бормотанием диктора, доносившегося с экрана плазмы. Какое-то время слышны были лишь эти два внешних раздражителя. Покалывание перешло на чувствительную часть у рёбер. Когда Димон вновь взялся за индуктор, Вяземцев закряхтел, поджимая пальцы в носках. Как же жжёт… Димон заговорил, когда боль приблизилась к пределу терпимого: — Грег — у вас с ним всё было серьёзно? Так же, как… с Романом? Похоже, не задеть «сложные темы» всё же не вышло. — Нет, — ответил он, не зная, радоваться или пугаться тому, что они заговорили о Романе и его личной жизни. — Грегори и я были любовниками скорее от скуки, чем потому, что действительно что-то значили друг для друга. С Романом всё было по иному. Я любил его так, как могут любить только в шестнадцать. Со всем присущим подросткам максимализмом. Гипертрофировано. — А Роман?.. — Уверял меня в том, что испытывает то же самое. А потом гнал от себя, говоря, что права ломать мою жизнь не имеет. Он даже девчонку мне нашёл из школы. Сказал, что она на меня засматривается, раздобыл её телефон, убеждал позвонить ей, сходить на «нормальное свидание». — Проверял тебя? — Сейчас… — Алексей задумался, — уже и не знаю, — выдал в замешательстве. — Возможно. Или же действительно хотел дать мне шанс прожить отмеряное, как все. Он тоже пробовал, едва не женился на своей сокурснице. Но ничего не вышло, его тянуло к парням. Потому он порвал отношения с невестой и уехал из родного города. Знал, что рано или поздно тайное станет явным. Он сделал то же, что и ты — сменил место жительства и окружавшие его лица. — Если бы я знал, что Гор отправится в Киев, выбрал бы иной город. — Поняв, что выдал сожаление вслух, Димон чертыхнулся, но Вяземцев уже ухватился за услышанное. — Гор — твой бывший? — спросил с любопытством, густо замешанном на ревности. — Егор Мстилавский — звезда школы, — подтвердил он. — На него вешались красивейшие девчонки, но какого-то хрена он затянул в свой актив ещё и меня. И влюбил в себя. — Димон, остановившись, покрутил запястьем, снимая судорогу. Индуктор был тяжёлым, мышцы деревенели. — Я был юным дураком, — продолжил, вернувшись к работе, — напуганным осознанием своей ориентации и тянулся к малейшему проявлению интереса к своей особе. Гор знал, на каких моих слабостях можно сыграть. Рассказать о Горе оказалось неожиданно просто. Димон не испытал ничего, кроме сожаления по поводу собственной наивности и глупости. Он склонился над Вяземцевым, сосредоточившись на филигранном выполнении завитка. Почувствовав его тёплое дыхание на своей коже, Алексей прерывисто вздохнул. Член уже давно трамбовал изнутри ширинку джинсов от одного касания его пальцев, укрытых латексом перчаток — от осознания того, насколько близко к нему оказались губы парня, Вяземцева едва не снесло в стон. — Сделай так ещё. — Сделать что? — не понял Димон. — Подуй. Печёт дико, — объяснился он, не желая, чтобы его просьба была сочтена за приставание. Сенцов вскинул брови. Ранее с подобной просьбой к нему не обращались. Но Злюка был клиентом… особым. Усмехнувшись, он нагнулся и старательно обдул покрасневший участок кожи вдоль контура. Алексей закусил губы, отрезвляя себя болью. Опрометчивое было желание. Димон был предельно близок, а дотронуться до него самому было нельзя, и это сводило с ума. — Почему вы расстались? — спросил он и тут же пожалел о своём вопросе — напряжение Димона почувствовал и не глядя. Тот разогнулся и убрал руку с его спины.— Можешь не отвечать, — Вяземцев поспешно дал заднюю, — была не моя очередь задавать вопрос. — Я отвечу, — Димон уступку не принял. Отплатить Злюке за его откровенность мог только тем же. — Гор был моим первым. Я влюбился и потерял голову, верил каждому его слову. Что я — его истинное, а остальные — для прикрытия, и что мы с ним вместе против всего мира. Грузил меня грамотно, по всем правилам радужного фен-шуя. Однажды ночью даже на балкон ко мне по винограду влез, и я обрыдался от смеси ужаса и восхищения. Он мог разбиться, а я бы отправился за ним в вечность, завещав похоронить себя у него в ногах. «Ромео и Джульётта» по-изюмовски, Шекспир отдыхает. — Не хилые усилия, чтобы затащить парня в постель. Димон равнодушно пожал плечами. — Гор всегда был склонен к позёрству. Секс для него не основное блюдо. Подсадить на себя, как на иглу — вот в чём была цель. Он хотел знать, сможет ли заполучить меня в коллекцию своих свихнувшихся обожателей ради проверки навыков грёбаного Казановы. Так он мне сам потом сказал, и я оказался совсем несложной задачкой. — Он мог лгать тебе, — заметил Алексей, — не все в состоянии совершить каминг аут прежде всего перед самим собой. — О, лгать он умел, — протянул Димон. — Когда нас застал мой брат Михаил, Гор, чтобы откреститься от слухов, которые распустил мой брат, сказал дружкам, что это я затащил его в койку. Да ещё и предлагался ему, как последняя… — Он остановился, сглотнув сдавивший горло ком. — Гор превратил меня в дичь, и вся гомофобная рать нашего квартала сосредоточилась на моей персоне. — Твой родственник та ещё сволочь, — этой части истории Вяземцев не знал. — У нас с Михаилом не лучшие отношения. Факт моего появления на свет его весьма огорчил. — Не хотел делиться родительской любовью? — Михаил не был готов со мной даже одну тропосферу делить, а уж узнав о моей… ненормальности и вовсе пожалел, что не задушил меня в колыбели, выражаясь его же словами. — Большего Димон говорить не стал, вернувшись к работе. Алексей прикрыл глаза. Там, где иглы вбивали краску в его кожу, пекло немилосердно. Вяземцев думал о том, чем отличались, а в чём были похожи их семьи. — Я и Лера в детстве были очень близки, — поделился он. — Однако был период, когда я её почти ненавидел, ревнуя к Роману. Собственно, ревновал я его ко всем, — уточнил честно, — и страдал от каждого заинтересованного взгляда, который на него бросали девушки. — Знакомо… — Но на Лерку я сердился особо. Потому что считал, что у неё больше шансов, чем у остальных, отобрать у меня Романа. Так значит, Гор обитает в столице? — сменил он тему. — Встретились как-то в супермаркете, — Димон запоздало запнулся — Злюка посмотрел на него из-под поднятой руки. — Это он тебе засос на шее поставил? — спросил прозорливо. — Напакостить хотел, — нехотя признал он, — я сказал ему, что… — Димону было неловко за своё враньё, — у меня есть бой-френд, который заставил меня забыть его. — И это правда? — спросил Вяземцев, чувствуя, как сбоит его сердечная мышца. — В твоей жизни появился тот, кто вычеркнул ублюдка из твоей памяти? — Кофе хочется, — Димон вместо ответа отстранился. — Ты закончил? — На сегодня всё. Осталось обработать кожу и рассказать, что можно, а что нельзя делать с тату. Обещаешь не смотреть, пока не заполню рисунок? — Я своей спины без зеркала не увижу, так что во избежание соблазна сниму их со стен, — отшутился Вяземцев, садясь на кресле. — Кстати, у меня есть отменный кофе, угощу тебя с удовольствием. И не думай отказываться, я готовился. К чему, Сенцов спрашивать не стал, просто согласился и занялся обработкой контура. После помог ему натянуть рубашку и отпустил на кухню. В его отсутствие Димон собрал инструментарий в рюкзак и повернул голову в сторону кабинета. Изнутри уже давно и настойчиво скреблись. — Собак надо выгулять, — крикнул из кухни Алексей. — Я замотался и забыл. — Их? — переспросил он с опаской. — У тебя ведь был один пёс. — Сева попросил подержать пару дней его лабрадора. Он полнейший добряк, но пачкун. Надудлят мне на паркет, как пить дать. — С собаками надо гулять, — согласился Димон, чувствуя себя виноватым — в заточении четвероногих питомцев был повинен именно он. — Если хочешь, я помогу. Вяземцев, появившись на пороге гостиной с подносом в руках, скорчил изумленную физиономию. — Правда? — Я люблю собак, Лёш. Бояться их меня научили люди. — Димону давно следовало побороть свою фобию. — Помогу выгулять и поеду домой, — добавил, снимая с себя подозрения в слабости, звавшейся «Злюкой». — Ты меня весьма выручишь, — с готовностью поддержал идею Алексей, поставив поднос на столик. — Кэш — парень активный, а Макс уже стар. Гулять с ними вдвоём та ещё морока. — Мне нравятся лабрадоры. — Если уверен в своих силах, возьмёшь Кэша, но учти — он тянет, как трактор, — предупредил Вяземцев, протянув ему чашку с кофе. — Зацени. Приобрёл новый сорт. Димон отпил глоток, и, одобряя, кивнул: — Отличный вкус. Спасибо, что не положил сахар. — Честно говоря, я забыл, — смутился Вяземцев, глядя в свою кружку — его кофе был таким же несладким. Видать, совсем голову терял рядом со своим татуированным… зазнобушкой. Поставив чашку на поднос, Сенцов глубоко вдохнул и сообщил, что готов к испытанию. Вяземцев ненадолго вышел в коридор и вновь объявился на пороге уже с поводком и упряжкой для Макса. — Как только открою дверь, оттуда вырвутся два торнадо, — предупредил он, идя к кабинету. — Бросятся ласкаться, но как только услышат, что их ведут на улицу, пулей кинутся в коридор. Ты готов? Вяземцев уложил руку на ручку двери, развернулся, и с его губ сорвался невольный смешок — Димон забрался на диван с ногами, прижимая к животу диванную подушку. — Что? — нервно бросил он. — Ты сам сказал про торнадо. — Это… Забудь. — Алексей, давя улыбку, отмахнулся и открыл дверь. Первым наружу вырвался Кэш. Лабрадор тут же принялся наматывать круги по гостиной, сгоняя излишек энергии. Следом степенно выбрался Макс и потрусил к дивану. Алексей бросился ловить Кэша, пока тот не заметил нервного гостя. Поймав пса за загривок, он ловко продел лобастую голову в ошейник. Макс тем временем добрался до своей цели. Вяземцев метнулся было за мопсом, однако Димон поспел раньше, слез с дивана, подхватил старичка под грудки и посадил на кресло. — С этим что делать? — спросил Сенцов, втайне млея от собственной смелости. Вяземцев бросил ему сбрую, держа между ног порывавшегося сбежать Кэша. — Разберёшься? — Думаю, да. — Димон с сомнением разглядывал Макса, колотившего по поскрипывавшей коже обивки хвостом-загогулиной. — Ты ведь совсем не страшный, — обратился он к псу, — даже на барбоса не похож, совсем морды нет. Буду считать тебя дружелюбным инопланетянином. Макс не спорил — инопланетянин, так инопланетянин, лишь бы отправиться на прогулку. Мопс сам сунулся в сбрую и спрыгнул на пол. Вяземцев тем временем привязал Кэша в коридоре и вернулся в гостиную с собачьим жилетом для Максимилиана. Оделись они быстро, подгоняемые собачьим нетерпением и лаем. В тесном лифте Димон подверг психику новому испытанию: Кэш наконец дорвался до него и принялся лизать руку. Прикосновение шершавого языка связало его желудок в узел, но Злюка отыскал его пальцы, сжал, ободряя, и паника ушла, сменяясь благодарностью. Двор дома встретил появление их компании пустотой тротуаров и редким снежком, танцевавшим в желтоватом свете фонарей. Димон отошёл к своей машине, уложил рюкзак на заднее сиденье, закрыл дверцу и вернулся к ожидавшему его у детской площадки Алексею. — Так кого выбираешь? — переспросил тот. — Может, всё-таки Макса? Кэш привык к выгулу с догситтерами: чужую руку слушает, но иногда шалит. — Давай бугая, — Димон, решившись, протянул руку к поводку лабрадора. Если уж брать быка за рога, то самого значимого. — Будь умницей, Кэш, — напутствовал Вяземцев, широко улыбаясь. — Готов побегать, Дим? — Побегать? А за… Договорить не успел — Кэш рванул с места в карьер, стремясь к обсаженной деревьями аллейке, что вела к соседней высотке и Сенцову пришлось припустить за псом, судорожно вцепившись в поводок. Вяземцев, посмеиваясь, следил за их забегом. — Не говори потом, что я тебя не предупреждал! — крикнул он. Димон что-то невнятно ответил, махнув рукой. От накрывшей Вяземцева нежности потеплело внизу живота. Будто кто-то кончиками пальцев погладил мошонку и член через трусы. Права была Лерка, когда утверждала, что мужской барометр чувств находится ниже пояса. Но с Димоном думать надо было головой, а не яйцами. После услышанного откровения пришло понимание, что доверие Димона завоевать будет непросто. Гор оставил в Сенцове душевный надлом и крепко угнездившийся страх новой «ошибки в объекте». И с ними ещё предстояло побороться, чтобы получить допуск не только к телу, но и к сердцу его зеленоглазого счастья. — Не похерь удачу, Вяземцев, — дал установку сам себе. — Не упусти свою Жар-птицу пугливую. С небес припустило активнее: снежинки падали комками, укрывая двор мохеровым покрывалом. Димон с Кэшем скрылись из виду за зданием подстанции. Алексей повернул голову к Максу. — Пойдём за ними? — предложил он старичку. Макс согласно хрюкнул и задрал заднюю лапу на полосатый столбик-ограничитель. Подождав, пока мопс закончит метить территорию, Вяземцев неспешно направился вслед за Димоном и взявшим его в плен Кэшем. Под ногами похрустывал снег, настроение у Алексея было приподнятым. Пусть и не свидание, но нечто к нему близкое. Было легко представить, как Дима поселяется в его квартире и они вместе по вечерам выводят старого пса на прогулку, гуляют по аллее, касаются, будто невзначай, друг друга кончиками пальцев и делят одну сигарету на двоих. Идиллия, чёрт возьми, но как же её хочется… Вяземцев остановился. В кармане зазвонил мобильный. Потянув телефон наружу, он стрельнул бровями. Звонил Сева. С учётом того, что время перевалило за полночь, звонок явно был не праздным. Рогозин первым делом спросил о своём питомце. Вяземцев терпеливо заверил его, что Кэш в порядке. Знал, что Сева скучал по собаке, которую растил со щенка. Закончив с вступлением, Всеволод сообщил, что им нужно встретиться. Как оказалось, Грегор всё же не унялся и потребовал провести собрание «отцов-основателей» компании. Вяземцев поморщился. Телли собирался оставить последнее слово за собой. — Обговорим это завтра за обедом, — предложил он. — Сейчас говорить не могу. Сева осязаемо «принял стойку» охотничьего пса: — Это кто там тебя отвлекает? Татуха твой? — Завтра у меня всё выпытаешь, — увильнул Алексей. — Заявлюсь с паяльником, — пообещал Рогозин на полном серьёзе. Вяземцев отключился и тут же выловил краем глаза промелькнувшие за вуалью падавшего снега неясные контуры. Юркие тени, стелясь у земли, исчезли в направлении выпавших из обзора Сенцова с Кэшем. Алексей нахмурился, внутри зашевелилось беспокойство. Лабрадор залаял секундой позже. Голос пса переплелся с рычанием и тут же сменился на собачий визг. Вслед за этим испуганно закричал Димон. Вяземцев похолодел, поняв, что Кэш нарвался на стаю бродячих собак, оккупировавших недалёкую стройку, и, накинув петлю поводка Макса на столб, бросился на шум. Собачью свару он увидел, едва завернув за угол подстанции. Три лохматых, здоровенных дворняги в окружении нескольких «табаки» поменьше трепали Кэша, пытаясь вырвать его из рук вцепившегося в ошейник лабрадора Димона. На глазах Вяземцева одна из псин, оставив Кэша, прыгнула на Сенцова. Тот, согнувшись, успел укрыть голову локтем. Пёс сомкнул челюсти на его плече и повалил на снег. Вяземцев рванул Димону на помощь, когда в его спину ударил тяжёлый ком. Развернувшись, он пинком откинул набросившуюся на него дворнягу и вырвал торчавший из кучи щебня кусок расколовшейся доски. Размахивая своим оружием, Алексей подбежал к Димону и огрел терзавшего его пса. Дворняга, взвизгнув, отпрянула в сторону, скаля клыки. Плюясь матом, Вяземцев замахнулся снова и псина скрылась во тьме. Вслед за вожаком поле боя покинула вся стая, оставив два тела лежать на покрытом красными кляксами, истоптанном снегу. Отбросив доску, Алексей рухнул на колени рядом с Димоном.