Принцессы не плачут

      От таких крепких объятий Сал не удержался и издал тихий звук, очень похожий на стон. Если честно, то в такие моменты Фишер был таким умилительным, что Ларри он казался маленьким котёнком, которого нужно защищать от всех и вся. Когда Трэвис начинал опять издеваться над Салом, то внутри металлиста творилось нечто такое, что гнев и тревога перемешивались в одно целое. Он всей душей хотел избить Трэвиса до полусмерти, но в тоже время Ларри сильно переживал за Сала. И в этот момент патлатый хотел снять этот чёртов кусок пластмассы с лица синеволосого, увидеть его милое личико и наконец, прикоснутся к его губам, сказать, что он жаждал этого, но всё это художник хранил в себе и не при каких условиях не показывал это в компания, лишь его скетчбук знал о всех желаниях шатена. Он никогда не давал Салу смотреть в этот блокнот, ведь в нем было так много портретов Салли, сколько патлатый успел нарисовать за время знакомства. — Зачем так крепко сжимать? — слегка на повышенных тонах произнёс хвостатый. — Чтобы ты не свалил от меня. — игриво произнёс металлист. — Отпусти, мне дышать нечем! — ещё более громче произнёс Фишер. — Мальвина сегодня не в настроении? — Да, Мальвина сегодня злая… Отпусти!       Лари тихо вздохнул и отпустил Салли, но на удивление тот остался сидеть на коленях у своего "друга", просто сев в другую позу. Смотря на эту милоту, Джонсон слегка усмехнулся и опять поцеловал Фишера в макушку.       Это было одно из самых приятных ощущений за эти минуты. Сал, не понимая почему, но стал ощущать приятное покалывание внизу живота, а сердце стало биться чаше. На его лице был лёгкий румянец, а глаза так и стремились посмотреть на патлатого, почувствовать этот запах и ощутить его волосы у себя на плечах.       Так парни сидели около 10 минут, но для них они казались вечностью, и хотелось, чтобы эта вечность не кончались. Сал упёрся головой в плечо Джонсона, а тот начал нежно гладить спину Сала своими длинными, слегка грязными от краски, пальцами. Не заменив, что в квартире был какой-то шорох, они продолжали сидеть, периодически смотря на друг друга. Неожиданно для парней в комнату вошла Лиза: — Ларри, я дома, ты просто меня не услышал, и я решила зайти проверить как т.... — и тут она резко запнулась. — Ой, Сал ты тоже тут... Я вам тут наверное помешала и... ну не буду вас отвлекать — на лице Лизы появилась милая улыбка, и она вышла из комнаты. — Мам, ты не так всё поняла! — не успев договорить Ларри, как его перебила Лиза. — Если ты думаешь, что твой блокнот с рисунками лежит под кроватью, то его никто не найдёт? Я там всё просмотрела. И да, Сал там красиво получился. — слегка усмехнувшись сказала Лиза. Ларри быстро поднял Салли за бедра и вышел из своей комнаты: — Ты смотрела!? Мам! — Да, а теперь иди, Сал тебя уже ждёт. — Маам! В смысле иди? Ты не ответила на мой вопрос! — Не мамкай мне тут! — произнесла Лиза слегка строго, но в тоже время с насмешкой.       После она начала насильно заталкивать своего сына в комнату. Слегка упираясь, Ларри всё же сдался и пошел сам. Зайдя внутрь он увидел Сала, лежащего на его кровати и мило сопя. Это была пятница, а значит вчера Генри был дома и опять пил. Как ни странно, почти всегда Фишер старший удивлялся, от куда же эти синяки на теле Салли. Генри напивался до такой степени, что начинал избивать Сала: долбить его ногами или ремнём, да и вообще, что под руку попадёт, тем и бьёт, затем оскорбляет и наконец, слегка успокаивается, а Сал медленно бредет в свою комнату, где у него начинается истерика. Он мечтал, что его слезы каким-то магическим образом донесутся до Ларри. Сал не привык жаловаться, но рассказать об этом металлисту очень даже хотелось, но что-то его останавливало. А может ему чего-то не хватало, например, смелости? Но такие ночи были бессонными для Сала. В этот раз, ему вообще не удалось поспать, виной всему был кошмар, и, конечно, организм Фишера давал об этом знать.       Сал уютно устроился на кровати друга и довольно неуклюже пытался натянуть на себя одеяло. Металлист тихо подошёл к кровати и помог «другу». Он нежно поцеловал руку Салли, от чего тот слегка дернулся. А металлист, сам этого не понимая, тихо произнёс: — Сладких снов, моя принцесска.       Лар тихо отошёл от любимого, оставив его одного в комнате, а сам разместился в гостиной на ближайшие четыре часа, пока Сал будет спать. Он захватил наушники и устроился на диване. Через час или два Ларри услышал грохот в своей комнате, даже в наушниках. Он быстрым шагом направился туда, и как только открыл дверь, патлатый лицезрел то, что его одновременно смутило, удивило и умиляло.