Аромат твоих желаний

      Ученики шестого курса факультета Гриффиндор дружно вошли в Большой зал и расселись за своим столом, на котором тут же появилось множество блюд с самым разным, но одинаково вкусным и полезным содержимым.       — Так ты мне расскажешь, как умудрился правильно сварить то зелье? — поднял самую животрепещущую на данный момент тему Рон. — Флакончик зелья удачи… Знаешь, я рад, что он достался нам, а не слизеринцам.       «И вот в этом весь Рон, — хмыкнул про себя Гарри. — Накосячили вы, а победили всегда мы. Забавно…»       — Да, мне тоже это очень интересно, — кивнула Гермиона, несколько неодобрительно поглядывая на Гарри. — Я же точно видела, что ты действовал не совсем по учебнику. Тебе повезло или ты нашёл какие-то другие инструкции?       Гарри посмотрел на подругу, но, вместо ответа на её вопрос, просто придвинулся поближе и самым наглым образом зарылся носом в непокорную гриву её волос.       — Ты… Ты чего делаешь? — ошарашенно пролепетала Гермиона. — Ты… Ты что? Нюхаешь меня?!       Он тем временем глубоко втянул воздух, после чего медленно выдохнул и с совершенно дурацкой улыбкой посмотрел на подругу.       — Амортенция… Для меня она пахла свежим зелёным яблоком, влажной опавшей листвой в осеннем лесу и, как оказалось, тобой. Ты чудесно пахнешь, Гермиона.       Ещё раз ошарашив этим Гермиону, он вновь уткнулся носом ей за ухо.       — Гарри Джеймс Поттер! — завопила жутко покрасневшая девушка. — Немедленно прекрати меня нюхать!       За гриффиндорским столом, да и за парой соседних, воцарилась тишина. Все ученики в едином порыве обернулись дабы посмотреть, кто там и кого нюхает.       — Извини, — улыбнулся Гарри без малейших следов раскаяния на лице. — Но это оказалось сильнее меня.       — Извращенец! — прошипела она, вскакивая на ноги. — Не смей так больше делать!       Гермиона вылетела из Большого зала, а Гарри огорчённо вздохнул. Он повернулся к Рону, чтобы что-то сказать, но слова застряли у него в горле. Рыжий смотрел вслед Гермионе, и во взгляде его была такая явная неприязнь, что Гарри даже стало немного не по себе.       — Рон? — неуверенно позвал Гарри. — Рон, ты чего?       Рыжий перевёл взгляд на Поттера:       — Да так... Слушай, а она тебе нравится? Как девушка? Только честно.       — Амортенция для меня пахнет Гермионой, — с не очень хорошим предчувствием в душе ответил Гарри. Он подозревал, что Рон крайне неравнодушен к ней, но раз тот потребовал честного ответа, то его и получит. — Как оказалось, она мне больше чем нравится.       — Понятно всё с вами, — посмурнел тот. — Нет, ты не думай, я никогда не смотрел на Гермиону больше, чем как на просто подругу, и не собираюсь делать этого и впредь, но… Но как же я? Мы же были друзьями, а теперь, получается, я стану третьим лишним?       Вот чего-чего, а такого Гарри от Рона не ожидал никак. Он-то предполагал, что рыжий сам имеет виды на Гермиону.       «Но если это не так, то… Стоп! А с чего я вообще решил, что Гермиона нравится Рону и тот хочет с ней более близких отношений?»       Ответа на этот вопрос у него не было.       — Ты так говоришь, будто бы мы совсем перестанем общаться и проводить вместе время, — усмехнулся Гарри. — Тем более, с чего ты вообще решил, что она согласится со мной встречаться? Вдруг она видит во мне только друга?       — Действительно, — с видимым облегчением кивнул Рон.       Вскоре обед закончился, и парни, подхватив свои сумки, выдвинулись на занятие по чарам. Гарри подошёл к кабинету Флитвика и первым же делом направился к Гермионе, которая с самым независимым видом подпирала стену.       — Эээ… — мужественно начал разговор он. — Прости?       — Давай поговорим потом? — покраснела она.       — Заходим в класс! — из кабинета выглянул профессор и позвал учеников за собой.       Гермиона первой рванула вслед за полугоблином, а в аудитории сразу же села за отдельную парту, подальше от Гарри и Рона.       Весь оставшийся день Гермиона бегала от Гарри как от огня. Так что в следующий раз Гарри смог подойти к ней только после уроков, когда та обложилась учебниками за одним из столиков в библиотеке и временно потеряла бдительность.       — Гермиона, давай поговорим? — попросил Гарри, подкравшись к ней со спины.       Она подпрыгнула на месте и обернулась, смерив Поттера нечитаемым взглядом.       — О чём? О том, как тебе нравится меня нюхать?       — Ты так говоришь, будто это что-то совсем плохое, — покраснел Гарри.       В этот момент он почувствовал, как его грудь обвили чьи-то руки, а к спине прижалось что-то тёплое.       — Гарри, ну зачем тебе эта недотрога? — жарко шепнул ему кто-то на ухо. — Лучше посмотри на меня.       Гарри повернул голову и увидел рядом с собой Ромильду Вейн, однокурсницу Джинни. Невысокую, черноволосую и довольно симпатичную. Она соблазнительно ему улыбнулась и взяла его ладонь в свои руки.       — Я обещаю, меня ты можешь нюхать всегда и везде, где тебе заблагорассудится.       Скрытая от остальных посетителей библиотеки массивным книжным шкафом, Ромильда задрала блузку и положила его ладонь на свой живот. Самыми кончиками пальцев Гарри ощутил нежность её кожи, а потом… Потом его ладонь, чутко направляемая её рукой, опустилась ещё ниже, забираясь за пояс юбки, проскальзывая под резинкой трусиков.       Ромильда чуть переступила с ноги на ногу и плотнее прижалась к Гарри. Он почувствовал на своей щеке её учащённое дыхание, а его ладонь тем временем продолжала своё медленное скольжение до тех пор, пока полностью не легла на её тёплое и нежное лоно, окаймлённое мягким пушком.       — И даже здесь, — тихо выдохнула она, плотнее прижимая его к себе.       Её глаза загадочно поблёскивали, на щеках проявился очаровательный румянец, но, несмотря на весьма явное смущение, Ромильда продолжала удерживать его руку на своём самом интимном месте.       И Гарри не смог удержаться. Сначала он самыми кончиками пальцев прошёлся по таким нежным половинкам её нижних губ, а потом принялся осторожно поглаживать их лёгкими круговыми движениями, пытаясь сопоставить свои ощущения с картинками из маггловских книг типа «Энциклопедии юного джентльмена», учебника анатомии и пособия о здоровых сексуальных отношениях, с которыми он ознакомился в библиотеке Литтл Уинтинга.       Учитывая, что никто в этом мире не просвещал его в вопросах, связанных с противоположным полом, а организм взрослел и требовал своего, Гарри не оставалось ничего иного, кроме как заняться самообразованием. Благо, молодая девушка библиотекарь вошла в его положение и с понимающей улыбкой выдала краснеющему-бледнеющему-потеющему Поттеру на удивление качественную подборку книг по данному вопросу. Изучив их от корки до корки, он довольно много узнал про взросление юношей и девушек, про особенности строения их организмов, про нюансы психологии, а также про интимные отношения и секс.       В общем, не было ничего удивительного в том, что Гарри так увлёкся открывшейся ему возможностью познать строение женского тела в реальности. Да и кто бы на его месте не увлёкся? Он пришёл в себя лишь в тот момент, когда Ромильда чуть слышно охнула и ещё немного раздвинула ноги. Гарри открыл глаза — и когда только успел их прикрыть? — и тут же столкнулся с шокированным взглядом Гермионы, которая круглыми глазами взирала на творящийся перед ней разврат.       — Руки! — тихо прорычала красная то ли от смущения, то ли от возмущения Гермиона.       Гарри замер, чувствуя, как начинают полыхать его щёки. Он совсем забыл про неё, увлечённый новыми ощущениями. Зато вот Ромильда про Гермиону, похоже, и не забывала. Она послушно подняла руки вверх и невинным взглядом посмотрела на старосту факультета. Всё бы ничего, вот только его кисть всё ещё оставалась в её трусиках.       — Руки! — повторила Гермиона, и Гарри послушно вынул руку и спрятал её за спину. — Вейн, тридцать баллов с Гриффиндора за неподобающее поведение! Пошла вон отсюда!       — Пф! — насмешливо фыркнула та и погладила Гарри по щеке. — Мне позавчера исполнилось шестнадцать, так что… — Ромильда потупилась и плавно повела бедром, прижатым к паху Поттера, — можем продолжить в любой момент.       Гарри проводил Ромильду завороженным взглядом, после чего сглотнул и посмотрел на Гермиону. На весьма недовольную и рассерженную Гермиону.       — Мерлин, Гермиона, ты же видела, я здесь ни при чём! — принялся оправдываться Гарри. — Она сама!       — Да знаю я, — тихо выдохнула она, как-то разом растеряв весь свой запал. — Вейн, если ты не знал, твоя самая преданная и фанатичная поклонница. Правда, не ожидала я от неё такой прыти. Взрослеет…       Гарри отодвинул стул и устроился рядом с Гермионой. В его голове сейчас творился абсолютнейший сумбур. С одной стороны, ему жутко хотелось последовать за соблазнительной и априори согласной на всё Ромильдой, с другой же — ему позарез надо было объясниться с Гермионой. С одной стороны — физиология и гормоны, с другой — чувства. Весьма сильные и на удивление чёткие, надо сказать, и однозначные чувства.       Внимательно посмотрев в глаза Гермионы и не найдя в них признаков гнева, Гарри определился и решился вновь начать разговор:       — Прости меня. Я, конечно, понимаю, что тебе это может быть крайне неприятно, но ничего уже не изменить…       — Ты это о чём? — Гермиона смерила его подозрительным взглядом.       — Я о том, что произошло сегодня за обедом, — смутился Гарри. — Да, я тебя понюхал — Мерлин, это даже звучит как-то странно! — но… Но это было сильнее меня, — он прервался на мгновение, собирая всю свою смелость и решительность в кулак, а потом словно сбросился с обрыва: — Ты мне нравишься, Гермиона. Ты мне очень сильно нравишься. Я хочу смотреть на тебя, слушать тебя, прикасаться к тебе, — Гарри накрыл её ладонь своей. — Я в тебя влюблён, Гермиона. Давно и безнадёжно. Правда, окончательно и бесповоротно я осознал это только сегодня, когда почувствовал аромат твоей кожи и духов в котле с Амортенцией.       Гермиона некоторое время молча смотрела на него пристальным взглядом, заставляя Гарри нервничать всё сильнее и сильнее.       — Слушай, моё признание ни к чему тебя не обязывает, — заторопился он. — Я просто захотел, чтобы ты знала и не обижалась на меня, если я вдруг сделаю что-нибудь не то, как, например, сегодня на обеде.       Гарри и сам не знал, чего ожидал от этого разговора. Он даже не знал, зачем вообще его затеял. Может, просто привык ничего от неё не скрывать?       — Гарри, я… — она чуть помолчала, а потом тихо выдохнула: — Ну зачем?       — Что зачем? — не понял он.       — Зачем ты в меня влюбился? — прошептала она. — Я бы поняла, если бы на твоём месте был Рон. Он и близко не столь дорог мне как ты. Тогда можно было бы спокойно поиграть в любовь и, в случае неудачи, не сильно горевать о разрушенной дружбе, но… — Гермиона посмотрела на него предельно несчастным взглядом. — Но ты, Гарри, мне очень дорог, и я не хочу рисковать нашими текущими отношениями, ради чего-то эфемерного, что может и не сложиться. Я не хочу терять тебя, Гарри.       — Вот ты сейчас совсем ерунду говоришь, — нахмурился Гарри, удивляясь изгибам её логики. — То есть ты готова встречаться с нелюбимым человеком, только ради того, чтобы, в случае чего, безболезненно его бросить? А с человеком, который тебе по-настоящему дорог, ты встречаться не хочешь, потому что он тебе… дорог?       Гарри пристально смотрел на подругу, которая, понуро опустив голову, абсолютно механически выводила какие-то символы на пергаменте. А он ведь ещё когда-то радовался, что его подруга — крайне здравомыслящая и адекватная девушка, которая не страдает той пресловутой болезнью под названием «женская логика». Оказалось, что страдает. Да ещё как!       — Если сильно упростить, то — да, — ответила она. — Ты мне нравишься, Гарри, на самом деле нравишься. Вот если бы ты не был моим первым и, по сути, единственным настоящим другом, то…       — То? — протянул он, уже догадываясь о её последующих словах.       — То я бы с радостью согласилась с тобой встречаться, — Гермиона подняла голову, и он увидел капельки слёз в уголках её глаз. — Но я не хочу всё испортить и вновь остаться в одиночестве на холодном ветру. Я не хочу терять тебя. Ты мой самый близкий, кроме родителей, человек в этом мире. Мы были друзьями и должны остаться ими навсегда, ведь пары сходятся и расходятся, а настоящая дружба вечна.       Откинувшись на спинку стула, Гарри снял очки и устало потёр лицо ладонями. Откуда у неё вообще такие странные мысли? Почему она так уверена, что более близкие отношения обязательно разрушат их дружбу? Ведь они общаются уже много лет, и за всё это время между ними было всего лишь две ссоры, которые серьёзными можно было назвать только с большой натяжкой. Этот-то вопрос он и задал.       — Ты не понимаешь. Ссоры в дружбе — это одно, а в отношениях — совсем другое, — помотала головой она. — Я не хочу рисковать.       — Хорошо, — кивнул Гарри, обдумывая пришедшую ему в голову мысль. — Тогда последний вопрос. Только, пожалуйста, ответь честно и максимально откровенно, хорошо? — Гермиона осторожно кивнула, а он продолжил: — Я тебе вообще нравлюсь? Не как друг, а как мужчина? Моя внешность, телосложение, характер, поведение? Прошу, отвечай как можно более откровенно. Режь правду-матку, я не обижусь.       Гермиона опустила взгляд и, чуть помедлив, кивнула.       — Ты красивый, — тихо призналась она. — Для полного идеала тебе надо бы научиться следить за собой, хорошо одеваться, правильно держать себя, да немного набрать мышечной массы. И вот тогда ты сможешь стать настоящим сердцеедом. Что же до остального — думаешь, ты стал бы мне так дорог и близок, если бы не нравился мне, если бы меня не устраивали твои характер, поведение и прочие личные качества?       — Я так полагаю, это был риторический вопрос? — хмыкнул Гарри, чьё настроение начало уверенно подниматься вверх. — Знаешь, ты согласна с утверждением, что риск — это не всегда плохо? В конце концов, если бы я в своё время не рисковал, то и ты, и Джинни были бы мертвы, не так ли?       — Так, — осторожно согласилась Гермиона, не понимая к чему он клонит.       — Тогда я рискну!       Гарри потянул Гермиону на себя и впился в её губы поцелуем. Та задёргалась в его объятиях, но куда там! Поттер был истинным ловцом, и если что поймал, то забрать у него это было неимоверно трудно. Гермиона протестующе мычала и била кулачками по его плечам, но Гарри не отпускал. Он вдумчиво и неторопливо целовал её, а его язык уверенно проник в её рот и на полпути встретился с её языком, который был полон решимости остановить столь наглый захват и вытолкнуть чужеродный элемент вон.       Эта война настолько захватила Гермиону что она сама не заметила, как её кулачки разжались и спокойно легли на его плечи. Гарри показалось это хорошим признаком, поэтому он только усилил напор, не давая ей опомниться.       Спустя минуту он оторвался от губ Гермионы, заставив её еле слышно, но вполне определённо протестующе застонать.       — Ну как? — тихо осведомился он.       Гермиона медленно открыла затянутые мечтательной поволокой глаза и прямо встретила его взгляд.       — Божественно.       Теперь уже она сама потянулась к его губам, но где-то на полпути очнулась, пришла в себя и с тихим вскриком отскочила от Поттера.       — Ты… Ты… — она чуть ли не давилась обуявшим её возмущением. — Гарри, я же сказала! Зачем ты хочешь всё испортить?!       — Может быть я хочу сделать всё ещё лучше? — вкрадчиво переспросил он, понимая, что в данном конкретном случае стоит верить не словам, а реакциям её тела, которое было определённо не против продолжения поцелуя.       — Это невозможно! — дрожащим голосом заявила Гермиона, вскакивая на ноги и собирая книги в сумку. — Мы с тобой ещё слишком молоды и неопытны. Мы обязательно всё испортим и разрушим, а я не хочу терять тебя. Я хочу всегда быть с тобой, но это возможно только если мы не будем переходить черту.       Гарри глухо застонал и резко опустил голову, ударившись ею об стол. Ну откуда? Откуда у неё такие мысли? Кто вбил в неё этот бред? Что вообще творится в её чересчур сообразительной головке?       — В общем, никогда — никогда, слышишь, Гарри?! — никогда больше не смей целовать меня! Ты всё понял?       — Ага, — кивнул Гарри.       Гермиона было расслабилась, но, как оказалось, зря. Гарри схватил за талию и буквально уронил испуганно пискнувшую девушку себе на колени. И, пока она не осознала происходящее, вновь накрыл её губы своими.       На этот раз ответная реакция проявилась практически сразу. Гермиона приглушённо захныкала, но на поцелуй ответила без промедлений. Более того, её рука зарылась в волосы на его затылке, не давая оборвать поцелуй раньше времени.       — Так что ты там говорила никогда больше не делать? — ухмыльнулся Гарри, глядя на смущённо-возмущённую подругу.       И в этот момент он впервые в жизни увидел совершенно невероятную для его мировоззрения картинку — улепётывающую со всех ног Гермиону. Она не стала отвечать или как-то возмущаться, она просто стартовала с места в карьер, распугав всех находящихся в библиотеке учеников.       — Ну дела… — озадаченно поскрёб затылок Гарри, находящийся в самом настоящем когнитивном диссонансе.

***

      В тот знаменательный день Гарри так и не смог выловить Гермиону. У неё то ли была своя копия карты Мародёров, то ли в ней открылось то самое пресловутое внутреннее око, позволяющее наперёд предсказывать все ходы Поттера. Иначе как объяснить тот факт, что за весь день игры в кошки-мышки, Гарри так и не смог не то, чтобы догнать Гермиону, но даже просто увидеть её? В конце концов она просто спряталась в своей спальне, наотрез отказываясь из неё выходить.       Зато на Ромильду Вейн Гарри натыкался слишком часто. Он то краснел, то бледнел, а неподдельно забавляющаяся происходящим Ромильда лишь призывно улыбалась, стреляла глазками и время от времени сексуально облизывала губы.       Помимо Гермионы и Ромильды отличился ещё и Рон. До самого вечера он ходил на удивление хмурым, раздражённым и чем-то сильно обеспокоенным, никак не желая колоться о причинах своего плохого настроения.       В общем, день выдался для Гарри на удивление волнующим и насыщенным. Он гонялся за Гермионой, за ним, соответственно, гонялась Ромильда, а Рон смотрел на всё это и дулся. Запредельно странная ситуация для не привыкшего к такому положению дел Поттера.       Так что пришлось Гарри не солоно хлебавши идти спать с надеждой, что следующий день принесёт хоть какую-то определённость и дарует возможность всё-таки выловить Гермиону. Ведь в какой бы панике и раздрае она ни была, это никогда не будет для неё хоть сколько-нибудь существенным поводом пропустить занятия.       Так и получилось. Следующим утром Гарри не нашёл Гермиону ни в гостиной Гриффиндора, ни на завтраке, ни в библиотеке, но вот на урок к профессору МакГонагалл Гермиона пришла вовремя, войдя в аудиторию точно перед самым боем колокола, обозначающего начало занятия.       Урок трансфигурации Гарри отсидел как на иголках, то и дело кидая косые взгляды на внешне невозмутимую подругу. Она спокойно слушала профессора, строчила конспект и с первого же раза выполнила требуемое преобразование, ничем не напоминая ту паникующую девчонку, которая сбежала от него из библиотеки. Правда, чуть ли не впервые за всё время их знакомства, Гермиона ни разу не повернулась посмотреть, как там дела у её друзей. Она просто игнорировала их.       Школьный колокол обозначил окончание урока, Гермиона собрала свои вещи в сумку и направилась к выходу из кабинета. Гарри, не мешкая, направился вслед за ней.       — Гермиона, — он взял её за руку и вынудил остановиться.       — Я слушаю тебя, — Гермиона смерила друга хмурым взглядом.       — Поговорим?       Она была явно не рада такому предложению, но Гарри решил не отступать, идти до последнего и попробовать в кои-то веки перебороть её упрямство, которое уже давно стало притчей во языцех.       — Хорошо, давай поговорим, — кивнула Гермиона. — Только предупреждаю сразу: полезешь с поцелуями — заработаешь пощёчину. И я не шучу.       — Верю.       Они отделились от основной толпы школьников и пошли к кабинету ЗОТИ кружным путём, дабы иметь возможность поговорить без лишних ушей.       — Гермиона… — Гарри запнулся, набираясь решимости, и выпалил: — Гермиона, ты мне безумно нравишься. Давай встречаться?       — Ты опять? — нахмурилась она и тяжело вздохнула. — Я же тебе вчера объяснила, почему мы с тобой не можем быть вместе. Ну как ты не можешь этого понять?       — Потому что твои доводы — это верх глупости, — покачал головой Гарри. — Мы с тобой знакомы уже больше пяти лет. Между нами практически не было серьёзных трений, ссор и размолвок. Мы знаем друг друга чуть ли не целиком и полностью, и никогда не сделаем друг другу больно. Поэтому ты не можешь столь категорично утверждать, что у нас ничего не получится, — он жестом остановил открывшую было рот Гермиону и продолжил: — Я больше чем уверен: для того, чтобы всё разрушить и окончательно похоронить нашу дружбу, нам с тобой нужно как следует постараться и переступить через самих себя.       Гермиона остановилась и недовольно посмотрела в его глаза:       — Хорошо. Ты считаешь мои доводы чушью, ладно. Но почему ты вбил себе в голову, что хочешь встречаться именно со мной? Я не такая красивая, как Лаванда, не такая лёгкая на подъём, как Джинни, не такая решительная, как Ромильда. Зачем я тебе вообще сдалась?       — Не надо наговаривать на себя. Ты лучший человек из всех, что я встречал в этой жизни, и я… Я люблю тебя, Гермиона. Люблю давно и серьёзно. Просто раньше я не понимал, что такое любовь — да и сейчас не сильно понимаю, если честно, — но одно я знаю точно — ты мне гораздо дороже, чем просто подруга или даже сестра.       — Не понимаешь, говоришь? — её голос существенно потеплел и стал мягче, она смущённо порозовела, но не сдавалась. — Так с чего ты взял, что твои чувства — это именно любовь?       Гарри вздохнул и скопом выложил всё, что понял и осознал за прошедшие сутки:       — Я… Я почему-то всё время испытываю потребность смотреть на тебя, слушать тебя, касаться тебя. Я постоянно думаю о тебе, независимо от того, рядом ты или нет. Мне нравится смотреть как ты улыбаешься, я люблю твою улыбку и мне хочется видеть её чаще. У меня разрывается сердце, когда ты грустишь или чем-то расстроена. И… И я не представляю себе жизнь без твоего присутствия в этой жизни.       На середине этой исповеди Гермиона стремительно отвернулась и опустила голову.       — Мне очень приятно это слышать, но тем не менее, Гарри, — её голос теперь звучал довольно глухо, — это не любовь. Это всего лишь гормоны и нереализованные сексуальные желания, отягощённые Эдиповым комплексом.       — А последнее-то тут причём? — удивлённо воскликнул он.       Гарри знал об этом комплексе, но даже всей его фантазии не хватило представить применение этого понятия в данном конкретном случае.       — Ты же сам как-то признавался, что я была первым человеком в твоей жизни от кого ты почувствовал настоящую заботу, — всё так же не оборачиваясь, грустно ответила она. — Ты подсознательно считаешь меня своей матерью, вот и проецируешь свою нереализованную любовь к ней.       Такая интерпретация его чувств к этой слишком — нет, реально слишком! — умной девушке конкретно так выбила почву у Гарри из-под ног. Он только и мог что бесшумно хватать воздух ртом в попытках вымолвить хоть слово.       Спустя несколько секунд он встряхнулся и бесцеремонно развернул Гермиону к себе лицом. Она подняла голову, и Гарри увидел две дорожки слёз у неё на щеках.       — Почему ты не хочешь встречаться со мной, Гермиона? — проникновенно спросил он тихим голосом. — Почему?       — Потому что это не любовь, — взгляд её был предельно несчастным, но она упорно стояла на своём. — Будет гораздо лучше, если мы останемся просто друзьями.       — Вот я тебя совсем не понимаю, — покачал головой Гарри. — Впрочем…       — Что?       Гарри не ответил. Он просто притянул Гермиону к себе и поцеловал. Вернее, попытался это сделать. Гермиона была настороже и успела повернуть голову так, что его губы ощутили только мягкую нежность её щеки. В следующее мгновение Гарри почувствовал сильный тычок в грудь, а Гермиона стремительным шагом удалялась в сторону вывернувшей из-за угла группке учеников Равенкло.       — Ну хоть по лицу не дала… — пробормотал крайне раздосадованный Гарри.

***

      Гарри сидел на подоконнике окна в факультетской гостиной и меланхолично смотрел на заходящее солнце и желтеющий Запретный лес.       После того разговора Гермиона так и не дала ему ни единого шанса остаться с собой наедине. Она влилась в компанию Лаванды и Парвати и никуда не ходила одна, а все его просьбы о разговоре Гермиона игнорировала с потрясающим величием Ледяной королевы.       В общем, сложившаяся ситуация вводила Гарри в глубокое уныние. Он искренне не понимал Гермиону. Они здорово ладят. Он ей близок, дорог и симпатичен. И ей явно понравилось с ним целоваться. Так в чём вообще проблема?       Зная подругу, Гарри пришёл к выводу, что где-то в глубине души Гермиона наверняка была бы не прочь перейти на более близкие планы отношений, но заражённый какой-то чушью разум раз за разом говорил таким её побуждениям твёрдое «нет».       — И как понять, что её останавливает? — тихо пробормотал Гарри, уткнувшись лбом в прохладное стекло окна.       Он посидел ещё несколько минут, а потом решил отправиться в спальню. Спать ему не хотелось, но сидеть в этом шуме ему хотелось ещё меньше.       Гарри спрыгнул с подоконника и лицом к лицу столкнулся с Гермионой.       — Эээ… Привет? — ничего умнее ему просто не пришло в голову.       Судя по слегка бледноватому лицу, поджатым губам и учащённому дыханию, Гермиона здорово волновалась. Она наклонилась к Гарри и, обжигая горячим дыханием, шепнула на ухо:       — Прими душ и хорошенько вымойся. Переоденься во всё чистое. Жду тебя через двадцать минут.       — Что? Зачем? — оторопел Гарри.       Ответа он не получил. Гермиона просто развернулась к нему спиной и направилась к лестницам в женские спальни.       — И что это было? — пробормотал он, глядя ей вслед.       Когда Гермиона скрылась из виду, Гарри пожал плечами и направился в свою спальню. Что бы она не задумала, это был отличный повод ещё раз попробовать поговорить с ней.       Спустя двадцать минут Гарри вновь спустился в гостиную и сразу же увидел Гермиону, ожидающую его у самого выхода.       — Прогуляемся? — предложила она, нервно теребя широкий рукав своей мантии.       — Конечно, — кивнул он и повнимательнее присмотрелся к подруге. На ней буквально лица не было. — Постой. Подожди. С тобой всё в порядке?       — Всё хорошо, — попыталась было улыбнуться она, не сильно преуспев в этом деле. — Нет, на самом деле ничего такого не случилось. Я просто волнуюсь… Не спрашивай. Ты поймёшь. Пойдём.       Гарри открыл было рот, но, наткнувшись на её умоляющий взгляд, только лишь кивнул. С Гермионой в этот момент явно творилось что-то не то. Она вела его по коридорам Хогвартса, сжимая его ладонь в своей, да украдкой кидала то виноватые, то полные откровенного сомнения взгляды. Такой Гарри видел её разве что только летом перед пятым курсом, когда она просила у него прощения за своё летнее молчание.       Вскоре Гарри стало совершенно очевидно, что Гермиона ведёт его на восьмой этаж, к весьма известному в узких кругах гобелену с Варнавой Вздрюченным и его неблагодарными учениками. Добравшись до места, она три раза прошла мимо гобелена, и в стене напротив появилась дверь. Выручай-комната была готова принять своих гостей.       — Подожди, Гарри, — остановила его Гермиона, когда тот уже собрался было войти внутрь. — Я сильно волнуюсь и мне… мне… В общем, ты не мог бы надеть эту повязку?       Она вытянула из рукава довольно длинную матерчатую ленту чёрного цвета.       — Ты хочешь завязать мне глаза? — удивился Гарри.       — Да. Пожалуйста, позволь мне сделать это, — попросила она. — И, если такое возможно, не спрашивай у меня пока ничего, хорошо?       — Эм… Ну… Ладно, — неуверенно кивнул он, снимая очки.       Гермиона зашла ему за спину и осторожно закрыла его глаза лентой, оказавшейся довольно плотной. Сделав несколько оборотов вокруг его головы, она скрепила концы ленты между собой.       — Видно что-нибудь? — поинтересовалась она, забирая очки из рук друга.       — Вообще ничего, — поёжился он.       Странное поведение Гермионы, указание помыться и переодеться в чистое, а теперь ещё и просьба завязать глаза — всё это довольно сильно смущало Гарри. Лишь понимание, что она никогда не сделает ему чего-то плохого, успокаивало его и давало возможность молча ждать продолжения сего действа.       — Заходим, — шепнула Гермиона.       Гарри почувствовал, как она взяла его за руку и медленно повела в Выручай-комнату. Он, повинуясь её предупреждению, осторожно нащупал ногой и переступил низенький порожек, после чего уже более уверенно сделал шаг вперёд. Дверь за спиной закрылась с тихим щелчком.       — Наклонись немного, вытяни руку. Садись.       Нащупав перед собой нечто мягкое, высотой чуть ниже колен, Гарри осторожно сел. Повёл вокруг себя руками.       — Это что? Кровать? — чуть подсевшим голосом осведомился он, не обнаружив вокруг ничего напоминающего диванную спинку или подлокотники.       Матрас ощутимо прогнулся, когда рядом с Гарри на кровать забралась и Гермиона.       — Да, — тихо ответила она. — Двигайся на середину.       Гермиона помогла Гарри расположиться в центре довольно большой кровати, после чего мягким нажимом на плечо вынудила лечь на спину.       — И… Что дальше? — поинтересовался он, чувствуя как бешено колотится сердце и краска заливает лицо.       Вот чего-чего, а такого завершения дня Гарри не ожидал от слова совсем. Он-то полагал, что ему опять придётся отлавливать Гермиону по всему замку, а она сама подошла к нему. И мало того, что подошла, она отвела его в Выручай-комнату, уложила на кровать и… Что-то сейчас будет!       — Дальше… — она нервно вздохнула и уселась рядом с ним. — Я всё-таки уверена, что ты просто путаешь физическое влечение к близкой тебе представительнице противоположного пола с настоящими чувствами.       — Эй, это не так! — запротестовал Гарри и с некоторой обидой добавил: — Ты удивишься, конечно, но я могу отличить влечение от любви.       — Вот и проверим, — не стала спорить она.       Тем временем Гермиона раздвинула его ноги и раскинула по сторонам руки. Гарри почувствовал, как вокруг его кисти оборачивается и затягивается нечто вроде широкого и мягкого манжета. Затянув его на одной руке, Гермиона перегнулась через Гарри и принялась затягивать манжет на другой.       — Эм… Зачем это? — забеспокоился Гарри, подёргав рукой.       Как он и подозревал, манжета оказалась крепко к чему-то привязана и давала совсем мало свободы для манёвра.       — Надо, — коротко ответила Гермиона, закончив с другой рукой. — Ты мне доверяешь?       — Доверяю… — тоскливо вздохнул Гарри, чувствуя, как она занялась его ногами. — Но всё же: что такого ты собралась проверять, что меня надо привязывать к кровати? Это вообще обязательно?       — Обязательно. Я не хочу, чтобы ты сбежал в процессе.       — В смысле сбежал?! Ты что, какой-то ритуал собралась проводить?       Гарри ещё раз подёргал руками. Тщетно. Манжеты были привязаны весьма крепко.       — Не дёргайся, ты же знаешь, я не причиню тебе вреда, — мягко попросила Гермиона, закончив привязывать ноги.       — Тогда зачем ты меня распяла? Ответь уже наконец, что ты вообще собираешься со мной тут делать?!       Гермиона ещё раз проверила все привязи и вновь уселась рядом с Гарри. Нежно погладила его по щеке.       — Я хочу доказать тебе, что ты глубоко заблуждаешься. Ты путаешь любовь и влечение. Плюс нереализованные сексуальные желания. Тебе просто нужна качественная разрядка. После хорошего секса гормоны на некоторое время перестанут давить на тебя, и ты сам поймёшь, что твоя любовь ко мне ложна.       — Эм… — проблеял совсем уже растерявшийся Гарри. — Но я всё равно не понимаю, зачем ты меня привязала. Боишься, что я попытаюсь взять тебя силой?       — Нет, дело совсем не в этом. Я же знаю тебя, знаю твои моральные принципы. Будучи уверенным в своей любви ко мне, ты же никогда не позволишь себе не то что заняться сексом, да даже просто прикоснуться к другой девушке.       — Стоп! Какая такая другая девушка?!       — Ты её знаешь. Подожди минутку.       Гермиона встала с кровати, а Гарри вновь попытался вырваться из ловушки, в которую сам позволил себя загнать по глупости и слепому доверию. К его досаде, привязи оказались весьма качественными и крепкими.       Скрипнула дверь. Гарри замер и прислушался.       — Заходи, — шепнула Гермиона. — Он весь твой. Вот противозачаточное. Выпей.       — Не доверяешь? — фыркнул знакомый, но пока неопознанный женский голос.       Матрас вновь прогнулся, и две девушки устроились по бокам от Поттера. Чьи-то руки прикоснулись к его лицу и сняли повязку, взамен нацепив очки. Гарри открыл глаза и увидел Гермиону и…       — Ромильда?! — воскликнул он. — А ты что тут делаешь?!       — Гермиона попросила меня вправить тебе мозги, — улыбнулась та. — Ну как же не помочь хорошему человеку? Гриффиндорка я всё-таки или нет?       — Г… Гермиона? — сипло переспросил он и совсем уж жалким голосом повторил ещё раз: — Гермиона? Зачем?       Гермиона на это только лишь кивнула, с неподдельной болью в глазах окидывая взглядом привязанного друга. Она шмыгнула носом, и по её щеке скатилась слезинка.       — Ты должен понять, Гарри. Это всё ради твоего же счастья, а со мной…       Она шмыгнула ещё раз, затем совсем уж откровенно всхлипнула и опрометью выскочила из Выручай-комнаты. Гарри и Ромильда проводили её одинаково ошарашенными взглядами.       — Вот… — Ромильда кинула быстрый взгляд на Гарри и поправилась: — Вот странная. Впрочем, нам с тобой же лучше.       — Эй, я не буду спать с тобой! — возмутился Гарри, уже в который раз пытаясь вырваться из привязи. Разумеется, у него вновь ничего не получилось.       Ромильда улыбнулась и нависла над Поттером.       — И это же хорошо, — сладко мурлыкнула она, — обещаю, со мной ты совершенно точно не заснёшь!       Она наклонилась и припала к его губам в страстном поцелуе. Гарри принципиально не стал отвечать на эту провокацию и повернул голову на бок. Впрочем, Ромильда и не настаивала. Вместо этого она сбросила мантию, устроилась между ног Поттера и положила руки на пояс его брюк.       — Гарри, скажи честно, ты гей?       — Что?! — покраснев, как рак, поперхнулся тот. — Нет!       — Просто ты как-то странно себя ведёшь… — её руки плавно сползли с пояса на пах и мягко там погладили. — На поцелуи не реагируешь, на всё готовую для тебя девушку отталкиваешь... Ой, нет, верю — ты не гей. Ну и чего ты тогда ломаешься?       — Как чего?! Я люблю Гермиону и хочу быть только с ней! — выпалил он, чувствуя стремительно нарастающее напряжение под её ладошками. — А если мы с тобой… Она же… Она же никогда больше не подойдёт ко мне!       Ромильда склонила голову на бок и внимательно посмотрела на Гарри.       — Гермиона сама предложила мне организовать ночь с тобой. Она на самом деле не хочет быть с тобой парой, но и обижать отказом также не желает. Разве по-настоящему любящая девушка отдала бы своего возлюбленного другой?       «Если у неё такие же тараканы в голове, как у Гермионы, то легко!» — подумал Гарри, наблюдая, как Ромильда расстегивает белоснежную блузку.       — Слушай, давай ты меня отвяжешь, и мы тихо, мирно разойдёмся? — предложил Гарри, не особенно надеясь на положительный ответ.       — Как сказала Гермиона, тебя одолевают гормоны, вот ты и страдаешь всякой ерундой, — хитро улыбнулась она, расстегнув последнюю пуговичку. — Так что я тоже крайне заинтересована в том, чтобы привести тебя в порядок.       Ромильда лёгким, изящным движением скинула блузку, шелковистой волной стекшую к её ногам. Следующим на очереди стал кружевной чёрный бюстгальтер с полукруглыми чашечками. Он также не задержался на её стройном теле дольше необходимого и совсем скоро свободно упал на колени Ромильды.       В горле у Гарри мгновенно пересохло, а слова, готовые вылететь изо рта, остались там навсегда.