Мой подарок к Рождеству

Примечания: Шериарти. Описание: Все врут. Но не всегда. Писалось под песню Cinema Bizarre My obsession. Рекомендую послушать.

***

      Джим лежит в своей постели на правом боку и занимается тем, чем никогда прежде в постели не занимался. Он думает. Думает, как докатился до такой жизни, и что делать дальше.       Ещё два часа назад его жизнь была простой, понятной и устоявшейся. Он был самым юным и самым опытным охотником на вампиров и гонялся за очередным «объектом». Всё должно было закончится как обычно — метким выстрелом и кучкой пепла. Вместо этого, «объект», сейчас лежит в его комнате, в его постели, обнимая и прижимаясь к его спине. И Джиму… Джиму, который всю свою жизнь спал в одиночестве, это нравится.       Молодой (для вампира) парень со странным именем Уильям, бледной кожей и чёрными кудряшками тихо дышит ему в шею, периодически легонько целуя её. Джим знает, стоит ему развернуться и ответить на поцелуй, он может получить больше, но Джим пока не готов.       До сегодняшнего дня у него не было даже попытки отношений. Даже поцелуев. Он не нуждался в них. Была только работа и цель в жизни. Но пару часов назад этот вампир перевернул всё его мировосприятие. Прямо на улице, под ночным дождём, отшвырнув арбалесту, из которой Джим без шуток пытался его пристрелить. И это был первый физический контакт Джима, если не считать редких рукопожатий и похлопываний по плечу от друзей.       И вот теперь, он лежит в постели совершенно голый, с другим парнем и ему… хорошо. Ему определённо хорошо рядом с ним.       Да, они дико замёрзли, вся их одежда промокла насквозь и разложена-развешена на просушку, но общая постель не может объясняться только этим.       Вампир тёплый, его тело явно согревает. Он дышит. Его сердце бьётся. Назвать его живым мертвецом язык не поворачивается.       Прежде чем они оказались в этой квартире, Джим сделал звонок. Ещё тогда, пока они стояли под ливнем, и Уильям признался, что ему отвезти своего нового знакомого некуда. Пришлось охотнику брать дело в свои руки.       — Я живу с другом, — объяснил он, — он придёт позже, я должен его предупредить.       — Ты хотел узнать, как я стал охотником, — Джим положил ладонь на кисть Уильяма, которая устроилась у него на животе, не пытаясь сползти ниже. Хозяин уже убедился в благонадёжности гостя. Тот делал только то, что ему было позволено и не рвался торопить события и требовать большего. Возможно поэтому охотник и чувствовал себя рядом с ним так спокойно.       Шеей и плечом Джим ощутил кивок.       — Может ты слышал такую фамилию — Мориарти? Довольно известный бизнесмен.       Охотник ощутил как вампир отрицательно покачал головой.       — Это был мой отец. А еще мама, две сестры: старшая и младшая и брат-близнец. Вся семья хорошие благонадёжные люди. Может отец и мухлевал в бизнесе, но не больше прочих это точно. И много тратил на благотворительность, без шуток. Сёстры… старшая училась, младшая готовилась к школе, брат собирался пойти по стопам отца и ещё увлекался музыкой. У него был неплохой голос.       В этом лукошке яблок было лишь одно червивое — я. Не знаю как они терпели… и почему продолжали любить. Я портил всё чего касался, пакостил везде, даже где это казалось невозможным. Из колледжа не выперли только потому, что брат периодически прикрывал. Уверен, преподы это знали, но делали вид… Не знаю… сам не понимаю, почему так вёл себя… ведь я любил их… правда сам осознал это когда стало уже поздно об этом сказать.       Джим почувствовал как изменилось дыхание Уильяма. И как его объятия стали крепче. И одновременно нежнее.       — Мы должны были полететь на частном самолёте знакомиться с семьей невесты моего брата. В высших кругах ещё принято когда будущую жену выбирают родители, но принуждать его отец не собирался. Я лететь не хотел. Очередной скучный раут… Я знал, что долго не выдержу и сдьяволю что-нибудь этакое, всё испорчу и брату и всей семье, но отец был настроен решительно. Он ещё не терял надежды сделать из меня человека. Тогда я напился до блевоты над унитазом… им пришлось оставить меня дома. Я до сих пор… я наверное до смерти будут помнить тот взгляд отца. Не гнев, нет. Скорее… полуотчаяние-полуобида. «Опять подвёл. Ну вот почему, за что?»       Тем более, что это был его последний взгляд. Вообще, в тот день, они все попрощались со мной.       Джим ощутил как Уильям коснулся его шеи в нежном поцелуе, да так и замер. Наверняка он даже зажмурился… охотник не был уверен, но похоже ощутил трепет его ресниц.       — Уложили в постель, зашла мама, погладила по голове; старшая сестра поцеловала в щёку… она всё мечтала о любви, всё книжки романтичные читала. Я высмеивал её беспощадно, а она всё так моляще мне говорила «ну пусть не навсегда, но хоть ненадолго, пусть у меня будет любовь». Забежала малышка. Обняла, сунула свой любимый леденец, что ей папа в дорогу прикупил. Зашёл брат. Тот просто обнял и сказал: «Я знаю, ты это не со зла, а чтобы помочь. Я люблю тебя, братишка».       Потом они ушли, а меня вырубило. Когда меня будили и пытались объяснить что-то про отказавший двигатель, про аварию я ничего не понимал. Голова трещала, хотелось пить, но всё что я пил в момент отдавал унитазу.       Я до самых похорон ничего не понимал. Жил как в полусне-полубреду-полуугаре. До сих пор не знаю, кто всё устроил. Кто-то из друзей-коллег отца, видимо. Я только какие-то бумажки подписывал, как единственный наследник. А потом мне что-то объясняли про долги отца и необходимость продать дом и почти всё имущество. Я окончательно очнулся, понял что это не сон, не бред, не пьяный угар, а самая моя настоящая действительность, когда оказался в одиночестве в буквальном смысле на улице. Единственная вещь что осталась у меня из всего имущества нашей семьи… вон лежит, на той полочке. Игрушечный жираф младшей сестры. Деревянное тельце, деревянные копытца на ножках-верёвочках. Ума не приложу как и когда он оказался у меня в руках и как пережил все мытарства.       Уильям чуть переместился. Теперь его губы касались плеча Джима, уже не поцелуем, просто как бы говоря «Я здесь. Я готов разделить твою боль», а руки всё так же обнимали юного Мориарти за талию.       — Первые дни после «пробуждения» я пытался пробиться к кому-то из друзей отца. Понимаешь, во-первых не верил что меня могут просто вот так оставить на улице, я же несовершеннолетний ещё, во-вторых, опыта такой жизни у меня не малейшего. И должны же быть какие-то органы опеки, наконец… Меня не пустили даже на порог. Никто. Будто не узнавали. Телефона нет, денег нет… понимания как жить дальше тоже нет.       И вот… вечер, начинает накрапывать дождь. На мне только футболка и легкие брюки, в руках этот жираф. Я бывший мальчик-мажор привыкший жить на всём готовом, стою в полной растерянности, не понимая куда идти и что делать дальше… и тут ко мне подходит моя судьба. В лице моего сегодняшнего соседа по комнате и по-совместительству лучшего и единственного друга Себастьяна Морана. И приводит… к одному человеку. Что собирает таких как я. Никому не нужных, выброшенных из жизни, но не пропащих, а готовых ебашить за право жить дальше. И мы… делаем что он велит. Учимся убивать. Убиваем, чтобы не быть убитыми. И ещё… мне была нужна информация.       Кто поверит что этот двигатель отключился случайно? Я не хотел думать о себе, о дальнейшей жизни, весь этот бред что должен прожить за них. Хотел лишь одного — узнать кто виноват, покарать его… и всё. А пока… делаю что делаю. Вот, собственно и конец этой главы.       Джим развернулся на спину. Уильям чуть приподнялся на руках. Они смотрели друг на друга.       — Тебе нужна информация, и как ты планируешь её получить?       — Это уж моё дело.       — Значит, со мной — ничего личного. Просто очередной заказ? Или ты просто отстреливаешь любого попавшего в поле зрения вампира?       На этот вопрос Джим не ответил. Вместо этого он протянул руку и коснулся лица Уильяма.       — Хочешь тр...нуть меня?       Вампир повернул голову и поцеловал его ладонь.       — Хочу заняться с тобой любовью. Уже нормально. В удобной постели, никуда не торопясь. Дать тебе столько наслаждения, сколько смогу, и получить его от тебя, разумеется. Но не так. Не сейчас, когда это лишь попытка заглушить боль потери. Я даже вообразить не могу, как тебе больно… Я подумал о своей семье… Мы не слишком ладим, но случись что с ними…       Джим большим пальцем стёр слезу, что побежала по щеке Уильяма полной неожиданностью даже для него самого.       — Не знаю как объяснить то, что я чувствую к тебе, — продолжал Уильям, — это не любовь с первого взгляда… это… это какое-то родство душ. Как если бы мы уже встречались раньше. Много раз. В других мирах и жизнях… Если ты понимаешь о чём я.       — Ещё бы. Или ты думаешь я каждого парня тащу в свою постель и рассказываю историю жизни?       Вампир наклонился и осторожно коснулся его губ своими. Это не было даже поцелуем в общепринятом смысле. Просто лаской одного человека к другому.       — Спи, Джим. Мы оба устали, привычные нам миры и жизни разбиты вдребезги. А собирать лучше утром, на свежую голову.       Охотник хотел было возразить, но почувствовал как его глаза сами собой закрываются, душу охватывает какой-то удивительный покой, а Уильям устраивается рядом, и в его объятиях так тепло и спокойно, что невозможно поверить что где-то за пределами этих рук существует боль.

***

      Утром Джима разбудил аромат оладьев. Завернувшись в одеяло, он вышел на кухню. И застал совершенно идиллическую картину. Уильям у плиты, переворачивает очередную золотистую оладушку, а за столом сидит Себастьян, перемазанный сметаной и вареньем, и с аппетитом жуёт.       — Доброе утро, Джим! — Себ приветливо махнул ему рукой, — чисти зубы и присоединяйся.       — А ещё лучше — оденься, — поддержал вампир, — я, конечно, буду не против тебя и в одеяле и в полной естественности твоей красоты, но для моего душевного спокойствия…       Джим хмыкнул и отправился мыться-одеваться.       Завтрак прошёл в такой непринуждённой обстановке, будто Уильям жил с ними всегда.       — Когда Джим позвонил мне и сказал что собирается привести в нашу квартиру вампира, — Себ махнул в воздухе вилкой с наколотой оладушкой, — я не знал что подумать. То ли он свихнулся окончательно, то ли это пресловутый вампирский гипноз… но был на задании и не мог сорваться сразу… Но ты… нормальный парень, Уильям. И похоже, вы с Джимми поладили.       — Даже более чем. Сам же видишь, Себастьян. Джим — ходячее обаяние. В него невозможно не влюбиться. С первого взгляда, и боюсь, как бы не до последнего вздоха.       Мориарти закашлялся.       — Так, прекращайте. Оба. Ты сам есть не будешь?       — Человеческая еда мне не нужна. Но я люблю запахи. И смотреть как едят другие.       Закончив с оладьями, Джим прихватил со стола большое красное яблоко и устроился с ним на подоконнике, поглядывая то на Себа с Уильямом, то на улицу.       Вампир уложил подбородок на сомкнутые в замок ладони. Он смотрел то на Джима, то на вчерашнюю арбалесту, что лежала неподалёку, на табуретке. Без стрел, но игнорировать её существование не получалось.       Себастьян сложил посуду в раковину.       — Раз ты готовил, давай я помою, — предложил он.       — Благодарю. Так что же мы будем делать дальше?       — Думаю… принимать смертный бой, — сказал Джим.       — Сколько? — Себ мгновенно подскочил к нему, устремив взгляд за окно.       — Около семнадцати. На переговоры не настроены.       — Вот…!!!!! — выругался Себ, — сколько у тебя осталось?       — Да сколько бы ни было, — Джим поднёс яблоко к губам, но так и не откусил, — двоим против семнадцати не устоять.       — Ну, во-первых, вас не двое, а трое, — начал Уильям.       — У них серебро, — как маленькому объяснил Джим, — а стреляют они не хуже меня.       В дверь ударили. Именно ударили, а не постучали. И еще раз. И ещё. Она затрещала в пазах.       — Это потому что ты не убил меня вчера?!       — Да нет, — Мориарти покатал так и не тронутое яблоко между ладонями, — это я на прошлой неделе карточный долг не выплатил.       — Джим… — они встретились взглядами. Карие и спокойные глаза охотника и голубые, взволнованные, вампира, — знаешь… Уильям, это для людей. Близкие и друзья зовут меня Шерлок.       Охотник улыбнулся. Мгновенным движением выхватил откуда-то из-за холодильника заострённый металлический штырь. Наверняка, покрытый серебром.       — Вот только я тебе не друг, Шерлок. Ты действительно поверил в ту сказочку, что я тебе наплёл? Да, был такой бизнесмен, и его семейку действительно отправили к праотцам, вот только я никакого отношения к ним не имею. Это только легенда. Каждому человеку нужна легенда.       Входная дверь, похоже, рухнула. Раздались быстрые шаги и на не особо просторной кухоньке стало не протолкнуться. По меньшей мере с десяток арбалетов и арбалест оказались нацелены на Шерлока-Уильяма.       — Тихо-тихо, без резких движений! — предупредил Джим, — меня и Себа не зацепите. И вообще, какого вас сюда принесло? Я сам справился.       — Ты убить его должен был, а не в дом приводить, — сказал один из незваных гостей, — давай, закончи дело. Хозяин ждёт отчёт.       Шерлок осознал что стоит подняв согнутые в локтях руки. Хотя смысла в этом не было. Он чуть повернул голову, посмотрел на Себастьяна. От него всё еще пахло оладьями. Лучший и единственный друг охотника чуть отвернул голову и зажмурился.       Вампир снова устремил взгляд на Джима. Куда тот всадит ему этот штырь? В живот, как пытался вчера стрелу, или в грудь? Насколько это будет больно и как долго будет длиться боль?       Охотник спокойно улыбался.       — Нельзя же верить всему, что тебе говорят, — сказал он и на миг прикрыл глаза. Наверное, ему всё же было не легко. Или же…       Шерлок зажмурился изо всех сил. И услышал как что-то упало на пол. Очевидно, это чудесное румяное яблоко.       А потом жахнуло такой вспышкой света, что вчерашние молнии вспомнились с нежностью.       Шерлока схватили за обе руки и поволокли куда-то прочь. Приходилось переступать через что-то явно живое, катающееся по полу и вопящее. Если бы не поддержка с двух сторон, он бы десять раз грохнулся.       Очнулся и проморгался вампир уже на улице.       — Ох… что это было… и где мы… сейчас?       — Было — небольшой сюрпризец вот для таких случаев, — ответил Себастьян, — а где… в бегах и вне закона, верно, Джимми?       — Ага, — тот посмотрел на Шерлока и улыбнулся ему совсем не так, как только что на кухне, — молодец, сообразил. Иначе мог бы ослепнуть. Для человека это минут на двадцать, но для вампира… кто знает…       — И куда теперь? — спросил Себастьян.       — Полагаю, — взял слово Шерлок, — пришла пора познакомить вас с моей семьёй.       Охотники переглянулись.       — Терять нечего, — пожал плечами Себ, — среди своих мы теперь… сам понимаешь.       Джим кивнул.       — Ты сказал, что мне не друг, — Шерлок уже прокладывал в голове маршрут через наиболее незаметные подворотни и переулки, — а кто?       — Это ты мне скажи, умник, — Джим потянулся к вампиру.       — Так! — вклинился между ними Себастьян, — Я всегда за любовь, и буду рад, если Джимми, наконец, разморозит своё сердце, но никто не забыл, что нас тут вообще-то прибить пытались и ещё попытаются?       — Верно, — серьезно кивнул Шерлок, — а мне ещё вас в логово вампиров нужно успеть довести.       Наверное ещё никогда этот тёмный и извилистый проход не слышал такого чистого и счастливого смеха, что эхом полетел от стен прямо в ясное, промытое вчерашней грозой небо.